Лизетта ищет мужа

Глава 1

Ой, при лужку, при лужке,

При широком поле.

При знакомом табуне

Конь гулял на воле.

Ты гуляй, гуляй, мой конь,

Пока не поймаю,

Как поймаю, зануздаю

Шелковой уздою.

«Ой, при лужку, при лужке». Русская народная песня1

– Ах, матушка, он же старый, – капризно сморщила я носик, играя роль избалованной домашней девушки. – Ну посмотрите! У него ужасные морщины! А этот острый нос? А круги под глазами? Он, наверное, старше батюшки!

Мать раздраженно нахмурилась – черные брови сошлись у переносицы. Она терпеть не могла, когда кто-то напоминал ей о ее возрасте. Как же, сорок два года! Почти что старость! И три взрослые дочери! Да еще и внуки есть!

Старшую дочь она родила в девятнадцать. Той, Алисе, было уже двадцать три. И семья есть, и двое деток, и свой дом с достатком. В общем, жизнь, считай, удалась.

Средней, Виктории, недавно исполнилось двадцать. Она ходила брюхатая и радовала мужа хорошим настроением, чудесным аппетитом и постоянным отсутствием головной боли по ночам.

Младшая, я, Елизавета, Лиза, Лизетта, Лизавета, как угодно, позавчера отпраздновала свое восемнадцатилетие. Взрослая уже. Совершеннолетняя. И меня надо было срочно выдать замуж. Пока еще кто-то брал.

Как же, девушки – товар скороспелый. Не успеешь оглянуться – испортятся. Ну, или переспеют, сами с веток на землю упадут, испачкаются. Слухи о них пойдут нехорошие. И кто тогда такую, порченую, замуж возьмет? Правильно, никто. Обзовут заслуженно старой девой и отправят в самое дальнее имение – рукодельничать и сплетничать.

А я… Я, неблагодарная дочь, ни замуж не хотела, ни сплетничать не желала. А потому дурачилась и исправно портила матери нервы уже три часа.

– Лизетта, – мать говорила спокойно и старательно держала себя в руках. Пока. Нервы еще на это оставались. Но я прекрасно осознавала, что в любой момент ее терпение закончится. И тогда меня ожидает любое, даже самое суровое, наказание на мои выходки, – ему даже сорока нет. Твоему отцу, между прочим, сорок пять. А ему, – внимательный взгляд на магснимок, – всего лишь тридцать восемь.

Ну да, конечно, тридцать восемь, как же. Так я и поверила. Там все сорок, если не больше. По лицу же все видно. Впрочем, мне ли выделываться. Ведь в теле Лизетты уже год как вынужденно находилась тридцатисемилетняя попаданка, Трофимова Алина Витальевна, менеджер среднего звена, понятия не имевшая, как дальше жить в этом мире.

Нет, мужик на магснимке был очень даже симпатичны, тут я ничуть не спорю. И не старый, тем более для меня настоящей. Но все дело было в том, что я отчаянно не хотела выходить замуж по расчету. Начитавшись легких любовных романов, в том числе и фэнтези, с магией и другими мирами, я давным-давно грезила о настоящей любви, сметающей все преграды, и отчаянно надеялась, что мой будущий избранник обязательно разглядит во мне красоту души, а не приличные деньги и столичные связи герцога Альфреда Лортийского, отца Лизетты.

– Ох, Алинка, – частенько вздыхали на Земле мои немногочисленные подружки и приятельницы, – останешься ты старой девой. С такими-то запросами. Опомнись, пока не поздно.

– Да лучше старой девой быть, чем без любви замуж выходить, – каждый раз уверенно отвечала я.

И вот теперь необходимость все же выйти замуж, едва ли не за первого встречного, и в конечном счете создать семью настигла меня уже в другом мире.

Попала я сюда в лучших традициях многочисленных фэнтези про попаданок, которыми я то и дело зачитывалась: шла с работы поздно вечером по темной не освещенной улице, поскользнулась на чем-то, потеряла равновесие, упала… И, конечно же, потеряла сознание. Очнулась уже здесь, в магическом мире, в теле простушки Лизетты.

Надо сказать, мне несказанно повезло. Ведь я очутилась в теле дочери богатого и влиятельного герцога, любящего своих дочерей, а не в теле какой-нибудь престарелой служанки или больной поломойки. Изнеженная симпатичная Лизетта, наивная и улыбчивая, была просто создана для замужества. Тихая, скромная, почти что безответная, она полностью подчинялась воле родителей. А выйдет замуж – станет подчиняться воле мужа. Ну и детей ему рожать, конечно же.

О правах женщин и уж тем более о свободе воли тут и слыхом не слыхивали, все делали, даже замуж выходили, исключительно по указке старших родственников. Которые, конечно же, желали молодежи только добра.

И вот теперь я решилась сломать эту дурацкую традицию. Ну, или хотя бы немного покочевряжиться. Раз уж родители позволяют выбирать. Пока что.

Между тем мать положила на столик перед моим креслом стопку магснимков.

– Смотри, Лизетта, выбирай. Не сможешь выбрать – отец устроит смотр. Пригласит самых именитых женихов на ужин. Будешь рассматривать их в живую.

– Как скажете, матушка, – покорно откликнулась я.

Дверь комнаты закрылась. Я осталась наедине с незнакомыми мужчинами. Все как на подбор красавцы старше Лизетты лет этак на пятнадцать-двадцать. Ей точно мужа ищут, а не второго отца?

Не то чтобы я была против подобных браков. Но Лизетта выглядела сущей куколкой. Ей бы молодого да симпатичного…

В общем, все эти фото, или магснимки, как здесь говорили, я пробежала глазами и даже не стала читать характеристики на обратной стороне. Карточки отправились в один из выдвижных ящиков стола. Не то. Все не то.

Да и не хотела я замуж, в самом деле! Не за этих вот кавалеров! Так что пусть устраивают прием, если желают. Я посмотрю на красавцев и потренируюсь в злословьи. Сами сбегут.

С этими мыслями я позвонила в колокольчик – вызвала служанку. Хотелось выйти погулять, развеяться, подумать о том, что делать дальше. Ведь что-то обязательно надо делать. Как-то пытаться отказаться от навязанных женихов. А то выйду замуж через месяц-два, забеременею, растолстею, начну рождать детей по несколько штук. Муж посмотрит на мои килограммы и начнет гулять по бабам, молодым и красивым. А самое главное – худым. Так что нафиг, нафиг ту свадьбу!

Глава 2

Как поймал казак коня,

Зануздал уздою,

Вдарил шпорой под бока,

Конь летит стрелою.

Ты лети, лети, мой конь,

Тай не торопися,

Возле милого двора

Стань, остановися.

«Ой, при лужку, при лужке». Русская народная песня

Невысокая бойкая Аннушка, моя личная служанка, миловидная шатенка с синими глазами, быстро помогла мне сменить домашнее платье на уличное, лучше всего подходящее для прогулок.

Оделась я намеренно попроще, так, чтобы хороший наряд не запачкать. А то опять услышу от матушки, что неряха. Темно-коричневое платье, длинное и закрытое, тщательно скрывало любую грязь – проверено мной лично. А потому в нем можно было спокойно и по обочине дороги пройти, и по траве на лугу. Особенно когда на ногах такого же цвета, как и платье, ботинки.

Перчатки я надевать не стала. Гостей не жду, встретить кого-то из соседей не вариант – они все на сезонную ярмарку в ближайший город укатили. Надеются там закупиться подешевле

А потому в ближайшее время дома точно не появятся. Да и от города до нашей стороны пара суток езды в карете или коляске по хорошей погоде, с остановкой на ночь в ближайшем трактире.

Так что я могла гулять в чем пожелаю безо всякого страха. Родители все равно недавно выпили чая и заперлись в спальне для ежедневного дневного отдыха.

Мне же дома ну никак не сиделось. Я и на Земле любила пешие прогулки, могла полгорода пройти и не устать. А здесь – тем более. С такой-то обстановкой самое милое дело – гулять. Везде природа, свежий воздух, никто дурацкими делами не отвлекает. Птички щебечут, насекомые жужжат над цветочками. Прелесть же. Гуляй не хочу.

В общем, довольно скоро я вышла из дома и направилась сначала за железные двустворчатые ворота, а потом, по знакомой утоптанной проселочной дороге, к видевшимся невдалеке зелено-желтым лугам. Шла, вдыхала прохладный воздух, то ли летний, то ли осенний, и не поймешь по погоде, и старалась выкинуть из головы любые посторонние мысли.

Так сказать ловила кайф. Наслаждалась видами и ощущениями. Иногда про себя даже песенки земные мурлыкала от переизбытка чувств.

И шла бы себе спокойно дальше, никого не трогая, если бы невдалеке на дороге, по обочине которой я шла, не начала клубиться пыль. Какие-то идиоты на всех парах летели навстречу. На лошадях, да.

Идиоты во всех мирах одинаковые, словно клоны-братья из пробирок. Кто-то гоняет на мотоциклах со скоростью света, рискуя сломать шею себе и другим, другие вон над скотинкой издеваются. Кто, когда, где им поведал, что надо так бездумно лететь? Зачем выкладываться полностью? Ради чего? Чтобы что? Привезти важное сообщение? Это в магмире? Там, где подобные сообщения отправляются парой щелчков пальцев даже небогатыми дворянами? Нет, они не сообщение везли, они явно в скорости соревновались, красовались друг перед другом.

Клубы пыли между тем неуклонно приближались. Совсем скоро я против своей воли окажусь внутри этого мини-смерча и начну кашлять и задыхаться. Сволочи. Твари. Гады. Такую чудесную прогулку испортили.

– С дороги! – прозвучал неподалеку властный голос человека, привыкшего постоянно повелевать. – Прочь с дороги!

– Вот сами с нее и слетайте, – не выдержав, негромко огрызнулась недовольная я. – Прямо в кювет.

И вроде не слишком громко сказала, но меня все же услышали.

Лошади остановились. Резко. В нескольких шагах от меня. Пыль разошлась, явно после магического вмешательства. И передо мной оказались лица пятерых аристократов, надменных, гордых, самолюбивых.

– Что ты сказала, девка? – прищурился один из них, высокий широкоплечий брюнет с черными глазами, одетый в темно-зеленый сюртук, черные штаны и такого же цвета ботфорты2.

Это он сейчас кого девкой назвал?! Совсем страх потерял?!

– Что слышали, рис3, – насмешливо откликнулась я, не чувствуя ни малейшего страха перед такой важной птицей. – С подобными манерами вам в кювете самое место.

– Да ты… – завелся тот.

– Остынь, Атис, – приказал его спутник, такой же надменный и гордый аристократ, зеленоглазый брюнет, с резкими чертами лица и волевым подбородком, одетый в синий камзол, коричневые штаны и черные ботинки. – Крестьяне здесь непуганые. Не тронь ее. А нам пора.

Сказал и дал шпоры коню.

Все процессия проскакала мимо, в отместку заставив меня глотать пыль из-под копыт их лошадей.

Я закашлялась, потом грязно, по-земному выругалась, не выбирая выражений. Вот сволочи! Ну уроды же! «Крестьяне здесь непуганые»! Подонок!

Настроение испортилось. Гулять больше не хотелось. Да и как тут гулять после подобной встречи?! Ни солнце, ни воздух, ни поля – ничего больше не радовало.

Я решительно повернула обратно. Домой. Срочно домой. Сяду в удобном кресле в своей комнате, почитаю что-нибудь, какой-нибудь слащавый любовный романчик. Других развлечений тут все равно не имелось. Аристократки или наносили визиты вежливости друг другу и без удержу сплетничали обо всем на свете, или гордо скучали в одиночестве. Мы ж не столица. Дальняя периферия. Тут даже театра, пусть и любительского, не имелось. Да и слуг подбирали из крестьян. Что, кстати, тут считалось почетным делом. Как же, барин за работу приличные деньги платил. На них и семью содержать можно было, и скотину купить, и детям на приданое насобирать.

С такими мыслями я неспешно дотопала до дома, зашла через черный вход, как часто делала, закрылась в своей спальне и только потом вызвала Аннушку, чтобы переодеться.

– Ах, рисса, – всплеснула она руками, едва перешагнув порог, – к вам гости приехали. Высокие красивые рисы, из самой столицы, говорят. На лошадях так и мчали, так и мчали. А уж пылищи-то за ними было! Матушка ваша велела, как только вы придете, в гостиную на первом этаже спускаться, с гостями знакомиться.

Я вспомнила кавалькаду на дороге, нахальных мужиков, мнящих себя утонченными аристократами, и беспомощно выругалась снова. На этот раз исключительно про себя. Боги, ну за что, а? Что я, тихая скромница, вам сделала?! Общаться с этими уродами не хотелось.

– Аннушка, накрась меня, – в голову пришла шальная идея. И я решила сразу же воплотить ее в жизнь. – Да поярче. Не скупись на краски. И платье какое-нибудь чересчур красивое достань. Пышное. С юбками. Такое, чтоб на него хотелось все время смотреть.

Родители, конечно, будут недовольны, обязательно потом выскажут мне все, что думают о моем самоуправстве. Но уже все равно. Явно женихов пригласили, меня замуж выдавать. Только я ни за кого из этих болванов однозначно не выйду. Пусть хоть голову себе разобьют, кланяясь мне и матери.

Минут через пятнадцать-двадцать я уже спускалась по лестнице на первый этаж. Ярко накрашенная, в пышном нежно-розовом платье насыщенного цвета, я выглядела этакой куклой, которую надо поставить на полку и любоваться ею издалека.

Настроение было боевое. Я собиралась развлекаться.

Глава 3

Валенки да валенки, ой, да не подшиты, стареньки.

Нельзя валенки носить.

Не в чем к миленькой сходить.

Валенки, валенки, эх, не подшиты, стареньки.

Валенки, валенки, эх, не подшиты, стареньки.

Ой ты Коля, Коля, Николай, сиди дома, не гуляй.

Не ходи на тот конец, ох, не носи девкам колец.

«Валенки». Русская народная песня4

Родители уже сидели в богато обставленной гостиной, развлекали гостей светской беседой. Хоть мы и жили в глубокой провинции, но вели тот же самый образ жизни, что и столичные хлыщи. Частенько приглашали гостей, накрывали на стол к чаю, устраивали званые вечера. Почему родители Лизетты перебрались сюда, как давно и на какой срок, я не знала. Спрашивать боялась. Скорей всего, настоящая Лизетта была в курсе причин. Я же могли попасть впросак. И что еще хуже – родители Лизетты стали бы косо посматривать на дочь. Самозванку в ней они не разоблачили бы, мозгов не хватило бы. А вот решить, что Лизетта тронулась умом и несет всякую чушь, можно было. И потому я молчала. Усиленно строила из себя простушку и вживалась в роль аристократки.

В любом случае и наряды, и обстановка в семье соответствовали столичным и выгодно отличались от нарядов провинциальных аристократов, частенько наносивших нам визиты. Сразу была видна колоссальная разница в доходах. Да и в воспитании, что уж там.

Гости наши, видимо, тоже прибыли из самой столицы. Это было заметно не только по и гонору, но и по нарядам. Ярко-синие, ярко-голубые, ярко-зеленые цвета камзолов, на контрасте с темными цветами штанов и обувью слепили глаза. Золотые перстни-печатки и запонки выглядывавших из рукавов камзолов и сюртуков рубашек буквально кричали о состоятельности тех, кто их носит.

Все те же пятеро надменных аристократов вальяжно расположились в высоких удобных креслах с резными ручками и неспешно попивали постепенно остывавший чай. На фарфоровых блюдцах перед ними лежали надкусанные пирожные, которые доставлялись свежими к нам домой из самой столицы.

Трое среднего возраста и двое молодых, аристократы казались со стороны единым целым, словно завзятые друзья, постоянно проводящие время друг с другом. Ну, или близкие родственники.

– Матушка, батюшка, – я улыбнулась улыбкой дурочки, почему-то выпущенной из психушки без надлежащего медицинского освидетельствования, и решительно переступила порог комнаты. Все взоры мгновенно обратились только на меня. Что ж, приятно быть в центре внимания, – что же вы не сказали, что у нас такие важные гости! И такие яркие! Аж глазам больно! Слепит же! Я, если бы знала, тоже поярче оделась бы!

– Лизетта! – изумленно выдохнула мать, ошарашенная неуместной дерзостью вечно тихой и скромной дочери.

Отец только поставил брови домиком, но пока не спешил комментировать мое поведение.

В глазах гостей предсказуемо появилось узнавание. Молодцы, пять баллов. Это хорошо, что вы прекрасно поняли, с кем сейчас придется иметь дело. Я же отметила про себя, что ни один из этих типов не присутствовал на переданных мне магснимках. Что было довольно-таки странно. Вроде там оказались самые представительные персоны, включая столичных богатеев. А эти тогда кто? Непрошеные гости? Или же запланированная встреча одного из женихов с невестой? А остальные тут в качестве свиты и моральной поддержки?

– Да, матушка? – откликнулась я тоном благонравной дочери и уселась в одно из кресел, стоявших как можно дальше от гостей, при этом благовоспитанно сложив руки на коленях. Этакий намек: езжайте-ка вы дальше, гости дорогие. И чем быстрей, тем лучше. Вам здесь не рады. – Я разве что-то не так сказала? Мой наряд, как бы ни был он тщательно скроен и сшит, во многом уступает нарядам наших дорогих гостей. А я всегда думала, что главная черта мужчины – скромность, в том числе и в костюме. Не так ли, батюшка?

Лицо матери пошло красно-фиолетовыми пятнами. Отец, поставленный мной в затруднительное положение, все же нехотя кивнул, подтверждая мои слова. Еще бы. Сам же мне, уже в этом теле, несколько раз твердил подобное. Мол, дочь, прежде чем смотреть на внешность жениха, взгляни на его поведение и одежду. И тщеславных индюков лучше сразу отправляй куда подальше.

Но это он тогда твердил. Когда вокруг не было свидетелей. А вот теперь… Теперь он явно с удовольствием забыл бы свои слова. Вот только я не позволила.

Молодые люди горделиво вскинули головы, явно задетые за живое и моими словами, и вынужденным согласием хозяина дома. Те, кто постарше, проницательно улыбнулись. Угу, девушка развлекается. Мстить пытается. Вспоминает встречу на дороге.

– Лизетта, да что с тобой сегодня? – негодующе всплеснула руками мать. – Как подменил кто!

Конечно, подменили. Боги и подменили, только не сегодня. Так что все претензии теперь к ним. Можно сразу же длинным списком.

– Молодежь нынче совсем старших не уважает, – с наигранной жалостью произнес один из гостей, кто постарше.

– Ох, ваше сиятельство, как вы правы, – подхватила мать, явно стараясь угодить высокопоставленному гостю, прибывшему издалека.

Ваше сиятельство? Точно смотрины. Ничего другого сейчас быть не может. Потому мне никого и не представили. Незачем. Потом, у алтаря, имя жениха узнаю. Заодно и родню его увижу. Здесь это практикуется сплошь и рядом. Ну и после свадьбы о составе новой семьи в подробностях расскажут. И хорошо, если там нет пяти-семи дочерей на выданье, которым срочно понадобилось приданое, то самое, что за невестой получили. Что значит, сама невеста против? Так кто ее, болезную, вообще спрашивает? Пусть в спальне мужа развлекает, с кумушками в гостиной болтает да детей почаще рожает. А ее деньгами и имуществом станет муж распоряжаться. Он же своим сестрам по значительному куску приданого отдаст. Просто так, по-родственному.

Я в красках представила себя на месте такой невесты, мысленно вздрогнула, поняла, что такого счастья мне и даром не надо, и бесцеремонно вклинилась в разговор. Продемонстрировала всем вокруг свое отвратное воспитание.

– Ой, как вы правы, не уважает сейчас молодежь ни старших, ни женщин, ни даже дев юных, что замуж еще не вышли. Слышали, наверное, ваше сиятельство, как совсем недавно одну аристократку прямо на пороге ее дома оскорбили? И ведь даже не извинились потом.

Все гости, включая «его сиятельство», дружно залились краской. Ой, а что так-то? Это ж просто пример был. Даже не из жизни.

Глава 4

Ой, то не вечер, то не вечер,

Мне малым-мало спалось,

Мне малым-мало спалось,

Ох, да во сне привиделось.

Мне малым-мало спалось,

Ох, да во сне привиделось.

Мне во сне привиделось,

Будто конь мой вороной

Разыгрался, расплясался,

Разрезвился подо мной.

«Ой, то не вечер». Русская народная песня5

– Лизавета, марш к себе в комнату! – мать была доведена до предела. И эта вольность мне еще не раз аукнется в будущем. Но мне было плевать. Главное, сейчас непрошеных гостей из дома выдворить. – И не выходи, пока я не позволю!

– Как скажете, матушка, – приторно улыбнулась я и, полностью игнорируя гостей, поднялась из кресла, а затем и вышла из гостиной.

Я была довольна своим поведением. Хамку-невесту потерпят, только если нет другого выхода. А так… так я была почти полностью уверена, что эти женихи в скором времени покинут наш дом и больше никогда сюда не вернутся.

Закрывшись в своей спальне, я взялась за книгу. Очередной любовный роман давал неплохое представление о быте и нравах людей этой эпохи. Я читала его и все больше убеждалась, что женщины в обоих мирах одинаковы. Мужчины, похоже, тоже. В общем, отличий практически не имелось.

«Дверь между тем открылась, и знакомый мужской голос произнес:

– Ну здравствуй, невестушка. Не ждала?

Приехали…

Я неспешно повернулась к говорившему, осмотрела его с ног до головы.

Высокий, мускулистый, широкоплечий, коротко стриженый – да, это, похоже, тот же самый тип, что приходил ко мне во снах. Вот только теперь видно, что глаза у него карие, а волосы насыщенного каштанового цвета. Узкие губы, прямой нос, чуть выдвинутый вперед подбородок, высокий открытый лоб – все говорило об аристократическом происхождении незнакомца. Одет он был в коричневый камзол, черные штаны и серые туфли. Этакий светофор из темных цветов.

В общем, настоящий красавец, не чета мне, замухрышке.

Незнакомец тоже осматривал меня, внимательно так осматривал. Закончив с осмотром, задорно улыбнулся и спросил:

– Ну, и кого ты успела убить? Где закопала?

Я удивленно моргнула. Он это сейчас о чем? Вспомнив о вишневом соке, пожала плечами.

– Это вишня. Я собирала вишню.

– Руками? – изумился незнакомец.

– Ну, а как иначе?

Секунда молчание, а затем незнакомец складывается пополам в хохоте. Он смеется громко, заразительно, весло. Он смеется надо мной. Сволочь. Аристократичная богатая сволочь. Ему точно магию экономить не надо, раз сумел в такой короткий срок меня отыскать. Амулеты, кольца-переходы, услуги магов – все это точно в его подчинении.

Глашка, видимо, почувствовала мою реакцию. В следующее мгновение на затылок незнакомца опустился железный половник. Звук раздался характерный, радовавший обиженную меня.

Смех оборвался.

– Сдаюсь, ведьма, – весело проговорил мой якобы жених, – только не дерись больше.

– Да я еще и не начинала, – обиженно пробубнила я. – Как вас зовут и что вам от меня нужно?

– Аристарх, князь оборотней. Как я и говорил, мы с тобой судьбой связанные, значит, пора свадьбу играть.

Какая свадьба? Не хочу свадьбу! Ой, мама!»6

Через некоторое время в дверь постучали.

– Войдите! – откликнулась я, нехотя откладывая в сторону интересную книгу о находчивой ведьме и ее настойчивом женихе.

Дверь открылась. На пороге возник отец.

– Ну и что это было? – поинтересовался он, неспешно заходя в спальню и садясь в кресло напротив меня. – Зачем ты рассердила мать и обидела незнакомых людей?

– Это они меня обидели, батюшка, – честно ответила я. – С крестьянкой сравнили. Еще и угрожать пытались.

Все равно ведь совсем скоро узнает от болтливых слуг, что я гулять ходила, пока они с матерью отдыхали. Лучше уж самой повиниться.

Отец все понял правильно, нахмурился.

– Снова в неподобающем наряде выходила?

Я отвела глаза. Краснеть по заказу мне не приходилось, хотя надо было бы научиться. Так что пока я выражала смущение другими доступными мне способами.

– У нас же раньше не было столичных гостей. Только местные. А их я всех в лицо знаю. Да и на ярмарке они все сейчас. Вот я и решила, что рядом с домом можно погулять и в простом наряде, без сопровождения служанки, – покаянно вздохнула я.

Вздох, как и следовало ожидать, получился неискренним. И конечно же, отец мне ни на секунду не поверил.

– До завтра сидишь в своей комнате, безвылазно. Служанка тебе принесет все, что нужно. Завтра мы с матерью решим, что с тобой делать, – вынес он вердикт, поднялся из кресла и твердыми шагами вышел из спальни.

Даже доброй ночи не пожелал, настолько недоволен мной был.

Я только хмыкнула ему вслед. Ой, да и пожалуйста. Да и не очень-то хотелось. Посижу. Если что, служанку в покои вызову, отдам ей приказ. Все какая-никакая гарантия, что никакой жених до завтрашнего дня рядом со мной не покажется.

Ужин мне принесла на посеребренном подносе служанка. Стакан молока, пара плюшек, жменька сухофруктов. Не так уж и много, чтобы нормально наесться. Но от голода в любом случае до утра не умру. А там полноценно позавтракаю.

Я проглотила все как удавчик, удовлетворенно облизнулась и с удовольствием завалилась в постель.

На Земле я нечасто меняла кавалеров. Серьезных отношений почти не было. Так, пару лет пожила с одним умником по молодости. Послушала, как он себя каждый день до небес превозносит, а сам минималку с трудом зарабатывает, посмотрела на него на диване в позе кабачка на грядке и послала далеко и надолго. Больше я такой глупости не совершала. С парнями встречалась в кафе или кино, когда хотелось чего-то большего, чем простая романтика, ехала к ним домой. И все. Никаких совместных проживаний. Никаких мотаний моих нервов. Ничего, кроме разочарования, подобные отношения не приносили.