Не бойся действовать. Женщина, работа и воля к лидерству

21

«Джудит Роден»: в разговоре с автором 19 мая 2011 г.

22

«60 % магистерских дипломов»: Национальный центр статистики в области образования, “Table 283: Degrees Conferred by Degree-Granting Institutions, by Level of Degree and Sex of Student: Selected Years, 1869–70 through 2021–22” («Таблица 283: степени, присвоенные образовательными учреждениями, уровень образования и пол студентов» с 1869–70 до 2021–22), Digest of Education Statistics (2012), http://nces.ed.gov/programs/digest/d12/tables/dt12_283.asp.

23

«57 % дипломов о высшем образовании»: данные 2005 г. приводятся по докладу, опубликованному в 2008 г. и содержащему наиболее свежие доступные данные. См.: “Education for all by 2015: Will we make it?” («Образование для всех к 2015 г.: достижимо ли это?»), глобальный мониторинг ЮНЕСКО «Образование для всех за 2008 г.» (Париж: ЮНЕСКО, 2007).

24

«составляет 82 %»: Евростат, “Persons of the Age 20 to 24 Having Completed at Least Upper Secondary Education by Sex” («Гендерное соотношение лиц в возрасте от 20 до 24 лет, имеющих образование выше среднего»), 2012 г., http://epp.eurostat.ec.europa.eu/tgm/refreshTableAction.do?tab=table&plugin=1&pcode=tps00186&language=en.

25

«мужчины вырождаются»: Hanna Rosen, The End of Men: And the Rise of Women («Конец мужчин, расцвет женщин») (New York: Riverhead Books, 2012).

26

«вознаграждается крайне редко»: Debra Myhill, “Bad Boys and Good Girls? Patterns of Interaction and Response in Whole Class Teaching,” («Плохие мальчишки, хорошие девочки? Модели взаимодействия и реакции при обучении в классе»), British Educational Research Journal 28, № 3 (2002): 350.

27

«36 % мужчин и лишь 18 % женщин»: 4000 респондентов, участвовавших в исследовании, представляли 14 компаний, большинство из которых входят в список Fortune 500 либо являются организациями аналогичного масштаба. См.: Joanna Barsh, Lareina Yee, Unlocking the Full Potential of Women at Work («Как полностью раскрыть потенциал женщины на работе»), McKinsey & Company, апрель 2012 г., 7, http://www.mckinsey.com/careers/women/~/media/Reports/Women/2012%20WSJ%20Women%20in%20the%20Economy%20white%20paper%20FINAL.ashx.

Большинство исследований, изучавших стремление к высоким постам, обнаруживало заметный разрыв между представителями разных полов: мужчины активнее, чем женщины, стремились занять руководящие позиции в компаниях. Исследование, проведенное в 2003 г. Институтом работы и семьи, компанией Catalyst и Центром изучения проблем работы и семьи Бостонского колледжа среди высокопоставленных менеджеров, обнаружило, что должность генерального директора или управляющего партнера мечтают занять 19 % мужчин и лишь 9 % женщин. В рамках того же исследования было установлено, что руководящие позиции в высшем эшелоне фирмы мечтают занять 54 % мужчин и только 43 % женщин. Среди менеджеров, заявивших, что они решили укротить свои карьерные амбиции (в общей сложности 25 % респондентов), женщин оказалось больше, нежели мужчин (34 % и 21 % соответственно). И мужчины, и женщины называли одинаковые причины для отказа от карьерных устремлений – для 67 % из них непреодолимой преградой стали «жертвы, на которые пришлось бы пойти в личной и семейной жизни». Необходимо заметить: женщины, считающие, что общество пока не сумело в заметной степени избавиться от препятствий, с которыми сталкиваются представительницы их собственного пола, делая карьеру, были более склонны умерять свои амбиции, нежели те, кто полагал, что в борьбе со «стеклянным потолком», мешающим амбициозным женщинам, удалось добиться существенного прогресса. См.: Институт работы и семьи, Catalyst, Центр изучения проблем работы и семьи Бостонского колледжа, Leaders in a Global Economy: A Study of Executive Women and Men («Лидеры в глобальной экономике: исследование среди мужчин и женщин, занимающих руководящие посты»), январь 2003 г., 4, http://www.catalyst.org/publication/80/leaders-in-a-global-economy-a-study-of-executive-women-and-men.

Исследование, посвященное карьерным устремлениям студентов, получающих бизнес-образование, обнаружило, что 81 % мужчин и только 67 % женщин мечтают стать топ-менеджерами. См.: Gary N. Powell, D. Anthony Butterfield, “Gender, Gender Identity, and Aspirations to Top Management” («Гендер, гендерная идентификация и стремление к высшим управленческим должностям»), Women in Management Review 18, № 1 (2003): 88–96.

Исследование, проведенное в 2007 г. среди руководителей и специалистов, проходящих обучение по программе магистратуры, обнаружило, что женщины в гораздо меньшей степени стремятся к высшим руководящим должностям. См.: Barrie Litzsky, Jeffrey Greenhaus, “The Relationship Between Gender and Aspirations to Senior Management” («Взаимосвязь гендерной принадлежности и стремления к руководящим позициям»), Career Development International 12, № 7 (2007): 637–59. Исследование выпускников, получивших дипломы 12 наиболее престижных программ МВА в 1981–1995 гг., выявило: только 44 % женщин отметили, что «полностью согласны» или «согласны» с утверждением, что у них присутствует «стремление продвинуться на руководящий пост» – при этом среди мужчин «согласных» и «полностью согласных» с этим утверждением оказалось 60 %. См.: Catalyst, Центр женского образования Мичиганского университета, школа бизнеса Мичиганского университета, Women and the MBA («Женщины и МВА»). В докладе McKinsey & Company сообщается, что желание продвинуться по службе у женщин с возрастом пропадает быстрее, чем у мужчин. Авторы доклада сообщают, что «в любом возрасте мужчины чаще готовы взять на себя дополнительные обязанности и стремятся более активно контролировать результаты своей работы». См.: Joanna Barsh, Lareina Yee, Special Report: Unlocking the Full Potential of Women in the U.S. Economy («Специальный доклад: как полностью раскрыть потенциал женщин в американской экономике»), McKinsey & Company, апрель 2011 г., 6, http://www.mckinsey.com/Client_Service/Organization/Latest_thinking/Unlocking_the_full_potential.aspx.

В то время как большинство исследований показывают, что женщины менее активно стремятся к руководящим должностям, исследование, проведенное в 2004 г. компанией Catalyst среди приблизительно 700 женщин и 250 мужчин, занимающих высокие посты в компаниях из списка Fortune 1000, стало примечательным исключением. Это исследование обнаружило примерно равный уровень стремления занять пост генерального директора компании у мужчин и женщин (такое желание высказали 55 % женщин и 57 % мужчин). Кроме того, исследование показало, что среди линейного и вспомогательного персонала женщин, стремящихся к должности генерального директора, больше, чем мужчин, высказывающих подобное стремление. См.: Catalyst, Women and Men in U.S. Corporate Leadership: Same Workplace, Different Realities? («Женщины и мужчины в корпоративном лидерстве в США: одно рабочее место, разные реальности?») (2004), 14–16, http://www.catalyst.org/publication/145/women-and-men-in-us-corporate-leadership-same-workplace-different-realities.

Существует целый ряд возможных объяснений, почему женщины менее активно стремятся к лидерству по сравнению с мужчинами. В частности, утверждается, будто женщины ощущают, что присущие им черты характера недостаточно соответствуют руководящим постам, обладателям которых обычно приписывают типично мужские качества; женщины полагают, что на этом пути их ждет слишком много препятствий; женщины не хотят, чтобы карьера становилась важнее семьи; женщины придают меньше значения стандартным преимуществам, которыми обычно обладают руководители высшего ранга, – таким как высокая зарплата, власть, престиж; на восприятие девушками и женщинами карьерных достижений и их выбор накладывает отпечаток гендерно-ролевая социализация; женщины чаще занимают должности, не дающие возможностей для продвижения по службе, и смиряют свои амбиции в соответствии со своим неблагоприятным для карьерного роста служебным положением. Для более подробного объяснения некоторых из вышеприведенных причин см.: Litzsky, Greenhaus, “The Relationship Between Gender and Aspirations to Senior Management” («Взаимосвязь половой принадлежности и стремления к руководящим постам»), 637–59. Анализ женских предпочтений в области образования и рода занятий см.: Jacquelynne S. Eccles, “Understanding Women’s Educational and Occupational Choices: Applying the Eccles et al. Model of Achievement-Related Choices” («Понимание предпочтений женщин в области образования и рода занятий»), Psychology of Women Quarterly 18, № 4 (1994): 585–609. Анализ влияния занимаемого положения на карьерные устремления см.: Naomi Casserir, Barbara Reskin, “High Hopes: Organizational Position, Employment Experiences, and Women’s and Men’s Promotion Aspirations” («Большие надежды: положение в компании, опыт работы и стремление к карьерному продвижению у мужчин и женщин»), Work and Occupations 27, № 4 (2000): 438–63; Rosabeth Moss Kanter, Men and Women of the Corporation («Мужчины и женщины внутри корпорации»), 2-е изд., (New York: Basic Books, 1993).

28

«Любая должность…»: Alison M. Konrad et al., “Sex Differences and Similarities in Job Attribute Preferences: A Meta-Analysis” («Различия и сходство между полами в области предпочтений, связанных работой: метаанализ»), Psychological Bulletin 126, № 4 (2000): 593–641; Eccles, “Understanding Women’s Educational and Occupational Choices” («Понять предпочтения женщин в области образования и рода занятий»), 585–609. Исследование, проведенное среди женщин с высокой квалификацией, показало, что лишь 15 % из них считают «позицию, связанную с властью» важной карьерной целью. См.: Sylvia Ann Hewlett, Carolyn Buck Luce, “Off-Ramps and On-Ramps: Keeping Talented Women on the Road to Success” («Спуски и подъемы: как талантливым женщинам продолжать движение к успеху»), Harvard Business Review 83, № 3 (2005): 48.

Исследования в области содержательных предпочтений, связанных с работой, показывают: мужчины чаще, чем женщины, называют в качестве желаемых характеристик сложные рабочие задачи, власть и возможность влиять на других людей, высокий уровень ответственности, риск, возможности для достижения впечатляющих результатов и карьерного продвижения и престижность работы. Женщины, в свою очередь, предпочитают работу, связанную с возможностью помогать людям, развивать собственные знания и умения, а также проводить достаточно времени с семьей. Свежий обзор исследований по данной теме см.: Erica S. Weisgram, Lisa M. Dinella, Megan Fulcher, “The Role of Masculinity/Femininity, Values, and Occupational Value Affordances in Shaping Young Men’s and Women’s Occupational Choices” («Роль мужских и женских качеств, ценностей и позитивных возможностей работы в формировании предпочтений при выборе рода занятий у мужчин и женщин»), Sex Roles 65, № 3–4 (2011): 243–58.

29

«Исследование, проведенное…»: Linda Schweitzer et al., “Exploring the Career Pipeline: Gender Differences in Pre-Career Expectations” («Исследование путей карьерного продвижения: гендерные различия в предварительных ожиданиях, связанных с карьерой»), Relations Industrielles 66, no. 3 (2011): 422–44. Это исследование, проведенное среди 23 413 канадских студентов, получавших профессиональное образование после окончания школы, обнаружило, что 10 % мужчин и лишь 5 % женщин считали главным своим карьерным приоритетом достижение руководящей должности в течение трех лет после получения диплома.

30

«Даже среди высокообразованных профессионалов…»: Hewlett, Luce, “Off-Ramps and On-Ramps” («Спуски и подъемы…»): 48. Это исследование, включавшее мужчин и женщин с высоким уровнем образования, обнаружило, что «крайне амбициозными» или «очень амбициозными» называли себя около половины мужчин и только треть женщин. Примечательно, что число женщин, называвших себя «очень амбициозными», оказалось выше всего среди женщин, работающих в бизнесе (43 %), а также в области права и в медицине (51 %).

31

«66 % против 59 %»: Eileen Patten, Kim Parker, A Gender Reversal on Career Aspirations («Гендерные различия в карьерных устремлениях»), исследовательский центр Пью, апрель 2012 г., http://www.pewsocialtrends.org/2012/04/19/a-gender-reversal-on-career-aspirations/. Вывод о том, что молодые женщины придают карьере большее значение, нежели молодые мужчины, не подтверждается, если принимать в расчет уровень образования. Среди выпускников колледжей в возрасте до 40 лет не обнаруживается разницы в численности мужчин и женщин, придающих большое значение успеху в карьере. А вот среди лиц до 40 лет, не окончивших колледж, наблюдается существенная гендерная разница в значимости успешной карьеры для индивидуума. Тем не менее эти выводы основываются на данных, полученных при работе с очень малыми выборками, поэтому к ним следует относиться с осторожностью.

32

«представители поколения 2000-х»: в поколение 2000-х обычно включают родившихся между 1980 и 2000 гг.

33

«готовых идти на риск»: исследование, проведенное среди взрослых представителей поколения 2000-х, показало: 36 % мужчин и лишь 25 % женщин согласны с тем, что фраза «я хочу занять лидирующую роль в любой области, в которой мне доведется работать» «очень точно» подходит к ним. См.: Darshan Goux, Millennials in the Workplace («Поколение 2000-х на рабочем месте»), Центр университета Бентли по изучению проблем женщин и бизнеса, (2012), 17–25, http://www.bentley.edu/centers/sites/www.bentley.edu.centers/files/centers/cwb/millennials-report.pdf.

Еще одно исследование, проведенное в 2008 г. организацией девочек-герлскаутов, не обнаружило разницы между стремлением к лидерству и восприятием себя как лидеров у мальчиков и девочек. Исследование также показало, что девочки в большей степени опасаются негативного отношения со стороны общества. Треть девочек, объявивших о своем нежелании быть лидерами, объяснили это «боязнью, что над ними будут смеяться, они будут злить окружающих, их будут считать настырными командиршами и не будут любить». См. Исследовательский институт организации герлскаутов, Change It Up: What Girls Say About Redefining Leadership («Навстречу переменам: что говорят девочки о новом понимании лидерства»), (2008), 19, http://www.girlscouts.org/research/pdf/change_it_up_executive_summary_english.pdf.

34

«среди девочек желающих не нашлось»: Samantha Ettus, “Does the Wage Gap Start in Kindergarten?” («Разница в оплате начинается в детском саду?») Forbes, 13 июня 2012 г., http://www.forbes.com/sites/samanthaettus/2012/06/13/kindergarten-wage-gap/.

35

«вести себя точно так же»: исследование, проведенное среди представителей обоих полов, обладающих достаточным опытом и знаниями и получивших предложение баллотироваться на политическую выборную должность, обнаружило, что положительно отнеслись к этому предложению 62 % мужчин и 46 % женщин. При этом, согласно материалам исследования, о том, чтобы пойти на выборы в будущем, задумывались 22 % опрошенных мужчин и 14 % женщин. Кроме того, мужчины почти на 60 % чаще женщин были уверены в том, что они «вполне квалифицированы» для подобной деятельности. См.: Jennifer L. Lawless, Richard L. Fox, Men Rule: The Continued Under-Representation of Women in U.S. Politics («Мужчины у руля: недостаточное представительство женщин в американской политике по-прежнему сохраняется») (Washington, D.C.: Women & Politics Institute, American University School of Public Affairs, январь 2012 г.), http://www.american.edu/spa/wpi/upload/2012-Men-Rule-Report-final-web.pdf.

36

«мечтают о руководящей работе в будущем»: исследование с участием более чем 4000 учащихся средних и старших классов показало: 37 % мальчиков и только 22 % девочек заявили, что считают руководство людьми «чрезвычайно важной» или «очень важной» частью своей будущей работы. Кроме того, в рамках исследования 51 % мальчиков и лишь 37 % девочек заявляли, что «быть самому себе начальником» – «чрезвычайно важная» или «очень важная» составляющая их будущей работы. См.: Deborah Marlino, Fiona Wilson, Teen Girls on Business: Are They Being Empowered? («Девочки-подростки и бизнес: дают ли им возможности?»), Комитет 200, Школа менеджмента колледжа Симмонса, апрель 2003 г., 21, http://www.simmons.edu/som/docs/centers/TGOB_report_full.pdf.

37

«исключительно юноши»: Jenna Johnson, “On College Campuses, a Gender Gap in Student Government” («В студенческих кампусах: гендерный разрыв в студенческом самоуправлении»), Washington Post, 16 марта 2011 г., http://www.washingtonpost.com/local/education/on-college-campuses-a-gender-gap-in-student-government/2011/03/10/ABim1Bf_story.html.

38

«женщины вынуждены платить высокую цену»: исследования о том, как женщины нарушают социальные нормы, см.: Madeline E. Heilman, Tyler G. Okimoto, “Why Are Women Penalized for Success at Male Tasks? The Implied Communality Deficit” («Почему женщин наказывают за успех в мужских делах? Предполагаемая нехватка общинного духа»), Journal of Applied Psychology 92, no. 1 (2007): 81–92; Madeline E. Heilman et al., “Penalties for Success: Reactions to Women Who Succeed at Male Gender-Typed Tasks” («Наказание за успех: реакция на женщин, преуспевших в традиционно мужских задачах»), Journal of Applied Psychology 89, no. 3 (2004): 416–27; Alice H. Eagly, Steven J. Karau, “Role Congruity Theory of Prejudice Toward Female Leaders” («Теория ролевого соответствия в проблеме предубежденного отношения к женщинам-лидерам»), Psychological Review 109, no. 3 (2002): 573–98; Madeline E. Heilman, “Description and Prescription: How Gender Stereotypes Prevent Women’s Ascent up the Organizational Ladder” («Роли и установки: как гендерные стереотипы мешают женщинам добиваться успеха в продвижении по карьерной лестнице»), Journal of Social Issues 57, no. 4 (2001): 657–74.

39

«…чем-то вроде оскорбления»: Gayle Tzemach Lemmon, “We Need to Tell Girls They Can Have It All (Even If They Can’t)” («Мы должны говорить девочкам, что они могут добиться всего, даже если это неправда»), The Atlantic, 29 июня 2012 г., http://www.theatlantic.com/business/archive/2012/06/we-need-to-tell-girls-they-can-have-it-all-even-if-they-cant/259165/.

Обзор исследования см.: May Ling Halim, Diane Ruble, “Gender Identity and Stereotyping in Early and Middle Childhood” («Гендерная идентичность и усвоение стереотипов в младенческом и детском возрасте»), изд.: Handbook of Gender Research in Psychology: Gender Research in General and Experimental Psychology («Справочник гендерных исследований в психологии: гендерные исследования в общей и экспериментальной психологии»), том 1, под ред. Joan C. Chrisler, Donald R. McCreary (New York: Springer, 2010), 495–525; Michael S. Kimmel, Amy Aronson, eds., The Gendered Society Reader («О гендерных проблемах общества»), 3-е изд. (Oxford: Oxford University Press, 2008); Campbell Leaper, Carly Kay Friedman, “The Socialization of Gender,” («Социализация пола») в изд.: Handbook of Socialization: Theory and Research («Справочник социализации: теория и исследования»), под ред. Joan E. Grusec, Paul D. Hastings, New York: Guilford Press, 2007, 561–87.

40

«к мальчикам и девочкам относятся по-разному»: Melissa W. Clearfield, Naree M. Nelson, “Sex Differences in Mother’s Speech and Play Behavior with 6, 9 and 14-Month-Old Infants” («Половые различия в беседах и игровом поведении матерей с 6-, 9- и 14-месячными детьми»), Sex Roles 54, № 1–2 (2006): 127–37. Исследования позволили установить, что с дочерьми матери разговаривают больше, чем с сыновьями. Более того, разговоры матерей с дочерьми обычно более эмоционально наполнены, ведутся в более непринужденной и располагающей манере. Обзор исследований см.: Clearfield, Nelson, “Sex Differences in Mother’s Speech and Play Behavior” («Гендерные различия в разговорном и игровом поведении матерей»), 127–37; Gretchen S. Lovas, “Gender and Patterns of Language Development in Mother-Toddler and Father-Toddler Dyads” («Гендер и паттерны развития речи в парах мать – младенец и отец – младенец»), First Language 31, № 1 (2011): 83–108.