Лилька

В Иркутске Витя купил копчёного омуля. Омуль Лильке понравился, но лейтенант и штурман быстро «прикончили» его под «жигулёвское»

– Омуль очень скоро портится, – объяснили они жёнам. Вдоль Байкала поезд шёл несколько часов.

В пути Виктор каждый день, по утрам, переводил свои «Командирские» на час назад, и Лилька даже не заметила смены времени.

В Москву поезд пришёл ночью. Опоздал на шесть часов. Ярославский вокзал оказался похожим на Владивостокский, но сильно больше. Ночная площадь «трёх вокзалов» опять поразила Лильку обилием людей и машин.

– Метро закрыто, поедем на такси, – решил Виктор.

Отстояли огромную очередь и поехали в гостиницу «Колос». Когда ехали, Лилька не отрываясь смотрела в окно «Победы». Поразила её неоновая вывеска – «Гомеопатическая аптека». Что-то неприличное, решила она.

В гостинице, (номер им дали, к Лилькиному счастью, отдельный), Лилька, положив бланк регистрации на стойку, рассеянно посмотрела в сторону и оцепенела, увидев абсолютно чёрную человеческую руку с розовыми ногтями! Осторожно повернулась и не смогла сдержать крик.

Иссиня-черный парень с кудрявой шапкой волос улыбнулся ей абсолютно белой улыбкой, взял со стойки ключ и ушёл.

– Что ты кричишь? – сердито сказал подошедший Виктор, – негров никогда не видела, что ли?

– Да нет, у нас их полно за мысом живёт. Забыла просто, – пришла в себя Лилька.

Виктор сам увидел чернокожего первый раз в жизни, но решил сыграть «бывалого».

– В Москве шестой Международный фестиваль молодёжи и студентов проходит. Газет не читаешь?

Перед сном Виктор спросил у жены. – Ты куда хочешь в Москве сходить хочешь?

– В Мавзолей, конечно, – ни секунды не подумав, ответила она.

От серого, сталинской постройки здания «Колоса» до станции метро «ВДНХ» двадцать минут на трамвае. Лилька затрепетала вся, когда увидела мускулистых «Рабочего и колхозницу, а потом их же, уже одетых, со снопом пшеницы, на фронтоне главного входа Выставки достижений народного хозяйства.

– Мы ведь зайдём сюда, Витя, да?

– Конечно, – ответил Витя с важным видом главного распорядителя московских богатств.

С волнением ступив на ступеньки эскалатора, Лиля с любопытством смотрела на на великолепную мозаику полов, массивные колонны с позолотой, огромные медные светильники, пыльных массивных партизан… Смотрела и понимала, что все это не её и никогда её не будет. Её – залитый ярким светом зал гарнизонного Дома офицеров, звуки «Случайного вальса» и крепкие объятия Виктора.

Выстояв огромную очередь с множеством молодых людей в самых странных, фестивальных, разноцветных одеждах. они с волнением спустились по чёрным ступеням в таинственный полумрак Мавзолея. Ленин и Сталин лежали рядом, оба рыжие с сединой, причём Ильич у стенки и его маленькое лицо с небольшой бородкой как-то терялось на фоне мощного, горбоносого профиля Иосифа Виссарионовича.

После Мавзолея отправились в Кремль. К фестивалю его открыли для всех. Выстояли большую очередь у Боровицких ворот. Очередь длинная, но стоять было весело. Чернокожие девушки в цветастых бурнусах танцевали и пели, вокруг звучала непонятная, весёлая речь. Соборы Кремля удивили Лилю приземистостью и аляповатостью, колокольня Ивана Великого оказалась не такой уж высокой, мостовая горбилась, а про Царьпушку Витя объяснил, что пирамида огромных ядер вовсе не от неё, что это мортира и стреляет картечью. Лилька сделала круглые глаза и согласно кивнула. Она уже давно все поняла про Москву.

Когда пересекали Красную площадь (Лилька всегда считала, что она действительно красного кирпича, и серый камень её неприятно поразил), направляясь в ГУМ, путь им преградил милиционер в белых перчатках Их много появилось на площади. Милиционеры выстроились в цепь и на площадь въехал кортеж роскошных машин по направлению к Спасской башне «Чайки» – поняла Лиля.

– Хрущева повезли, – шепнул Витька ей на ухо.

Часы на Спасской башне пробили полдень. Лилька восхищённо замерла.

Возле Лобного места Виктор внезапно остановился возле компании иностранцев. Все внимательно слушали высокого человека с горбатым носом и зачёсанной назад волнистой, чёрной с сединой, шевелюрой. Он что-то говорил, показывая рукой на храм Василия Блаженного.

– Лилька, убей меня бог, это Маркес!

– Кто такой Маркес? – затеребила его за рукав Лилька.

– Потом объясню, – отмахнулся Виктор. – В ГУМ! Лилька уже устала удивляться, но вид бесконечных галерей с бесконечными магазинами под стеклянным куполом поразил её в очередной раз.

В отделе мужской одежды, отстояв опять огромную (Лиля стала привыкать), очередь, долго выбирали Виктору штатский костюм. Ничего подходящего не нашли, и Виктор обратился к стоявшей с сторонке красивой и модно одетой девушке-продавщице. Они пошептались и девушка ушла, оставив Виктора и Лильку у примерочных кабин.

– О чем ты с ней говорил?

– Потом, потом, – опять отмахнулся муж.

Девушка появилась с пакетом в руках, и они с Виктором вместе зашли в примерочную кабинку. Лилька рванулась следом, но Витя строго на неё посмотрел и велел остаться.

«Отелло» из Козьмино осталась изнывать от ревности снаружи.

Когда Виктор вышел из примерки в штатском, Лиля даже испугалась. Он стал совсем чужим в этом новом, заграничном костюме.

– Давай и тебе платье купим?

– Да нет, что ты, у меня и так три!

Лиле это показалось предательством по отношению к маме.

– Ты и свадебное с собой взяла?

– А как же!

– Ну да… Вдруг придётся ещё раз замуж выходить… – как бы в сторону пробормотал Виктор.

Лилька возмущенно всплеснула руками.

Потом долго сидели в кафе у фонтана. Отдыхали. Довольный Виктор выпил три бокала шампанского «на разлив» и съел три бутерброда с икрой, с кружочками «московской» колбасы и голландским сыром. Лилька – три пирожных: «корзиночку», «заварное» и «картошку». Кофе ей не понравилось.

Отдохнув, пошли гулять по улице Горького. На главной улице страны шумел праздник. Из серебристых громкоговорителей звучали «Подмосковные вечера» и Ван Клиберн, девушки и парни в разноцветной национальной одежде: смуглые в огромных шляпах-сомбреро и тюрбанах; рыжебородые в синих брюках с заклёпками и клетчатых рубашках; индуски в сари с точками на лбу. На углу Горькова и Проезда Художественного театра, прямо на тротуаре, поляки показывали спектакль – непонятно и интересно. Их речь, со множеством шипящих, звучала таинственно и завлекательно.

На Пушкинской площади, в тени великого поэта, выпили газировки из красных пузатых автоматов. Ставишь стакан. вращаешь ручку, бьёт струя воды, потом чистый и сверкающий на подставку, три копейки в щель, пенистая струя наполняет!

Виктор поднёс стакан ко рту и замер.

– Смотри, Лиля – ГАЗ-21, новая!

Лиля равнодушно посмотрела на новую, сверкающую лаком «Волжанку». Куда ей до командирского «Газика».

Вечером пошли в новый, модный, в только что отстроенной высотке на площади Маяковского, ресторан «Пекин». Опять очередь, долгое ожидание. Пакет с мундиром Витя сдал в гардероб. Старик-гардеробщик, оценив клиента, выскочил из-за стойки, обмахнул щёткой новый костюм, угодливо согнулся. Лейтенант дал ему рубль, Лилька нахмурилась. Наконец из распашных, украшенных нефритом дверей ресторанного зала появился официант, нервно закурил.

– Ваша очередь? Проходите.

Сделал ещё две быстрые затяжки, засунул дымящийся окурок в раскрытую пасть стоящему рядом каменному китайскому дракону и проводил к столу.

В меню значились блюда с непонятными названиями и возмутившими Лильку ценами. Принесли тоже непонятное: кусочки сладкого лилового мяса; маленькую рыбку, тоже сладкую; чёрный салат, похожий на грибы, очень острую, почему-то жареную лапшу.

Громко играл оркестр, все тонуло в клубах папиросного дыма.

Вечером в гостинице Лильку тошнило.

Утром, встав рано, только рассвело (разница во времени давала знать), Лиля засобиралась на улицу.

– Куда, ни свет ни заря? – сонно повернулся Виктор.

– Пойду прогуляюсь, не спится чего-то…

Лилька присела у входа в гостиницу на скамеечке. Тут в массивных дверях, провожаемая швейцаром, появилась девушка невиданной красоты. С распущенными белыми волосами, в белом платье, высокая и стройная. Отдала что-то швейцару и быстро пошла в сторону трамвайной остановки. Лилька, как зачарованная, двинулась за ней. Девушка остановилась, достала из сумочки жёлтый листочек, бросила на клумбу и побежала к подходившему трамваю. Лика скоро потрусила к оранжевым астрам и подняла листок с зелёной травы. На полупрозрачной желто-коричневой бумаге чётко выделялись два кольца и красными буквами пропечатано: «Главрезинпром. ПРзерватИВ. Баковский завод резиновых изделий. Цена 2 коп.»

Лилька, как обожглась, бросила поднятое. Мальчишки в школе авторитетно рассказывали ей про «изделие номер два».

– Мол, изделие номер один это противогаз, помер два «гандон», а номер три – стирательная резинкаластик. По плотности резины, – важно говорили они.

Потом Виктор объяснил Лиле, что помер два это размер, самый ходовой. Номер один маленький, а номер три – самый большой.

Второй день в Москве промелькнул перед Лилькой вихрем событий.

Выставка достижений народного хозяйства с золотым фонтаном «Дружба народов» и панорамным кинотеатром, чудовищных размеров свиньи, быки и кони в павильоне «Сельское хозяйство», люлякебаб в ресторане над озером с плакучими ивами.

После колеса обозрения и цепочной карусели Лильку долго тошнило в кустах за ажурной беседкой, а Витя озабоченно шагал взадвперед на асфальтовой дорожке.

В парке Горького «девочке из таёжного села» совершенно не понравились картины абстракционистов, выставленные на открытом воздухе, зато Витька с удовольствием выпил чешского пива в новом, открытом к фестивалю павильоне.

В кинотеатр Ударник, на фестиваль кино они не попали, но Виктор, потолкавшись в пёстрой толпе фарцовщиков и менял на площадке возле Большого театра, вернулся, гордо гордо неся два билета.

– Вот, любуйся, отдельная ложа, пятый ярус! Купил вон у того, в туфлях на «манке».

– Витя, ты не слишком много денег тратишь?

– Ну, слушай, мать… Побывать в Москве и не посетить Большой театр – нонсенс!

Не нравился Лиле Виктор в штатском костюме.

«Отдельная ложа» оказалась на шесть мест, под самым потолком и хорошо можно было рассмотреть только гигантскую люстру, но Лиле очень понравилось. То есть сама опера «Князь Игорь», шедшая три раза в день в течение всей фестивальной недели, шестьсот танцоров и певцов, настоящие живые лошади её не очень впечатлили. Зато во время антракта большое пространство буфета с кожаными диванами, мраморными столиками, хрустальными люстрами и натёртыми зеркальными полами, и, самое главное, блестящей разряженной публикой сразили Лильку совершенно. Она и сама почувствовала себя «дамой света» и гордо надкусывала бутерброд с чёрной икрой белыми зубками, запивая его «ситро» из настоящего хрустального бокала! После буфета Лиле захотелось в туалет и она торжественно туда проследовала, сопровождаемая верным Виктором, нёсшим театральный бинокль. Когда Лиля, насладившись огромными зеркалами, вышла из туалетной комнаты, она не сразу заметила мужа. Он стоял поодаль в несколько остолбенелой позе. Лиля отнесла это к своему эффектному появлению и торжественно прошествовала дальше. Витя семенил позади, пытаясь что-то сделать руками. Лилька величественно остановилась, повернула голову и отвела его руку.