Песок в раковине

Он уже готов был забраться в кабину сам, когда по всей станции начали с тяжёлым и неприятным звуком закрываться шлюзы. Станция трансформировалась, реагируя на появление чужака – где-то кто-то определил их местонахождение и дал сигнал. А может, ловушка была заготовлена заранее, и взорвался возле безымянного спутника гигантской планеты всё-таки киборг Вэйхэ. Не важно. Ивайр поднял искусственную руку. По стальным пластинам его одежды зазмеились розовые и оранжевые разряды, собрались в фокус в ладони и превратились в тонкий розовый луч, который легко вырезал широкий неправильный круг в стене станции. Давление внутри станции, гораздо большее, чем снаружи, начало выталкивать вырезанный кусок. Ивайр неторопливо, но быстро забрался в кабину, загерметизировал её в самый последний момент и активировал экран. Кусок вырвало-таки и со страшной скоростью унесло во мрак; следом потащило многотонную машину.

– Ремонту не подлежит. – Спокойно констатировал Ивайр, посылая машину вперёд и вверх. Анна, впечатлённая тем, как всё произошло, вспомнила строки из какой-то фантастики: «В повреждённый отсек ворвался космос…» А вот и фиг. Не космос врывается в повреждённый отсек. Отсек взрывается в космос. Рассеивается по всему вакууму, наверное. Как и не было… А ведь в самолёте так же происходит, – вспомнила она, – если возникает отверстие.

Через несколько минут они были уже в ангаре, и Анна поспешно бросилась в крипт, чтобы отослать Грита куда-нибудь подальше.

– Куда?! – Спросила у Ивайра.

– Элва-Маун. – Ответил он первое, что вспомнил. – Там точно никого не может быть; но Гриту координаты этой планеты известны.

– Грит, ты слышал?.. Лети туда! Сейчас же уходи в гиперпространство, на Т’огле опасность!

– Я могу взорвать станцию. – Заметил Грит. – Она не должна была трансформироваться, пока вы находились внутри, это измена.

– Чёрт с нею, лети!

– Выполняю приказ. – Анне почудилось лёгкое разочарование в голосе киборга. Она вздохнула, почувствовав момент перехода, очень быстрого – Грит выполнил её приказ буквально. Сказала:

– Есть хочу, как волк! Если не поем сейчас же, палец себе отгрызу. – И засмеялась, поймав испуганный взгляд Ивайра.

Глава четвёртая

Информация

До планеты, которую Ивайр назвал в качестве очередной остановки Грита, оказался месяц пути, что Анну обрадовало несказанно. Времени на то, чтобы разобраться с ключом, получить новую информацию, научиться летать и вообще на всё про всё, как ей казалось вначале этого месяца, у неё пропасть, можно расслабиться и наслаждаться покоем и новизной. Чувствовала она себя принцессой в заколдованном замке, где всё происходит по мановению волшебства: достаточно захотеть и озвучить своё желание; всегда к её услугам Ликаон, сказочные наряды, обувь, еда и напитки, любое развлечение, любая информация… Первые пару дней она занималась только тем, что мерила костюмы и обувь и меняла причёски. Взращённая в советской серости и скудости, она просто не могла удержаться. Но её совковая алчность очень быстро удовлетворилась и утешилась, в нарядах она своего счастья не видела. Информационный голод утолить оказалось сложнее: информации было столько, что сначала она просто не знала, за что хвататься в первый момент. Здесь ей здорово помог Ивайр. Он оказался существом не только более цивилизованным, но и более терпеливым, более организованным и образованным. Он осторожно и ненавязчиво, всегда помня о том, что Анна – не его современница и ей ещё просто очень далеко до него, но нисколько не обвиняя её в этом и не считая это её недостатком, организовал её сутки и занятость так, что она, во-первых, пребывала в блаженной уверенности, что сделала и захотела так сама, а во-вторых, день её был загружен до отказа, не оставляя времени для праздности и невесёлых раздумий. Она изучала мероканский язык, училась работать с компьютером, занималась в тренажёрах, где изучала теорию пилотирования малых боевых и пассажирских машин и училась летать на практике, работала в виртуальных имитаторах, где для неё создавались макеты существующих цивилизаций, и подавалась их история в любом виде: она могла прослушивать быстрый текст, и по своему выбору смотреть игровые ролики отдельных событий; так же Ивайр настоял, чтобы она занималась с ним борьбой – от холодного оружия она отказалась наотрез, и он ставил ей удар. Оказалось, что она не способна даже залепить нормальную оплеуху, что-то в последний момент тормозило её руку, не давало ударить в полную силу. Конечно, технику борца Теней – старинную мероканскую технику, которой владели только члены ордена Озакх, – она изучать уже не могла, начинать следовало до достижения десяти лет, но кое-чему Ивайр взялся её учить, просто для того, чтобы она не потеряла форму. Он уже выяснил, что Анна отличный снайпер, но в корабле и в любом космическом объекте её меткость не могла пригодиться, здесь приходилось рассчитывать только на себя и свою ловкость и тренированность. Не сказать, что здесь Анна делала успехи, но тренировок не бросала, ей нравилось.

Поначалу она не задумывалась о том, сколько терпения и ума ему требуется для такого общения с ней – просто не замечала этого, всё было так естественно. Но время шло, расширялись её знания о его мире, и Анна, которая вовсе не была дурой, вопреки расхожему мнению о блондинках, а так же обладала рекордными для живого существа самокритичностью и здравым смыслом, начала понимать, насколько они разные… В том числе и в отношении друг к другу. Он старался осторожно, не выпячивая своё превосходство, заставить её саму понять, что ей необходимо что-то пересмотреть, что-то в себе поменять; когда Анна это поняла, в первые мгновения в ней вспыхнул протест. Разве она так уж плоха?! Она честная, без натяжек порядочная, умная, у неё сильная и цельная натура, она умеет любить, умеет быть благодарной, она знает цену благородству, и, между прочим, её внутренняя цензура достаточно требовательна и планка очень высока; она не играла понятиями чести и добра, как многие вокруг неё на Земле, и гордилась этим. С чего Ивайр взял, что она должна что-то в себе менять, чего ей стыдиться?!

Ей следовало сказать ему об этом, но она не сказала. Замкнулась в себе наедине со своим недовольством, затаила его, как и недоверие, изначально не оставлявшее её не смотря ни на что. Без Ивайра, намеренно не обращаясь к нему за разъяснениями и помощью, она нашла человеческие цивилизации, обучающую программу, для юных гуманоидов – для кого же ещё? – и начала, естественно, с Мерака, с планеты и цивилизации, которые интересовали её больше всего.

Ивайр уже говорил ей, что Мерак был колонизирован расой Озакх, что это не родная планета мероканцев. Но оказалось, что есть две версии. По одной, это действительно была древняя раса Озакх, по другой – отдельная Каста, за что-то изгнанная со своей родной планеты, и эта версия, как поняла Анна, была более мила официальной Лиге. В первые века – они носили поэтическое название Время Зверя, – Озакх воевали с местными, мероканскими племенами, которые, оказывается, жили на Мераке и до прихода Озакх; потом вступали с ними в союзы и воевали друг с другом – Анне не терпелось узнать основное, и она многое пропускала, в том числе и теорию возникновения мероканских Каст, – и так образовались теперешние три мероканские расы: коричневая глерванская, голубая гардианская и красная синардийская. Глервана и Гардия были мероканскими материками, между которыми располагался обширный архипелаг Синардий. Ещё был большой, почти с земную Австралию, остров Саис и полярный материк Кхабвана, необитаемый, не смотря на то, что вообще-то Мерак был очень тёплой планетой и полярные шапки у него были совсем крохотные. Судя по тому, что она увидела, Ивайр был голубой расы, хотя что-то в нём было и от синардийца. Видимо, как она и подумала в первый момент, он действительно был метис, что у мероканцев, кстати¸ не приветствовалось – они относились к смешению кровей ещё более нетерпимо, чем когда-то на Земле. «Похваляющиеся теперь своим миролюбием мероканцы, – рассказывал приятный бесполый голос, – жестоко расправились с развивающимися цивилизациями захваченной планеты, навязав порабощённым народам кровавый культ Красного Волка, названный позже культом Мерц, или Порядком Озакх. Демонстрируя показное человеколюбие и равенство, Старшие Дома возвели в культ вендетту, или кровную месть, в которую по сей день вовлекаются при самой незначительной обиде, нанесённой мероканцу, все члены Дома. Во времена расцвета Мерака и Лиги десяти Миров главы Старших Домов любого пола владели смертоносной боевой техникой, превосходящей технику знаменитых кинтанианских клык-офицеров; лицемерно именуя её оружием защиты, так называемые бойцы Теней использовали её, объявляя вендетту за случайную обиду или невольный ущерб. Суровые кастовые рамки мероканского общества, по сей день основанного на унижении одних Каст другими, ограничивают вендетту только извращённым понятием равенства. Младшие Дома не имеют права мстить Старшим, хотя и Старшие не могут посягать на Младших. В случае обиды, нанесённой не равным равному, мероканцы апеллируют к межкастовому Совету, который один может санкционировать месть в таком случае, но только после того, как члены Дома обидчика официально лишат его своей поддержки и прав Силы, признав тем самым его вину. Как видно из этого, процедура объявления вендетты мероканскому Старшему Дому очень сложна и трудноосуществима, поскольку мероканцы не имеют правовой системы и свода законов, кроме порядка Озакха, регулирующего только межкастовые отношения, и традиций, не имеющих законодательной силы, и каждый Дом решает возникшую проблему по своему усмотрению.

Преступление Мерака, приведшее к его падению, – продолжал голос, пока Анна делала пометки на том, чего не поняла и что хотела уточнить, – проистекало из неразвитой правовой системы и изначально несправедливого устройства мероканского общества. Создав межпланетную Лигу Десяти Миров, мероканцы навязали ей собственную систему ценностей и собственные же понятия справедливости. Дом Кайлов, захвативший в последние десятилетия Старого Мерака все рычаги власти на своей планете, продвинулся и в Совет Лиги ДМ, который находился фактически в единоличной власти «судьи» Кайла Пайвара, принявшего решение о геноциде расы Гароды и навязавшего его остальным членам Совета. Он же под смехотворным предлогом отказал в членстве в Лиге ДМ Риполи и Зевре, по сути же – из-за принадлежности риполиан и келтов к нечеловеческим расам. Единственный мероканец, посмевший в открытую выступить против тирании Старших Домов и осудивший расизм, Лавайр Мессейс, был жестоко осмеян Кайлами, по их настоянию осуждён и подвергнут остракизму за то, что не смирился и продолжал выступать в защиту гаран и риполиан. О нравственном подвиге и сподвижничестве Лавайра, отрёкшегося от человеческих пороков и принявшего риполианское имя Л: вар, вы можете узнать, обратившись к соответствующей ячейке архива.

Всё сказанное сопровождалось соответствующим видеорядом: презрительные и высокомерные лица мероканцев, толпы людей, в едином порыве выкрикивающие что-то нечленораздельное, но грозное, и многое тому подобное. Анна отметила мелькнувшее несколько раз изображение эффектно оскалившегося хищника, напоминающего странным образом скорее лошадь, чем волка или кошку, но с клыками, от вида которых мороз бежал по коже. Животное было странной масти: сквозь чёрную шерсть пробивался красный цвет подшёрстка, от чего зверь мерцал, как остывающая лава. Животное было красивое, мощное и грозное на вид.

– Красный волк, – выдал ей компьютер, – хищное животное, обитавшее по всему Мераку вне зависимости от климата и ландшафта. Отличалось высоким уровнем интеллекта, выносливостью, свирепостью и огромной силой, способностью адаптироваться к любым природным условием, но абсолютно не поддающееся приручению. В неволе красный волк отказывался от пищи и очень быстро умирал. Вторая Интравертная каста считает Красного Волка своим тотемом и настолько отождествляет себя с ним, что называет себя кастой Волка. Наиболее агрессивные представители этой касты копируют многие привычки и особенности поведения этого животного, делают себе татуировки этого животного на правом плече и считают это предметом особой гордости. Культ Красного Волка был чрезвычайно популярен на Старом Мераке, и, к сожалению, возрождается сейчас на Корте.

С одной стороны выглядело это достаточно красноречиво: спесивое лицо и величавая осанка Кайла Пайвара, пожилого гардианца с красивыми правильными чертами, пепельными, с голубым оттенком, волосами и серыми глазами Ивайра (тоже Кайла – Анна помнила), жуткий оскал красного волка, брутальные молодые мероканцы с татуировками в недвусмысленно-угрожающих позах, расизм, антагонизм и так далее. Но с другой стороны, Анна сама выросла в тоталитарном государстве и цену подобной пропаганде знала. Всё это буйство кичей ей ещё ни о чём не говорило.

Следующими после мероканцев у Анны шли гуманоиды. Считалось, что это более древняя, нежели все, развившиеся на планетах людей, форма жизни. Они происходили с планет иного типа, и их нельзя было сравнить с каким-либо классом известных Анне живых существ. Они не были ни млекопитающими, ни рептилиями, ни насекомыми; ближе всего они были к земноводным: в том числе и благодаря холодной крови. Всего гуманоидных рас известно было восемь: две древнейшие элитные расы, Сихтэ и Вэйхэ, похожие друг на друга и внешне, и обычаями, и абсолютной нетерпимостью ко всем другим расам и друг к другу; келты – маленькие уродливые существа, не похожие ни на что, с чем могла бы их сравнить Анна; клопы, родные братья серых человечков из земных комиксов и фантастических триллеров; враны, громоздкие блёклые создания, медлительные и непостижимые; бехидже – похожие на оборотней из старых триллеров, но заросшие при ближайшем рассмотрении не волосами, а видоизменённой чешуёй; и Риполи. Приспособленные к низкой гравитации, гуманоиды имели хрупкие бромовые кости, студенистую «рыбью» плоть, и были слишком слабы физически, чтобы соперничать с людьми в бою. Компенсировали они это фантастическими даже с точки зрения наиболее развитых в техногенном отношении человеческих цивилизаций достижениями в науке и вооружении. Они очень ловко обходили опасность применения в космических объектах оружия, создавая различные шокеры, парализаторы и нейтрализаторы. Правда, против кинтанианского карательного отряда, так называемой Челюсти, все эти приспособления оказывались бессильны; но в общем, как поняла Анна, неплохо компенсировали гуманоидам физическую слабость.

Взаимная неприязнь людей и гуманоидов проистекала из страха последних перед грубой физической силой людей и взаимной физиологической брезгливости. Разная биология порождала непреодолимое отвращение с обеих сторон, (Анна вспомнила своё отношение к Вэйхэ), бороться с которым оказалось невозможно. Но, не смотря на патологическую ненависть к людям, серьёзной угрозы для них гуманоиды до Л:вара не представляли из-за их неспособности объединяться. У них не было семей, и вообще, размножение гуманоидов при самом поверхностном знакомстве с этим предметом вызвало у Анны ещё большую брезгливость, и она закрыла этот файл. Хотя не исключено, что человеческий половой акт представлялся гуманоидам ещё более омерзительным? Так же, как привычка есть в компании – для гуманоида поесть при свидетелях было примерно то же, что для человека справить большую нужду при таких же обстоятельствах. Баров, кафе и ресторанов для гуманоидов в природе не существовало; естественно, не устраивали они и званых обедов, пикников с шашлычками и барбекю, считая этот человеческий приём сближения и предлог для общения непотребным извращением. Этих несоответствий было не счесть; если добавить сюда страх перед физическим превосходством людей – мир между этими двумя формами жизни казался почти нереальным. Но он существовал – до Л:вара, сумевшего каким-то образом сплотить вокруг себя сначала риполиан, а потом Сихтэ, келтов и вранов.

Риполиане стояли особняком среди прочих гуманоидов, настолько, что было мнение, будто они всё-таки родичи Агой, и тоже являются какой-то промежуточной расой рептилий. Они были сильнее и выносливее других гуманоидов настолько, что рисковали изучать боевые искусства; у них существовало подобие семей, или кланов, и они изначально тяготели к людям, изо всех сил пытаясь вступить в Лигу ДМ, а потом – фанатично обожая Л:вара. Они были ядром Лиги Л:вара, её боевой силой, и у них возникали серьёзные трения с более древней элитарной расой Сихтэ. Сихтэ, кстати, помогали ей и Заку улететь с Биэлы… Смутные какие-то идеи начали зарождаться в голове Анны. Бросив всё, она бродила по своим апартаментам, пугаясь собственных мыслей и не очень понимая сама себя. Интрига с Гритом, похоже, была намного сложнее, чем казалось Ивайру; а может, он знал больше, чем говорил?.. Кто её создал и использовал и для чего; кто был друг, кто враг? Получалось, что гуманоиды просто боялись людей. И Л: вар, возможно, не был злодеем? Просто у него было собственное понятие о справедливости?.. Она маялась этими мыслями, боялась их, но упорно скрывала от Ивайра. Эта тактика помогла ей на корабле Вэйхэ, поможет, – уверена она была, – и теперь.

Вообще, никогда ещё Анна, натура цельная, не пребывала в таком раздробленном состоянии, как сейчас. Всё вышесказанное было правдой – она не доверяла Ивайру, побаивалась его, и в то же время он ей нравился, ей хотелось общаться с ним, и она откровенно искала сближения. От страха одиночества, из чувства противоречия, из-за всего сразу? Не важно. Она менялась, пока что даже не понимая этого, и избитое сравнение с куколкой и бабочкой подходило здесь больше всего. Ей необходим был маяк, цель, опора, и она отчаянно искала это в себе, в Ивайре, в Л: варе даже! Жадно поглощала информацию о мирах Известной Вселенной, пытаясь что-то отыскать меж строк, и панически боясь ошибиться, ведь от выбора владелицы Грита зависело так много! Она то льнула к Ивайру, пытаясь растопить лёд между ним и собой и сократить установленную им дистанцию; то обижалась на себя за подобное поведение и игнорировала его, то замыкалась в себе, гадая, что же ей делать после того, как Грит выйдет из гипера, и нужно будет принимать решение?.. И снова заходила в тупик, и продолжала поиск и исследования мира, который, возможно, зависел сейчас от её действий, даже не зная того. Но и здесь она заходила в тот же тупик. Ей отчаянно не хватало элементарного понимания, что происходит, кто она, кто её создал: Вэйхэ, забравшие её с Земли, кинтаниане, Сихтэ? Она не удивилась бы, окажись в этом замешан сам Л: вар. Зачем она? Почему ей доверили такое безумное мероприятие, и случайно ли она оказалась наедине с Ивайром? Кто он сам? Правда ли то, что она освободила его волю, или это было сыграно для неё – ведь один андроид уже успешно стал её другом и почти влюбил её в себя? Она присматривалась к Ивайру, когда общалась с ним, пыталась задавать коварные вопросы, но не могла при этом избавиться от неприятного чувства, что он видит её насквозь. При таком раскладе у неё не было ни единого шанса, чтобы вывести его на чистую воду. И были ли они у неё вообще, эти шансы?! Она снова и снова открывала обучающие программы и пыталась изучить расклад сил, всё больше тяготея к Кинтане, как к потенциальному союзнику и вообще… Нравились ей кинтаниане.

Изначально Кинтана называлась Лея, и на ней существовала очень развитая, но и очень разнородная цивилизация, почти как на Земле; множество народов, четыре расы, разный уровень развития, от высокоразвитого до феодального и ниже. Шестьсот лет назад там произошла страшнейшая техногенная катастрофа, чуть не погубившая всю планету. Так вышло, что один взрыв спровоцировал цепную реакцию – Анна не очень поняла, в чём там была суть, но планета отреагировала на серию мощных техногенных взрывов, и начались страшнейшие стихийные бедствия, уничтожившие цивилизацию практически под корень. Самые неразвитые в техногенном отношении расы северо-западных островов уцелели, но мутировали очень странным образом; остатки прочих народов слились с ними, и теперь на Кинтане – новое название Леи, – существовала только одна раса. Различия между её представителями – уроженцами разных областей Кинтаны, – были, конечно, но не существенные. В своё время зализывать раны и восстанавливать планету помогали все развитые миры, начиная с Мерака, и в техническом отношении Кинтана осталась прежней, но вот феодальное устройство общества воцарилось уже благодаря новым хозяевам планеты. Не смотря ни на что, это соседство – космических звездолётов и лордов – оказалось вполне даже гармоничным. Правили Кинтаной лорд Понтифик, верховный жрец, и его супруга, Леди Острова Факиа, которые избирались из ста восьмидесяти двух самых знатных лордов и леди планеты; родство, кровь решали всё. Лорды, правители провинций, были неограниченными владыками над жизнью и смертью своих подданных, скованных кастовыми рамками даже более жёсткими, нежели мероканские. Только знатные лорды могли летать в космос, получать высшее образование, занимать высокие посты и служить в армии; прочим кинтанианам запрещено было даже покидать свою провинцию без дозволения на то своего лорда и его леди. Изучение запретных наук и искусств низшими кастами каралось со всей суровостью. На Кинтане существовала смертная казнь, правда, только для кинтанианских преступников – кинтаниане уважали законы чужих рас.

– Неженатые мужчины из семей этих ста восьмидесяти двух лордов, – рассказывал Ивайр, которого Анна попросила рассказать о кинтанианах поподробнее, – составляют ядро Личной Гвардии Понтифика. Это практически машины смерти, почти не уступающие мне, потому, что обучать и тренировать их начинают в младенчестве. Благодаря мутации у них малая чувствительность к боли, высокая выносливость, у них быстро заживают раны, их трудно оглушить, у них прекрасные слух, зрение и обоняние, и нечеловеческая реакция. Я встречался с ними в бою, и честно скажу – они мало в чём уступают мне, киборгу. Они почти не люди, в том смысле, что мутация наделила их некоторыми способностями, кажущимися сверхъестественными, например, умение видеть и слышать в ультра-диапазоне, светящиеся в темноте глаза, и прочее… странное. Но внешне это самая красивая и высокая из человеческих рас. Ты и сама видела.

– Да уж… – Анна долго ещё пребывала под впечатлением от внешности кинтанианских мужчин: рослых белокурых красавцев с породистыми лицами азиатского типа, от совсем монголоидных до почти европейских, с лёгким налётом азиатского, в той степени, что делает такими красивыми метисов этих рас. Самыми странными были жители северных провинций – они были альбиносами, с коралловыми и почти белыми глазами, белыми кожей и волосами; самыми красивыми – жители юго-восточной провинции Калькхэн, с глазами и волосами цвета мёда или янтаря, с золотистой кожей, чувственными губами.

– Так вот, – продолжал Ивайр, не замечая мечтательного выражения на лице Анны, – пятьдесят три самых лучших из них – это четыре Челюсти, по двенадцать бойцов в каждой плюс резерв. Это элита. Своё тело, и без того природой и мутацией не обиженное, такой офицер доводит до совершенства, недоступного простым смертным. Ну, структуру Челюсти ты представляешь: клыки хватают и убивают, зубы перемалывают… В Челюсти есть два Клык-офицера, которые идут впереди, и когда они появляются, все замирают и боятся лишний раз дохнуть. Я видел это; я дрался с ними. Эти два офицера не только остались в живых после схватки со мной – они повредили меня так, что Л:вару пришлось повозиться, восстанавливая меня. Проникая на объект, скажем, космический терминал, захваченный террористами, или принадлежащий мафии, эти офицеры убивают всех, кто совершает хоть малейшую попытку сопротивления, жестоко и зрелищно, чтобы подавить всякую волю к сопротивлению у остальных.

– Получается, что их всего восемь, на целой планете?..

– Точно. На роль подобного убийцы годится не всякий. Тут главное – чтобы не просочился человек со склонностью к насилию, с неустойчивой психикой; человек, получающий от убийства удовольствие. Представляешь, какая мясорубка получится, если слетит с катушек такой боец?

–Ух, ты! – Анна восхищённо поёжилась. На неё практически не подействовали дальнейшие слова Ивайра о расизме, высокомерии и презрении кинтанианских лордов ко всем прочим расам. Воображение рисовало нечто совершенное, мужественное и привлекательное. Отправившись учиться летать, она даже навоображала себе всякое… себя – красивую и загадочную, капитана Грита, союзницу кинтаниан, крутого пилота, и высокомерного кинтанианского клык-офицера, которого она немножко помучила, разумеется, но в итоге они пылко друг друга полюбили. Смешно стало на саму себя – надо же, лет пятнадцать её такие фантазии не посещали! – но и приятно. Очень приятно… тем более, что мутация кинтаниан имела ещё одну, лестную для неё странность: их женщины были потрясающе некрасивы.

Медленно, но всё же мир, в который она попала, расширялся, обрастал деталями, приобретал реальность. К концу месяца она уже могла более-менее представлять себе расстановку сил, судить и сравнивать. Помимо того, что хотели донести до неё пропагандистские программы Лиги и предвзято настроенный Ивайр, они несли и информацию, которой сами подчас не замечали. Так, из обучающих программ Лиги Анна вынесла, во-первых, понимание ненависти Л: вара к Ивайру, во-вторых, убеждение, что с гуманоидами ей не по пути в любом случае, и в-третьих – что Лига образование тоталитарное и жестокое, что ей уже совсем не нравилось. Ивайр же подтвердил, что мероканцы до сих пор действительно культивируют кровную месть, что у них существует разделение на Низкие и Высокие Касты, что демократичной Анне было неприятно, что у них сильно развито чувство расовой и кастовой нетерпимости – Анна выросла в Сибири, где подобных вещей практически нет; и всерьёз считала расизм и всяческий шовинизм самыми отвратительными из человеческих пороков вообще. Сама идея деления на Касты была ей не приятна; почувствовав это, Ивайр попытался объяснить ей, что такое мероканские Касты вообще. Спор у них получился долгий, который, как ни странно, снял какое-то напряжение, до сих пор существовавшее между ними; в пылу спора они, правда, немного погорячились – оба, – но в итоге почувствовали, что стали ближе. Просто понятнее друг для друга. Анна даже согласилась с тем, что равенства не существует; люди разные, но именно поэтому один человек или группа людей не может решать за всех – идеального решения нет.