Борозда

В кабинете у Камы всё было по-прежнему – всё, кроме выражения ее лица.

– Садитесь, Степаныч, – проговорила она с каким-то особым нажимом.

Я уселся в кресло и обратился в слух.

– В целом… – Кама поводила ладошкой в воздухе, как бы отображая сомнение. – …В целом вы, конечно, молодец, Степаныч. Почерк хороший…

Я слегка откинулся в кресле.

– А о шахте подумайте, – тут же продолжила она. – Вам это позволит по-новому взглянуть на вещи. И кстати… давно уже хотела вас спросить: что это за странное сокращение у вас в донесениях? Что это за «д. Кама»?

– Э-ээ… – забеспокоился я. – «Д.» – это девочка. Неправильно?

– Неправильно, Степаныч. Конечно неправильно. Уж если вы желаете обращаться по протоколу, официально, то сокращайте «в.п.»

– Вэ-пэ?

– «Ваше Полноводие», Степаныч! Уж могли бы как-то и сами догадаться, всё же не бином Ньютона. Или вас тогда по ошибке в центр отправили, в вашем, как это говорится, детстве?

Я скорбно заморгал глазами, изображая смирение.

– А вообще я вами не очень довольна, Степаныч. Мы, естественно, проверяем ваши донесения. И у меня ощущение, что вы как-то уж очень сгущаете краски, попросту говоря врёте не по чину. Что это за куницы со странностями? Ну сознайтесь: ведь про куниц вы конечно выдумали?

– Мамой клянусь… – тихонько пробормотал я, уныло ковыряя адидасом пол под стулом.

– Всё это здорово пахнет шахтой, Степаныч. Вы меня понимаете? Конечно, у выдумок ваших найдутся причины или, в аспекте личностном, даже мотивы, но мне кажется, что вы не вполне улавливаете правила нашей игры. Нашей с вами игры…

Как домой добрался – не помню. Полез в тайник, достал гороху и съел сразу пригоршню. Нервы вообще стали ни к черту с этим девочкиным заданием. На подлодке и то веселее плавалось.

Заснул, скособочась, тут же в подвале. Проснулся – всё тело болит. Пошел наверх, в дом, уселся к окошку и принялся думать о нашей несчастной жизни.

Дикие, кто динаму ненавидит, живут, как уже говорил, за забором. Забор этот у них устроен чуть ли не до небес, но некоторые всё же перелетают: делают себе шары надувные из шкур – и через забор. Нашего человека ведь ничем не угомонишь – ни стронцием, ни полем никаким, ни кенгуру-вампирами, спаси Прогресс. А то еще новое явление природы гусаровцы отмечают: якобы у них завелся там в ручейках везде какой-то ложный упырь, причем видят его только по пятницам, когда темнеть начинает, с первой звездой. Гусары вообще люди странные – поговаривают, что у них другое поле и из-за него началась замутация. В гости мы друг к другу не ходим, не приветствуется это властями, да и что ходить, если, чуть задержишься – и как раз попадешь под комендантский час. Так что, чем они живут у себя, мы не знаем. А кирасирцы давно уже все замутированные, просто говорить у нас об этом не принято.

Кстати и кенгуру вампирят не всегда, а только на растущую луну, это давно подмечено. Если луна, к примеру, в другой фазе, ходи себе сколько угодно по кенгуриным местам – вреда тебе от них никакого не будет.

Или вот демократия… У нас – запрещенное слово, так называемая «древнегреческая ересь». А почему, спрашивается? Непонятно.

С этими речками… Ну, Кама. А что, Медведица и Белая что ли тоже девочки теперь? Ну и где они тогда? Где шляются? И где их приданные им властями жеребята? Вот жизнь у нас настала! Только успевай голову поворачивать.

Или красника. Почему вот, во имя Космоса, краснику ни-ни, нельзя – а зеленику можно? Это от натуры так заведено или управа почему-то решила? Вон кенгуру-вампиры жрут краснику за обе щеки, просто обжираются ею, когда ничего другого для них не найдется, – и скачут себе везде хоть бы что: наглые, дерзкие, а морды – те аж лоснятся от крепкого здоровья. Непонятно…

***

Поутру проснулся в казарме на шахте – накаркала девочка Кама…