Краски. Пелена спокойствия. Часть 1

06

Когда вопрос о границах безопасности для дочери закрылся вместе с дверью поместья за их с супругом спинами, Мелани смогла, наконец, расслабиться на заднем сидении своего автомобиля. Девочка мало того, что столкнулась на лестнице с долговязым гостем поместья, так еще и сообщила о своих диаметрально противоположных с матерью вкусах в понимании красоты молодых людей! Симпатичный! Немыслимо! Она вспомнила тяжелый взгляд и твердую походку верзилы и снова передернулась от сковавшего ее тело дискомфорта.

— Замерзла? — Спросил сидящий рядом с ней Оливер.

Та лишь отрицательно покачала головой. Но потом решила обсудить день с супругом, обещавшим выбрать себе работника из сегодняшних экспонатов.

— Что ты решил? — Спросила она достаточно резко.

Мужчина смерил ее внимательным взглядом и понял, если сейчас не вынудить жену поделиться эмоциями с ним, она наломает дров с Полонски.

— Как ты думаешь? — Начал игру муж, усмехнувшись.

— Блондин, — выдала женщина.

— Нет! — Расхохотался Оливер. — С чего ты взяла?

— Ты провожал его до выхода, — невозмутимо обосновала она.

Пушистый седой Альфред ехал молча, плавно выкручивая руль на поворотах. Он не реагировал на слова четы Траст ни единым жестом или вдохом, словно автопилот доставляя супругов по нужному адресу. В какой-то момент хозяйке «Фонда» показалось, что водитель вытянул шею и уставился на нее в зеркало заднего вида, но клаксон из-за спины опроверг ее опасения. «Ленд Крузер» прижался к бордюру и пропустил вперед нетерпеливого водителя, сигналящего сзади, после чего в прежнем ритме двинулся дальше.

— Он нездорово интересовался комнатами на втором этаже, — произнес строго мистер Траст, вспоминая ушлого гостя. — Я решил ему показать, где выход, чтобы он не заблудился. Кстати, Алекса назвала его опасным.

— Алекса? — Изумилась женщина. — Она их всех видела?

— Да, вместе листали резюме, — бросил как можно небрежнее муж.

Мелани выдохнула и прикрыла глаза ладонью.

— Кто же тогда? — Поинтересовалась она.

Мистер Траст стойко выдержал пытливый взгляд жены, в который раз изумляясь, до чего же она привлекательная. Столько лет прошло, а он так и не смог поверить в ее выбор жениха, все еще стараясь завоевать сердце неприступной красавицы.

— Нет, Оливер! — Начала догадываться хозяйка поместья, едва сдерживая проступающий наружу страх. — Ведь не последний же? Этот тип — чистой воды уголовник! У нас ведь Алекса!

— Ей он и понравился, — кивнул собеседник.

Мелани не могла поверить, что ее так подставили. Едкое кислое чувство предательства разлилось по душе. Из сегодняшних кандидатов в водители именно последний пугал ее больше всех. Совершенно неуправляемая бесконтрольная сила этого головореза не оставляла никаких шансов войти с ним в контакт, ни завтра, ни когда-либо еще. Сегодня утром от этого широкоплечего монстра женщиной обуял какое-то животный инстинкт по спасению себя и своего потомства, который ей не хотелось бы активировать повторно. Но сейчас ее ставили перед фактом, что пережитый ужас станет теперь ее ежедневной фоновой эмоцией. Но тут она поняла еще кое-что.

— Она его запомнила! — Всплеснула руками жена. — Как такое может быть?

— Случайность? — Попытался предположить супруг, сам не веря своим словам.

Мелани только нетерпеливо мотнула головой. Какая тут может быть случайность?

— Ты выбрал его поэтому? — Решила уточнить она.

— Нет, он мне просто понравился, — соврал Оливер, но, поймав недоверчивый взгляд жены, добавил: — И поэтому тоже! Мне очень интересно, как все сложится. Это ведь действительно невероятно, правда?

— А когда он кого-то убьет, ты так же будешь прикрываться интересом? — Вспылила супруга и, не дав себя обнять, уставилась на мужа злобным взглядом.

— Мел, почему он должен кого-то убить? — Возмутился мужчина. — Что ты несешь?

Тяжелая тягучая тишина повисла в салоне автомобиля, нарушаемая лишь изредка тикающим реле поворотников. Постепенно Мелани смирилась с неизбежным, приняв для себя решение никогда не пересекаться с этим человеком-скалой, достала документы из сумки и начала изучать процентные показатели. Впрочем, недолго.

— Кто он такой? — Воскликнула она в сердцах, не имея возможности сосредоточиться на дурацких цифрах.

— Обычный парень из провинции, — начал рассказ Оливер ровным будничным тоном. — Рос с матерью, начал работать с двенадцати лет, не пьет и не курит. В перспективе хочет получить экономическое образование.

— Он опасный! — Выпалила собеседница, не имея сил унять поднявшуюся дрожь в руках. — Вот, кто на самом деле опасный, Алекса ошиблась!

— Она так не считает.

За окном плыли пыльные пасмурные здания, замедленные ядовитыми красками светофоров и загруженностью дорог. Субботний Сан-Франциско напоминал телевизор в большой семье в выходной день: вроде бы сам ящик с его программами не изменился, но сейчас, когда возле него оказались все домочадцы, популярностью стали пользоваться даже откровенные глупости. Маленькие парки оказались забиты людьми, сидевшими под резкими порывами ветра на изумрудном газоне. Пурпурные канатные трамваи с дынного цвета рамами окон, то и дело проплывающие по неравномерному ландшафту города, облепились туристами так, словно на улице был разгар жаркого оранжевого лета, а не преддождевая серая середина марта. Мелани могла поспорить, что субботний ажиотаж к «телевизору» привлек посетителей даже к побережью океана, хотя купальный сезон в городе начинался едва ли не раньше июля.

— Он ведь не будет жить у нас, верно? — Произнесла она, поразмыслив, но взгляд мужа исподлобья оказался красноречивей любого ответа. — Черт, Оливер!

— Мне бы это оказалось очень на руку, потому что сейчас парень живет дальше, чем путь до Корпорации, — невозмутимо сообщил супруг. — Пусть он сам решит.

«Ленд Крузер» остановился перед шлагбаумом парковки возле высокого здания серо-лазурного стекла, ожидая, когда охрана пропустит автомобиль начальства.

— Я его гнев отсюда чувствую, — вздохнула Мелани, кивнув на группу мужчин, столпившихся с сигаретами возле входа.

— Он переживет твое опоздание, не сомневайся, — пробасил ей на ухо муж и, поцеловав в висок, выбрался наружу, не дожидаясь, пока Альфред заедет на парковку.

Восемь пар глаз уставились на приближающуюся к входу чету Траст, спешно докуривая сигареты.

— Приветствуем вас, господа! — Произнес почтительно Оливер, едва ступени «Фонда» коснулись его ботинок. — Пройдем в офис?

— Там мы уже все видели, мистер Траст! — Скривился в кислой мине самый низенький из всей делегации.

И самый агрессивный. Лысый и приземистый Горан Полонски был не то сербом, не то поляком, но поговаривали, что корнями он был прямиком из холодной злой России. Как бы то ни было, мистер Траст всегда намеренно просаживал неоднократные попытки оппонента уходить разговорами в политику или мировую экономику, стараясь не задеть президента компании за живое.

— Вы не видели там нас! — Парировал он с улыбкой.

Команда партнеров оказалась не против скрыться в здании от холодного ветра. Они понуро двинулись гуськом за Мелани, и Горану ничего не оставалось, кроме как шагать следом, скривившись от раздражающего почтения вместо положенного чувства вины за задержку.

— Чай или кофе? — Обернулась на делегацию миссис Траст, мягко улыбнувшись.

— Знаете, сколько литров кофе мы выпили, пока ждали вас? — Рявкнул Полонски.

— Тогда, Молли, налей нам всем чай, пожалуйста, — попросила начальница своего секретаря, следуя мимо стойки ресепшн в свой кабинет для переговоров.

Низкорослая светловолосая Молли окинула делегацию тревожным взглядом и шмыгнула от вереницы деловых костюмов за дверцу посудного шкафа. Заключительным костюмом шел мистер Траст. Он жестом показал секретарю, что все будет хорошо, и закрыл за собой дверь переговорной.

Рассадив гостей по обтянутым корпоративной ярко-синей тканью стульям, супруги переглянулись. Мелани вышла вперед и принялась вспоминать проценты распределения вырученных от благотворительности средств по штату. Она переживала и иногда путалась в десятых долях процента, но в целом суть речи доносилась до ушей слушателей, смягчая их воспаленный ожиданием мозг. До всех, кроме одного.

— Прекрасная память на цифры, миссис Траст! — Крякнул Полонски.

В дверь постучалась Молли и, не дожидаясь разрешения, мягко проскользнула в помещение с подносом. Крупный синий чайник и в тон ему десять кружек на блюдцах слегка брякали на широком поддоне, разливая густой томный аромат черного чая с бергамотом. Девушка расставила угощение по столу и скрылась за дверью.

Мелани, безмерно благодарная секретарю за вынужденную передышку, успела немного остыть от колкого замечания и перекинуться взглядом с мужем, но серьезно настроенный гость продолжил то, зачем пожертвовал своим выходным днем.

— Чем Вы еще можете нас порадовать, миссис Траст? — Ухмыльнулся лысый, недобро оглядывая ответчицу с головы до ног.

— Я неплохо танцую твист, — спокойно усмирила провокатора женщина, чем собрала легкие усмешки собравшихся за столом, но не его.

— Чего Вы хотите, мистер Полонски? — Спросил вызывающе Оливер и жестом пресек попытку супруги вмешаться.

Тусклые серые глубоко посаженные глазки коренастого мужчины буравили строгий карий бархатный взгляд. Сопровождение затихло, не смея двигаться или дышать, наблюдая молчаливую схватку двух львов, готовых к смертельному броску.

— А Вы наглец, Оливер, — выдохнул гость и отвел взгляд. — Так и быть, я Вам расскажу.

Короткими пухлыми пальцами Полонски прихватил маленькую чашечку с чаем и пригубил терпкий напиток.

— Вы — слишком пафосные и надменные граждане для Сан-Франциско, — начал он речь не слишком лестно. — Мне не нравятся ваши Ежегодные Балы, дорогие платья и бриллиантовые колье. Финансируя свой родной штат, я хочу быть уверен, что Вы, Оливер, не оплатите моими средствами очередное украшение для Вашей женушки.

Горан улыбался и не сводил взгляд с мистера Траста, который все так же сдерживал Мелани от комментариев. Наконец, ответчик презрительно усмехнулся и нашел в себе силы остаться в лице.

— Если Вы хоть немного в своем уме, мистер Полонски, в чем я не сомневаюсь ни секунды, Вы понимаете, что ни один фонд штатов не предоставит Вам столь подробную смету, равную нашей. Тем «Благотворительный Фонд Траст» и собирает ежегодно огромные средства, что не обманывает своих вкладчиков. Что касается пафоса и мишуры, тут соглашусь с Вами. Совершенно ни к чему нам такое обширное помещение для проведения банкетов на первом этаже, верно, Мелани? Пожалуй, в этом году мы проведем бал на улице, чтобы «АшБиСи Холдингс» были уверенны, что на их деньги мы не купили новые портьеры в зал и не заменили ни одной диодной лампочки на потолке. Надеюсь, за две недели город успеет посетить летняя жара!

Лампы дневного освещения стали казаться оглушительными в той тишине, которая повисла в помещении. Лицо гневного гостя скривилось, но сам посетитель предпочел остаться в безмолвии, лишь злобно уставившись на собеседника.

— Полагаю, и эта комната таких размеров нам ни к чему, верно же? На улице встретиться и обсудить все насущные дела было бы гораздо удобнее: там и курить можно беспрепятственно, полагаю, именно этого сейчас всем нам не хватает, да? — Продолжал Оливер.

Мелани с гордостью смотрела на своего супруга, хоть произнесенная речь и похоронила отношения с холдингом, обещавшими быть ключевыми на балу в этом году. К черту все деньги мира, когда твой мужчина отстаивает честь своей дамы сердца в честной схватке с драконом. Она тепло улыбнулась мужу и расслабленно оперлась спиной о подоконник, продолжая наблюдать спарринг.

— Что же до украшений моей жены, Горан, — вернул Оливер фамильярный тон собеседнику, — то смею Вас заверить, что я это сделаю из личных финансов. Потому что средства «Фонда» меня не касаются вообще, я даже не претендую на оплату труда за сегодняшний выход к Вам.

В оглушительном вакууме переговорной щелкнул дверной замок и белобрысая голова Молли протиснулась в небольшую щелку.

— Еще чаю? — Смущенно предложила девушка.

Скованные стальным льдом напряженные лица гостей переглянулись друг с другом и уставились на начальника.

— Пожалуй, — усмехнулся Полонски, развалившись поудобней на стуле и расслабив плечи. — Мне — с сахаром.

07

Еще утром наблюдая красочных зайцев на теплом кафельном полу комнаты, она хотела верить, что к вечеру тучи разойдутся, но после обеда тот самый ветер, что пытался их разогнать, открывая светилу амбразуры в бетонных стенах небосвода, натащил с запада очередную партию свинцовой ваты. А заодно убил и надежду на погожий закат.

Родители уехали четыре часа назад, и пока новостей от них не было. Алекса ответила на письмо с вопросами и собиралась уже сесть за чертежи, как глаз зацепился за алый флажок проекта для музея. Тендер разжигал азарт в ее сердце, и не потому, что предстояло соревнование со специалистами втрое старше нее, а потому, что хотелось принести людям добро и радость своими достижениями. Задание, конечно, не позволяло блеснуть фантазией и способностями, будучи очень узконаправленным, но все равно выставляло некоторые приятные к достижению высо́ты для четырнадцатилетней девочки.

— Мне почти пятнадцать! — Произнесла Александра в пустоту комнаты, вздрогнув от звонкости своего голоса в кисельной тишине пасмурного пространства.

Родители не впервые уезжали по делам вместе, но неприятные ощущения до сих пор оставались, словно Рапунцель покинули все люди мира, оставив в высокой башне. В те часы, что девочка находилась одна в доме, она предпочитала не выходить из своей уютной комнаты, казавшейся неприступным оплотом надежности, пока шум двигателя маминого «Ленд Крузера» не донесется до ее уха от ворот поместья. Только тогда она осмеливалась спуститься в гостиную и встретить родителей.

Она вспомнила сегодняшнее утро в кабинете отца и снова залилась румянцем смущения, что папа стал наблюдателем ее новых эмоций. Странное ощущение от обилия гостей в поместье не покидало ее, словно сегодня произошло что-то гораздо более важное, чем просто подбор водителя. Скорее всего, это чувство ей вселила мама, которая, несмотря на видимость спокойствия, нервничала больше обычного. Алекса не впервые перенимала состояние родителей, хоть толком и не знала причин к формированию тех или иных эмоций. И сегодня вполне себе могло произойти то же самое.

А вот и знакомый звук мотора. Бензиновый, шестицилиндровый, четырехлитровый двигатель с многоточечным распределенным впрыском топлива урчал совершенно по-особенному. Алекса, когда закрывала глаза, даже представляла себе ход поршней в цилиндрах, расположенных под углом друг к другу по три в ряд. Если бы она не знала наверняка, какая реакция матери последует за ее действием, девочка бы уже давно забралась под капот ее техники и переворошила там все. Но пока «Крузер», к сожалению, покоился в гараже, недоступный для ее подростковых рук, так чешущихся до разного рода техники.

Девочка встала за мерцающими занавесками у своего огромного окна, поглядывая на вечно открытые ворота гаража, куда вскоре должен будет проехать на стоянку автомобиль, и прислушалась к шуму на первом этаже. Дверь впустила две пары знакомой обуви, снующей по кухне в поисках провианта. Мама непринужденно смеялась и что-то мурлыкала, а отец отвечал кратко и собранно. Наконец, она решилась спуститься вниз к семье.

На подходе к гостиной Алекса поняла, что голоса стихли, замерев в ожидании ее персоны. Девочка легко преодолела оставшиеся мраморные ступени и впорхнула в кухню. Первым она заметила отца, серьезного и строгого. Тот сидел, развалившись, на стуле темного ореха, и провожал взглядом исподлобья свою любимицу. Его строгий пиджак валялся теперь на спинке соседнего стула в компании скрученного в хилую змею серого галстука, отслужившего сегодня рамки делового тона и теперь отдыхающего от тяжелого дня.

— Как ты, дорогая? — Пропела мама, проследив за посветлевшим вдруг взглядом мужа.

— Работаю, — отшутилась Алекса, сообразив, что сейчас им не до ее достижений. — Выглядите так себе. Все плохо?

— Все просто прекрасно! — Не согласилась ответчица. — Папа сегодня на высоте!

Она облизала крупную деревянную ложку, которой накладывала из огромной миски овощное рагу, и кокетливо стрельнула взглядом в усмехнувшегося супруга.

— Я провалил маме сделку, — сознался он, рассеянно почесав подбородок. — Конечно, до драки дело не дошло, но это не моя заслуга.

Землистый оттенок прозрачной стены превращал позднее послеобеденное время в сумерки, отчего не понятно становилось, ленч грядет или ужин. Родителей никогда не смущали временные рамки, они вполне могли пообедать кукурузным супом хоть в десять вечера. Вот и сейчас, потерявшись во времени, Алекса, наблюдая за приготовлениями мамы к совместному приему пищи, заметила вдруг на плите свой утренний омлет. Задумавшись, почему тот так и остался нетронутым, девочка не смогла вспомнить, куда ушел день без родителей, словно его и не было.