- -
- 100%
- +
Выслушав родственника, Шер решил – надо идти к мастеру Чену. В это время хозяин бродячего балагана раздумывал о предстоящем репертуаре для выступлений в приближающемся большом городе Урумчи. Номеров было маловато, актеров не хватало, а необходимость в деньгах была острой. Все припасы подходили к концу. Так что наши герои со своим предложением пришлись очень кстати. Выслушав братьев, мастер оживился, полез в кибитку с реквизитом и вытащил два длинных деревянных бруса. Забив в середину каждого бруса по гвоздю, он кинул их Шону – мол, показывай. С перепугу Шон выдал такие коленца, которые и в лучшие времена не получались. Чен одобрительно улыбнулся.
– Есть идея!
И опять залез в кибитку с реквизитом. Через несколько минут из повозки полетели деревянные бруски разных размеров, несколько длинных тонких шестов, толстая связка деревянных обручей, рулон яркой ткани и, наконец, появился сам хозяин. Чихнув и разогнав рукой поднятую пыль, он обеими руками осторожно вытянул из тележки бутафорскую голову с ужасающим оскалом.
– Дракон, – сказал мастер.
– Айдахар, – подумали ребята.
Голова была огромная и красивая, изготовленная из тонких бамбуковых ветвей и щепы, склеенных между собой смолой и перетянутых суровой нитью. Сверху конструкция была прокрыта прочной материей и щедро разукрашена яркими красками. Хотя художник пытался придать морде сакральную свирепость, но из-за обилия и живости раскраски, выглядела она ярко и колоритно.
Репетиция
– Дракон самый любимый, праздничный персонаж у китайцев, – объяснил Чен ребятам, – это символ силы и власти, и он приносит людям удачу. Поэтому танец дракона обязателен на всех праздниках и карнавалах. К голове священного животного добавляется тело, состоящее из нескольких секций, и, главное, большой хвост. Во время представления каждую часть тела несет отдельный человек, и главная задача команды – вдохнуть жизнь и движение в дракона. Особая ответственность лежит на участниках, отвечающих за голову и хвост сказочного персонажа. Но есть нелепость в этом представлении. Мифический крылатый гигант в исполнении низкорослых китайских актеров похож на пеструю змейку, шныряющую среди праздной, почти не замечающей его публики. А дракон – сущность сакральная, место его на небесах, и видеть его должно только благоговейно задрав голову. Поэтому вы, стоя на ходулях, наденете на себя муляж небесного змея и уже наверху исполните священный танец. Для репетиции я скреплю между собой голову и хвост дракона – это самые важные части тела, ведь хвост должен двигаться в такт с головой.
Тут Шон влез с предложением.
– Мастер, нам бы музыку какую-нибудь, все-таки танец исполняем, чтобы ритм чувствовать.
Мастер задумался, а потом улыбнулся.
– Чего не найдешь среди реквизита бродячих артистов.
Он снова залез в сарайчик на колесах и к восторгу мальчишек вытащил среднеазиатский духовой инструмент – карнай. Чен глубоко вдохнул и выдул из длинной латунной трубы громкий резкий звук, похожий скорее на крик большого животного, чем на музыку.
– То, что надо, – сказал Шон.
Импровизированная репетиция проходила на плато небольшого холма, а временный лагерь циркачей был разбит под этой возвышенностью в ложбине. Цирковые артисты готовились к ужину, над временными очагами хлопотали женщины, мужчины стреноживали тягловых и цирковых лошадей, заготавливали дрова. Неожиданно раздались резкие, громкие звуки, похожие на крик огромного хищника и испуганные циркачи увидели страшное непонятное существо, летящее на них с вершины холма. Лучи солнца слепили глаза и мешали разглядеть приближающуюся тварь, но огромный размер и страшная морда в крови, вкупе с непрекращающимся мощным рычанием испугали людей, и они бросились бежать в разные стороны. Перепуганные цирковые кони и тягловые ослы в панике унеслись далеко в степь.
Не растерялся только цирковой силач по имени Джиан. В момент страшного пришествия он рубил дрова и, схватив самую тяжелую чурку, с силой запустил ее в летящее чудовище. Подбитый дракон начал заваливаться, а Джиан с криком: «Убью проклятую тварь!», – бросился с топором к поверженному врагу. Мастер Чен едва успел перехватить его и остановить.
Репетиция удалась, ведь даже искушенные цирковые артисты поверили в «живого» дракона! Танец летящего дракона поставили в репертуар, а огромную шишку на голове Шона лечили всей труппой. Но, потирая ушибленное место, Шон все время улыбался, ведь теперь он стал полноправным артистом цирка.
Будни артистов
Странствующий цирк мастера Чена представлял собой небольшую цирковую труппу, переезжающую из города в город на десяти повозках. Почти все повозки были крыты плотной материей, защищающей от непогоды. Но было и несколько «элитных», обитых тонкой кошмой и оборудованных небольшими печками. Все артисты участвовали в представлениях, которые давались в более или менее крупных населенных пунктах по пути следования. Маршрут был отработан веками и соответствовал маршруту караванов, идущих с древности по Великому шелковому пути. Сам мастер Чен унаследовал свое передвижное хозяйство от отца, а тот – от деда.
Традиционно в китайском цирке ценились акробаты, поэтому мужская половина труппы отличалась отменной физической силой и ловкостью. Все они отлично демонстрировали стойки на голове и руках, прыгали с рук на ноги и с ног на руки через острые мечи, строили живые пирамиды. Особенно отличался легкий и бесстрашный новичок – Шер. Разбежавшись и оттолкнувшись от небольшой доски-трамплина, он крутил в воздухе сальто и приземлялся на плечи товарища. «Железный» человек, кроме своего коронного номера с глотанием меча и протыканием конечностей, ходил на руках среди вкопанных в землю острых клинков и копий. Даже клоун Мин страховал артистов при исполнении сложных
кульбитов и сам участвовал в комических номерах: смешно имитировал падения, ходил «колесом» – в общем, веселил публику.
Три молодые женщины в составе труппы были гибкими и эластичными, словно змейки. Они грациозно сворачивались в живые клубки и поражали немыслимыми позами неискушенных зрителей. Все артисты умели жонглировать различными предметами от деревянных чурок до дорогих стеклянных тарелок. Особенно зрелищно было кручение на длинных деревянных тростях хрупких фарфоровых вазочек и жонглирование ими, здесь и зрители, и исполнители хорошо понимали, какой ценный реквизит подвергался риску. Показывали номера с дрессированными обезьянками. А клоун Мин, подпоив сладким вином мелких животных, устраивал петушиные и крысиные бои.
Отличительной фишкой цирка Чена был конный вольтаж. Традиционно в китайском цирке не практиковали номеров с лошадьми. Но как-то в Пекине мастер побывал на конном представлении и «заболел» этим стремительным и зрелищным номером. Незадолго до появления в цирке мальчишек Чен приобрел по случаю хороших лошадей и начал тренировки. И навыки джигитовки Шера, который у себя в ауле считался лучшим наездником, оказались очень кстати.
Порядок в лагере циркачей был жесткий. Вставали с рассветом и вместе занимались древней китайской оздоровительной гимнастикой Цигун. Данная тренировка предполагает наряду с физическими упражнениями дыхательные практики. Чен считал, что во время интенсивного дыхания организм наполняется окружающей живительной энергией – праной, пробуждаются механизмы самовосстановления, поэтому дышать приходилось интенсивно и подолгу. Шон ворчал по этому поводу: «Кушать толком не дают, жрем воздух да траву. Скоро так наполнюсь воздушной праной, что улечу в небеса».
Действительно, предлагаемый рацион питания циркачей в корне отличался от обильного питания казаха-степняка. Вместо привычного жирного мяса с тестом предлагалось просяная каша с салатами из местных трав. Все приправлялось резкими по вкусу и запаху соусами и добавками. Пили вместо вкусного мясного бульона и душистого черного чая терпкий и горький зеленый чай. По праздничным дням вместо проса варили рисовую кашу. Мясное – в основном птицу – готовили только во время гастролей в населенных пунктах.
Мальчишки похудели, особенно мучился Шон. Большую часть жизни он провел в Ташкенте, занимался приятным для себя, требующим усидчивости делом – учебой и не был привычен к лишениям кочевой жизни. После скудной трапезы Шон отправлялся к месту обитания животных и безуспешно пытался подоить цирковых коз, но артистичные, а потому нервные парнокопытные отгоняли неумелого дояра. Часто его видели возле коновязи – родной запах лошадиного пота навевал воспоминания о милых желудку деликатесах из конины. Как-то, находясь в голодных грезах, Шон подошел к самой крупной цирковой лошади и неожиданно вцепился зубами в аппетитное бедро животного, но тут же, получив увесистый удар копытом, отлетел на несколько метров. Целую неделю у него болели ушибленные места, но неприятное чувство постоянного голода почему-то прошло. Желудок сузился в размерах, и непривычная пища стала хорошо усваиваться.
В Карашаре
А маленький караван уходил все дальше, вглубь азиатского континента к городу Урумчи – столице Синьцзянского края огромной Срединной империи.
Куда же вела неотвратимая судьба наших героев, какие приключения и испытания ждали их в далеком путешествии? Что представляла из себя великая Поднебесная империя – Китай?
Колонна повозок цирковых лицедеев двигалась из суровых и почти необжитых северо-западных провинций на теплый и густонаселенный юг страны. Местность была горная, обоз из десяти кибиток с трудом преодолевал крутые перевалы западного Тянь-Шаня. Стояла глубокая осень, почти каждый день шли дожди, переходящие в снег. Мастер Чен уже не раз пожалел, что забрался так далеко в своих нынешних гастролях. На границах империи центральная власть утрачивала свое влияние, мятежные провинции перестали подчиняться, нарастало беззаконие, население нищало. Бесчинствовали многочисленные банды разбойников, только везением объяснялось то, что цирковой караван еще ни разу не встретился с дорожными грабителями.
Бродячим артистам были рады в каждой деревне, они были носителями хоть какой-то радости в трудное время. Но работать приходилось за еду, зрители за неимением денег расплачивались нехитрой снедью. Поэтому, нигде подолгу не задерживаясь, артисты спешили на более богатый и теплый юг Китая.
После нескольких дней гастролей в городе Карашар мастер Чен подсчитал скудную выручку и задумался. Город стоял на пересечении караванных дорог и славился оживленной торговлей и многочисленным населением. Циркач надеялся на хорошую выручку от проводимых представлений и предполагал перезимовать в городе. Но тяжелые времена свели на нет благие ожидания. Оголодавшие городские чиновники требовали платы за каждое проводимое представление, но только местная детвора, с которой циркачи денег не брали, заполняла зрительные места. Артисты работали в надежде, что дети разрекламируют спектакли, но публика не шла. В плохие времена не до развлечений. Городские власти не давали покоя с арендной платой, и Чен решил двигаться дальше.
Странствующих комедиантов предупредили – за городом орудует разбойничья шайка, не пропускают ни одного путника. На коротком совещании циркачи решили: либо нанять вооруженную охрану, либо найти надежных попутчиков и все-таки собираться в дорогу.
В былые времена Карашар был известен своими ярмарками, и проезжающие купеческие караваны всегда сворачивали к его гостеприимным и приносящим прибыли стенам. В удобном месте на окраине города находилась большая площадь с построенным для путешественников караван-сараем, местом отдыха и ночлега для прибывших сюда деловых людей. Здесь процветали многочисленные чайханы, где заключались торговые сделки на баснословные суммы, после чего неутомимые носильщики растаскивали тележки с товарами по местным дукенам и базарчикам.
На караванную площадь и направился мастер искать товарищей для дальнейшего всё более опасного путешествия. За ним увязался Шер, чему мастер был рад. Мальчишка нравился циркачу, необычайно ловкий и сильный для своего возраста, он обладал и внутренним обаянием – харизмой. Был упорен, смел, до изнеможения добивался совершенства в тренировках и других начинаниях, быстро освоил и преуспел в премудростях жизни бродячих артистов. При этом Шер был всегда приветлив и прост в общении, хорошо говорил на китайском языке, легко болтал на всех тюркских наречиях, мог объясниться и с русским собеседником. Глава цирка искренне привязался к дельному пареньку и часто советовался с ним по обустройству кочевой жизни.
Придя на караванную площадь, циркачи подивились ее ширине и посетовали на малолюдность. На большой территории расположился только один караван. Но зато классический: сорок двугорбых верблюдов-бактрианов стояли и лежали, перекатывая во рту нескончаемую верблюжью жвачку. Верблюды-бактрианы – самые мощные вьючные животные, легко преодолевающие за день до сорока километров. Шер пришел в восторг, увидев двугорбых земляков, и помчался к месту стоянки. Еще радостнее ему стало, когда он увидел, что караванщики – казахи. Соскучившийся Шер обнимался с каждыми, не умолкая, говорил с погонщиками, с наслаждением произнося слова родной речи.
Караван земляков
Подошедшему мастеру Чену Шер начал быстро объяснять.
– Мастер, это караван из восточного Казахстана, из города Семей (Семипалатинск), они идут на ярмарку в город Урумчи, хотят обменять свой товар – медь и железо в чушках – на китайские шелковые ткани и фарфор. Здесь, в Карашаре, торговать не будут, отдохнут денек и двинутся дальше. У них есть оружие, говорят, что несколько раз отбивались от грабителей по дороге. Мастер, нам надо с ними договориться, это мои земляки. Казахи – лучшие люди на земле. Правильнее попутчиков нам не найти. Я буду переводить.
Чен усмехнулся в густые усы.
– Ну что ж, пошли договариваться.
Главу каравана долго искать не пришлось. Чен уверенно направился в ближайшую чайхану и не ошибся. За восточным низким столиком полулежали несколько человек, потягивая ароматный чай. Подойдя к трапезничающим, Шер приложил правую ладонь к груди и поздоровался.
– Ассалам уалейкум! Пусть благословенен будет ваш дастархан! Уважаемые, как нам найти караван-баши?
Услышав учтивое обращение, сидящий на почетном месте крупный мужчина приветливо поздоровался и пригласил к столу. Гостям тут же налили чай в небольшие пиалы, пододвинули баурсаки, сладкие угощения.
Отхлебнув из пиалушки, Шер зажмурился от удовольствия – это был черный чай, настоящий казахский чай, щедро приправленный жирными сливками и чуть подсоленный. В следующую минуту глаза Шера полезли на лоб, и он не смог сдержать стона вожделения. К чаю предлагался легкий завтрак степняка: горячие баурсаки, иримшик, курт, куски колотого прозрачного сахара – навата, аккуратно нарезанная нежирная конина-чужук, вкуснейшее соленое сливочное масло. Отбросив остатки наносной вежливости, мальчишка заработал руками и челюстями. За столом добродушно засмеялись. Один из мужчин спросил.
– Баурым, как тебя зовут? Откуда ты родом? Как имя твоего отца?
С трудом проглотив большой кусок мяса, Шер ответил.
– Я из Старшего жуза, жетысуйкие мы.
Мужчины переглянулись. В Семиречье (Жетысу) продолжались противостояния с властями. Тарелки с кушаньями пододвинулись к мальчишке, Шер благодарно закивал головой.
Ответив на вежливые расспросы о здоровье и текущих делах, Чен представился и коротко изложил просьбу о присоединении к большему каравану в целях безопасности. Выслушав гостя, караван-баши кивнул.
– Зовут меня Мусабай Тохтахун-улы, я из торгового сословия, идем из города Семипалатинск, везем на ярмарку в Урумчи медь и железо. Ваше положение понятно, на дорогах очень неспокойно, на нас уже два нападения было. Слава Аллаху, мы имеем современные винтовки с собой. Отбились, но и потери были. Верблюды погибли, часть товара потеряли, есть раненые. В этой экспедиции у меня есть партнер, очень толковый человек, тоже купец, он за безопасность отвечает. Сейчас должен подойти, вместе решим ваш вопрос. Думаю, он не будет против.
Тут к беседующим присоединился и ожидаемый компаньон главного караванщика. Это был молодой человек высокого роста, приятной наружности с щегольскими усиками. Одет он был по-походному, суконные брюки заправлены в высокие кожаные сапоги, на плечах – утепленная меховая куртка. Остальные караванщики, несмотря на осеннюю погоду, уже залезли в овчинные полушубки.
Сотоварищ караван-баши представился Алимбаем, внимательно выслушал мастера Чена, немного помолчал и сказал.
– Хорошо, давайте дальше пойдем вместе, нам с артистами веселее будет!
Мастер заговорил о плате за сопровождение, тут торговцы оживились, но Алимбай прервал обсуждение.
– Денег не нужно, рассчитаетесь бесплатным представлением в цирке.
Все заулыбались. Чувствовалось, что мнение молодого компаньона является решающим. Во время проходящих переговоров, Шер притих и внимательно разглядывал молодого человека. Потом отодвинулся от стола и спрятался за широкой спиной старшего товарища. На обратном пути мастер, довольный результатом переговоров, в хорошем настроении хлопнул подростка по плечу.
– Молодцы твои земляки, очень приятные. Как ты там говорил – лучшие люди на земле?
Чен добродушно рассмеялся. Мальчишка только буркнул в ответ что-то невразумительное.
Давний знакомый
Добравшись до своего лагеря, Шер бросился разыскивать брата. Встретив Шона, тут же потащил его к дальней повозке для серьезного разговора. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что людей поблизости нет, Шер сказал.
– Ты знаешь, что мы с мастером ходили на караванную площадь искать попутчиков для дальнейшего путешествия?
Шон кивнул.
– Так вот, мы встретили казахский караван, это аргыны2 из Семея.
Шон подпрыгнул и заволновался.
– Угощали вас? Курт принес?
– Да погоди ты.
– Не могу я годить, – взмолился Шон, – курт принес?
Шер чертыхнулся и вытащил из кармана несколько кусков подсоленного сушеного творога. Шон выхватил угощение и почти все засунул в рот. Глаза его сузились от удовольствия. Немного выждав, Шер жестким тычком в грудь вывел брата из гастрономической прострации.
– Поел? Теперь слушай. Мастер договорился, что дальше пойдем вместе с этим караваном. Караван достаточно большой: сорок верблюдов, несколько конных, караванщики имеют современное оружие для защиты от разбойников на дорогах.
– Так это же отлично, брат! – Шон запрыгал от восторга. – Мяса поедим!
Глаза Шона окончательно закатились от предстоящего наслаждения. Шер опять дернул брата.
– Послушай, по-моему, там командует наш общий знакомый. Вспомни, к дяде Тазабеку, султану, приезжали русские офицеры, и среди офицеров был один казах. В тот вечер они сильно разругались с нашим агашкой, после этой ссоры мы и начали откочевку. Ну, ты и сам все знаешь.
В родном ауле Шон всегда был более осведомленным о местных событиях, чем Шер, который постоянно пропадал на дальних пастбищах. Так как Шон читал на арабском и чагатайском языках, толковал Коран, знал и рассказывал множество занятных историй, то его нередко держали поблизости, особенно, когда в аул приезжали гости. К тому же Шон и сам с удовольствием участвовал в местных интрижках и был в более близких отношениях со старшими родственниками. Поэтому, по мнению брата, он лучше должен был помнить эту историю.
Шон поскреб затылок.
– Офицер, казах. Такой высокий, белолицый, красавчик с аккуратными усиками?
– Да, да, – подтвердил Шер.
– Помню.... Так он же нам родственником приходится!
Шер поморщился – казахи везде родню найдут.
Шона прорвало на воспоминания.
– Он из Омбе3. Его, кажется, Шокан зовут. Точно, точно… Он из рода чингизидов, Валихановы их фамилия.
Шер похолодел – все верно, Шоканом звали того военного. А здесь он Алимбаем назвался. Мальчишки призадумались, что же делает российский офицер на территории соседнего, далеко не дружественного государства?
– Ышпиен4, – решил Шер и зябко передернул плечами.
Нападение
На следующий день выступали в дорогу на рассвете. Решили, что основной караван выедет попозже и будет держаться несколько позади, чтобы не глотать пыль от циркового обоза. Так и сделали – отдохнувшие и застоявшиеся цирковые ослы бойко потянули повозки с людьми и реквизитом. Медлительные верблюды не спешили, и артисты оторвались от большой колонны километра на полтора. Путники решили, что пока отдохнувшие тягловые животные полны сил, не стоит делать днем долгих привалов, а останавливаться только на ночевку и желательно в населенном пункте.
Караван двигался по горной местности, по достаточно узкой дороге и ближе к полудню вышел из ущелья на более широкий тракт. Высокие горы сменились на сопки, появились редкие скопления деревьев. Управлять последней повозкой было доверено нашим героям – Шону и Шеру. Шону больше нравилась роль ездового, и он обычно правил покорными животными. Шер откинул заднее покрытие повозки и обозревал унылый осенний пейзаж. Накрапывал дождь, верблюжий караван отставал все больше и был едва виден.
Вдруг все резко изменилось, из-за ближайшей сопки, как из-под земли, появилось около сотни всадников и со свистом и дикими криками понеслись к каравану верблюдов. На солнце заблестели клинки обнаженных сабель, в сторону каравана полетели стрелы. Караванщики не растерялись, люди, быстро спешившись, выстроились в ровную защитную цепь. Раздалась громкая команда, и по нападавшим ударил дружный залп из нарезных винтовок. Несколько всадников вылетели из седел, но разбойники не сбавили напора, надеясь на медленный процесс перезарядки огнестрельного оружия. Однако второй и третий залпы раздались почти мгновенно. Караванщики были вооружены самыми современными винтовками Бердана, снабженными новейшим скользящим затвором, что позволяло делать до восьми выстрелов в минуту. Стрельба не утихала, почти четверть всадников и лошадей были повержены на землю. Остальные в панике разворачивали лошадей и обращались в бегство.
На беду циркачей их небольшой обоз оказался на пути отступающей банды. Главарь шайки решил довольствоваться малым и прихватить хоть какой-то добычи, ограбив артистов. Во время боя большого каравана с разбойниками, мастер Чен с товарищами успели составить повозки в круговую оборону, снять упряжь и перегнать тягловых ослов и лошадей в середину. Сами циркачи вооружились кто чем из циркового реквизита: от палок до бутафорских мечей и копий. Наученные горьким опытом грабители, придержав коней, стали обстреливать обоз из луков и однозарядного огнестрельного оружия. От стрел и редких пуль пока спасали двойные стенки фургонов.
В это время от большого каравана на подмогу обороняющимся во весь опор мчался всадник и бежали вооруженные винтовками люди. В караване была только одна скаковая лошадь. Так как расстояние было достаточно велико, бандиты одинокому защитнику не придали значения, и пошли на штурм лагеря циркачей. И серьезно за это поплатились. Приблизившись к месту схватки, наездник привстал на стременах, в обеих его руках тускло блеснула боевая сталь, и раздались выстрелы. Такого бойца в этих краях не видели, а мальчишки с восторгом узнали в нем караванщика Алимбая. Не сдерживая галопа коня и лавируя из стороны в сторону, Алимбай почти вплотную приблизился к вражеским всадникам и непрерывно разил последних из двух стволов револьверов.
Разбойники перепугались, такой скорострельной пальбы они не ожидали. Чудо-всадник казался башибузукам жутким кентавром, был неуязвим для сабель и стрел, и каждая его рука изрыгала смерть. После очередного двойного залпа Алимбай резкими крестообразными движениями рук взводил об грудь курки двух современных револьверов системы Кольт и продолжал стрельбу. Бандитам эти движения рук бойца казались магическими пассами, они решили, что сам ангел смерти спустился покарать их за неправедную жизнь. Противники с криками ужаса принялись разворачивать коней, и в этот момент у Алимбая кончились патроны. Всего пара минут нужны были Алимбаю, чтобы достать запасные пистолеты из седельной сумки. Это мгновение разделяло жизнь и смерть, обнаженные клинки бандитов уже были занесены над головой храбреца. И это мгновение сделал возможным Шер.
После первых минут боя Шер кинулся к коновязи, отвязал и вскочил на одну из цирковых лошадей. По пути Шон сунул в руки брата огромный цирковой меч, устрашающий на вид, но тупой и едва перерубающий тонкую ветвь. С этим бутафорным оружием мальчишка бросился в центр схватки. И вовремя. В резко наступившей после отчаянной стрельбы тишине наш герой во всю мощь заорал боевой уран5 казахских воинов – АЛГААА!!! Все участники сражения невольно обернулись на крик. Вид у приближающего всадника был мистически устрашающий. Весь в пене высокий цирковой конь мчался, как метеор, самого всадника было почти незаметно, но высоко поднятый внушительный, бутафорский меч сверкал на солнце, как огромный факел. Ворвавшись в гущу врагов, мальчишка завертелся на неоседланной лошади, уклоняясь от ударов сабель и нанося ответные. К сожалению, его меч почти не приносил вреда противнику, но испуганные разбойники избегали прямого столкновения с непонятным противником. В возникшей суматохе всадники начали рубить друг друга. Огромный круг орущих людей и лошадей завертелся вокруг отчаянно сражающегося Шера. Несколько сабельных ударов достигли цели, и окровавленный Шер свалился с коня.