Попаданка в академии магии

Глава 10

– Раньше прийти не могла? – поинтересовалась визгливым голосом шатенка.

Я недоуменно моргнула. Это в каком смысле раньше? Они что, за пациентку меня приняли, что ли?

– Я навестить подругу, – ответила я. – У меня ничего не болит.

– А оно и не будет болеть, пока не помрешь, – отрезала брюнетка. – Подругу она навестить хочет! Полутрупом, что ли, явиться к ней собралась?

Еще раз «э». Я, конечно, помню, что кикиморы никогда в своих диагнозах не ошибаются, но где я и где полутруп?!

– Да как-то хотелось бы без полутрупа обойтись, – осторожно сказала я.

– Тогда и проклятие надо было раньше снимать! А сейчас оно уже активировалось! – продолжала визжать шатенка.

Мамочки мои, как все запущено. Теперь и проклятие непонятно откуда образовалось. И даже активированное. Я словно очутилась на Земле, перед цыганками, которые «сниму сглаз – повешу на уши». Проблема только в том, что кикиморы действительно видели разного рода болезни. И как сейчас оказалось, проклятия входили в число этих самых болезней.

– К ректору, – приказала шатенка.

О, он точно рад будет меня видеть. Второй раз за день, угу. Как были, в длинных широких балахонах коричневого цвета, кикиморы дружно взяли меня за руки с обеих сторон и утянули в подпространство.

Порталы кикиморам, как и остальному персоналу академии, доступны не были, но доставлять тех же тяжелобольных необходимо быстро, как и целителей к ним. Потому кикиморам разрешили пользоваться переходами через подпространство – тот же портал, только доступен определенной категории существ. Отличие от настоящего портала в том, что в подпространство не шагнешь без проводника. Вот и меня вели сразу две проводницы.

Вышли мы у кабинета ректора. Его помощник, Норток, сидел на своем месте – за столом с документами.

Он мазнул по нашей троице равнодушным взглядом и не стал препятствовать шатенке, когда она без стука ввалилась в кабинет ректора, таща за собой меня и брюнетку.

Ректор был занят. Он о чем-то довольно экспрессивно беседовал с уже знакомым мне драконом. И оба мгновенно прервались, едва увидев нас.

– Дарнаи4? – удивленно спросил ректор. – Адептка Ирина? Что-то случилось?

– Проклятие «Черное смерть», активированное, – указав на меня подбородком, заявила шатенка.

Я ни о чем подобном никогда не слышала, но слова кикиморы произвели неизгладимое впечатление и на ректора, и на дракона. Оба как-то резко спали с лица и впились в меня взглядами не хуже кикимор.

Так. Я уже поняла, что ничего хорошего впереди меня не ждет, но объяснить-то можно, что происходит?!

Мечтать не вредно, как говорится. Ректор молча открыл портал, и туда шагнули все мы, включая дракона. Что он забыл в этом деле, я не знала. Но ни ректор, ни кикиморы протестовать, что странно, не стали.

Но мои безмолвные крики вместе с обращениями не остались не услышанными. Когда мы всей толпой вывалились в зале с каменным столом, как для жертвоприношения, ректор повернулся, серьезно посмотрел на меня и проговорил:

– Адептка Ирина, вы проклятия еще не учили, это программа четвертого-пятого курсов. Кроме того, вы из немагического мира, поэтому, прежде чем попытаться снять с вас проклятие, я кое-что вам объясню. Любое заклинание оставляет след на ауре. И сильный маг способен увидеть все эти следы за несколько секунд. Проклятия – опасные заклинания. Даже самые простые из них, вроде проклятия икоты, могут повредить проклинающему. То же, что наложено на вас, «Черная смерть», относится к разрядам запретных проклятий. Того, кто вас проклял, скорее всего, нет в живых – сгорел за несколько дней или недель от неизлечимой болезни. Проклятие наложилось на вашу ауру и какое-то время бездействовало. Теперь оно активировано. И если не попытаться его снять или хотя бы заблокировать, в ближайшие несколько дней вас не станет. Это понятно?

По моей коже словно наждачкой провели. Я вздрогнула от неприятного ощущения и подавленно кивнула. Понятно, конечно. Что ж непонятного? Какая-то сволочь прокляла меня, теперь эту «Черную смерть» надо заблочить. Иначе я очень быстро перемещусь к богам. Помирать не хотелось, я, блин, так молода! В этой академии до четырехсот-пятисот лет прожить можно! А я только четвертый десяток разменяла!

Меня, притихшую и больше не дергавшуюся (а объяснять надо! Всё и всегда!), уложили на холодный стол. Солдатиком. Две кикиморы встали в изголовье и в изножье. Ректор отошел на пару шагов от меня, занял место рядом с драконом, все это время молчавшим. Я так и не поняла, что он тут делал, этот новый препод, проявивший ко мне излишнее внимание. Но никто его не гнал. И я смирилась с его присутствием.

Вузовская форма не особо грела, и я уже смирилась с необходимостью долгого и нудного лечения после лежания на этом камешке. Ректор начал читать какое-то заклинание на неизвестном языке, и я почувствовала, как меня клонит в сон.

Все, что происходило в дальнейшем, я наблюдала как будто сторонний зритель, пришедший в кинотеатр на обещанный ему фильм ужасов.

Вот только ужастики внезапно оказались комедией, по крайней мере, для меня.

После того как меня усыпили, одна из кикимор достала из кармана своего балахонистого одеяния щепотку трав и бросила ее мне на середину груди. Понятия не имею, какого эффекта она рассчитывала добиться, но то, что произошло дальше, ей точно не понравилось. Моя грудь как будто распалась на две части, причем не физически, нет. Получилось что-то вроде двух призрачных створок, через которые в комнату вылетело нечто мелкое, зеленое, громкое оравшее. «Нечто» было сильно похоже на головастика. Вот только у головастиков не бывает таких связок и такого противного голоса. Словно призрак из комедий, «нечто» набросилось на кикимор, завизжавших ничуть не хуже их противника. Ректор громко выкрикнул очередное заклинание, видимо, пытаясь отвлечь сущность от кикимор. Но фиг вам. Зачем, блин, нам старый оборотень, когда у нас есть две орущие бабы?

Рассуждая подобным образом, сущность стала гонять по периметру комнаты явно перепуганных кикимор. В дело вступил дракон. Он выступил вперед, повелительно взмахнул правой рукой и… отлетел к стене.

Грохоту было… А как он красочно ругался! Жаль, я языка не знаю, точно постаралась бы все запомнить.

Глава 11

Веселье набирало обороты. Дракон поднялся, злобно прищурился и начал плести какое-то сложное заклинание. Между тем ректор материализовал из воздуха какую-то длинную серую штучку, типа волшебной палочки, прицелился, пальнул. В последний момент зловредная сущность вильнула в сторону. Заряд попал в визгливую кикимору. Ректор чертыхнулся. Кикимора взвыла. Сущность к тому моменту набросилась на другую знахарку.

Дракон закончил с заклинанием, взмахнул на этот раз обеими руками, и в сущность полетела самая натуральная сеть. Не знаю, чего уж сущность испугалась, но она шарахнулась в мою сторону, впиталась в мое тело, и… я пришла в себя на том же самом каменном ложе. Сеть дракона мгновенно растаяла в воздухе.

Все четверо «экзорцистов» посмотрели на меня с подозрением, как будто я стащила банку с вареньем и отказываюсь признаваться, где ее заныкала.

– Что? – спросила я недоуменно.

– Как вы себя чувствуете, адептка, Ирина? – преувеличенно заботливо спросил ректор.

Я прислушалась к себе.

– Да вроде ничего не болит.

И добавила, забыв, что язык – мой злейший враг:

– А что, уже пора помирать?

Ректор отвел глаза, потрепанные кикиморы дружно фыркнули. А вот дракон одарил меня все тем же задумчивым взглядом. «Покайся, грешница, – будто призывал он, – тебе же лучше будет». Я каяться не собиралась – не в чем.

– Слезайте, адептка, – великодушно разрешил ректор, и я слезла со своей неудобной лежанки. – К сожалению, убрать с вас проклятие не получилось. Но мы сумели отсрочить его действие. Поэтому лучшее, что вы сейчас можете сделать, это вернуться в свою комнату и отдохнуть перед занятиями.

«Угу, – хмыкнула я про себя, – видела я, как вы пытались отсрочить то действие».

Вслух же спросила:

– Я могу увидеть Ристу?

– Как самочувствие адептки Аристаны? – повернулся к целительницам ректор.

– Ей лучше сейчас обойтись без посетителей, – скорбно поджала губы визгливая кикимора.

Ладно, поболтаю с приятельницей потом. Пока же…

– Я не знаю, где мы находимся, – сообщила я ректору. – Не смогу найти дорогу в свой корпус.

Ректор тяжело вздохнул, потом открыл портал и кивнул мне на него.

– Ступайте, адептка, в свою комнату.

Да ладно? Прямо ко мне в комнату?

Уговаривать меня дважды было не нужно. Я сделала шаг и действительно мгновенно перенеслась в нашу с Ристой спальню.

Даже не раздеваясь, я растянулась на своей кровати. Вот это я понимаю, день, насыщенный приключениями. Теперь уж точно будет, что вспомнить в старости. Если доживу, конечно. Что-то берут меня сомнения в том, что эта четверка добровольных экзорцистов смогла повредить проклятию…

С этими мыслями, уставшая и измученная, я провалилась в сон, полный сетей, драконов, зеленых головастиков и орущих кикимор.

Риста появилась в спальне на следующее утро. Бледная, но веселая, она зашла в комнату, присела на мою постель и с чувством обняла меня.

– Ты тут академию еще не разнесла?

– Не дождешься, – фыркнула я, обнимая ее в ответ. И сразу же пожаловалась: – Из меня кого-то выгнать пытались. Говорили, проклятие снимают. Только вряд ли проклятия зелеными и орущими бывают.

Риста отстранилась, внимательно посмотрела на меня и велела:

– Рассказывай, что я пропустила.

Ну я и рассказала, в подробностях.

– Ира, ты – ходячая неприятность, – покачала головой Риста. – Только тебя могли так мудрено проклясть. И только ты могла выйти из собственного тела, чтобы наблюдать, как снимают проклятие. Это, выход из тела, я имею в виду, считается невозможным.

Я только плечами пожала. Могу. Умею. Практикую.

– Как ты провела время на койке? – сменила я тему.

– Да как, как обычно. Лежала и смотрела в потолок. Брат приходил навестить меня, угрожал физическими занятиями, зараза. С ним почему-то зашел Аршаран дорт Норгорн.

Я вспомнила препода по левитации и задала давно мучавший меня вопрос:

– Кстати, Риста, ты не в курсе, почему и преподы, и адепты ходят в форме и не жужжат, а он всегда в новом костюмчике? И еще ни разу не схлопотал выговора от ректора?

Риста, давно привыкшая к моему сленгу, покачала головой.

– Ты не первая, кто интересуется этим вопросом. У ректора спрашивали, мол, как же так, почему гном на особом положении. Знаешь, какой был ответ? Вот дословно: «Идите работать».

Отлично. То есть гном – любимчик, а остальные… Посылают остальных. Лесом.

– С другой стороны, – продолжала Риста, – помнишь Аглаю Ронскую?

Человеческую прорицательницу? Конечно. У нас был вводный курс по ее предмету. Но подробно изучать прорицание мы станем только в этом семестре.

Я кивнула, отвечая на вопрос.

– Она ведь тоже не всегда в форме.

– Да, но с ней ректор ругается, и постоянно, – заметила я.

– Значит, гном – тот, с кем ругаться нельзя или бесполезно.

Логично, блин.

– Риста, что мне делать? – я снова сменила тему.

– Ты о чем? – удивилась она.

– О проклятии. Я, блин, жить хочу.

– Тебе же сказали, что его запечатали.

– А если соврали? Для моего успокоения? Мол, ей же скоро все равно помирать, пусть поживет пару деньков без нервов.

– Ты сама себя накручиваешь, – заметила Риста. – Ты все эти годы жила нормально, проклятие себя не проявляло никак. И вдруг, из-за одного происшествия, ты перепугалась.

– Да потому что напугали, – проворчала я. – Тебя там не было, по мне разве что молитву не читали. За упокой. Не поняла? Не заморачивайся. Это приколы из моего прошлого мира. В общем, я жить хочу!

Риста промолчала. Ей сказать было нечего. Да и мне, в общем-то, тоже.

Глава 12

Первый учебный день начался чересчур рано. Я, как умная девочка, поставила будильник на полчаса раньше нужного времени. Вернее, самих будильников тут не существовало. Но у каждого адепта имелся амулет, выданный академией, – небольшой плоский квадратик серого цвета. И вот его можно было зачаровать на любое время, да еще и нужный звук «прикрутить», тоже с помощью магии, конечно. Этому обучали в первую неделю обучения на первом курсе.

Ну я и прикрутила, да еще такую мелодию, чтобы можно было подскочить, не раздумывая. И поэтому, когда рано утром в нашей спальне раздалось веселое: «Валенки да валенки! Ах, не подшиты, стареньки! Нельзя валенки носить, Ох, не в чем к милому сходить!5», с кроватей мы подлетели обе. И приземлились уже на полу.

– Я тебя убью, – пригрозила Риста, потирая ушибленный бок, на который и упала.

– В очередь, – хмыкнула я и, душераздирающе зевая, деактивировала будильник.

Пора была бежать в душ. Иначе через полчаса туда набьется полно народа.

Я захватила душевые принадлежности и походкой сонной улитки поползла по коридору. По ковру, да. Он еще не исчез.

Когда я шла назад, уже относительно бодрая и готовая к новым свершениям, мне навстречу полз невыспавшийся народ. На меня они смотрели как на предателя. Ну еще бы, проснулась раньше их, вымылась, иду, улыбаюсь, довольная жизнью. Прибить меня!

Риста, впрочем, придерживалась того же мнения и, зайдя в спальню минут через пять после меня, пригрозила:

– Руны списать не дам.

– Ты со мной так жестоко не поступишь, – ухмыльнулась я. – Кстати, не в курсе, кто у нас препод?

Альгивар Непомнящий, как он себя называл, смесок эльфа и оборотня, уволился из академии в прошлом году. Ему срочно подыскивали замену, и судя по тому, что рунология стояла в расписании, кто-то желающий учить нас, обормотов, все же нашелся.

– Понятия не имею, – ответила Риста. – Но, в принципе, ждать осталось недолго. Еще минут двадцать, и все выясним.

О да. Сюрприз будет, блин.

С этими мыслями я начала натягивать на себя форму. Опаздывать на первую пару не хотелось бы.

Через десять минут мы с Ристой уже шагали по дорожке из общаги к учебке – именно так мы про себя называли здание, в котором проходила бОльшая часть занятий.

Высокое, шестиэтажное, построенное буквой «П», оно привлекало к себе внимание из любой точки академии. На первом этаже располагались кабинеты преподов и директора, гардероб, библиотека и лестница в подвал, закрытая для глаз адептов. Остальные этажи – для учащихся. Каждому курсу по отдельному этажу, чтобы адепты не смешивались между собой.

Мы с Ристой направились к общей мраморной лестнице – широкой, с позолоченными периллами. Нам нужен был третий этаж, для второго курса. Именно там учились адепты всех направлений.

Рунология, зельеварение, предсказания, теория и практика магии, левитация – наши предметы на сегодня. И что-то мне подсказывало, что на последнем весь курс, ну, кто туда доползет, будет таким же выжатым, как лимон в чае. Преподы в академии все как один знали свое дело. Симпатии и антипатии? Нет, в аудиториях ничего подобного не было – магия не позволяла. Уж как все это ректор устроил, понятия не имею. Но если адепт отвечал на «отлично», но эту оценку он и получал, вне зависимости от личного отношения к нему препода. Но и требовали с нас мама не горюй. А самое отвратное для меня, как адепта, было то, что ни на одной паре нельзя поспать или хотя бы подремать. На этот раз за внимательностью адептов следили сами преподы.

В общем, я не удивлялась страшилке про пятикурсников, внезапно разучившихся спать. И мечтала, страстно мечтала найти в этом мире аналог кофе. Потому что чует мое сердце вместе с пятой точкой, тонизирующие напитки нам с Ристой еще не раз пригодятся. Нет, конечно, и здесь имелись тоники, что-то разрешенное, что-то – нет, но все же кофе для меня был привычней.

С этими мыслями я дошагала наконец-то до третьего этажа. Сразу же после ступенек начиналась домотканая дорожка, часто менявшая свой цвет. От чего это зависело, не мог сказать никто. Но сейчас мы с Ристой шли по дорожке красного цвета. Через пару часов она станет желтой, а потом и вовсе голубой.

Триста третья аудитория встретила нас шумом и гамом. Народ, вернувшись с каникул, обменивался впечатлениями, хвастался подарками, демонстрировал обновки. А главное – общался, заодно налаживая связи для будущей карьеры. Меня подобное поведение не интересовало. Все это я уже прошла на Земле в юности, да и тогда не особо желала знаться с однокурсниками, предпочитая одиночество и зубрежку шумной компании. С той же Ристой я сошлась только потому, что мы жили в одной спальне. Поневоле приходилось общаться.

Риста придерживалась моих взглядов на жизнь, а потому мы уселись за парту у окна, поближе к преподу, достали из сумок учебники, тетради и гортики – местные ручки – и стали ждать.

Минут через пять-семь прозвенел звонок, если так можно выразиться о крике какой-то экзотической птицы, чье наименование я никогда не могла запомнить. Птица кричала громко, пронзительно. Ее можно было услышать даже за пределами учебки. И сразу же дверь в аудиторию отворилась, и зашел дракон. Ну конечно. И почему я ни капли не удивлена? Кто же еще, блин. Рунологию преподает тот, чья раса дольше всех знакома с рунами.

Дракон тем временем под полное молчание группы дошел до кафедры, обвел нас всех внимательным взглядом и произнес:

– Садитесь.

Всего одно слово, а все, кто стоял, рухнули, словно подкошенные. Вот это да. У него мастер-класс по работе с аудиторией брать надо!

Глава 13

– Я – Ильдар роср Шортинар, – представился дракон, зайдя за кафедру, его голос звучал спокойно. Ни малейшего волнения. Как будто не с адептами знакомится, а с давними приятелями разговаривает. Такой выдержке оставалось только позавидовать. И лично я завидовала, – ваш новый преподаватель рунологии. На моих занятиях вы научитесь не только распознавать и читать руны, но и использовать их магические свойства в повседневной жизни. Форма отчетности – экзамен. А теперь представьтесь вы, каждый по очереди. Начнем с того края.

Я следила, как представляются мои однокурсники, и понимала две вещи: первая – нас, скорее все, начнут учить строить порталы с помощью рун, и вторая – меня оставили «на закуску». Мы с Ристой должны были называться последними. Как говорится: «Если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами не следят». Так и тут: у меня, конечно, могло быть раздутое чувство собственной важности, но именно я сидела к дракону ближе всех. И логичнее было бы начинать перекличку с меня. Ну, или с Ристы. Но нет, Ильдар роср Шортинар решил пойти от противного.

Кстати, я пыталась вспомнить, усиленно так пыталась, и не могла, что означала приставка «роср» перед фамилией. Я вообще не припоминала, чтобы у драконов имелись подобные маркеры расы или принадлежности к аристократии. Вывод: нам прислали очень странного дракона. Нет, я, конечно, после пары уточню про маркер у Ристы, но сдается мне, что и она не в курсе.

Между тем очередь плавно и неотвратимо приближалась ко мне. Остались юная дриада Нариска и Риста.

– Аристана норд Дорийская, – наконец, выдала Риста.

И взгляд дракона передвинулся на меня. Смотрел Ильдар роср Шортинар скучающе. Его взгляд ничего не выражал. Со стороны казалось, что ему все равно, какой адепт собирается представляться. Но я почему-то чувствовала, что это не так.

– Ирина Сидорова, – отрапортовала я, как и остальные, не поднимаясь с места.

Ну, и что дальше? Назвала я уже известное ему имя. Что он сделает? Да ничего.

Дракон меланхолично кивнул и отвернулся к доске, словно я его интересовала не больше остальных адептов. Признаться, в глубине души я ощутила разочарование. Вот же… Козел! То на дорожке допытывался, кто я и откуда, а то и слышать обо мне не хочет. Зараза!

Я усилием воли прогнала эмоции и заставила себя слушать все то, о чем неспешно говорил дракон. Он стоял, смотрел на доску, и за ней одна за другой появлялись и через несколько секунд исчезали руны. Дракон называл каждую, читал по памяти ее свойства и переходил к следующей.

Я слушала, как и остальные адепты, усиленно запоминая произношение незнакомых мне знаков. Анзус, Беркана, Вуньо… Боги всех миров, ну вот как можно выучить все это назубок?! Да я язык сломаю уже просто при чтении!

Занятие прошло без приключений. Со звонком преподаватель попрощался и вышел из аудитории. Едва за ним закрылась дверь, в комнате начался гвалт. Адепты усиленно обсуждали «самого дракона», решившего преподавать в нашей академии, восхищались его знаниями и уровнем магии, девчонки, как обычно, красотой и грацией. В общем, каждый нашел что-то по вкусу для себя.

Мы с Ристой в этой болтовне не участвовали – собрали вещи и молча вышли из аудитории. Надо было еще дойти до кабинета зельеварения, находившегося в самом конце длинного коридора.

– Слушай, что такое «роср»? – спросила я у Ристы, пока мы неспешно шагали по коридору.

– Понятия не имею, – ответила она. – Тоже обратила на это внимание. Может, он из какого-то дальнего мира, в котором приняты подобные приставки.

Дальний мир и дракон в моем мозгу сочетались слабо. Но заострять внимание на непонятном слове я не стала. Потом, все потом. Сейчас надо вспомнить, как варить те дурацкие зелья.

Препод по зельеварению, Арина шран Дорнайская, была женщиной высокой, худой, как скелет, не особо красивой, но бравшей харизмой. Зеленоглазая брюнетка с крупными и грубоватыми чертами лица, она, по слухам, приходилась родственницей нашему ректору. Никто достоверно не знал, правда это или нет, но даже если и так, своим положением она никогда не пользовалась. Как и все, одетая в форму цвета академии, она сама была пунктуальной и требовала того же от адептов. Опоздал на пару минут? Тебя запомнят. А потом, на зачете или, не дай боги, экзамене, получишь билет с жутко трудными вопросами и практической частью.

Впрочем, любимчиков у Арины не имелось, а потому трудные вопросы и практика были у всех адептов.

– Вы должны уметь изготовить убойное зелье из любых подручных материалов, – любила повторять Арина. – Неизвестно, куда и кем вас занесет. Вы можете быть работниками ресторации, магами при императорских дворах или лекарями в лечебницах. Но знания должны остаться в ваших головах. Иначе нет смысла в обучении здесь.

«Угу, нет смысла, – ворчала Риста в нашей спальне, комментируя заявления Арины. – Я эльфийка! Меня учили разбираться в цветах, растениях, деревьях, а не в ядах вампиров и нескольких видах ядовитой слюны василисков! И ведь не отчислят же за неуспеваемость! Учись, пока не закончишь!»

Я только хмыкала в ответ на эту пламенную тираду. Мне зельеварение давалось легко. Но иначе и быть не могло. Жизнь в общаге чуть ли не с рождения и «любимые» девяностые научили меня есть практически все, что движется, и готовить съедобную еду даже из травы. Так что у Арины я исправно получала высший бал на зависть Ристе.

Дойдя до аудитории, мы с Ристой заняли свои места за небольшими столиками с котелками для варки зелий и стали ждать препода и остальных адептов. До звонка оставалось три минуты.