- -
- 100%
- +
– Не иначе нечистая сила, – пожала плечами Люба, и мы спустились на землю. То есть, не прямо на землю, конечно. Сначала мы спустились на лестницу. На лестнице сидел меланхоличный азиат и водил кисточкой по перилам.
– Здравствуйте, – сказала я.
– Почему не выставили ограждение и не обозначили опасную зону? – строго спросила Люба.
Рабочий посмотрел на нас, растерянно улыбнулся и пожал плечами.
– Где начальник? – опять сурово поинтересовалась Люба. – Начальник где?
– На-чаль-ни-ка! – просиял рабочий. – На-чаль-ни-ка не-ту! – радостно сказал он, кивая головой на манер китайского болванчика.
– Тьфу, – сказала Люба. – Морока одна. У меня сейчас бригада таких ремонт делает. Как чуть что, так сразу: «Моя твоя не понимать».
– Чего ж ты наших не наймешь?
– Наши еще хуже. Они только до аванса или до первой получки работают. А деньги получат – и поминай, как звали! Третью бригаду меняю! Сил моих нет!
Мы вышли на улицу. Под музейной стеной было по-прежнему пустынно. Никто ничего не штукатурил и лесов не строил.
– Мистика какая-то, – Люба с досадой пнула обломок капители. – Я, пожалуй, пройдусь пешком, а то, боюсь, хмель не выветрился. Надеюсь у тебя во дворе спокойно?
– В каком смысле?
– В смысле – машина до завтра постоит?
– Конечно.
Мы с Любой разошлись, каждая в свою сторону.
Глава 5
Дома я застала тетю Марусю. Она самостоятельно вернулась домой из поликлиники. Вернулась она не одна. Тетя Маруся накрывала стол на кухне. А за столом восседала старушка. Гостья была очень худая, очень прямая и с очень ярким макияжем. Кирпичного цвета румяна на желтоватых скулах, морковная помада на губах и вокруг них, так же неровно нанесенные тени голубого цвета. На голове – шляпка с вуалью! Из-под шляпки – туго завитые искусственные локоны каштанового цвета. Я бы не очень удивилась, если бы гостья оказалась одета в майку выше пупка и джинсы. Но, нет, ниже все выглядело вполне пристойно. Приличный брючный костюм и белая блузка.
– Вот хорошо, Раечка пришла, – кудахтала тетя Маруся вокруг своей гостьи. – А это, Раечка, не поверишь, моя школьная подруга.
Я, действительно, не поверила. Конечно, я всегда забывала точный возраст тети Маруси. Сколько себя помню, она всегда выглядела одинаково. Этакая классическая старушка. Невысокая, сутуловатая, глуховатая и суетливая, но при этом необыкновенно доброжелательная, милая, такая вся «бабуся», одним словом.
– Познакомьтесь, девочки. Это – Раиса, моя внучатая племянница. А это – Зинаида Ивановна Бредис.
– Очень приятно, – сказала я.
– Взаимно, – гостья церемонно наклонила голову.
– Представь себе, Раечка, – тетя Маруся перестала бегать по кухне и теперь всплескивала руками, стоя посреди помещения. – Сижу сегодня в очереди к врачу, жду, пока вызовут, как слышу: «Бредис Зинаида Ивановна». Вот я удивилась, так удивилась. Шестьдесят лет эти имя-фамилию не слышала, а тут – на тебе! Я скорей головой во все стороны вертеть. Думаю: «Где же эта Зинка Бредис?». Я ее не сразу признала. Здорово изменилась.
– Еще бы! – фыркнула я.
Тетя Маруся не обиделась. А у Зинаиды Бредис вообще никаких эмоций на лице не отражалось. Сидела, как кукла раскрашенная. Жутковатая картина – размалеванная морщинистая маска под черной шляпкой.
– Давайте, девочки, винца моего домашнего тяпнем за встречу, – предложила тетя Маруся.
Теперь она энергично открывала и закрывала все по очереди кухонные шкафы.
– Куда же подевался мой сидр? – бормотала тетя Маруся, закрывая очередную дверцу. – Точно помню, что поставила сюда. Или туда? Нет, не туда, сюда. Одну мы открывали, отпили совсем чуть-чуть и убрали в холодильник. Теперь ее там нет.
– Не ищи, тетя Маруся, мы ее выпили.
– А вторую? Неужели вы смогли выпить обе? Это вино, оно же такое пьяное!
– Нет, вторую мы не допили. Мы ее потеряли.
– Ага, значит, выпили вы все-таки достаточно, – подытожила тетя Маруся.
Я призадумалась. Действительно, выпили мы, наверное, хорошо, если подперли бутылкой люк на крышу и там ее и забыли.
– Ну, Зинок, тогда чайку! – тетя Маруся поставила на стол самые красивые чашки.
Зина вздрогнула и энергично замотала головой.
– Нет, нет, мне пора, – сказала она и сделала попытку подняться из-за стола. – Спасибо, Саша.
– Я – Маша, – тетя Маруся замерла с сахарницей в одной руке и заварочным чайником в другой.
– Вот видишь, с головой у меня нелады. Я лучше пойду.
– Как, пойдешь? А я-то думала, посидим, повспоминаем. Вот, например, как сейчас помню тот случай, когда мы на переменке пошли к реке, и ты провалилась в прорубь. Помнишь?
– Нет, – Зина пожала плечами.
– Как, «нет»? Сколько шуму после было. Ты тогда чуть не утонула. Нас же из школы хотели исключить. Разве такое можно забыть?
– Не знаю, не помню, – голос теткиной подруги звучал монотонно и ничего не выражал.
– Ничего не понимаю, – недоумевала тетя Маруся. – Но, как мы устроили футбольный матч с мальчишками, ты должна помнить?
– Не помню, – опять меланхолично отозвалась Зина. – Я пойду.
– Но, как же ты пойдешь, Зиночка? – тетя Маруся, наконец-то, поставила на стол чашки. – Ты же можешь не найти дороги!
– Дорогу я помню, – ответила Зина и поднялась из-за стола.
– Тогда ты должна помнить, как мы однажды пошли из школы, потом начали играть в войну с мальчишками и так заигрались, что забыли вернуться домой. Нас нашла в парке милиция, которую родители подключили к поискам.
– Не помню, – опять отозвалась Зина голосом еще более бесцветным, чем раньше.
– Как такое можно забыть? – в голосе тети Маруси сквозило возмущение.
– Не помню, – у Зины в голосе тоже угадывалось раздражение.
– Не ссорьтесь, девочки, – сказала я. – Зинаида Ивановна, мы вас проводим.
– Нет, что вы, не стоит беспокоиться, – попыталась отказаться гостья.
– Зиночка, ну, какое беспокойство? О чем ты говоришь? Мы с удовольствием прогуляемся. Правда, Рая? – тетя Маруся энергично подталкивала меня к выходу.
Зинаида Бредис обреченно вздохнула и поплелась к двери.
Конечно, тетя Маруся тут же ее догнала и заботливо взяла под руку. Мне ничего не оставалось, как последовать за старушками. Интересно, эта Зина помнит, где ее дом? Я предложила вызвать такси. Но Зинаида Ивановна решительно замотала головой.
– Но мы не можем отпустить тебя в таком состоянии, – настаивала тетя Маруся, цепко удерживая гостью под руку.
– У меня нормальное состояние, Саша, – Зинаида Ивановна пыталась высвободить руку.
– Я – Маша! Вот видишь, Раечка! Ее нельзя отпускать!
С тем, что пожилую женщину с потерей памяти нельзя отпускать одну, тем более на автобусе, я, конечно, была согласна. Но, не запихивать же ее в такси насильно?
– Может быть, все вместе поедем на автобусе? Какой у вас адрес?
Ответа не последовало. Ладно, в крайнем случае, пошарим у неё в сумочке. Должны же при Зинаиде Ивановне быть какие-то документы. Всё-таки из поликлиники идёт.
– Я вызову племянницу, – наконец отозвалась Зинаида Ивановна.
Мы с тетей Марусей облегченно вздохнули. Тетя Маруся даже ослабила хватку. Так что гостья смогла вытащить из кармана телефон. На время переговоров я тактично отошла в сторонку. Но у тети Маруси ушки были на макушке. Время до приезда племянницы престарелые подружки провели, прогуливаясь взад-вперед по тротуару перед домом. Я решила, что теперь они справятся сами и поднялась в квартиру, тем более что в спешке убежала оттуда в домашних тапочках. Тетка вернулась минут через двадцать очень довольная. Судя по всему, вопрос с доставкой склеротичной подруги по домашнему адресу был успешно решен, что тетя Маруся и подтвердила. Подробностей я не узнала. Как раз вернулись дети, потом муж пришел с работы, и в доме стало так шумно и суетливо, что Зинаида Бредис напрочь вылетела у меня из головы. Но, глядя на вполне довольную жизнью и совершенно спокойную тетю Марусю, можно было не сомневаться, что она передала подругу в надежные руки.
Тетя Маруся взялась нажарить оладушков двоюродным внукам. А потом, это ж надо, пообещала рассказать им на ночь сказку! И они послушно отправились в кроватки, даже не заикнувшись о своих сериалах! А ведь уже школьники, взращенные на высоких технологиях. Я не слышала, что за сказки рассказывала им тетя Маруся, но вышла она из детской ближе к полуночи, засыпая на ходу. Следующие три дня я дома отсутствовала. То есть физически-то я иногда находилась у себя в комнате за компьютером. Но фактически пребывала на территории строящегося спорткомплекса, который должен был быть срочно оформлен к торжественному открытию в соответствии со знаменательной датой – пятидесятилетием первого соревнования по пятиборью, проведенного как раз на том месте, где сейчас возводится новое спортивное сооружение. Тетя Маруся молча подносила мне чай и домашний супчик. И я, не глядя, поглощала еду, когда начинало сосать под ложечкой. Вообще, на эти дни тетя Маруся взвалила на себя заботы о семье. Она варила кашу по утрам, будила и кормила детей, а потом отправляла их в школьный лагерь, готовила обеды-ужины и рассказывала детям сказки на ночь. Ради этих сказок на ночь дети терпели все, даже утреннюю кашу. Ладно, Анюта, ей всего восемь. Но двенадцатилетний Ярослав теперь тоже не засыпал без сказки. Муж приносил продукты из магазина и говорил, что ему нравится, когда в доме живет бабушка. Потому что у нее всегда готова горячая еда, и посуду мыть она не заставляет.
На пятый день тетя Маруся попросила отвезти ее на вокзал. Я отвезла, благо, у меня как раз наметился перерыв в работе. Возмущению семейства не было предела. Они вернулись домой и не нашли на кухне ни тети Маруси, ни оладушков. Холодный суп стоял в холодильнике, а жареная рыба давно остыла и уже не пахла так аппетитно, как они привыкли.
– А что, у нас крепостное право, что ли? – оправдывалась я. – Имеет она право вернуться домой, когда захочет, или нет?
Все-таки мне пришлось, что бы как-то загладить свою вину, читать детям на ночь сказку. Маленькие негодники никак не хотели засыпать и требовали продолжения. Сжалились они только тогда, когда я окончательно охрипла. Я как раз дочитала «Золотой ключик».
– Спокойной ночи, мамочка, – зевнула Анюта. – Завтра будем читать «Малыша и Карлсона».
– Нет, завтра читаем «Зверобоя», – решительно возразил Ярослав.
– Я не поняла. Вы что рассчитываете прослушать весь летний список для внеклассного чтения? – смутные подозрения закрались в мою душу.
– Мы хотим послушать сказку. Но, если ты не можешь ее рассказать, тогда, так и быть, согласны на то, что по программе, – хмыкнул Ярослав.
– Ага, так и быть, согласны, – поддакнула хитрая сестренка.
На следующий день я прочла им порядочный кусок «Малыша и Карлсона». На третий день, когда голос пропал окончательно, я позвонила тете Марусе и поинтересовалась, что же такое она им рассказывала.
– Раечка, ты заболела? – не на шутку встревожилась тетка. – Соблюдай голосовой режим и выпей горячего молока! А я скоро приеду!
– Не стоит беспокоиться, тетя Маруся! – просипела я в трубку, но тетка уже отключилась.
Тетушка осчастливила нас своим посещением через три дня. На этот раз она, видимо приехала надолго, потому что, кроме этюдника и сумки на колесиках тащила корзину с котом.
– Дети, познакомьтесь, это – Феликс.
Мы познакомились. Дети, которые увязались со мной на вокзал встречать тетку, вежливо погладили животное по загривку. Животное посмотрело на них затравленным взглядом. Наверное, в жизни ему здорово досталось от детей. Вообще, Феликс был красавцем – такой рыжий и пушистый. Надеюсь, что он хорошо воспитан.
Глава 6
Кот вел себя вполне пристойно. Он хорошо ел, громко мурлыкал, и мылся все свободное от сна время.
– Мамуль, – через пару дней обратилась ко мне Анюта. – Тебе тетя Люба Баранова звонила. Сказала, что бы ты подошла завещание подписать.
– Не говори с набитым ртом! – цыкнула я на дочь.
– Не могу, вкусно! – ответила она, протянув руку за очередной булочкой.
– Что за ерунду ты несёшь, невозможно понять!
– Ничего не ерунду, – Анюта, наконец, прожевала и теперь обижено сопела. – Это она ерунду говорила, да еще умирающим голосом.
Час от часу не легче!
– Когда это было?
– Когда мы поехали на вокзал встречать тетю Марусю.
– И ты столько времени молчала?!
– Я забыла.
– Как ты могла?
– Сначала я думала о том, как уговорить тебя, что бы мы тоже поехали на вокзал. Потом мы встретили Феликса. А я так мечтала о котенке…
Понятно. Моя одноклассница могла уже скончаться. Надеюсь, дочь все-таки что-то перепутала. Назвала же она котенком дородного и далеко не юного Феликса.
Я схватилась за телефон. Люба отозвалась почти сразу.
– Ты жива? – лучшего вопроса мне в голову не пришло.
– Да, по-моему, – неуверенно ответила Люба.
– Что случилось? Ты прости, мне дочь только сегодня передала, что ты звонила два, а может, три дня назад!
– Да? Я плохо помню тот день, может, и звонила.
– Ты где?
– В больнице, в инфекционном отделении.
– Сейчас приеду!
– Не стоит, – бесцветным голосом отозвалась Люба. – Сюда все равно не пускают. А к окну я не могу подойти, потому что привязана к капельнице.
– А как же ты думала, я смогу подписать завещание?
– Завещание? Наверное, я бредила. Вообще-то мне только сейчас телефон отдали. И сразу же ты позвонила. Спасибо. Звони еще.
И Люба отключилась. Я осталась с телефонной трубкой в руках в состоянии полнейшего недоумения.
С Любой мы встретились только через неделю. Ее выписали домой. Но на работу она пока не ходила, была слишком слаба. Делами занимался наш с ней бывший одноклассник, Андрей Разумовский. До этого он время от времени консультировал Любу по юридическим вопросам. И сейчас, по старой дружбе, взял на себя общий присмотр за бизнесом. Никому из своих сотрудников Люба на сто процентов не доверяла. А Андрей вовремя подвернулся. Именно в тот момент, когда ей, бедняге, схудилось. Он как раз зашел к ней домой, занес какие-то договора. А у Любы уже холодели руки и ноги. Любина мама причитала на кухне, Любина дочка рыдала, обняв мать. Андрей быстро взял все в свои руки, поторопил «Скорую», проводил Любу до больницы и вырвал телефон из ее коченеющих пальцев. Наверное, что бы она могла умереть спокойно.
– А я уж думала, что тебе кирпич на голову упал, или тормоза у машины отказали.
– Нет, кирпичи мне один раз уже мимо головы падали, – отмахнулась Люба, – А машина… машина не знаю, последние дни я почти не ездила. Но, спасибо, что напомнила, надо проверить тормоза. Попрошу Андрея.
– В этот раз я просто банально отравилась, – продолжила Люба, потягивая рисовый отвар.
– Ничего себе, «банально»! Да ты чуть на тот свет не отправилась, – проворчала Любина мать, как раз вошедшая в комнату с очередным стаканом отвара и белыми сухариками на блюдце.
– Сальмонеллез, – пожала плечами Люба. – Любой мог отравиться. Эта инфекция живет в куриных яйцах.
– Так уж и любой, – я с сомнением покачала головой. – Почему-то Сальмонеллез поразил только тебя. А члены твоей семьи остались живы и здоровы. Или ты ела эту яичницу на работе? А, может, в кафе? Уверяю тебя, что в этом случае газеты, радио и телевидение подняли бы такой шум! У них сейчас как раз затишье. Они жаждут сенсации. Массовое отравление как раз подходит.
– Интересные мысли ты высказываешь, – Люба призадумалась.
Вообще-то задумалась она надолго. К реальности ее вернул Андрей Разумовский, явившийся с отчетом.
– Любань, ты в порядке? – участливо поинтересовался он.
– Теперь уже и не знаю, – отозвалась Люба. – Раиска думает, что меня отравили.
– Яйцами? Это возможно? – нахмурился Андрей.
– Почему бы нет? Яйца я покупала только для себя. У дочери – аллергия, у матери – холестерин. А я каждое утро съедаю на завтрак яичницу-глазунью из двух яиц. Так что если яйцо было отравлено, то отрава попала бы прямиком ко мне. Только, как можно отравить яйцо?
– Элементарно, – тут уж я была в курсе дела. – Ты разве не знаешь, что нельзя употреблять яйца, если они побитые, или даже если на скорлупе видны трещинки, пусть и не сквозные?
– Слышала, конечно. Несколько лет назад все только об этом и говорили. Потом как-то затихли. Но до сих пор все обходилось. Никогда ничего подобного со мной не случалось. Но яйца точно не были разбитыми. Такие я бы есть не стала. А трещинки… возможно, были, на это я внимания не обращала. Я же говорю, всегда так завтракаю, а тут…
– Где ты купила эти яйца? – строго спросил Андрей.
– В супермаркете, на первом этаже. Как всегда.
– Ты смотрела на дату, на срок годности?
– Нет, как всегда. Я просто беру ближайшую ко мне упаковку и иду пробивать. Беру всегда по одному десятку, так что подолгу они у меня не хранятся. Говорю же, до сих пор все было нормально. А сроки разглядывать мне недосуг. Я даже не проверяю, как другие, целые они там, в упаковке, или нет.
– Ясно. А другие женщины стоят у витрины с яйцами раскрывают упаковки, осматривают…
– Ну, да, всё так. Там постоянно тетки толпятся. Меня это раздражает. Поэтому всегда беру первую сверху упаковку и иду на кассу.
– Все ясно, – подытожил Андрей. – Подсунуть тебе отравленные яйца было проще простого. Для этого злоумышленница должна была всего-навсего дождаться, когда ты войдешь в супермаркет. Кстати, ты ходишь туда в одно и тоже время?
– Разумеется. У меня каждый день по минутам расписан, – Люба указала на пухлый ежедневник, покоившийся на журнальном столике.
– Что и требовалось доказать. Твоя страсть к порядку здорово облегчила жизнь злоумышленнице. Все, что ей было нужно, вовремя прийти в супермаркет, занять место у нужной витрины, якобы перебирая яйца. А при твоем приближении выложить сверху упаковку с отравленным продуктом.
– Действительно, элементарно. А почему ты говоришь о злоумышленнице в женском роде? Ты что-то знаешь?
– А ты можешь представить себе мужика, перебирающего яйца у прилавка?
– Пожалуй, нет. Андрей, ты такой умный.
– Это есть, – польщено улыбнулся Андрей.
– Послушай, умник, – мне захотелось немного сбить спесь с нашего товарища. – А тебе не кажется, что травить человека яйцами – это как-то глупо и не надежно.
– А вот и нет! – вступилась Люба. – Очень даже надежно. Я выжила случайно. В то утро, я, как обычно собралась сделать себе глазунью. В упаковке оставались два последних яйца. Я разбила одно, оно оказалось тухлым и жутко воняло. Пришлось упаковывать мусор и мыть сковороду. Потом я пожарила уже на другой сковородке глазунью из одного яйца. Поела и пошла на работу, там почувствовала себя плохо. Температура подскочила, озноб жуткий заколотил, голова разболелась страшно. Я попросила нашего водителя отвезти меня домой, думала, что где-то простудилась, отлежусь, и все будет в порядке. А дома мне уже совсем плохо стало. Я временами сознание теряла, и, говорят, бредила. Потом руки-ноги холодеть начали, но этого я уже не помню, очнулась ночью в больнице. Так вот, это все – с одного яйца! А если бы второе так не воняло, и я его тоже съела? Как пить дать, окочурилась бы!
– Точно. Идеальное убийство! Ни следов, ни орудия. Может помочь только мотив!
– У кого был мотив убрать тебя? – Мы с Андреем подступили к Любе с двух сторон.
– Понятия не имею. Может, кто и имел на меня зуб, но не припомню, что бы угрожали или пугали, – Люба задумалась. – Нет, точно не было.
– Андрей, ты сейчас занимался ее делами, может, что-нибудь заметил? Подозрительные партнеры? Странные звонки? Пропавшие документы?
– Нет, ничего такого. Конечно, кое-какие трения и раньше имели место. Не без этого. Я сам помогал их улаживать. Но что бы кто-то решил вот так радикально убрать Любу с дороги, такого точно не было. Зуб даю. Лучше зайдем с другого конца. Скорее, тут замешаны наследники. Насчет квартирки у вас как?
– Никак, – отрезала Люба. – Квартира мамина. Я ее единственная дочь и единственная наследница. Пустой номер. После меня квартиру наследует моя дочь. Но об этом еще рано говорить, она малолетняя.
– Отец дочери?
– Он не знает о ее существовании, и, надеюсь, никогда не узнает.
– Тогда давайте еще раз подумаем, кто мог организовать такое покушение. Кто знал о твоей привычке завтракать этой чертовой глазуньей?
– Да все знали!
– В каком смысле, «все»?
– В прямом. Все мои знакомые знали, начиная со школьных лет.
– Точно, – согласилась я. – Точно помню, как на немецком, описывая свой день, ты рассказывала о том, что утром ешь цвай…
– Умоляю, не надо! Я уже и так с трудом сдерживаюсь. Меня теперь тошнит от одного упоминания о яйцах!
– Ясное дело! Кстати, я изучал английский, но о твоем завтраке тоже знаю. Помнишь, по анатомии нам надо было составить меню? Так что, если кто не уловил с немецкого, на анатомии свои знания все-таки пополнил.
– Ну вот, видите. На работе – тоже все знали. Все с кем я когда-нибудь куда-нибудь ездила отдыхать, тоже в курсе. Так что даже не представляю, как вам помочь.
– Зато я знаю, как помочь тебе. Андрюша, ее машину, – я кивнула на Любу, – надо срочно проверить на предмет исправности тормозной системы, прочности прикрученности колес, и что там еще может быть причиной внезапной аварии? Что-то слишком часто у наших одноклассников тормоза стали отказывать.
Андрей нахмурился.
– Знаете, девчонки, что-то в этом есть. Знаю! Вызовем Леху Морозова. У него почти свой автосервис. Пускай проверит всех наших. Лично я вообще с сегодняшнего дня буду ездить на такси.
– Так ты и до этого на такси ездил. Разумовский, ты же машину и не водил никогда, – подозрительно сказала Люба.
– Верно. Но я был постоянным клиентом «Алло, Такси». А теперь буду пользоваться услугами разных фирм, что бы меня было сложнее вычислить и что-нибудь подстроить. А то, вдруг это все же твои конкуренты? Еще подумают, что у нас с тобой общий бизнес. Греха не оберешься, – Андрей прыснул. – Расслабьтесь, девчонки. Давайте о чем-нибудь другом поговорим, а то я с вами невроз заработаю.
– Давайте, – согласилась Люба. – Какие новости?
– Да, вроде, никаких, – я пожала плечами. – Ко мне опять тетка приехала. Печет булочки, варит суп и рассказывает детям сказки.
– У меня тоже никаких, – согласно кивнул Андрей. – На работе сейчас затишье. Вот, за твоими делами присматриваю. Но там тоже спокойно.
– А как Гулька? – поинтересовалась Люба.
– Да никак, – я покосилась на Андрея, но какие могут быть секреты между одноклассниками. – Полгода будут воздерживаться, потом можно опять попробовать. Может, повезет.
– Все-таки дети – смысл жизни, – вздохнула Люба.
– Тоже мне, смысл, – хмыкнул Андрей. – Одни убытки от них и беспокойство. Нет, увольте, я не хочу быть родителем.
– Ты еще не созрел, – отмахнулась Люба. – Вы, мальчишки, в умственном развитии здорово от нас отстаете.
– Отстаем в умственном развитии?! – возмутился Андрей. – А кто у меня алгебру и физику списывал? Самые, между прочим, умственные предметы!
– Это разный ум. Шизофреники бывают очень способны к математике. А у тебя весь класс списывал. Потому что, зачем самим напрягаться, когда можно все спокойно у тебя срисовать. Это такая практичная разновидность ума.
– Ох, Любка, не путай божий дар с яичницей!
– Разумовский, ты дебил! – Люба зажала рот рукой и выскочила из комнаты.
Вернулась она через несколько минут бледная, на лбу блестела испарина.
– Извини, Любань, я не думал, что ты так реагируешь, – сказал притихший Андрей.
– Я же просила, – слабым голосом произнесла Люба. – Я просила не упоминать при мне… этот продукт. Кстати, это относится к кексам, лапше, и «Киндер-Сюрпризам».
– Ну, я же извинился, – примирительно сказал Андрей. – Хочешь, я тебе из магазина сок принесу или еще что-нибудь?
– Нет, я пока ничего не хочу. Но вот, когда у меня восстановится аппетит, тогда держись! Ловлю на слове. Сведешь меня поесть, куда захочу!
– Заметано! – согласился Андрей.
На том и порешили. Любе надо было отдохнуть. А, так как разговаривать на посторонние легкомысленные темы у нас все равно не получалось, решили разойтись по домам.
Глава 7
Дома тетя Маруся укладывала в плетеную корзинку какое-то печенье. Она заботливо перестилала хрупкие гостинцы бумажными салфетками. Потом тетя Маруся надела очень милую соломенную шляпку с красным бантом. Ну, ни дать, ни взять, Красная Шапочка, только в возрасте.
– Поеду, проведаю Зиночку. Нехорошо в прошлый раз получилось. Мы отправили ее домой в таком состоянии, – тетя Маруся сокрушенно покачала головой. – Я волнуюсь.
– Езжай, – сказала я. – Где она живет?
Тетя Маруся назвала адрес.
– Как добраться, знаешь? – уточнила я.