Дорога в страну четырех рек
- -
- 100%
- +
От этой мысли Кристине стало еще холоднее. Ею овладело отчаяние. Нет, она не поедет назад в Липецк. Терпеть унижение от матери, видеть ее самодовольное лицо, слышать нотации, какая она, Кристина, никчемная и ни на что не способная?.. Ну нет. Она бросится под поезд, сейчас и здесь. Пусть лучше мать рыдает над ее изуродованным телом, рвет на себе волосы и голосит с соседками о потере единственной дочери, чем будет унижать ее, Кристину, и обвинять в полном ничтожестве…
Кристина уставилась немигающим взглядом на тонкие, блестящие от дождя рельсы, как вдруг из ступора ее вывел вкрадчивый, даже убаюкивающий баритон. Кристина повернула голову и исподлобья взглянула на обладателя столь приятного голоса. Это был грузный мужчина с небольшой бородкой типа «плевок», закутанный в черный, до самого пола плащ. У него были странные глаза: они притягивали к себе, чтобы больше не отпускать.
«Паук, – подумала про себя Кристина. – И глаза паучьи».
– Такая милая девушка – и хочет броситься под поезд. Ай-яй-яй, – проворковал паук, а потом разразился ехидным смешком.
В следующее мгновение из-под плаща вынырнула толстенная, с большим количеством перстней на пальцах рука. Ручища приблизилась к лицу Кристины, сделала какое-то неуловимое движение…
Кристина, как завороженная, смотрела на незнакомца немигающим взглядом. Он же еще раз провел рукой вдоль ее лица и словно стряхнул на землю что-то невидимое.
Как она оказалась в доме колдуна, Кристина помнила с трудом. Ей очень захотелось с ним пойти. В ту же ночь она оказалась в его постели. Ее больше ничего не удивляло и не смущало, она не задавала вопросов. Через неделю она поняла, что ей выпало высшее предназначение. Она стала ведьмой Кристой – любимой и самой молодой ученицей великого и знаменитого на всю страну черного мага Петерса.
Март, наши дниУ Кристы вновь шел прием. Она уже изрядно устала, когда в кабинет вошел последний посетитель. Это был Андрей. Молодой человек неуверенно топтался у входа и никак не решался ни пройти, ни что-то сказать.
– Присаживайтесь, дорогой Андрей. – Криста сделала царский, полный достоинства жест в сторону кресел. – Вы принесли сперму?
Андрей густо покраснел и еще больше замялся, словно школьник, которого застукали за постыдным занятием в туалете.
– Да-да, у меня получилось, – запинающимся голосом произнес Андрей.
– Давайте ее сюда.
– Сейчас. – Молодой человек стал трясущимися руками расстегивать замок дорогого кожаного портфеля. – Одну минуту, простите… Вот она. – И он протянул колдунье склянку с небольшим количеством белесоватой жидкости.
– И это все? – сморщившись от отвращения, спросила Криста. Она разглядывала баночку на свет: – Свежая?
– Конечно. – Андрей поперхнулся и кашлянул в кулак. Ему нестерпимо захотелось курить, и он уже полез в карман за сигаретами, как он поймал на себе цепкий взгляд старой знакомой – пепельницы. Жаба смотрела на него немигающими глазами и смеялась.
– Долго дрочил? – спросила жаба.
Андрею стало плохо, он судорожно смял пачку сигарет.
– Курите, не стесняйтесь, – сказала ведьма. – Я вас быстро не отпущу, я ведь говорила, что это не простой заговор.
– Курите, курите, – передразнила жаба. – Он от страха пачку раздавил.
– Вы можете взять мои сигареты, – сказала колдунья.
– Нет-нет, спасибо, мне расхотелось, – соврал Андрей. Терпеть издевки жабы-пепельницы, которая начинала вести с ним похабные беседы, не было никаких сил.
«Что вообще со мной такое? Разве здравомыслящий человек пойдет к колдунам для того, чтобы любимая женщина обратила на него внимание? Нет, право, я схожу с ума, – думал Андрей, ерзая в кресле и стараясь не смотреть на жабу-пепельницу. – Все, пойду к психиатру, психоаналитику, куда угодно, только не сюда. В конце концов, можно и забыть эту Олесю! Из сердца вон ее долой. Сколько девушек вокруг, которые с превеликим удовольствием будут со мной, только поманю пальцем».
У него ведь довольно преуспевающая фирма. Пусть подаренная еще более преуспевающим папой, но своя. Он красив и молод, даже очень красив. Он носит дорогие фирменные шмотки, отдыхает на Мальдивах и Канарах в пятизвездочных отелях. У него прекрасная квартира в центре города, под окнами этой чертовой конторы красуется его «порше-кайен». А он, вместо того, чтобы брать от жизни все, сохнет по этой Олесе, девочке из бедной учительской семьи, ботаничке, окончившей МГУ с красным дипломом и теперь сидящей у него в конторе в финансовом отделе. А Наташа, а Кира, а Лариса, а секретарша Анечка? Все они глаз не сводят со своего начальника, млеют от каждого его появления в офисе, когда он пробегает мимо, обдавая их благоухающим потоком дорогого мужского парфюма. И только Олеся не поднимает головы от компьютера, строчит и строчит свои прогнозы и финансовые анализы рынков. Кажется, Луна или Венера доступнее, чем она…
Андрей поднял глаза. Криста уже вошла в транс и что-то бубнила над пузырьком, принесенным Андреем. Андрей опять углубился в свои размышления: «Ну, раз я пришел сюда, надо довести дело до конца, даже если это полный бред, то, что она сейчас делает. Да скорее всего, это бред. Я никогда не верил ни в какую подобную чертовщину, всегда высмеивал людей, которые верят в приметы, заговоры… Да и те, которые ходят по церквям, бьют там свои поклоны, целуют иконы, тоже бредят. Все одно. Нет ничего потустороннего и сверхъестественного. И кто придумал всю эту мишуру? Впрочем, это неплохой бизнес – зарабатывать на суевериях. Что эти знахарки, что чумаки всякие с экстрасенсами, что попы, все одно отродье. Моя фирма торгует ценными бумагами и производными инструментами, а эти приторговывают чудесами. Да, но при этом – что я здесь делаю?»
Андрей хлопнул себя по лбу, словно хотел привести себя в чувство.
– Что шумишь? Кристе мешаешь работать своими грязными мыслями, – злобно прошипела жаба, сверля Андрея глазами. – Ты возьми и попробуй: зелье-то работает.
– Ну что ты лезешь ко мне? – произнес Андрей умоляюще-примирительным тоном. – Ну, достала уже, заткнись, наконец, безмозглая скотина! – простонал он, внутренне закипая и из последних сил стараясь не смотреть на жабу, чтобы не вести навязанных ею диалогов.
– Ну вот, опять я разговариваю с жабой, – с досадой произнес Андрей. – Получу это чертово зелье – и все, ноги здесь моей больше не будет. Сработает, не сработает – плевать. Валить отсюда надо, а то так и до психушки недалеко.
– Пятнадцатая психиатрическая на Каширке подойдет? – обрадованно захихикала жаба. – Там один такой, как ты, уже ошивается. Недавно привезли: алкогольная деменция, белая горячка, галлюцинации, поступил в тяжелом состоянии. Пришел на днях к нашему шефу рекламный контракт заключать. – И жаба расхохоталась так, что у Андрея в ушах едва не полопались перепонки.
– Ты смотри, здесь шутки плохи. Если пришел, делай, что говорят, а иначе и правда на Каширку увезут. Или в Белые Столбы – кому что нравится, – продолжала жаба свой гнусный монолог.
Андрею опять стало нехорошо. Ему стало душно, в воздухе запахло застарелой пылью, по всему телу прокатилась волна слабости. Теперь Андрею показалось, что в комнате кроме него, Кристы и проклятой жабы еще кто-то есть. Присмотревшись повнимательнее, он увидел в дальнем углу силуэт молодого человека. Сложив на груди руки, он так же пристально разглядывал Андрея. Парень этот был весьма странно одет – лиловое пончо, штаны с фиолетово-красным отливом… А на голове – берет, наподобие тех, какие носили художники в прошлом веке.
– Имею честь представиться: Ариман, – произнес незнакомец, не вставая с места и не расцепляя рук.
– А-н-ндрей… – Ответить без запинки у владельца фирмы и дорогущего «порше-кайен» отчего-то не получилось.
– Я смотрю, вы совсем запутались в своих мыслях. Люди с путающимися мыслями неблагонадежны – запомните это. И если вы сюда пришли, вы должны играть по нашим правилам. Такова традиция, не нарушайте ее, иначе… – С этими словами молодой человек исчез.
– Архонтом эона, – послышался утробный голос Кристы. – Архонтом эона! – Я закончила, – почти торжествующе проговорила ведьма и поднялась со своего места. – Вот, возьмите, – и Криста протянула Андрею пузырек с зельем. – Подмешайте ей в кофе или сок, только сок с мякотью, чтобы непрозрачный был. И не забудьте проследить, чтобы выпила она это все сама и до конца.
Глава 14
Подлить зелье в питье Олесе Андрею оказалось очень непросто.
На следующий день он вызвал девушку к себе в кабинет – якобы посмотреть отчеты по рынкам. От одного ее появления у Андрея закружилась голова и взмокли ладони.
«Черт знает что такое. Надо взять себя в руки, наконец. Что я, как девчонка, право», – досадовал на себя Андрей, щелкая мышью и делая вид, что внимательно смотрит в монитор.
Она держалась с достоинством, не смущалась при виде начальника, не была скована или, наоборот, развязна, не ерзала и не суетилась. Просто присела на краешек офисного стула и внимательно смотрела на своего босса. Андрей привык к восторженным взглядам дам, кокетливым, заискивающим, зазывающим, обещающим – каким угодно. Тут же просто был взгляд коллеги, не выражающий ничего, кроме заинтересованности в работе.
Олесе невозможно было задать банальный вопрос из разряда «что вы делаете сегодня вечером». И Андрей это прекрасно понимал.
Он сел напротив, нащупал пузырек у себя в кармане. Ему показалось вдруг, что зелье внутри склянки было горячее и даже жгло пальцы.
– Кофе или сок? – спросил Андрей, делая вид, что внимательно смотрит в отчет, а остальное – лишь дань этикету.
– Спасибо, Андрей Анатольевич, ничего не надо, – с вежливой улыбкой произнесла Олеся.
– Ну, раз вы отказываетесь от кофе, то я попрошу принести сок. – И Андрей деловито нажал кнопку селектора.
– Анечка, принеси, пожалуйста, два яблочных сока, – проговорил он, стараясь всем видом не показать, что знает, где секретарь на самом деле. Буквально десять минут назад он лично выпроводил секретаршу из офиса по якобы срочному делу.
– Ой, совсем забыл, я же секретаря на почту отправил, – фальшиво и наигранно произнес Андрей.
Впрочем, Олеся не заметила и этого: она перелистывала бумаги, которые следовало подать начальнику во вторую очередь.
– Я сейчас сам принесу сок, – скороговоркой сказал Андрей и буквально вылетел из-за стола. В холодильнике приемной уже стояла заранее припасенная коробка яблочного сока с мякотью. Андрей быстро нашел два стакана, трясущимися руками вскрыл упаковку. Затем достал склянку с зельем. Крышечка поддалась не сразу, Андрей занервничал, боясь, что в приемную кто-то зайдет. От переживаний он буквально взмок. Наконец, крышка поддалась, и зелье отправилось в стакан с соком, предназначенным для Олеси.
– Вот, пожалуйста, ваш сок, – произнес раскрасневшийся начальник, вернувшись в кабинет и протягивая стакан подчиненной.
– Ой, ну что вы, Андрей Анатольевич, не стоило себя так утруждать, – произнесла Олеся, оторвав взгляд от бумаг. Для приличия она пригубила и отставила стакан в сторону.
Андрей от волнения чуть было не выпил залпом весь свой сок, но остановился, глядя на свою сотрудницу почти в упор. Она перелистывала бумаги и, казалось, забыла про свое питье. Андрей заерзал, думая, как заставить ее выпить зелье полностью.
«Не забудьте проследить, чтобы она выпила это все сама и до конца», – крутились у него в голове слова колдуньи.
– Так, а котировки по акциям «Россеверкредитбанка» я не вижу. Олеся, они у вас? – опять наигранно спросил Андрей.
Котировки его давно не волновали, его волновали только сок и зелье, зелье и сок. Он ничего не видел перед собой, кроме стаканчика с зеленовато-бурой жидкостью, которую непременно должна выпить его возлюбленная.
– Нет, Андрей Анатольевич, «Россеверкредитбанк» у вас, посмотрите на третьей странице. Я там выделила, акции упали на полпроцента.
– Ах да, да, вижу, вижу, – пробормотал Андрей, делая вид, что углубился в чтение бумаг.
– Олеся, пейте сок, а то мне неудобно, я свой уже почти выпил, – произнес Андрей, тут же поняв, что большей глупости, чем эта фраза, и придумать было нельзя.
«Дурак, ой, дурак, ну что я несу, – произнес про себя с досадой Андрей. – Нет, ну она тоже хороша, стакан сока выпить не может. И что, мне в глотку ей вливать? А если не выпьет, пропало зелье. Хоть сам пей. Нет, я ее заставлю».
И он почти со злостью посмотрел на девушку.
Олеся даже не подняла глаз в сторону начальника, только проронила тихим голосом:
– Да, да. – Взяв в тонкие пальчики стакан, она сделала еще один маленький глоток и поставила его на место.
Андрей в этот момент чуть не зарычал от злости и досады.
«Черт возьми, ну как ее еще заставить выпить это проклятое зелье?». Он вскочил и зашагал по кабинету.
– Полпроцента, полпроцента! – заорал Андрей от отчаяния. – Да вы понимаете, Олеся, что это много? Что мы на них теряем.
– Да, но вы посмотрите, как поднялся «Экономстройбанк», – попыталась возразить внезапно рассвирепевшему боссу Олеся. – А «Россеверкредит» в последнее время постоянно лихорадит. Я предлагаю…
Что предлагала Олеся, Андрей уже не слышал. Он готов был заорать на весь кабинет: «Да выпейте вы, наконец, свой сок и валите отсюда», как вдруг в углу своего кабинета он увидел того самого Аримана, которого вчера повстречал у Кристы. Андрей чуть не упал. Это невероятно. У него еще и галлюцинации начались!
Андрей схватился за голову.
– Возьми себя в руки, не будь тряпкой. Если пропадет зелье, тебе будет плохо, с этим не шутят. Если сам соблазнить девчонку не можешь, то хотя бы сумей напоить ее. – С этими словами Ариман исчез.
– Да-да, сейчас, – забубнил насмерть перепуганный Андрей.
– Что вы сказали? – Олеся вскинула на него встревоженный взгляд.
– А, что? Нет, ничего, вам показалось. Все в порядке, пейте сок. Да, и принесите мне отчет за прошлый и позапрошлый год по «Россеверкредиту», мне интересно взглянуть на их динамику.
Олеся покорно выпила сок и удалилась.
Андрей с облегчением вздохнул. Снял очки, вытер платком пот со лба и, переведя дыхание, с наслаждением закурил.
– Ну ничего себе! Никогда не думал, что такую простую вещь так сложно сделать, – произнес он, потирая переносицу и переводя усталый взгляд в окно.
Глава 15
У него было необычное имя – Игнатий. Ничего другого особенного в нем, пожалуй, не было. Как и многие в наше время, он был крещен, но вся вера его заключалась в посещении службы на Пасху да зажжении свечей в трудные минуты в жизни. Всем остальным Игнатий тоже не слишком выделялся из толпы. Роста среднего. Брюнет, но не жгучий кавказец, а обычный обитатель Волго-Окского междуречья. Историк по образованию, человек неопределенных занятий. Сколько таких в многомиллионном московском муравейнике? Но, соглашаясь с известным утверждением, что нет одинаковых людей, а есть только стертые, как лапти, характеры, скажем, что кое-что уникальное в Игнатии все-таки было.
Желание быть как все, столь часто охватывающее обывателя, не смогло до конца овладеть душой Игнатия. И самым главным в его жизни было смутное ощущение своей инородности по отношению ко всему происходящему. И потому, когда странная музыка воздушных сфер напомнила Игнатию о том, что дом его еще не найден и ему надо идти куда-то очень далеко, чтобы обрести покой, он нимало не сомневался, что это начало тех перемен в его жизни, которых он долго и порой мучительно ждал.
Игнатий проснулся, нет, скорее, очнулся ото сна.
Такой сон он видел впервые. Перед глазами до сих пор стоял ирландский коракл, обжигали огненным дыханием грифоны и маячила хитрая рожа Аримана. Игнатий нащупал на тумбочке очки: с его слабым зрением это было первое, с чего он начинал свой день. Он надел очки и босиком пошлепал на кухню, налил в стакан воды и принялся жадно пить. Во рту у него давно пересохло, еще с того момента, когда он выпил в баре с Ариманом странную, ни на что не похожую жидкость. Игнатию показалось, что он никак не очнется, не выйдет из сна.
«Приснится же такое», – подумал Игнатий, глядя в окно. За окном буйствовало мартовское солнце.
– Наконец-то пришла весна. Солнце-то сегодня какое! И лекции начинаются с третьей пары, можно пока не спешить, – думал вслух Игнатий.
«ВЗЫСКУЮЩИЙ СТРАНЫ ЧЕТЫРЕХ РЕК – ВСТАНЬ И ИДИ. ПУТЬ ТВОЙ ВЕДЕТ НЫНЕ НА ЗАПАД. НАЙДИ НА СКАЛЕ ЗА ГЕРКУЛЕСОВЫМИ СТОЛПАМИ ПУСТЫННИКА ПАВЛА. ОН СКАЖЕТ ТЕБЕ, КАКИЕ ДОЛЖНО НАЙТИ ПРИМЕТЫ, ПО КОТОРЫМ СМОЖЕШЬ ОТЫСКАТЬ ПУТИ ЗА ПРЕДЕЛЫ МИРА», – опять возникла в голове фраза из сна. Сон был настолько явным, что никак не хотел забываться, настолько он впечатлил Игнатия.
– Странная фраза: Страна Четырех Рек… Что бы это могло значить, – продолжал Игнатий размышлять над ночным видением, глядя в окно на залитые сияющим солнцем городские улицы. – А может, ну его, сон этот? Какие-то приметы, какой-то путь за пределы мира… Пойду лучше к лекциям подготовлюсь.
Игнатий вот уже год как преподавал историю в педагогическом университете. Ему нравилось то, чем он занимался, хотя и мать, и отец, и братья его считали, что такое занятие исключительно для блаженных. Мол, дохода оно никакого не приносит, то ли дело бизнес – занятие для настоящего мужчины. Его отец на заре перестройки начинал с простого автосервиса. Теперь у него было семейное предприятие: он и два старших брата Игнатия владели сетью нескольких крупных автосалонов. Отношения с ними давно были напряженными, Игнатия в семье никогда не понимали. Особенно сильно вражда обострилась, когда Игнатий объявил, что будет поступать на исторический факультет МГУ.
– Зачем становиться историком, выбирая нищенскую профессию? Мне нужны продолжатели дела, свои люди! Вся семья занимается хорошо налаженным бизнесом! – кричал тогда отец.
Он орал так, что, казалось, если бы родительский загородный коттедж имел тонкие панельные стены и был расположен где-нибудь между этажами типичного многоквартирного дома, на его крик сбежались бы все соседи. Но ближайшее жилье, к счастью, было как минимум в гектаре от папиного дома, поэтому жаловаться никто не пришел. Только Игнатию пришлось затыкать уши.
– Пошел вон отсюда, историк хренов! – крикнул напоследок отец.
Записав его в иванушки-дурачки, на Игнатии поставили жирный крест. На него махнули рукой, отвернулись и предоставили самому себе. И он был даже рад этому: его больше не дергали и не призывали заняться делом – тем делом, к которому с детства не лежала душа. Он жил один в квартире покойной бабушки и занимался исключительно тем, что ему было интересно. Не важно, что это занятие не приносило огромных денег. Игнатию они были не нужны. На жизнь ему всегда хватало, он был неприхотлив, почти до аскетизма. Он имел одну куртку, один плащ, две пары обуви: зимнюю и летнюю. Ему было все равно, как он выглядит, главное, чтобы в одежде было тепло и удобно. Это был его принцип, который так и не смогли понять братья и отец. Игнатий был посмешищем в семье, а ему было все равно. Пусть смеются: у них своя жизнь, у него – своя, главное, что его оставили в покое.
Игнатий все еще стоял у окна, вникая в смысл пережитого во сне. Ему казалось, что произошедшее очень важно для его будущей жизни. Этот сон словно таил некую разгадку, ключ к нему самому. Он давно хотел понять, почему стал чужим для этого мира. Вот и семья – казалось бы, самые родные и любимые люди – категорически не приемлет его инаковости. Словно он слеплен из другого теста или инопланетный житель. Этот его пожизненный поиск иных сфер, эта жажда свободы от земных оков и его постоянное ощущение родины, которая находится не здесь, а где-то там… Но что же значит сегодняшний сон?.. Игнатий сварил кофе, включил ноутбук и зашел в поисковик.
Глава 16
Андрей держал Олесю в объятиях и неистово, словно в исступлении, целовал ей глаза, волосы, губы. Он сжимал ее все сильнее и сильнее, ласки его становились все более страстными. От этого ее собственное желание становилось нестерпимым, оно жгло каждую клеточку, каждую молекулу тела, становилось невыносимым. Олеся понимала, как сильно хочет отдаться ему. Еще чуть-чуть, вот он берет ее на руки…
– Олеся, проснись! Олеся, ты меня слышишь? Ты идешь на службу? – Мама стояла над дочерью и трясла ее за плечо. Девушка медленно открыла глаза, еще не понимая, где сон, а где явь, и посмотрела на мать мутными, словно в истоме, глазами.
– Да, мамочка, сейчас встану, – пробормотала Олеся, словно сомнамбула.
– Олесенька, мне кажется, ты очень много работаешь. Деньги деньгами, но так нельзя переутомляться, тем более с твоим здоровьем. Я тебя еле добудилась.
– Мам, я плохо спала ночь, – пробубнила Олеся и поплелась в ванную.
Она долго стояла под контрастным душем, чтобы прогнать остатки страстного сна, и пыталась понять, что происходит.
Вот уже вторую ночь ей снился начальник Андрей Анатольевич, да не просто снился, а самым неприличным образом, о чем Олесе и вспомнить было стыдно. Но наваждение терзало ее не только ночью.
В пятницу вечером по заданию своего босса она готовила отчет. Тогда ей в голову и полезли всякие непристойности. Больше всего ей захотелось отдаться начальнику прямо в его кабинете. Мысль была настолько навязчивой, что Олеся никак не могла с ней справиться. Она уткнулась в монитор и попыталась сосредоточиться, но работа не шла.
Как назло, искуситель кружил где-то рядом. Он как будто специально заглянул к ним в отдел, уселся рядом с Мариной – старшим менеджером по стратегическому планированию и стал нарочито громко шутить и смеяться. Он вспоминал свою зимнюю поездку в Куршевель, как он там упал и чуть не сломал ногу во время катания на горных лыжах… Сначала Олесе хотелось просто заткнуть уши, потом она поймала себя на мысли, что ее раздражает то, что ее начальник сидит, развалившись в кресле, и ржет с этой Мариной. А Марина соответственно вся расфуфырилась и что есть силы кокетничала с боссом. Олеся, конечно, стала внушать себе, что ей нет дела до личных отношений начальника с кем бы то ни было… Как в ответ получила целую порцию самых неприличных мыслей по поводу Андрея. Девушка попыталась еще раз углубиться в работу, но мешал веселый голос начальника, который вещал на всю контору о преимуществах Aston Martin и об уникальном механизме часов Jaeger.
– Олесенька, как там наш отчет по банкам за прошлый год? – вдруг крикнул Андрей, повернувшись в ее сторону.
Олеся вздрогнула, в глазах у нее помутилось, сердце готово было выскочить из груди.
– Андрей Анатольевич, можно я пойду домой? – только и сумела ответить она. – У меня голова разболелась. Отчет за выходные я сделаю.
– Хорошо, – невозмутимо произнес Андрей Анатольевич, – идите. Только к понедельнику отчет мне на стол. – Олесе показалось, что последнюю фразу он произнес как-то заискивающе.
– Да, конечно, мне это показалось, – успокаивала себя Олеся. – Он ведь только что кокетничал с Мариной. Просто не успел сменить тон, такое бывает. – К тому же он начальник, может себе позволить, да и пятница, вечер, наверняка у него уже всякие нерабочие планы… – продолжала свои рассуждения Олеся, выключая компьютер и складывая бумаги в сумку.
И тут на девушку накатила еще и волна ревности. Она увидела, как Андрей удаляется с Мариной, ей стало страшно обидно, в душе заговорила злоба.
«Отчет мне на стол», – вспомнила она последнюю фразу, брошенную боссом. И тут же на ум пришла совершенно развратная фантазия на тему начальника и его стола. Олеся схватилась за голову от ужаса. Из офиса она почти бежала.
На улице стемнело, свежий мартовский ветер немного отрезвил девушку. Олеся полной грудью вдохнула теплый влажный воздух, взглянула на синеющее небо и быстро зашагала к метро, читая про себя «Богородицу». Выйдя из метро, она зашла в храм, куда обычно ходила с родителями. Вечерняя служба уже закончилась, народу почти не было. Пахло ладаном, робко горели, мирно потрескивая, свечи. Олеся подошла к своей любимой иконе «Утоли моя печали», помолилась Богородице. Наваждение вроде бы прошло, растрепанные чувства пришли в норму…
Но ночью все началось сначала. Всю субботу девушка металась как в бреду. Пыталась убирать квартиру, а думала только об Андрее, пробовала доделать отчет, но и с ним ничего не вышло. Субботнюю всенощную службу она простояла в храме как во сне, ничего не слыша и отгоняя от себя одни и те же мысли. Даже ушла она раньше и не пошла на исповедь. Родители остались до конца службы, а Олеся все бродила по скверу возле храма, задумчиво вертя в руках мобильный и думая, под каким бы предлогом позвонить начальнику. Потом звонить она все же передумала и отправилась домой. Родители уже ужинали на кухне и странно переглянулись, когда дочь отказалась от еды. И вот уже вторую ночь Олеся не могла нормально спать.
– Олеся, почему ты так долго? Мы на службу опоздаем. Ты будешь причащаться? Мы с папой собирались, батюшка не любит, когда причастники на службу опаздывают, – беспокойной скороговоркой проговорила за дверью мама.