Корпорация Семаргл

Глава 1. Имя для мертвеца

Скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут…

Ска…

Я вздрогнул и открыл глаза. В памяти осталось что-то мутное, серое и зубастое. Привидится же такое. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я взялся за ручку. И с удивлением обнаружил, что исчеркал тетрадку отнюдь не формулами механики, а набросками с холодным оружием. Н-да… физпрактикум, однако.

– Влад! – Я сделал вид, что оглох. – Влад!!! Повернись!

Я продолжал изображать оглохшего. По голове что-то ударило. Я нащупал это и удивился. Этим оказался увесистый учебник по математическому анализу. Да, диагноз, убит тупым тяжелым предметом, ничью биографию не украсит.

– Чего дерешься? – я положил учебник на стол и потер набухшую шишку. – Человеку уже нельзя поспать, что ли?

– На уроке? Смотри за своей шайтан-машиной внимательнее.

Я посмотрел на маятник Обербека. Похожий на мельницу с брусками на осях, он исправно вращался. Подвешенный груз то опускался, то поднимался. И создавалось странное чувство, словно я открыл вечный двигатель.

Чушь, конечно, но иногда хочется поверить в невозможное.

В машине что-то хрупнуло. Маятник ускорился. С одной из его осей слетел брусок, который я еле успел перехватить. Ладонь дернуло, на глазах чуть не выступили слезы. Отдача, блин. Больно как.

Хорошо, что у меня еще чувствительность слабая, а то бы катался по полу и рыдал.

– Влад! – сестра подскочила ко мне и заехала по голове картонной волшебной палочкой. – С ума сошел? Без руки решил остаться?

– Не остался же, чего паришься.

Я ухмыльнулся, потряс рукой и нацепил брусок назад.

– Видел бы тебя наш препод!

– И чего он во мне не видел? – я хмыкнул и начал собираться. – Что, готовишься к выступлениям?

– Готовлюсь, – с неохотой отозвалась Светка, поправляя помятую палочку. – Парик достал. Может, в блондинку перекраситься?

– Тогда и волосы отращивай, – посоветовал я.

И, смахнув остатки вещей в рюкзак, отправился на выход. Светка пошла следом, кусая губы в задумчивости. И не скажу, что в мирной.

На улице уже чувствовалась осень.

Я все еще ходил в майке с короткими рукавами, но уже подумывал о том, что куртку брать с собой не помешает. А там не успеешь чихнуть, уже начнется слякотная зима с редкими перерывами на снег.

Поднялся ветер. Он чуть не сбил меня с ног, швырнув в лицо пригорошню желтых листьев. Я поймал один и поднял голову, гадая откуда он прилетел. Деревьев здесь не так уж много. Старые срезают, новые сажают, но редко.

Вскоре приехал потрепанный автобус. Выплюнул нескольких пассажиров, проглотил новых, и нас вместе со Светкой в том числе. Какое-то время мы ехали молча по раздолбанной дороге, которую обещали починить еще в прошлом году. Но почему-то так и не сумели. То ли деньги закончились, не успев начаться, то ли просто другие дороги оказались важнее.

Автобус добрался до Центрального рынка, куда, как в Рим, ведут все дороги Ростова, и избавился от пассажиров. Я почувствовал себя автобусным выкидышем. Шатался, укачавшись, и старательно зеленел лицом. Но до Дмитрия Ростовского добрался без поддержки. И даже помахал ему рукой. Он продолжил стоять на постаменте, даже не соизволив взглянуть в мою сторону, и продолжал благословлять неизвестно что или кого.

– Влад, что у тебя в рюкзаке? – прервала мои невеселые мысли Светка.

– Телефон, учебники и прочая ерунда, – я сунул руки в карманы и побрел через дорогу. Там свернем на Буденовское авеню. А что, разве плохо звучит? Буденновское авеню. Прямо будто в Америку попал или Францию. Если во Франции авеню есть, разумеется.

– Вот именно. Телефон.

Светка поиграла бровями, но я отмахнулся. Телефон подождет. Весь мир подождет, я исполнен пафоса и величия. Я желаю упиваться этим моментом, а не таращиться в экран, читая разные глупости.

– Влад, я настоятельно рекомендую войти в приложение.

– А я настоятельно рекомендую не обижать меня. – хмыкнул я и поспешил на зеленый свет светофора, пока он мерцал, готовясь уступить место красному человечку.

Светка сплюнула и побежала за мной. Как ни странно, ни один водитель не посчитал себя бессмертным, которому можно все. И множество машин терпеливо ждали, пока пешеходы соизволят переползти через дорогу.

Вот и я перешел, остановившись на той стороне, сунув руки в карманы и разглядывая машины, заполонившие дорогу.

Сейчас их было довольно много. Ростов погружался в вечер, укутываясь сумерками. Всегда любил это время. Тихое, освежающее, какое-то колдовское что ли. Идешь по длинным улицам, любуясь огнями и витринами. И мечтаешь, чтобы у тебя был байк. А тогда можно ловить еще и скорость. Под веселую музыку любимых исполнителей.

Увы, мечты…

– Влад, последнее предупреждение, потом мне будет наплевать.

– Тогда считай, что оно уже было, и плюй себе спокойно.

Я ухмыльнулся, и свернул за угол, где нас ждала дорога к дому. Улица имени одного из самых известных ученых, Мечникова, ухоженная с одной стороны и неприглядная с другой.

Я кивнул официанту из итальянского магазина. Он махнул мне рукой, и на этом мы разошлись. Надо будет навестить его. Надеюсь, он забыл пару неприятных происшествий, случившихся из-за меня…

Светка достала ключ от домофона, неловко закинув рюкзак за спину. Я сунул руки в карманы, рассеянно оглядываясь по сторонам. Вдали тихонько замяукало. Я озадаченно повернул голову, прислушиваясь к неприятному звуку. Скорее всего, небольшое животное надрывается. Светка тоже услышала эти всхлипы, и посмотрела на меня.

А что на меня смотреть, я, можно подумать, Ванга, определять потусторонние звуки. Однако я не стал ругаться и перешел дорогу, прямо на пустырь, оглядываясь по сторонам. Завернул за качели, проржавевшие уже давно. Прошел мимо перекошенной лавочки и ничего не обнаружил. Но кто-то настойчиво кого-то звал.

Пожав плечами, я вернулся к сестре.

– Это может быть какой-нибудь аука, – предположила Светка, открывая дверь.

– Ауки в лесу живут, – возразил я, заходя за ней и захлопывая дверь.

– С соседом не забудь поздороваться, – Светка легко поднималась на пятый этаж. Я шел следом, стараясь выкинуть из головы странный плач.

– Ну нафиг, – я хмыкнул, – с чего бы это мне с ним здороваться?

– С того, что его помощь тебе может пригодиться. Когда-нибудь.

– Когда-нибудь, когда пригодится, я буду дохлым. Пусть закопает где-нибудь под деревом сакуры.

Светка попыталась стукнуть меня рюкзаком, но я увернулся и нырнул за дверь. Небольшая прихожая, совмещенный санузел и комната с кухней. Здесь живем только мы с сестрой. По некоторым причинам.

В гробу я такие причины видал.

– Влад, поставь чайник, пожалуйста. – Светка сделала вид, что не услышала мои возмущения в сторону соседа и поставила чайник на плиту сама. – И… ты собираешься делать аналитическую геометрию?

– Сделал, на перерыве между физрой и физпрактикумом, – отозвался я, выудив из рюкзака тетрадку и кинув ее сестре. Светка поймала и пролистала.

– Жуть какая, я это за год не решу, – сестра бросила мою тетрадку на стол и пригорюнилась. В чем-то я ее понимал. Хотя, на мой взгляд, аналитическая геометрия просто идеальный предмет. Можно рисовать графики, и при этом все умещается в понятные формулы.

– Кстати, сосед рассказывал, что у него дочка погибла, – Светка сняла чайник с плиты и начала разливать нам кипяток. – Ее мужик бросил, она беременная была.

Я чуть не поперхнулся чаем и уставился на сестру. Словно в ответ на мои мысли заорал телефон. Орал он долго и противно, даже начинало сводить скулы и дергать глаз. Сколько не бьюсь, отключить оповещения не могу. Потерять телефон совершенно случайно тоже не получается.

– Влад, лучше прочитай, что они от тебя хотят, – предложила Светка, допивая чай. – Не отстанут ведь.

– Да не сомневаюсь.

Уж я-то знал, какими они могут быть, эти ребята из корпорации «Семаргл». Сердито цыкнув зубом, я выудил телефон из рюкзака и ткнул пальцем в красную иконку с белым узором в виде крылатой собаки.

Приложение немедленно загрузилось, плюнув в меня надписью.

– Корпорация «Семаргл» приветствует вас, Влад, – передразнил я, нажимая на кнопку уведомления.

Колокольчик зазвенел тревожным набатом. Что за идиотский звук, в очередной раз подумал я.

Сообщение раскрылось, словно огнем вспыхнуло. И я прочитал: «В вашем районе обнаружен безымянный младенец. Разберитесь».

И все инструкции, понимай, как знаешь.

Я подбросил телефон на ладони. Заниматься безымянными младенцами неохота. Но это лучше, чем домовой. В прошлый раз домовой закрыл меня в подвале и пытался утопить. И какие умники делали трогательные мультфильмы про домовенка Кузю? Да я бы руки таким ребятам поотрывал, чтобы народ не вводили в заблуждение вот уже сколько десятилетий.

Ребенок по сравнению с агрессивным домовым – ерунда.

Допив остывший чай, я поднялся и пошел в комнату. Мне нужно подумать. Тот безымянный младенец, кто он? Я слышал о потерчатах и игошах. Они вроде оба безобидных вида. Но если я хочу узнать точнее, то мне нужен Гугл. Нет, не поисковая система, хотя, на крайний случай, тоже сойдет. А нужен мне конкретный пользователь приложения «Семаргл», отмеченный солнечным знаком рядом с ником. Я подцепил телефон, разглядывая короткий список таких отмеченных. Сварог, глава этой организации. Надеюсь, его накроет каким-нибудь приходько.

Гугл, наш справочник по нечисти, недоступный почему-то. Ярчук и Охотник, братья-близнецы. Я их не видел, но о них многие говорят. Один выискивает нечисть, второй зачищает. Хорошо работают в паре.

И несколько других лиц. С ними я вообще не имел дела, даже в чате.

– Ну что, – спросила Светка, – кого тебе поручили?

– Понять бы самому, – отозвался я, лениво тыркая в кнопки телефона, – безымянный младенец.

– Игоша или потерчонок?

– Фиг знает, не указали.

– А не надо было их игнорировать.

Светка улыбнулась, вооружилась учебником аналитической геометрии и моей тетрадкой, отправилась делать домашнее задание. Или делать вид, что делает домашнее задание.

Я же рухнул на раскладушку и повернулся на бок, разглядывая экран телефона. И отчаянно размышлял, как без Гугла определить, с кем я столкнулся. Потерчата, потерянные дети, жаждущие имени. Игоши тоже хотят, чтобы их назвали. Я снова посмотрел на телефон. Потерчата… Назови их хоть как-нибудь. Скажи: «Если ты девочка, то Маша, а если мальчик, то Ваня».

Все это замечательно, но если это игоша? С игошами нужно четко.

Если ошибешься, игоша свирепеет.

Не знаю, насколько он опасен, может ли убить. Но это легко проверить. Достаточно ошибиться.

Ну и долго я тут буду кота за хвост тянуть? Безымянный младенец сам себя не поименует, к сожалению.

Я поднялся с раскладушки, неохотно натянул джинсовую куртку и пошел на улицу. Пять этажей, десять лестничных пролетов, и я на свободе.

На улице нет ветра. Я поднял ладонь, пробуя уловить хоть какое-то дуновение, но стоит мертвый штиль. Даже птицы не поют. Это действительно странно. Обычно тут хотя бы воробьи за еду дерутся. С таким гомоном, что хоть камнем в стаю кидайся.

За спиной скрипнуло.

Я повернулся и уставился на качели. Те ржаво зашевелились, пытаясь разогнаться. Словно кто-то их раскачивал, но ручонки оказались слабые.

Я следил за тем, как качели ходят вверх и вниз, вверх и вниз. Все упорнее, все яростнее. А вместе с тем ветра нет. И кто их раскачивает, хотелось бы знать?

Я подошел к качелям.

Те продолжали опускаться и подниматься, чуть не поддав мне под колени. Я ухватился за прут, которым качели подвешены к перекладине. Отдача хлопнула меня по ладони, и я чуть не вскрикнул, но закусил губу, пытаясь сдержаться.

И сдержать качели.

В воздухе пронесся детский смех, перешедший в тихий всхлип. И снова этот голос.

Скажи, как меня зовут, скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут…

Как меня зовут…

Я уставился на качели. Вроде говорило оттуда, но это не точно. А мое оружие осталось в рюкзаке. Я отпустил качели, отодвинувшись подальше. Качели пытались разогнаться, но задор, видимо, уже пропал.

***

Утром у нас закончился хлеб.

Светка выгнала за покупками меня, потому что она собиралась готовить завтрак. Я спорить не стал. Натянул джинсовую куртку и поплелся в магазин, пытаясь продрать глаза. С трудом сдерживался от желания зевнуть. И подавился свежим утренним ветром. Зато взбодрился.

Я поднял воротник куртки и покосился в сторону качелей. Те висели так, как им и положено. Можно было подумать, что мне это приснилось.

Но я знал, что нет.

Сунув руку в рюкзак, я проверил свой баллончик. Особая суперсмесь для большей части нечистой силы. Включает в себя воду, соль и еще что-то мне неведомое. Я не настолько хороший химик, чтобы разобраться.

Убедившись, что качели стали обычными, я пошел дальше. Магазин находился недалеко, и я рассчитывал минут через пять или десять быть дома. И спокойно завтракать.

Ну да, фига там.

Я уже заворачивал за угол дома, как чуть не споткнулся. Выругавшись, уставился на помешавший мне предмет. Предмет оказался ботинком. Весьма любопытно, давно у нас ботинки на улицу не выкидывали. Я присел на корточки, разглядывая бесхозную обувь. И чуть не присвистнул: в ботинке была нога. Нога продолжалась до тела. И заканчивалась головой. Включая и то, что находится посредине.

Я попытался заглянуть в раскрытые глаза трупа. Так и не поняв, что с ним случилось, выпрямился и поспешил прочь, стараясь не оставлять следов. Еще мне тут неприятностей с полицией не хватало. Я человек уже совершеннолетний, и вполне могу оказаться подозреваемым номер один.

Кстати.

Я совсем забыл, это же Андрей Иванович, жених соседской дочери. Так что виноват тут, скорее всего, наш сосед. Грохнул парня в отместку за брошенную дочь. Только вот труп зачем возле дома оставил?

Купив хлеб, я вернулся домой другой дорогой. Лучше сделаю крюк, чем потом на труп любоваться. Еще схватят меня, потом доказывай, что не крокодил.

Под окнами первого этажа зашуршало. Я притормозил, напряженно вглядываясь в редкую растительность. Там даже младенцу невозможно спрятаться. Может, какой-нибудь пакет шуршит. С чего бы мне напрягаться из-за подобной ерунды? Тем более, что здесь люди ходят. Не то, чтобы я прямо так сильно боялся, но неприятно.

Я подошел ближе, стараясь не попадать на глаза дежурному дантисту с первого этажа. Осмотрелся еще внимательнее. Под окнами явно что-то шевелилось. Я напрягся, сжав ключи в кармане, словно они могли помочь. Ничего, это не сталь, а железо, специально для нечисти сделано.

Прижгу – мало не покажется. Для нечисти холодное железо сродни раскаленной стали…

По земле прошелестело что-то светло-серое. И исчезло. Пожав плечами, я пошел домой, так и не поняв, что это было. То ли кусок ткани, подхваченный ветром, то ли некрещенный младенец, которого бросили родители. Какая разница, главное, что я вернулся, стискивая заплесневевший хлеб.

– Ты что, получше купить не мог? – спросила Светка, разглядывая батон, покрывшийся черными пятнами.

– Мог, – ответил я, пожав плечами. – Он был свежим и пропал только когда я его сюда нес.

– Твой яд действует даже на хлеб, – ухмыльнулась Светка.

– Как видишь. Трепещи и бойся.

Светка бояться не пожелала. Она взяла свой рюкзак, водрузила на себя блондинистый парик и отправилась репетировать. Я пожелал ей провалиться на первом же выступлении. Светка пообещала меня отпинать, если это случится. Я закрыл за ней дверь.

Вот и пообщались.

Хмыкнув, я включил телефон и отыскал любимый рок-альбом. Сел за стол, заваривая себе кружку кофе. Ничего страшного, что вторая. Зато проснусь окончательно, а то хожу сонный, как муха цеце.

Забавное сравнение, если учесть, что я ничего об этих мухах не знаю.

Музыка бодро играла, поднимая настроение. Песни ложились на душу, радуя её, пока сквозь басы не начал пробираться какой-то странный звук. Я сначала подумал, что это у меня или телефон барахлит, или наушники. Но нет, стоило их снять, как звук стал слышен лучше.

Я снова прислушался, пытаясь понять, на что это похоже.

Это похоже на то, как в окно кто-то скребется. Но мы живем на пятом этаже, какие тут могут быть гости? Или это чайки с побережья прилетели, постучались? Очень смешно. Я сам с себя уже не смеюсь.

Скребущий звук продолжался. Вот упоротое создание, кем бы оно не было. Я поднялся и подошел к окну, задумчиво разглядывая окресности. Если бы я был героем фильма ужасов, стоило бы открыть окно и радостно принять в свой дом нехорошего гостя. Но я и был героем фильма ужасов. Как и все те бедолаги, которым не повезло попасть в корпорацию «Семаргл», отмеченные красной молнией. Перуницей, если мне не изменяет память.

Я толкнул окно. За ним висел в воздухе кусок грязно-серой ткани. Из ткани выглянула голова с огромными, как у инопланетянина, глазами. Беззубый рот и почти незаметный нос. Хоть прямо сейчас историю контакта третьего типа снимай. Хотя…

Третий тип контакта вроде бы совсем не о том.

– Что тебе, мелкий? – удивился я.

– Скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут.

– Подожди немного, сейчас я тебе все скажу.

Я отодвинулся, пытаясь закрыть окно, но существо оказалось резвее. Оно ворвалось в дом, упав на плитку. Я попятился, отыскивая взглядом свой рюкзак. Существо, странно извиваясь зигзагами, поползло ко мне.

Да у него же рук нет! И ног, видимо тоже.

Значит, игоша.

Само имя не проблема. Но вот мальчик или девочка? Олег или Наташка? Как же его назвать, чтобы он успокоился и отправился по своим делам. И не он ли убил своего несостоявшегося отца? Только каким образом?

– Скажи, как меня зовут…

– Это ты убил того мужика, что не хотел быть твоим отцом? – спросил я.

У существа что-то в мозгах сломалось. Оно пыталось переварить сказанное. Однако у него не вышло, судя по всему. Кажется, оно начало злиться и придвинулось ко мне еще на пару ползков. Рюкзак, как назло, находится возле окна. И что же я его не захватил с собой?!

– Скажи, как меня зовут, – продолжало ныть существо.

– Хватит уже, а? – попросил я, снова попятившись и врезавшись в стенку. Отступать некуда. Что же теперь делать, как тебя назвать, шкет?! Ты Сережа или Катя? Ну же? Ну?!

Оно застыло рядом со мной, глядя уродскими глазами. И я понял, что оно сейчас прыгнет. А если прыгнет, то мне несдобровать.

– Скажи, как меня зовут! Скажи!!!

Голос игоши поднялся до визга. Может, оно не ребенком было, а банши? Глупое предположение, но ничего другого мне в голову не пришло. Посмеюсь… потом.

– Скажи…

Существо прыгнуло, растекаясь по моему лицу. Дыхание перехватило, и я не удержался, падая на пол. Так вот оно как убило того дядьку. Я содрогнулся от брезгливости и попытался отодрать от себя существо. Оно не давалось. Странно, вроде рук и ног нет, а держится так, словно есть.

Я стиснул зубы и все же сумел оторвать его от себя.

Существо повисло рядом со мной.

– Скажи, как меня зову-ууу-ут…

Второй атаки точно не выдержу. Игоша прыгнул. Я, с трудом сохраняя равновесие, крикнул.

– Женя, тебя зовут Женя!

Игоша рухнул на землю. Какое-то время он еще полз ко мне. Потом ухмыльнулся беззубым ртом. На миг его лицо изменилось, став почти нормальным. И он, медленно расплываясь, исчез.

Я выдохнул с облегчением. И торжествующе посмотрел на телефон. Пытались меня смутить непосильной задачей? Ха!

Приложение заорало, я поспешил войти. Очередное уведомление: «Поздравляем с завершением задания. Вам начислено 100 баллов».

Зашибись.

Глава 2. Под кроватью

Телефон лежал на тумбочке рядом с раскладушкой. Я смотрел на телефон, и мне почему-то казалось, что телефон смотрит на меня. Какое-то время мы молча гипнотизировали друг друга. Потом я потянулся к телефону и выключил его.

Пойду лучше прогуляюсь.

Я решил сходить на детскую площадку недалеко от нашего дома. Двойные качели, горка и лавочка. Ничего интересного. Я сел на лавочку, глядя на то, как двое детей резвятся на качелях, а третий взъерошенным воробьем смотрит на них. Что-то с этим парнем было не так.

Я присмотрелся. Да, узнаю этот взгляд. Взгляд ребенка, которого никто не принимает в свою стаю. Или в свое стадо. Взгляд ребенка, который страстно этого хочет, но повторяет себе, что ему наплевать. И что-то в моей черствой душе дрогнуло. Я цыкнул и поднялся, подойдя к этому пацану.

– Эй, шкет, чего ждешь? Покататься охота? – спросил я с ухмылкой.

– Не больно и хочется, – отозвался пацан, отводя взгляд.

Мама учила с незнакомцами не разговаривать? Правильно учила. Меня вот в свое время тоже учили. Поэтому я еще живой и здоровый.

– Хочешь, покажу что-то интересное? Нет, можешь не идти, – я отвернулся и сощурился. – Пойдешь прямо, перейдешь через дорогу, вглубь парка. Там будет фонтан и небольшой комплекс. А не какая-то вшивая качалка для малолетних.

– Правда? – пацан засомневался. – То есть… мне нельзя с незнакомцами разговаривать.

– Меня зовут Влад, – представился я, – Влад Соболев.

– А я… Витя.

Витя робко улыбнулся. Почему-то он воспылал ко мне доверием, что весьма странно. Дети всегда доверяют мне, хотя не могу сказать, что я хороший человек. Да что уж там, с трудом год назад отмазался от многих неприятных вещей. Чуть под суд не угодил. Спасибо организации «Семаргл», вытащили.

Хотя теперь я не уверен уже, что благодарен им.

– Все, Витя, топай. Развлекайся.

Я махнул рукой и, сунув руки в карманы, пошел назад к лавочке. Пнул банку, выкатившуюся с дороги. Красота, чистый город в действии.

Сев на лавочку, я проследил за Витей. Что-то меня в нем еще насторожило. Точно, вид у него не просто одинокий, а усталый. Не спит, что ли, по ночам? Я уже встречал таких вот усталых сонных мальчишек и девчонок. Да и взрослых тоже, куда без этого. Но когда не высыпаются дети, это настораживает. Меня, по крайней мере.

Я не спасатель и никому причинять добро не люблю. Но почему-то, когда дело касается детей, мне хочется действовать. Возможно, древний и дурацкий инстинкт.

Оставшись сидеть на лавочке, я дождался, пока вернется Витя. И помахал ему рукой. Он подошел ко мне и сел рядом. Я протянул ему мороженое, купленное в магазине неподалёку. Витя не отказался. Тем более, что я его с собой никуда не звал.

– Скажи-ка мне, Витя, что тебя беспокоит?

– А тебе зачем это знать, Влад? – он уткнулся в мороженое.

Так.

Какие у детей обычно страхи? Подкроватные монстры или чудовища в шкафу. Это и кикимора может быть, и бабайка, и бука. Полуночница еще.

– Потому что у меня под кроватью дома живет страшная зверюга, – соврал я. – И я боюсь, что она меня утащит за собой.

– Правда, боишься? – в его глазах заблестело что-то этакое. Сопереживание, что ли. Значит, я угадал.

– Конечно, боюсь. Я бы не отказался, чтобы родители меня за руку подержали. Но они смеются: я же взрослый, на первом курсе учусь.

Витя какое-то время молчал, доедая мороженое. Видимо, не желает рассказывать. Очень жаль, может быть, я даже сумел бы помочь. Ладно, не хочет, не надо. Я поднялся с лавочки, прощаясь.

– Я тоже боюсь, – вместо "до свидания" сказал он, – подкроватного монстра. Он меня утащит.

– Ты его видел? – я вернулся на лавочку.

Витя покачал головой. И уставился на палочку от мороженого, стиснув ее так, словно вот-вот переломит. В чем-то я его понимал. Сам бы тоже вряд ли смог признаться в своих настоящих страхах. Особенно, когда эти самые страхи обзывают детскими и тупыми. Ну еще бы, под кроватью живет что-то страшное. Обхохочешься.

– Не видел, – признался он.

– Это рука, или… – я нахмурился. – Язык, может? Оно шуршит, светит глазами. Или же пытается схватить тебя?

– Шуршит, я часто туда фантики из-под конфет кидаю, вот ими и шуршит, – обстоятельно пояснил Витя.

Я помрачнел. Красные глаза, шуршание фантиками. Как это знакомо. Сколько я тогда боялся того, что под кроватью. Десять лет всего было. А потом однажды встал и включил свет, выметая все оттуда.

– Витя, родители тебя не слушают, да?

– Я с бабушкой живу.

С бабушкой – это плохо. Бабушки часто уязвимые. Хотя бы потому, что по большей части жили в советское время, и всяких там бук и бабаек не видели. А если видели, то не верили. И никак от них не защищаются.

Очень плохо.

– Витя, вот тебе мой номер телефона, – я заставил его записать. – Если что, звони. Я приду, сражусь с твоим подкроватным ужасом.

– Зачем? – удивился он.

Я ухмыльнулся и потрепал его по волосам. Действительно, я вам капитан Америка, что ли, всех спасать. Я на это не подписывался. Просто хочу, чтобы одним потерянным ребенком на свете стало меньше. Это моя небольшая прихоть.