Лучшее средство от склероза

Глава 8

Мы с Люськой и Стасиком решили, что после пережитых сегодня стрессов нам совершенно необходимо расслабиться и засели в ближайшем летнем кафе, взяв по бутылочке пива и курицу-гриль. Пиво быстренько развязало нам языки. И вопрос: “Отчего же все-таки они умерли?” – наконец прозвучал.

Отравились? Тимур всегда посмеивался над Татьяниными диетическими биокефирами, травяными настоями и приготовленными на пару овощами. Она же категорически не одобряла его любовь к жареному мясу, вину и сладостям. Говорила о том, что его аллергия – это крик организма о помощи. Напоминала о том, что ножом и вилкой обжора роет себе могилу. Тимур на ее мнение плевал. То есть, он, как истинный джентльмен, высказывал свою критику в ее отсутствие, не в его правилах было расстраивать женщину. Поэтому из мести она не могла его отравить. Он всегда находил благовидный предлог, чтобы вежливо, но решительно отказаться от Татьяниных гостинцев. Здесь точек соприкосновения у них не было.

Выпили что-то? Тимур мог пропустить рюмочку-другую со Стасиком, с Люськой, даже, изредка, с Мумриком. Но с Татьяной? Бред! Тем более что Татьяна Петровна ничего более алкогольсодержащего, чем кефир, не употребляла. Говорила, что этих градусов для ее больной головы вполне достаточно. При этом она хихикала как школьница, сбежавшая с контрольной на свидание.

– Слушайте! Я знаю, что это! – стукнув кулаком по столу, воскликнула Люська.

Мы со Стасиком моментально насторожились. Я лично вся превратилась в слух. Но Люськино объяснение вызвало только разочарование и чувство неловкости, и ничего больше. А какие еще чувства мог вызвать крик, огласивший тихое летнее кафе:

– Я знаю – это вирус!

– Какой вирус?

– Сейчас лето, – попытались мы утихомирить Люську.

В самом деле, люди за соседними столиками, напуганные новостями о птичьем гриппе и сибирской язве уже начали нервно оглядываться.

– Какой-нибудь, откуда мне знать. Как в потревоженных гробницах фараонов? Его разбудили во время реставрации! Теперь нам всем крышка! – Люська всегда зачитывалась фантастикой.

– И нападает он исключительно на руководителей, что бы вернее выжить нас из помещения! – с воодушевлением подхватил Стасик. – И вернуть свои сокровища! Хотя, зачем на том свете сокровища?

За соседними столиками потеряли интерес к происходящему. Наверное, по причине явной бредовости идеи.

– Тебе бы все насмехаться! Можешь предложить другую версию?

– Другую не могу, я согласен на эту, – благодушно согласился Стасик, допивая вторую бутылку пива. – А кому раньше принадлежало это помещение?

– «Красному Кресту». Раньше все здание принадлежало им.

– Версия тупиковая. «Красный Крест» не может нас выжить, он сам обезглавлен.

– Видимо, ваш вирус промахнулся.

– Этому зданию лет двести. До «Красного Креста» оно было чьим-то домом.

– Тогда его хозяева уже давно того… Столько не живут.

– А наследники? У хозяев дома могут быть наследники.

Слова о доме вернули меня к действительности. У меня тоже был дом, и в доме был Мумрик, а меня в доме не было уже давно.… И, оставив Люську со Стасиком предаваться фантазиям, я ринулась к себе.

Глава 9

Перед моим мысленным взором вставали, сменяя одна другую, жуткие картины. На одной мое родовое гнездо представало в виде пепелища. На другой – квартира была цела, но в ней меня ждал уже остывший Мумрик с перекошенным лицом, остекленевшим взглядом и смятыми листами моего проекта в скрюченных пальцах.

Третья картина была еще ужаснее, чем первые две, и представляла окоченевшее тело Мумрика на пепелище, а от моего проекта даже смятых листов не осталось, только зола. Но разглядеть эту последнюю картину в подробностях я не успела – оказалась перед своей дверью. Даже не помню, как влетела на четвертый этаж.

Против ожидания, жилище выглядело пристойно, от утренней катастрофы остался только запах маринада в коридоре. Мумрик лежал на диване перед телевизором, не подавая признаков жизни. При виде очередного неподвижного тела я издала слабый стон и, опасаясь худшего, осторожно, почему-то на цыпочках, приблизилась к нему. В комнате было темновато.

Я склонилась над Мумриком, пытаясь уловить дыхание. А вдруг он все-таки еще не совсем умер? И, не удержав равновесия, плюхнулась прямо на распростертое тело. Тело тут же ожило и вскочило на ноги, дико озираясь по сторонам, и отбиваясь от моих домогательств, что было не просто.

Необыкновенный восторг овладел мной при виде ожившего Мумрика. Бедняга не догадывался, что за те секунды, что я на цыпочках кралась к нему через комнату, он был мысленно зачислен в компанию сегодняшних покойников, и мое сердце уже разрывалось при мысли о Лидии.

В результате мирно задремавший перед телевизором Мумрик, был бесцеремонно разбужен буквально свалившейся на него подругой жены, которая тут же принялась душить его в объятиях и целовать, заливаясь слезами. Давать какие-либо объяснения я посчитала излишним, все равно не поверит. Пусть думает обо мне что хочет, главное, что живой. И, от избытка чувств, я еще раз чмокнула его в пухлую щеку.

Мумрик, конечно, сразу же набросился с претензиями. И его можно было понять – на улице скоро ночь, а он весь день просидел голодный. Бедняге пришлось питаться уцелевшими маринованными огурцами. Покинуть дом Мумрик не мог, так как, убегая на часок, ключей я ему не оставила. Позвонить к себе на работу не решался, опасаясь осложнений. Если бы он знал, какие могли быть осложнения, позвони он на работу! Сейчас бы не на моем диване дремал, а где-нибудь в КПЗ на нарах.

– Такого я от тебя не ожидал! – обиженно сопел Мумрик. – Ты меня здесь бросила и забыла!

– Скажи спасибо, балбес. Я тебя спасла.

На самом деле, я, конечно, о нем забыла. Тут Мумрик угадал. Но мне было, что сказать в свое оправдание. Выслушивая отчет о форс-мажорных обстоятельствах, он постепенно терял задор, особенно после того, как я изложила эпизод о кратком визите братков. К концу рассказа Мумрик сдулся окончательно.

– Катастрофа, – простонал он. – Выпить есть?

Действительно катастрофа – Мумрик вообще-то непьющий. Так, иногда пригубит за компанию. Я налила ему бренди. Закуски не было, да она и не понадобилась. Мумрик выпил полстакана, не поморщившись, и тут же потянулся за добавкой. Добавки он от меня не дождется – я его и трезвого с трудом выношу. А кто знает, чем может грозить пьяный Мумрик? Лучше не рисковать. Мумрик настаивать не стал, но идти в магазин за едой категорически отказался. При этом был очень бледен и дрожал как осиновый лист.

– Слушай, Раиска, спрячь меня! Домой мне теперь нельзя! Там опасно. Мне надо залечь на дно, – такими словами Мумрик приветствовал мое возвращение из магазина с продуктами.

Я застала его в прихожей в обнимку со стремянкой. По-моему, он пытался вскарабкаться на уцелевшую антресоль. Этого еще не хватало!

Бутылка на столе опустела почти наполовину. Мумрик уже нетвердо стоял на ногах, да и язык у него заплетался. А главное – не прореагировал на пиццу.

Наконец, после двух чашек крепкого кофе, это трясущееся желе прекратило попытки самостоятельно залечь на дно на антресолях и убедило меня в том, что его надо спрятать, так, чтобы никто не нашел. Так как он здесь не причем, все дела вел Тимур, но сейчас уже никому ничего не докажешь, тем более Саньку, его братки не просто так приходили. Придут еще, теперь уже по его, Мумрикову душу. А ему хочется еще пожить, тем более, они с Лидией как раз думали завести ребенка. И Лидия ничего не должна знать, у нее нервная система слабая. Знал, подлец, как ко мне подъехать. После стаканчика бренди я помягчела душой и почти прослезилась, живо вообразив страдания подруги, потерявшей любимого. По мне, так не велика потеря. Но Лидия – совсем другое дело. По мере того, как пустела бутылка, чувство жалости наполняло меня, просачиваясь наружу слезами, и требовало немедленных действий.

И я «встала на крыло», точнее «села на телефон». Не прошло и получаса, как для Мумрика было найдено такое надежное убежище, в котором никаким браткам до него ни в жизнь не добраться.

Мумрику просто фантастически повезло.

– Тебя хранят небеса, фартовый.

Фантастическое везение состояло в том, что буквально через пару часов с вокзала на ночном поезде отправллась группа туристов под предводительством моего старого доброго знакомого. Борис вел единомышленников в двухнедельный пеший поход по малонаселенному и сильно заболоченному северу нашей области. Вняв моей слезной просьбе, он, почти без сопротивления, согласился взять новичка. Мумрик бурного восторга по этому поводу не выразил. Но выбирать ему было не из чего. Не мог же он всерьез рассчитывать, что сможет перекантоваться у меня на антресолях. А в походе он мог быть совершенно спокоен за свою жизнь. Вертолетом Санек, скорее всего, не располагает. А любой наземный транспорт, включая джипы, увязнет в этих болотах насовсем. Сама-то я там не была, но о том, как Борис выбирает маршруты, наслышана.

В течение получаса рюкзак для Мумрика был укомплектован вещами моего мужа. Необходимые продукты можно будет купить в круглосуточном магазине прямо у вокзала, благо сейчас в стране нет проблем с хлебом, тушенкой и сгущенкой. Мумрик, конечно, немного поломался. Оно и понятно. Он не был бы Мумриком, если бы собрался быстро, умело и без капризов.

– Раиска, мне брюки коротковаты.

– Ничего, в сапоги заправишь.

Хорошо, что обувь у них одного размера.

– Раиска, у меня куртка на груди не сходится.

– Не на груди, а на животе.

– Пусть на животе. А что делать-то?

– Ничего не делай.

– Как это?

– Да ты ее не застегивай.

– Как же «не застегивай»? Я там замерзну.

– Сейчас не застегивай, а там похудеешь.

– Рая, а средство от комаров ты положила?

– Зачем? Там такие комары, их нашими средствами не проймешь.

– Я так не могу, я боюсь укусов кровососущих. Я лучше дома останусь.

– Ты кого больше боишься, кровососущих или Санька?

– Санька, конечно, больше. Тот еще упырь. Рая, а может, возьмем вон ту маленькую подушечку с дивана? А то я не могу спать без подушки. У меня от этого голова болит.

– Пускай болит. Зато она цела останется, твоя голова.

– Тебе хорошо говорить, ты домой вернешься, спокойно спать ляжешь.

– Так это ж не я с криминальными элементами бизнес замутила, могу спать спокойно. А ты лучше не о комфорте думай, а о том, как шкуру свою спасти.

– Ох, Раиска, я только об этом и думаю. Но как представлю, что мне придется в одиночестве скитаться по топким болотам неизвестно, сколько времени, жуть берет.

– Ты не в одиночестве будешь скитаться, а гулять две недели по свежему воздуху в исключительно приятной компании. Романтика!

– А как я там буду спать без подушки?

– Спать ты будешь, как король. Я тебе палатку упаковала. У тебя будет отдельная изолированная жилплощадь.

– А если туда змея заползет?

– Зачем? Змеи охотятся на мышей. Ты для них не еда, и потому неинтересен.

– А может, ей любопытно?

– Да не бывает им любопытно. У них для этого мозгов маловато. Если хочешь, я тебе заговор скажу, ни одной змеи не увидишь.

– Хороший заговор? Точно не увижу?

– Точно. Мне всегда помогал. Даже если наступишь на змею, все равно не увидишь. Давай, пошевеливайся, поезд ждать не будет.

– Раиска, они там, наверное, спирт будут пить и меня заставлять. А я пить не могу, мне потом плохо будет, – продолжал канючить Мумрик, пока я паковала вещи.

– Что ты как маленький, честное слово! Компания интеллигентная, никто тебя силой поить не будет. В крайнем случае, скажешь, что у тебя язва.

– Так они не поверят.

Да, я бы тоже не поверила. На язвенника Мумрик похож меньше всего.

– Скажешь, что закодировался, таких поить боятся.

Необыкновенно довольная собой, я поволокла Мумрика на вокзал. Общественый транспорт уже не ходил, и Мумрик несся за мной, постанывая, в полной боевой выкладке.

– Рая, давай поймаем тачку! – тяжело дыша и отдуваясь, взмолился Мумрик, упав на лавочку у троллейбусной остановки.

– На какие шиши? Нам еще продукты покупать!

– Еще и продукты тащить?! – в голосе Мумрика был слышен неподдельный ужас. – Рая, мне давно пора похудеть! Ты сама сколько раз говорила. Я буду есть только подножный корм!

– Подножный корм? Не смеши меня! Ты знаешь, какой аппетит бывает на свежем воздухе? Просто жор нападает!

– Какой жор?! Тут вопрос жизни и смерти! Умоляю, поймай тачку! Я с этого места не сойду!

Пришлось идти голосовать, так как Мумрик категорически отказался продолжить путь до вокзала пешком. Из-за угла вывернул джип и резко затормозил передо мной.

– Садись, – коротко стриженый молодой человек распахнул дверцу, окидывая меня оценивающим взглядом.

Результатом осмотра он, видимо остался недоволен. В самом деле: метр с кепкой в прыжке, не первой молодости. Хотя степень молодости в темноте он, может, и не смог определить.

– Я не одна, нам до вокзала.

– Садитесь.

Мумрик почему-то замешкался. Он что думает, молодой человек на таком крутом джипе будет его дожидаться? Может, надеется, что ему и вещи помогут до машины донести? Я оглянулась. Рюкзак одиноко стоял на освещенной фонарем лавочке. Мумрика вблизи не наблюдалась.

– Ну, едем или нет? – водитель уже проявлял нетерпение.

– Н-н-нет, извините, – действительно, жутко неудобно получилось.

Джип резко рванул с места, я же осталась в полной растерянности. Куда подевался этот недоумок? Живот ему прихватило, что ли? Вот уж не вовремя. А, может, он решил вернуться на антресоль? Он сам запирал дверь в квартиру и не вернул ключ. Меня прошиб холодный пот. Я принялась судорожно ощупывать карманы. Слава богу, ключ при мне! А где же тогда Мумрик? И если он испарился совсем, что я буду делать с рюкзаком? Он весит почти столько же, сколько я! Да и размером почти такой же.

– Мумрик! – позвала я.

В ответ – тишина.

– Максим!!?

– Я здесь, – раздалось откуда-то из-за забора. – Он уехал?

– Конечно, уехал, будет он тебя дожидаться!

– Слава богу! – Мумрик выполз из зарослей бурьяна, густо разросшегося позади остановки.

– Какое «слава Богу»? Где я тебе еще раз такую тачку поймаю?

Действительно, улица как вымерла.

– Не надо такую!

– Спятил?! Еще выбирать будешь?!

– Да ты хоть знаешь, что на таком джипе Саньковы ребятки ездят? Хочешь, что бы я сам, прямо к ним в лапы?

– Откуда я знаю, кто на нем ездит? Я и про Санька этого сегодня первый раз услышала.

Мумрик притаился в тени за остановкой, а я опять пошла голосовать. Не прошло и пяти минут, как мне удалось остановить отчаянно тарахтевший “Запорожец”. А может, он просто заглох на повороте. Мумрик пробовал было кочевряжиться, но мы с водителем утрамбовали его вместе с рюкзаком на заднее сиденье, в два голоса расхваливая надежную, хотя и не очень нарядную машинку.

На перроне мы были вовремя. Компания отъезжающих и провожающих активно распивала жутко пахнущий “натурпродукт” из пластиковой бутылки. И охота им пить всякую гадость, когда в магазинах полно спиртных напитков на любой вкус. Ничего не поделаешь, традиции.

Нас приветствовали, как родных, и тоже налили. Мумрик вначале попытался отказаться, но, взглянув на руководителя группы, перечить поостерегся. Еще бы: косматое двухметровое существо в костюме, сплошь состоящем из заплаток, громоподобным голосом настойчиво предлагало выпить за знакомство. Я-то знаю, что Борис в общении доверчив как ребенок, а иногда даже робок. Характер у него мягкий и покладистый. Кто бы еще согласился взять неизвестного новичка за два часа до отхода поезда? А вот Борис взял. Он не умел отказывать. Все этим пользовались. Его жены, а жен у него было много, потому что женщинам Борис тоже отказать не мог, всегда вили из него веревки. Кстати, среди провожающих что-то не было видно его последней супруги.

Потом пили за погоду, за семь футов под килем. Какие семь футов? Вроде собирались бродить пешком по болотам.… Зачем на болоте семь футов? Для экстрима, что ли? Впрочем, Борис мужик серьезный, без причины рисковать не станет. Выпили “на посошок”. Потом объявили, что поезд задерживается, и Борис откомандировал кого-то на привокзальную площадь за “горючим”. Расчехлили гитару, и перрон огласился нестройным, но вдохновенным хором. В общем, пикничок удался на славу. Ко времени прибытия поезда Мумрик уже находился в состоянии глубокого наркоза. Время от времени просыпаясь, он искал меня глазами, заплетающимся языком умолял позаботиться о Лидии, и лез обниматься. Усилиями изрядно накеросинившейся команды и группы провожающих Мумрика разместили в общем вагоне. “Зеленый поезд, виляя задом” скрылся в ночи. Я, наконец, облегченно вздохнула и с чувством выполненного долга отправилась домой.

Я, не торопясь, брела по краю тротуара, наслаждалась теплой летней ночью. Машин практически не было. Это редкое ночное время, когда затихает автомобильное движение. Меня обогнал внушительных размеров черный джип, который почему-то остановился и сдал назад.

– Добрались до вокзала? – давешний молодой человек открыл переднюю дверцу со стороны тротуара.

– Ага.

– А чего со мной не поехала?

– Товарищу живот прихватило, в кустах отсиживался.

– Бывает. Садись, обратно доставлю.

Я забралась в кабину.

– А я тебя узнал со спины.

– Как это? – не поняла я.

– Сынок у тебя, Ярик, точно?

– Точно.

– Так он с моим племяшкой, Димоном, в одном классе учится! Серов Дмитрий – племяш мой.

– Да что ты говоришь?

– Точно говорю. Я тогда на остановке-то гляжу, вроде кто-то знакомый стоит. Но не признал тогда. Я сейчас со спины, сразу признал. У меня глаз-алмаз.

– А почему со спины-то?

– Помнишь, у вас в школе тридцать первого мая субботник был?

– Конечно, помню.

Еще бы не помнить. Мы, три мамаши, классная руководительница и несколько детей тогда отдраили весь кабинет до состояния полной стерильности. У меня потом руки отваливались. И Димона я помню. Он в тот раз, вместо того, что бы парты оттирать, с видеокамерой носился. Все интервью брал. Только под ногами путался. Один раз свою камеру чуть в ведре с мыльной водой не утопил. Потом так пристально глядел в видоискатель, что наступил на швабру и получил ей по лбу. Очень радовался, что удар не пришелся по объективу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.