Тёмная дева. ANNA. Их зов

– Ты только на развод не подавай, хорошо, я обещаю быть хорошим мужем и отцом, и я клянусь, мы купим тебе вертолёт.

– Какой вертолёт, Матвей?

– Ты во сне уже третью ночь кричишь, семье нужен вертолёт!!! Аня, ты четвёртый день с температурой после прогулки той ночью. Я тебя везде искал по двору, но не нашел, а утром вот эту сумку увидел. Ты ещё три дня болела, ничего пить не хотела.

8.

Не скрою, изумилась. Первой мыслью прошло скрыть от близких и, быть может, от себя самой своё безумие, но при этом я понимала чётко, что таких совпадений не бывает. Нужно было рассуждать логически и понять, разобраться в произошедшем и ещё происходящем.

Во-первых, астральный выход получился. Деньги были дома. Телевизор включать не хотелось. Так же, как и не хотелось вообще ничего знать о событиях внешнего мира, которому, как я считала, осталось не долго. Именно этому миру, не другому. Я убедилась, что порталы и параллельные миры существуют, и с одним из них я уже начала налаживать какую-то связь, какую, пока не понятно. А может, я сама, вообще, сейчас не там, где должна быть, и именно эта жизнь, не моя. Мир с садоводами был точно из будущего, потому что на сегодняшний день ещё не было адреналинового вируса.

Я вспомнила, что говорил тот мужчина из Каннибалки. Он ведь ничего не утверждал о разрушениях или землетрясениях. Просто, их Альфред изобрёл портал и закрыл часть земли от внешнего мира, в котором началась адреналиновая разруха. Логично, если портал был закрыт, то они и не могли знать о конце света 2021.

Откуда деньги, мне было понятно, но вертолёта не было в поле зрения. Когда ждать земляной лавы? Размышления прервал Матвей.

– Аня, может мне теперь уволиться? Я бы по дому помогал, с дочкой, по хозяйству. Какой смысл мне ездить на работу, если у нас теперь есть деньги. Заметь, я не спрашиваю откуда они.

– Матвей, а тебе не страшно? Вдруг к нам в дом внезапно ворвутся полицейские и меня арестуют, а ты останешься с ребёнком без работы и средств к существованию. Ты что-то говорил про развод? Так вот, что я тебе скажу, и, пожалуйста, послушай, если ты действительно не хочешь, чтобы получилось так, как я только что предложила. У меня нет нервного расстройства, я не больна, и за этими деньгами не придут, потому что никто не видел и не мог видеть, как они мне достались. Я не буду тебе сейчас рассказывать, потому что ты никогда мне не верил, но эти деньги не для нашей безбедной жизни, а как раз для того, чтобы мы остались живы, и я не бредила ночами, вертолёт действительно нужен, и ты мне его купишь на эти деньги, а если нет, то я подам на развод, потому что без вертолёта мы все умрём.

– Анечка, ты знаешь, я тебя люблю, я тебе никогда не верил, но может тебе просто нужно отдохнуть? Может у тебя расстройство? Только послушай себя со стороны. Мы обычная, не богатая семья. Впервые в жизни я обрадовался, увидев столько денег, а ты, вместо того чтобы со мной эту радость разделить, бредишь каким-то вертолётом и выживанием. При этом хочешь, чтобы я успокоился и поверил тебе. С какой стати я должен уподобляться всякой чепухе, которая тебе снится. Ты чуть не умерла от жара, запретила вызывать врачей. Что я должен был думать? Я не могу нести ответственность за нас обоих. Ты взрослый дееспособный человек, и у нас дочка. Я волнуюсь, и да, я уже боюсь остаться один с ребёнком на руках.

– Так, мне всё понятно. Собирайся. Едем к адвокату!

– Стой, прости, я не хотел. Просто был откровенным.

– Нет, ты хотел. Ну, пожалуйста, подумай, если я не в себе, то откуда здесь деньги?

– Я не знаю. Тебя не было прошлой ночью, то есть ты была, но странно, мне показалось, ты вышла во двор подышать воздухом, а потом я уснул. Аня, я не знаю. Мне уже всё равно. Рассказывай дальше.

– Мне приснился вещий сон. Скоро землю накроет пылью, никто не выживет, но есть другие порталы, там жизнь. Они разные, нам могут и не подойти. В одном из них я была, и мне не понравилось. Я бы не хотела, чтобы наша семья туда попала. У этих порталов есть проводник, и его ищут не очень дружелюбные люди. Если мы с тобой найдём его раньше них, то он мог бы нам поведать и про другие места, где мы можем жить счастливо и ничего не бояться. Эти люди думают, что проводник исчез, а я уверена, что он просто ушёл в другой портал и не хочет возвращаться к этой стае людоедов.

– Стае кого?

– Не обращай внимания. Матвей, ты мне веришь?

– Аня, я тебе не сказал ещё. Ты прости меня ещё раз, но я вызвал скорую. Я боюсь за тебя.

– Что?!!!

– Меня это достало, тебе надо лечиться, а эти деньги пойдут на твою реабилитацию, обещаю, всё будет хорошо.

– Ты не можешь так со мной поступить, нет.

– Ты поправишься, и я смогу приводить к тебе дочь.

– Куда приводить, Матвей.

– В клинику.

– Ты что в дурку меня решил закатать?

– У меня нет выбора, ты реально больная.

То, что случилось потом, я помню смутно. Мною руководил очень туманный разум. Я не могла допустить, чтобы моя дочь погибла, потому что муж мне не поверил. Может, он и прав, и я действительно больная, но мне не хотелось это выяснять, рискуя жизнью дочери. Время не позволяло много думать, и я вынуждена была предать близкого мне человека. Это был его выбор. Я спешно встала и пошла на кухню, взяла тяжелую сковородку и, с разбегу, ударила ею мужа по голове, потом ещё несколько раз. Когда он отключился, собрала всё документы, взяла машину, деньги и уехала за дочерью. Проехала мимо машины скорой помощи, которая должна была меня забрать в психбольницу. Я уже не собиралась прощать Матвея. Он выбрал свою судьбу, и его поглотит лавина, а я с дочкой попытаюсь выжить.

По пути невольно пришлось обдумать некоторые вещи. Конечно, мне не хотелось терять тогда сознание в вертолёте и доводить ситуацию до крушения. Я просто и чётко должна была знать куда и зачем я двигаюсь. На земле место для посадки вряд ли удалось бы найти. Даже если бы я дождалась, пока пыль осядет и приземлилась, то мы бы не выжили в этой новой пустыне без еды и воды. А нужен ли вообще был этот вертолёт при таком раскладе? И тут я поняла, что сначала мне нужен был Альфред. Единственный способ выжить, это поменять время, вернуть свою настоящую жизнь, желательно до того, как начнётся весь этот ужас.

9.

Меня могли искать, и муж уже подал машину в розыск, заявил о похищении ребёнка сумасшедшей матерью. Необходимо было срочно спрятаться. Если бы только удалось найти Альфреда раньше, чем поменять документы и транспорт. Ситуация могла развернуться непредсказуемо.

Вдруг я вспомнила, что Северия могла знать где он. А вдруг она ничего не знала, и её знания и дар лишь моё воображение, а вдруг я действительно больна и подвергаю её опасности. На миг я задумалась вернуться домой и пройти курс лечения, потом испугалась, ведь деньги видела не только я, но и мой муж.

Мы с дочкой выехали за город и пересели на сельский автобус. Куда он ехал, я не знала. Вышли на конечной остановке. Предположительно, меня могли найти по месту брошенной машины. Не сложно было догадаться, что мы уехали на автобусе в деревню по маршруту. Оставались максимум сутки. Потом, скорее всего, меня найдут и отправят на принудительное лечение.

Свернув с придорожной тропинки и зайдя в деревню глубже, я постучалась в первый попавшийся домик. Дверь открыла пожилая женщина. С порога я протянула ей стопку тысячных купюр и попросилась переночевать. Она молча отступила от двери, и мы зашли в дом.

– Проходите. Я Элла. Местная жительница.

– А что это за место?

– Это деревня Эхорицы. Я вас покормлю немного позже, если хотите.

– Я бы из вежливости отказалась, но у меня дочь, и она точно голодная. Если вас это не обременит, то мы с удовольствием поедим. Спасибо большое.

– Конечно. Сегодня вы мои платные гости. Здесь в деревнях тяжело с деньгами. Вы меня очень выручили и, что интересно, накануне, я долго молилась, чтобы у меня появились деньги из неоткуда. А тут пришли вы. Я так рада, что Бог услышал мои молитвы. У меня сын болеет. Год уже в коме, или это не кома, я не понимаю врачей. Кома, это когда на аппаратах, а он просто спит. Врачи ничего сказать не могут. Ставят капельницы, поддерживающие жизнедеятельность, он питается через трубку, я каждый день ухаживаю. Всё так дорого. Продавать уже нечего. Спасибо вам большое.

– А где ваш сын?

– Он в соседнем гостевом домике, может видели на заднем дворе. Муж построил, когда был жив.

– Нет, не обратила внимания.

Я достала ещё пачку пятитысячных купюр из сумки прямо при ней.

– Я не думаю, что в вашей ситуации вы будете спрашивать откуда эти деньги и почему я их даю, это не важно. Просто возьмите их и пусть ваш сын поправится. Я понимаю, сама мать.

Элла ещё долго плакала и благодарила меня. Я слышала это за дверьми комнаты, куда мы с Северией сразу зашли, чтобы отдохнуть. Позднее, хозяйка позвала нас поужинать.

10.

Элла, несмотря на свои проблемы, выглядела и держалась весьма достойно. В свои лет 50, так мне показалось, я постеснялась спрашивать, она была худощавой, со светлым, слегка морщинистым, но ухоженным лицом. За ужином, ненароком, разглядывая её, я подумала, что у тут есть какой-то секрет народной действенной маски, ведь здесь некуда ходить и негде делать процедуры, кроме как дома, и денег у неё не было. Очень хотелось спросить компоненты, уж очень понравился мне её внешний вид, не чета моему неряшливому с мешками под глазами, но я не решилась. Да и зачем, всё равно было совсем не до того. Удивительно, как я вообще смогла на чём-то акцентировать внимание под страхом смерти и происходящих событий. Так как сегодня спешить уже было некуда, терять тоже было нечего, я решила расспросить о её сыне. Хотелось узнать его историю, спросить, как получилось, что он целый год находится в таком состоянии. Я кушала и думала, с чего начать, но начинать не пришлось.

– Анечка, вы можете оставаться здесь сколько потребуется.

– Спасибо, я бы рада, только обстоятельства складываются не в мою пользу.

– Расскажи, что случилось, ты можешь мне доверять, такое добро сделала для меня и моего сына, может я смогу чем-нибудь помочь?

– Простите, я не знаю, мне кажется, что тут уже ничем не поможешь.

– Мама, спроси тетю про дядю со сказочными глазами. Они были яркие, а стали совсем красные.

– Северия, кушай молча. Тетя не знает таких сказок. Я расскажу тебе другую потом, перед сном.

– Какое красивое и необычное имя у вашей дочки. И сама она необычная.

– Что вы имеете ввиду?

– Да нет, не важно. Я заговорилась уже от волнения.