Разбуди Спящего

– Сюда? – усмехнулся Вент. – Ты сам-то в это веришь?

– А что не так?

– Статистика говорит обратное.

– Причем здесь статистика?

– Притом, что глаза открывает тебе, олуху!

– Без оскорблений, пожалуйста!

– Давай проанализируем. Что мы имеем в активе и что в пассиве. Начнем с пассива. Затраченные громадные ресурсы всех стран на строительство и отправку сюда кораблей и оборудования, около полутора тысяч переселенцев. В активе – оставшиеся примерно триста человек и единственная сохранившаяся станция. Изолированная в резервуаре жизнь, когда в распоряжении целая планета с неиссякаемыми ресурсами. Что еще? Питание, выращенное не в здешнем грунте, а в гидропонике и синтезированное. Выход наружу только в скафандрах из боязни соприкоснуться с внешней средой. Почти как на Луне или Марсе. Но здесь, в отличие от них, атмосфера подходящая и климат. Можно просто в одной рубашке бегать. А мы… – устало махнул рукой Вент.

– Погоди, вот создадим антидот, – попытался утешить его Олег, – тогда и побегаешь. Можно даже без рубашки.

– Ага, – язвительно отозвался Вент, – только шнурки осталось погладить. Сколько вы, биолухи, уже бьетесь над этим антидотом, а толку никакого. И вы его никогда не создадите. Это невозможно.

– Почему же? – ответил Олег. – Все возможно. Возможности человека безграничны.

– Сказала обезьяна, слезая с дерева. Одного вы не можете понять. Это чужой мир. Он создан не нами и не для нас. Эта микрофлора развивалась миллионы, миллиарды лет своим путем, без человека. И она никогда не допустит извне в свой мир чужеродный продукт. Уничтожит его, переработает, усвоит. И продолжит жить своей жизнью. Как жила до этого. А мы здесь – досадное недоразумение, недолговечное и легко устранимое. Как те две станции.

– Сильно сказал, – угрюмо произнес Олег. – Аж тоску нагнал. Ты пытался донести это до руководства?

– Да кому нужны глупые и непрофессиональные мысли какого-то отставного астронома? Этим солдафонам?

Олег согласно кивнул.

– Что тогда делать?

– Ничего. Ничего мы не сможем. Ни я, ни ты. Как ни убеждал я, что освоение Марса – маразм и полный отстой, разве кто прислушался? В Марс все равно продолжали вбухивать огромные средства и тратить ресурсы.

– Чем тебе еще Марс не угодил?

– Да ведь Марс – это прошлое. А в прошлое не возвращаются. Марс уже никогда не оживить. Согласно теории износа когда-то он был похож на Землю, и на нем была жизнь и, вероятно, человек. Когда Солнце было ближе и обогревало сильнее. А потом оно зашлаковалось, стало «темной звездой» на сотни миллионов лет. Затем опять вспыхнуло, разродилось Меркурием и сжалось, отдалившись от Марса настолько, что жизнь там уже не смогла возродиться. Зато возродилась на Земле, которая, ранее похожая на Венеру, получила приемлемые для жизни условия.

Потому я выступал против Марса и предлагал заняться терраформированием Венеры, будущего места обитания человечества. А не лететь сюда, на планету с уже сформировавшимся чужим миром. И не искать планеты для переселения, а возрождать и беречь ту, что досталась нам с рождения. Ведь Земля – единственная планета, где может жить человек. А все остальные – только сказочки и фантазии.

Раздражали военные, торчавшие на каждом углу. Застывшие в неподвижности, с автоматами в руках, они провожали Олега острым пронзительным взглядом, словно врага или шпиона. У него от их взглядов даже холодок пробегал по спине. Но со временем привык и относился к ним как к атрибуту, обычному, хотя и не очень приятному манекену.

Будучи обычным биологом, специализирующимся по еще живущей, а также вымершей биосфере Земли, Олег не мог внести весомую лепту в научных исследованиях микробиологов и генетиков лаборатории и был причислен к касте лаборантов. Представители высшей касты работали за изолированной прозрачной перегородкой, корпя над созданием новых образцов вакцин. Лаборанты же получали такие образцы и испытывали на местных микробах. В каждом отсеке находились микробиолог и лаборант, разделенные перегородкой. Олег достался микробиологу по имени Войцех. Со временем у них установились дружеские отношения. Одного возраста, схожие интересами, взрывной и ехидный Олег и флегматичный Войцех сошлись характерами и даже после работы особо не стремились расстаться. Вместе тренировались в спортзале, подтрунивали над неподвижными часовыми, допоздна засиживались в баре за рюмкой виски, которым окрестили синтезированный химиками этиловый спирт, разбавленный водой. Иногда к ним присоединялся Вент, и тогда пирушка переходила за грань допустимого.

Волны мерно набегали на песчаный берег и откатывались назад. Золотистое небо приятно согревало, мир и покой разливались по телу.

Внезапно очередная волны вынесла на берег врага. Длинное членистое тело гигантских размеров билось о твердый берег, Многочисленные перья-отростки неистово загребали песок, стремясь завоевать сушу. Олег видел его со всех сторон одновременно, в мельчайших деталях. Реакция была мгновенной. Олег кинулся на врага… одновременно со всех сторон. Сотни, тысячи Олегов вцепились в тело пришельца, вгрызаясь и проникая внутрь. И разрушая все на своем пути. При этом наблюдая врага как изнутри, так и снаружи. Это никак не укладывалось в голове, но это было.

Существо, подергавшись, обмякло и застыло. Многоликий Олег с удовлетворением принялся поедать его. Изнутри и снаружи.

Рвотный рефлекс скрючил Олега. Вскинувшись, он замотал головой, стремясь избавиться от наваждения. Странный сон. Невозможный. Невозможно смотреть двумя глазами одновременно со всех сторон, снаружи и изнутри. Это вне пределов человеческого понимания. От такого можно сойти с ума.

Остатки сна таяли. Олег осмотрелся, но ничего не увидел. Его окружала тьма. Еще один сон? Из одного сна в другой? Невозможно!

Взяв себя в руки, Олег попытался успокоиться. Нет, это не сон. Все легко и просто объяснимо. Сейчас ночь, свет выключен. А он лежит на своей постели. Вот только она что-то не слишком мягкая, – Олег похлопал по твердой поверхности, на которой лежал. – Нет, не постель. Что тогда? Надо включить ночник. – Но и ночника за головой не оказалось. А с ним и стены.

Олег поднялся и принялся осторожно передвигаться, вытянув руки перед собой. Уткнулся в стену. Пошел вдоль ее. Угол, поворот, другая стена…

Обойдя по кругу, Олег определил, что он находится в закрытом помещении квадратной формы, пустом абсолютно. Ни кровати, ни столика, вообще ничего.

– Спокойствие, – убеждал он себя, – главное – спокойствие. Надо лишь вспомнить, как он здесь оказался. Что было до этого, что было вчера? Тогда станет ясно и понятно.

Но ничего не вспоминалось. Вернее, вспоминалось кое-что, но с трудом, и обрывками. Они с Войцехом сидят в баре, пьют виски… Пустота…. Они уже втроем с Вентом в баре… пьют виски…. Пустота…. Какая-то девица…. какой-то мужик…

Дальше ничего не вспоминалось. Только ощутимо заныло лицо, и заболели ребра. Олег дотронулся до лица и отдернул руку. Левая скула вздулась, глаз заплыл и, похоже, не открывается совсем. Правый – в норме. Значит, темнота постоянная, правый глаз не обманет.

Внезапно вспыхнул ослепляющий свет. В открывшийся люк вплывают какие-то силуэты.

– А, знакомое лицо! – слышится голос. – Мой любимый рекрут. А я уж было соскучился. Но знал, что еще свидимся.

– Полковник Смит? – прошепелявил разбитыми губами Олег.

– Он самый.

– Где я?

– В месте, которое по тебе давно скучало. Которое будет твоим самым любимым и самым посещаемым, – в голосе Смита послышалось злорадство. – В карцере.

– Понятно, – пробормотал Олег. – А за что?

– Ты не помнишь?

– Нет, – помотал Олег головой. – Вот тут помню, а тут не помню.

– Ясное дело. Так набраться вчера в баре. Да еще драку затеять.

– Пускай не лезут. Да и чем еще заняться добрым молодцам здесь, – кривя непослушными губами, съехидничал Олег, – на досуге. Единственное развлечение, ваша честь. Каюсь.

– Оживаешь, смотрю, – зарычал полковник. – Посмотрим, как ты запоешь через пару суток.

– Мне нельзя здесь задерживаться. Работа встанет. Мой напарник без меня ничего сделать не сможет.

– Не беспокойся, не встанет. Потому как твой напарник сейчас в соседней камере. И звездочет – тоже. Вся компашка в сборе. Отдыхайте пока.

Люк захлопнулся, камера опять погрузилась во тьму.

– Что здесь, что там – все одно, – философски подумал Олег. – База, по сути, тюрьма. Одна большая тюрьма.

– Неплохо выглядишь! – рассмеялся Вент, когда Олег появился в каюте. – Учитывая, что наехал на внешника. Внешники – они такие. Звери.

– Ничего не помню, – помотал Олег головой. – А ты помнишь? Что было? Расскажи.

– Ну, что ты в стрингах и лифчике танцевал на столе, рассказывать не буду.

– Я что, в лифчике был?! – ужаснулся Олег. – Откуда он у меня?

– Да это я пошутил. Не танцевал ты на столе. Мы тогда крепко нарезались. Потом тебя на девицу какую-то потянуло. Стратову, ее парню это не очень понравилось. Он из внешников. Работают снаружи, территорию внутри периметра выжигают огнеметами. Они, считай, по краю ходят, погибают часто. Смертники, в общем. Туда непокорные попадают. Вот еще побуянишь разок-другой – и тоже во внешники попадешь.

– И ты.

– Нет, я не попаду. Я – особый. Мне этот статус не грозит. Потому как я – единственный на базе астроном. А вас, биологов, пруд пруди.

– — М-да, стоит пригорюниться, – вздохнул Олег.

– Да не переживай. У них жизнь интереснее, чем у вас, сидящих взаперти с пробирками.

– Пожалуй, тут ты прав, – согласился Олег. – Чего терять! Когда в кабак?

– Ты сперва морду лица в порядок приведи. А то как-то неловко на людях появляться в таком обществе.

– Ну, твой фейс выглядит тоже не лучшим образом. По крайней мере, полкабака могут разбежаться.

Олег покачал отрицательно головой.

Очередной опыт оказался, как и предыдущие, безуспешным. Оставшиеся в живых микробы оживились, резво накинулись и сожрали новый препарат, а заодно и тела своих мертвых собратьев.

Войцех вздохнул и уныло опустился на стул.

Олег, пожалев загрустившего друга, стукнул о стекло и постучал пальцем по своему кадыку. Войцех кивнул.

Вент уже скучал с рюмкой за стойкой бара. Друзья, запасшись выпивкой, уединились в углу за столиком.

– Без баб! – предупредил Олега Вент. – Во избежание повтора.

– Постараюсь, – кивнул Олег. – Но ты на всякий случай придерживай меня. А то мало ли что…

– О чем грустим?

– Опять, – вздохнул Войцех, – не получилось.

– И не получится. Я Олегу уже объяснял, почему.

– Рассказывал. Но мне что-то не очень хочется этому верить.

– Конечно, не хочется. Вы уже не один десяток лет бьетесь, а все равно не верите. Дегенераты упертые!

– Вент, не нагнетай, – предупредил Олег. – И так тошно. И ты должен меня контролировать, а не нарываться.

– Ладно, – успокоился Вент. – Ну, давайте хоть отметим. Победа или поражение – это не важно. Все равно результат, хоть какое-то событие.

– И повод, чтобы напиться, – добавил Олег.

– Да ну вас! – отозвался Войцех, но рюмку поднял.

Они чокнулись, выпили.

– О, знакомая личность! – встрепенулся Вент. – Легенда. Редко сюда заглядывает. Сейчас познакомлю. Руди! – крикнул он. – Давай к нам.

Вошедший, пожилой человек лет сорока, оглянулся на крик и направился к их столику.

– Присоединяйся. Это мои друзья – Олег и Войцех.

– Руди, – представился тот. – Приятно познакомиться.

– Да садись ты! Сейчас рюмку принесу, – Вент убежал к стойке. Вернулся с рюмкой и бутылкой виски.

– Это чтобы лишний раз не ходить.

– Ох, чует мое сердце что-то недоброе, – вздохнул Олег.

– Да не боись, – хлопнул его по плечу Вент. – Я позабочусь, обещал же.

Утомили по паре рюмок.

– Руди, – объяснил Вент, – из старожилов. Динозавр Новой, можно сказать. Сколько лет ты здесь? Я запамятовал.

– Девятнадцать.

– Ого! – удивились друзья. – Счастливчик! Везет же кому-то.

– Какое тут везенье? – ответил Руди. – Судьба, видать, такая. Рок. Тяжкий рок. Вот и юбилей уже приближается, а я до сих пор жив.

– С какой ты экспедиции?

– С восьмой. Геолог я. И, пожалуй, единственный. Как вот этот чудик, – кивнул Руди на Вента.

– А где остальные?

– Все уже давно погибли. Тогда еще не знали толком об опасности. Я один остался. Никому не нужный.

– Почему не нужный? Ненужных сюда не отправляют.

– Ненужный потому, что делать здесь мне нечего. Вокруг станции все уже давно обследовано, а на выезд не пускают. Опасаются, что какую-нибудь заразу принесу. Вот и торчу без дела. В уборщики переквалифицировался, чтобы хоть какую-то пользу приносить обществу. А не торчать, подобно некоторым, – искоса глянул Руди на Вента, – задрав глаза в потолок.

– А я гадаю, – парировал Вент, – какая зараза меня каждый день хлоркой травит.

– Если бы не хлорка, давно бы коньки откинул. Все бы откинули. Как на других базах.

– А что, хлорка убивает местных микробов? – заинтересовался Олег.

– Напрочь. Ни один не выживает.

– Войцех! – глянул Олег на друга.

– А что Войцех? – отозвался тот. – Знаю я. Пробовали. Ну и что? Хлорка и человека также легко может убить. Не вариант.

– А если какой-нибудь другой вариант?

– А мы, как ты думаешь, чем занимаемся? Как раз такими вариантами.

– Но мы, как я приметил, занимаемся, в основном, органическими вариантами.

– Естественно. Неорганикой организм не напичкаешь.

– А органику местные организмы усваивают всю. Любую, даже крайне ядовитую. Похоже, такая у них была эволюция. Оттого у нас ничего не получается. И не получится никогда.

– А что ты предлагаешь?

– Неорганику.

– Я же уже сказал, что хлорка – не вариант.

– Но есть другие вещества. Вся таблица элементов Менделеева в нашем распоряжении.

– Ну, не вся, допустим, – вставил слово бывший геолог.

– Вот! – торжественно произнес Олег. – Руди нам и поможет. Он-то знает, какие здесь элементы имеются.

– Нам не очень-то много известно о здешних материалах, – ответил Руди. – Всю планету исследовать не успели. Вымерли.

– Но хоть что-то имеется?

– Имеется. Давайте-ка завтра ко мне в лабораторию. Там и разберемся.

– Пожалуй, и я присоединюсь, – сказал Вент.

– А ты-то чем помочь можешь, звездочет?

– Есть у меня одна идейка, по которой я могу точнее тебя, геолога, определить, из каких элементов состоит эта планета.

– Теория износа? – спросил Олег.

– Она самая, – ответил Вент.

Повеселиться не получилось. Мысли собутыльников были заняты другим. Загубив еще несколько рюмок, но, так и не допив бутылку, они разошлись.

На следующий день все собрались в геолаборатории.

– Давно сюда не заходил, – Руди суетливо стирал пыль со столов.

Он включил компьютер, и все уставились в монитор.

– Набор стандартный, – пояснял Руди, выводя на него таблицы и диаграммы, – как на Земле. Гнейсы, сланцы, кварциты, окислы кремния. В основном, углерод, и кремний в различных соединениях с кислородом и водородом. Также присутствуют медь, железо, алюминий, никель и другие, но в меньших количествах, чем на Земле.

– Я подозревал, – загадочно произнес Вент.

– Что подозревал?

– Что Новая – это не Земля.

– Ясное дело! – усмехнулся Руди. – Открытие сделал! Новая – это Новая.

– Не Земля, – продолжил Вент, – а, скорее, Марс. Если смотреть по аналогии с Солнечной системой.

– Расшифруй, – попросил Олег. – Это с точки зрения твоей теории?

– Да. Прикиньте. У Солнца девять планет. Вообще-то у него их пятнадцать, если считать по-полной, но ученые считают, что девять. Что вносит путаницу и непонимание. Но не будем брать ошибочное мнение ученых. Гелиос немного больше Солнца по размерам. Расстояния… сейчас, – Вент достал из кармана флэшку и воткнул в разъем компьютера. – Я ранее построил кривую системы Гелиоса и сравнил с кривой Солнечной системы. Имеются некоторые различия. Смотрите. Здесь следующая от нас планета – я назвал ее по аналогии Юпитером – такой же примерно яркости и, думаю, размеров, что и Юпитер Солнца. И на таком же приблизительно расстоянии от звезды. Значит, между Новой и им должен находиться пояс астероидов. Но он невидим, и найти его, особенно отсюда, очень сложно. Что отсюда следует?

– Что?

– Что Новая – это Солнечный Марс. А та планета, которую я нашел ближе к Гелиосу, – Земля. А не Венера. И тогда значения линий износа системы Гелиоса и Солнечной системы совпадают и ложатся в единую расчетную схему. А Вулкана еще нет, он появится примерно через семьсот миллионов лет.

– А ведь, пожалуй, Вент прав, – произнес Руди. – Ведь год здесь длится почти столько же, сколько и у Марса.

– Зато сила тяжести отличается, – возразил Олег.

– Она и от силы тяжести Земли отличается. Здесь что-то другое сказывается, Размер, может, масса.

– Ладно, будем считать, что это не аргумент. Но что это нам дает?

– У каждой планеты свой состав элементов. Звезда по мере старения и износа уплотняется, и в шлак вырабатываются все более тяжелые элементы. Дело в том, что звезда не вечна. Она горит, излучает энергию в пространство, отходы горения выдавливаются в виде шлака на поверхность. И из этого шлака в дальнейшем образуются планеты. Если первые планеты – газовые, то последующие, особенно рождающиеся после пояса астероидов, уже твердосплавные. И состоят уже не из газообразных элементов, а твердых – металлов и неметаллов. Причем с каждым рождением эта твердость и плотность увеличиваются. Проще говоря, чем ближе планета к солнцу, тем тяжелее и сложнее ее элементы. Поэтому предполагаю, что золота вы здесь не найдете. И трансурановых элементов. Как и на нашем Марсе. Поэтому предлагаю исходить из того, что набор элементов Новой идентичен составу Марса. А что имеется на Марсе, мы знаем.

– Но тогда получается, что Новая – такая же бедная на ресурсы планета, что и Марс?

– Выходит, что так.

– Но мы же нашли здесь и медь, и железо, и другие вещества.

– В незначительных количествах, – уточнил Вент.

– Да, – согласился Руди.

– Это допускается при образовании планет. Звезда горит вся, как во внешних слоях, гак и в глубине. И шлак выдавливается как тот, так и другой.

– Я так и не понял, чем это может помочь в наших исследованиях, – вставил слово молчавших до сих пор Войцех. – К меди, железу, алюминию микробы относятся лояльно, не реагируют.

– Но зато могут отреагировать на другие элементы, – объяснил Олег. – Особенно на такие, которых здесь нет. С которыми они за всю свою длительную эволюцию не соприкасались. И против которых у них, следовательно, не мог выработаться иммунитет.

– От трансуранов ни у кого иммунитета нет. Дохнут моментально.

– И человек тоже. Не думаю, что кому-то захочется хапнуть радиации ради того, чтобы уберечься от бактерий, но все равно сдохнуть через несколько дней. Надо найти такие элементы, которые безвредны для человека, но неизвестны этому миру.

– Дельное предложение, – согласился Вент. – Давай, гений, предлагай!

– А что я могу предложить? – возразил Олег. – Я не геолог. И не химик. И даже не астроном. Это уж вы ищите и предлагайте. Химиков подключите. А мы уже потом ваши предложения обмозгуем, исследуем, испытаем и дадим ответ.