Пути неисповедимы. Турбулентность

30 января. День. Вышла моя новая песня F25.21 – «Посвящение палачу».

Текст песни:

Такова природа зла

Там, на полных невежества просторах, оно плодится и множится

Растёт, словно тень на закате

Неусыпное зло, чёрное, как самая глубокая ночь

Так было всегда, и так всегда будет

В свой час всякая тварь выходит на свет

В сети пишу свои посты, читает их знакомый мент

Насмехается, позорит, посылает он "привет"!

"Сколько же стоит твоя свобода?"– я ропщу ему в ответ:

"Ты – проклятый ифрит, который служит Сатане!"

Он заткнулся, поперхнулся, не нашёлся, что сказать

Жгучая досада в диалоге, боль не унять

Истиазу я шепчу, чтоб стужу долгую прогнать

Воссмеётся и насытится младой палач

Клопиксол

Циклодол

Феварин

Клозапин

Квентиакс

Дивана

Дурачок

Психопат

Авлия

Баракат

Ветер развевает нежно белую вуаль

Чёрная краска в сердце, горечь да печаль

Похитили мечты, надежды, веру в красоту

Прикован властно цепью крепкой к темноты пруту

Всё вымерло на улицах, мрак повсюду, всюду топь

И не найти дороги верной, стянет вор дымарь мой в ночь

Вырвет душу, срежет ветвь, цветущую в саду весной

Пырнёт ножом тупым ифрит, я кровью истеку густой

30 января. День. Что-то я приуныл на работе, сегодня возникали трения с клиентами, с одним клиентом я разговаривал рассеянно, а другой клиент из оборонного предприятия разговаривал со мной в приказном тоне, я бросил трубку, он позвонил зам. директора и говорил, что так бизнес не делается, поставил мне «1» в отзыве о качестве консультации. Вот, сижу думаю, что мои эмоции мне мешают, но я просто человек, я имею право быть хуёвым.

30 января. День. В последнее время не хочу идти на работу. Сидел вчера за редактированием своей новой книги, жду звонка от Бориса, чтобы пойти на студию создавать музыку. Хочу творческую работу, может кто-нибудь заметит меня, и я буду свободным художником, который занимается своим творчеством, но это лишь слабая надежда. Почему я стал злым, импульсивным? Хер его знает. Какая-то грязь на душе, разочаровался в людях. Плевать! Я – отрицательный герой.

31 января. 23:30. Объявился мой старый друг Виктор. Он стал очень загадочным. Раскурили трубку мира. Сплю у него в одной из общаг Черниковки. Он снимает комнату. Хочет бросить магистратуру на химфаке. Из общаги БГУ съехал. Места здесь живописные, облезлые стены общаги, исписанные надписями. Дикая сухость во рту, хочется жрать после трубки мира. Мы с ним однажды не поладили, подрались, я это описывал в прошлой книге. Очень расслабило, злость ушла к людям, осталось язвительное презрение. Виктор сразу вырубился, я же сначала летал в своих фантазиях, потом тоже уснул у него в комнате в живописном общежитии пригорода. Апатия проходит, есть желание дальше искать свободу. Нельзя быть трезвым, когда вокруг тебя расцветают бутоны ядовитой ненависти, я понял это в один из приходов.

Кто мне судья?

1 февраля. Вечер. Сегодня спал у Виктора после наших полётов, в обед поехал к Александру. Гуляли по Черниковке. Он светлый человек, мне с ним было легко, а теперь смотрю в грязное окно маршрутки, один на один с целым государством, еду домой. Меня можно легко сломать, сегодня испугался двух парней, они разговаривали на незнакомом языке, они излучали энергию превосходства, почувствовал себя ничтожеством, я физически слаб, ещё хромаю на одну ногу. Страшно идти против всех, но иного пути я не вижу, только создать свою империю.

1 февраля. Вечер. Все меня о чём-то предупреждают, переживают за меня, но всё по воле Создателя! Плюнь в меня, а я спою тебе песню. Смерть рядом, очень близко к нам. Но я ещё чувствую тепло рукопожатий. Если и умру, то на балконе останется пачка сигарет. Кто её скурит? Пусть он будет лучше, чем я.

1 февраля. Вечер. Менты пасите ментов, а нас оставьте в покое! Дайте нам испытать оргазм, дайте ощутить нам приход, дайте нам петь свои песни!

1 февраля. Вечер. На душе пусто, ничем не заполнить её. Ни музыкой, ни книгой. Начал сомневаться в себе. Ничего меня не трогает. Как найти хоть какую-то причину, чтобы вставать по утрам? Хочется раствориться в облаках, покинуть этот Мир безболезненно, чтобы все продолжали жить, как и прежде.

2 февраля. Ночь. Суперэго закостенелое у меня, чтобы творить нужно, чтобы оно отключалось, чтобы образы из подсознания выходили на поверхность, этого можно достичь, я вчера освободился, все страхи, грёзы, сомнения вышли на поверхность. После примирения мы лежали с Виктором в общаге, слушали музыку, было уютно, было свободно. Я решил показывать обратную сторону жизни, ибо люди стремятся выглядеть хорошими, возвышенными, но во всех нас есть животное начало, есть изъяны. Через правильных, пустых людей распространяется зло, ненависть, они становятся проводниками хаоса, лично меня нельзя склонить к насилию, ибо я не куплюсь на эти лживые слова. Быдло, пошлые, посредственные люди – есть самое большое зло на свете. С этим и стоит бороться, чтобы такие как Питун, не использовали их в своих грязных делах.

3 февраля. Вечер. Вчера с Виктором включили режим самоуничтожения. Сегодня пробую выплыть из ужасного состояния бессмысленности. Убиться легко, а жить трудно. Приду домой, выпью лекарства, буду спать. Ничего не интересует, ничего не вдохновляет. Продержаться один день, вот и вся жизнь.

3 февраля. Вечер. С маршрутом №3 у меня постоянно возникают какие-то сложности. Сегодня хотел оплатить по Qr-коду, но в этом автобусе его не оказалось, так как этот маршрут поставили из пригородного маршрута. Пока я выяснял способ оплаты, девушка сказала, что оплатит за меня, она оплатила мне проезд, даже не спросив моего мнения, и тут началось, меня обозвали альфонсом, «да как тебе не стыдно», какой-то парень до меня доебался, типа, чтобы я заткнулся, никому якобы не интересно слушать мои слова, я ему ответил, что просто рассуждаю, он смотрел на меня оценивая, он хотел меня отмудохать, но мне похуй было на него, он отъебался. Весь автобус меня ненавидел. Подал жалобу на этого водителя.

Ты прав, но чуть не получил по рылу, просто из-за того, что ты внимательный, чуткий. Сюр!

4 февраля. Вечер. Нет идей, чтобы жить. Хочется пойти в бой против всех и умереть. Но обрадовала жена, она скоро начнёт шить для меня килт. Написал ещё двум фотографам, чтобы сделать фото для своих музыкальных профилей на муз. площадках. Решил подвести тушью глаза на фотосессии, если жена сошьёт килт.

5 февраля. Вечер. Устал. Вроде есть работа, семья, близкие, товарищи, но ощущаю беспросветную темноту. Редактировать свою новую книгу из прошлых записей нет сил и желания, не знаю, когда опубликую. В субботу должен я пойти на студию, чтобы поучаствовать в создании музыки, потом буду сочинять текст песни. Раздражение дикое, на взводе весь. Надоело 5 лет заниматься продажами непонятных услуг. Как достичь независимости, свободы от рутины? Когда сочиняю, то я освобождаюсь, мне очень легко. Пусто на душе, я оказался таким же, как и все. Ничего я не изменил в мире своими песнями. Два дня нападают пассивные суицидальные мысли, типа того, чтобы уснуть и не проснуться, раствориться, чтобы никто и не заметил моей смерти.

6 февраля. Вечер. Водители маршруток меня не любят за то, что я расплачиваюсь картой. Сегодня захожу в автобус, мне в глаза зло смотрит водитель, а я не отвожу взгляд, до упора смотрел ему в глаза с презрением, не люблю людей, которые устанавливают свои нелепые правила, обычаи. Мне похуй на всех вас! Я люблю лишь творческих людей, тех, кто меняет вокруг себя окружение, пространство.

Хотел написать про бестолочей, которые нас окружают, с купленными дипломами, которые списывали все задания, вокруг посредственность, их много, не буду даже упоминать их.

Я не списывал, учился на тройки последние курсы, а первые 2 курса получал стипендию, а забыл один экзамен я купил, главное сопромат сам сдал на пятёрку, гуляли после этого несколько дней, два друга получили условный срок за вымогательство после этой пьянки.

Я сэкономил деньги, которые приготовил для покупки экзамена по сопромату, на эти деньги мы и гуляли, их мне отправила мать. Было это в 2005 году. Сам сдал на пятёрку, а деньги остались, а пацаны получили уголовку, перепили, это печально было.

6 февраля. Вечер. Презрение к идеальным примерам, правильным людям, которые меня окружают, пусть моя злость на людей вернётся ко мне, пусть же она и убьёт меня. Мне похуй! Так жду, когда кто-нибудь даст мне пизды…

6 февраля. Вечер. Супруга меня начала лучше понимать. Не критикует меня за мои эмоции, я делюсь с ней своей злостью на пустых людей, она слушает меня. Она начала шить для меня килт – шотландскую юбку, я хочу устроить фотосессию, чтобы обновить аватарки, обложки своих групп, а ещё она ждёт, когда мы продолжим смотреть сериал Твин Пикс.

6 февраля. Вечер. Продолжаю слушать уже вторую книгу Гастона Башляра «Вода и грёзы». Привожу отрывок:

Итак, всякая первозданно прозрачная вода для Эдгара По должна омрачаться, впитывая черные страдания. Всякая живая вода – это вода, которой суждено замедляться, тяжелеть. Всякая живая вода есть вода, готовая умереть. Ведь в динамической поэзии вещи – это не то, чем они являются, а то, чем они становятся. В образах они становятся тем же, чем и в наших грезах, в наших нескончаемых видениях. Созерцать воду означает течь (в смысле «миновать»), растворяться, умирать.

На первый взгляд в поэзии Эдгара По присутствует все многообразие вод, как правило, воспеваемых поэтами. В частности, в ней выделяются два типа воды: вода радости и вода муки. Но это не более чем воспоминания. Никогда тяжелой воде не стать легкой, никогда темной воде не проясниться. Всегда происходит лишь обратное. Повествование о воде – это человеческое повествование об умирающей воде. Грезы иногда рождаются у края чистых вод, вод с бесчисленными отражениями, вод, журчащих хрустальной [Musique cristalline можно понимать и как «прозрачная музыка». – Прим. пер.] музыкой. Заканчиваются они в глубине воды печальной и темной, в лоне воды, иногда доносящей странный и погребальный шепот. Так, грезы у кромки вод, обретая своих мертвецов, умирают, подобно утонувшим мирам.

Теперь мы подробно изучим жизнь одной из воображаемых вод, субстанции, весьма персонализированной могуществом материального воображения: мы увидим, что вода собирает схемы жизни, притягиваемой смертью, жизни, которая хочет умереть. Точнее говоря, вода является материалом для символа особого вида жизни, притягиваемой особым видом смерти.

Сначала, в качестве отправной точки, продемонстрируем любовь Эдгара По к воде как стихии, к воображаемой воде, в которой осуществляется идеал творческой грезы, ибо в ней есть то, что можно назвать абсолютом отражения. В сущности, когда читаешь некоторые поэмы или рассказы, кажется, что отражение реальнее самой реальности, поскольку оно чище подлинного мира. Подобно тому, как жизнь есть сон во сне, так и мир – отражение внутри отражения; мир есть абсолютный образ. Обездвиживая образ неба, озеро творит другое небо в своих глубинах. Вода в своей юной прозрачности – это перевернутое небо, на котором звезды начинают жить новой жизнью. И По, предаваясь созерцанию у кромки вод, создает странный двойной образ звезды-острова (star-isle), текучей звезды, пленницы озера, звезды, которой суждено стать небесным островом. Уснувшей вечным сном любимой Эдгар По шепчет:

Away, then, my dearest

О! hie thee away.

………………………

To lone lake that smiles

In its dream of deep rest,

At its many star-isles

That enjewel its breast.

Служанка, не надо!

Оставь свой напев.

……………………….

Для озера, сонно

Поющего в лад,

Для звезд, миллионы

Которых не спят.

(Пер. В. Топорова)

Где же реальность: в небесах или в глубине вод? Бесконечное в наших видениях одинаково глубоко и на небосводе, и в пучине волн. Таким двойным образам, как остров-звезда, в психологии воображения никогда не придавалось особого значения. Они представляют собой «стыки» [Под «стыками» (франц. charnières) имеются в виду места, где сходятся грезы разных стихий. – Прим. пер.] грез, которые благодаря этому меняют регистр и свою материальную структуру. Здесь, на стыке, вода вбирает в себя небо. Эта греза сообщает воде ощущение самой дальней из всех – небесной – родины.

В рассказах конструкция абсолютного отражения еще более поучительна, поскольку рассказы часто оставляют за собой право на правдоподобие, логичность, реалистичность. На канале, ведущем в зону Арнгейма: «Судно казалось узником заколдованного круга, образованного стенами из листвы, непроходимыми и непроницаемыми, с потолком из заморского атласа, и без нижней плоскости, – киль удивительно симметрично вибрировал над килем какой-то фантастической лодки, которая, перевернувшись вверх дном, плыла, повторяя каждое движение подлинной лодки, словно для того, чтобы ее поддерживать» [Рое Е. Histoires grotesques et sérieuses. Trad. Baudelaire, p. 280.]. Так вода посредством своих отражений удваивает мир и его предметы. Удваивает она и грезовидца, не создавая бессмысленный образ, а вовлекая его в новое онирическое переживание.

По существу, невнимательный читатель увидит здесь разве что банальный образ, подобный тысячам других. Это произойдет потому, что он не сможет сполна насладиться восхитительной оптичностью его отражений. И потому, что ему не суждено пережить воображаемой роли этой естественной живописи, странной акварели, увлажняющей самые яркие тона. Как же такому читателю следовать за рассказчиком, за его трудом по материализации фантастического? Как сможет он очутиться в призрачной лодке, которая внезапно заскользит – когда воображаемая перевернутость наконец осуществится под лодкой реальной? Читатель-реалист не захочет принять игру отражений как приглашение к онирическим видениям: как ощутить ему динамичность грезы и изумительные впечатления? Если бы читателю удалось проникнуть во все образы поэта, отвлечься от своего реализма, то он в конце концов физически ощутил бы приглашение к путешествию, его бы тоже вскоре «обволокло изысканное ощущение странности. Идея природы еще существовала, но уже в искаженном виде и продолжая претерпевать какие-то любопытные изменения: это были таинственная и торжественная симметрия, волнующая монотонность, волшебные исправления ее новых творений. Не было видно ни одной сухой ветки, ни засохшего листочка, ни случайного камушка, ни комочка чернозема. Хрустальное зеркало вод скользило над гладко отполированным гранитом или над мхом без единого пятнышка, а резкость линий сразу озадачивала и восхищала глаз» (р. 282). Итак, отраженный образ подвергается здесь систематической идеализации: мираж исправляет реальность; он сглаживает ее несовершенства и устраняет ее недостатки. Вода придает некую платоническую [Имеется в виду, что вода как бы становится идеей самой себя. – Прим. пер.] торжественность миру, сотворенному таким образом. Она придает ему еще и личностный характер, напоминающий нечто шопенгауэрианское [Имеется в виду, что вода становится «майей», нереальной материей, насылающей миражи. – Прим. пер.]: в таком чистом зеркале мир – мое представление. Постепенно я сам начинаю ощущать себя творцом того, что рассматриваю в одиночестве, что вижу со своей точки зрения. В «Острове Фей» Эдгар По знает цену уединенному созерцанию отражений: «Интерес, с которым… я созерцал небо во многих чистых озерах, значительно возрастал при мысли о том… что я предаюсь созерцанию в одиночестве» [Рое Е. Nouvelles histoires extraordinaires. Trad. Baudelaire, p. 278.]. Чистое и уединенное видение – вот двойной дар отражающих вод.

6 февраля. Вечер. Продолжаю слушать уже вторую книгу Гастона Башляра «Вода и грёзы». Привожу ещё отрывок:

Гастон Башляр / Вода и грёзы. Опыт о воображении материи / страница 13

Многие другие поэты тоже ощутили метафорическое богатство созерцаемой воды одновременно и в отражениях, и в глубинах. Например, в «Прелюдии» Вордсворта читаем: «Тот, кто наклоняется через борт медлительной лодки, над лоном тихой воды, наслаждаясь тем, что открывается его взору в глубине вод, видит много прекрасного – травы, рыб, цветы, гроты, валун, корни деревьев, – а воображает еще больше» [Wordsworth W. Prélude. Trad. E. Legouis IV, p. 256–273.]. Он воображает, что видит больше, потому, что все эти отражения и предметы, находящиеся в глубинах, наводят его на путь создания образов, потому что из сочетания небес и глубоких вод рождаются метафоры, одновременно и точные, и безграничные. Вордсворт продолжает: «Но скоро он оказывается в недоумении и уже не всегда может отделить тень от субстанции, отличить скалы от неба, горы от облаков, предметы, отраженные в глубинах прозрачных потоков, от существ, которые в них обитают и имеют свое подлинное жилище. То его пронизывает отражение собственного образа, то – солнечный луч, то волны, докатившиеся неизвестно откуда, – препятствия, только увеличивающие сладостность его занятия». Можно ли лучше выразить то, что вода скрещивает образы? Можно ли лучше донести до читателя ее метафорическое могущество? Вордсворт развернул этот длинный ряд образов еще и для того, чтобы подвести нас к психологической метафоре, которая представляется нам фундаментальной метафорой глубины. «Вот так, – говорит он, – с той же неуверенностью я долго плакал, склонясь над поверхностью быстротекущего времени». И действительно, можно ли вообще описать прошлое, не прибегая к образам глубины? И можно ли представить себе образ сплошной глубины, не предаваясь медитациям у кромки глубоких вод? Прошлое наших душ и есть такая глубокая вода. И потом, как только разглядишь все отражения, внезапно начинаешь смотреть на саму воду; и тогда кажется, что ты застал ее в процессе созидания красоты; замечаешь, что она прекрасна во всей своей объемности, прекрасна какой-то внутренней и притом – активной красотой.

7 февраля. Ночь.

… les morts dorment tous

au moins aussi longtemps que pleure l'Amour.

aussi longtemps que les larmes dans les yeux du souvenir…

… все мертвые спят,

по крайней мере, пока плачет Любовь.

пока на глазах остаются слезы воспоминаний… Эдгар Аллан По

7 февраля. Ночь.

I could not love except where Death

Was mingling his with Beauty’s breath…

Я не мог любить нигде, кроме тех мест,

Где Смерть смешивала свое дыханье с дыханьем Красоты… Эдгар Аллан По

7 февраля. Вечер. Я всё, уволился. Буду странствовать. Есть у меня гитара. Посудачат и забудут, всё прозаично. Похуй на всё, я морально разлагаюсь, нужно что-то менять.

7 февраля. Вечер. Хороший я человек или плохой? Да, какая разница! Все окажемся в земле, а Создатель меня простит.

7 февраля. Вечер. Жена подозревает, что я сошёл с ума. Хуёво, что всем плевать на то, что я хочу найти свой путь.

7 февраля. Вечер. Я сын вора и учительницы литературы.

7 февраля. Вечер. Когда меня в первый раз уволили – я плакал. Химрективснаб.

7 февраля. Вечер. Не ищи понимания, а действуй, я пока в полном смятении, но я думаю я отрезвею от тумана привычки работать на чью-то жадность. Сам становишься жадным, жалким. Я уволился.

7 февраля. Вечер. Жена предложила поехать в РКПБ, в психушку. Прощаюсь на 45 дней с вами. Меня закроют в клеть.