Лавкрафт. Я – Провиденс. Книга 1

Один из величайших парадоксов литературной карьеры Лавкрафта заключается в том, что он поглощал такие высокохудожественные плоды западной культуры, как греческая и латинская литература, пьесы Шекспира, поэзия Китса и Шелли, и при этом не стеснялся возиться в самых дешевых экземплярах массовой прозы. На протяжении всей жизни Лавкрафт решительно отстаивал ценность «странной литературы» (в отличие от некоторых современных критиков, которые бездумно превозносят и хорошее, и плохое, хвалят и художественную изысканность, и штампованную банальность в образчиках «популярного чтения» – как будто ценность литературы определяется тем, что любят читать полуграмотные люди) и категорически отказывался (и правильно делал) считать «странные» произведения из серии бульварных романов и палп-журналов настоящей литературой, однако все равно жадно их поглощал. Лавкрафт понимал, что читает ерунду, и все-таки продолжал ее читать.

В бульварных романах теперь находят не только социологическую, но и литературную ценность, поскольку их (и популярную художественную литературу вообще) читали все слои населения. Такое мнение зародилось еще в 1929 г., когда Эдмунд Пирсон отметил в своем исследовании, что в юности многие выдающиеся писатели (Бут Таркингтон, Самюэль Гопкинс Адамс, Марк Коннелли, Уильям Лайон Фелпс) любили бульварные романы. Впрочем, не стоит забывать о том, что «десятицентовые» и «пятицентовые» романы в основном читали подростки, а также бедные и малообразованные люди. Все эти книги были устроены одинаково: любой ценой показать динамичное действие, пусть даже не очень правдоподобное, добавить в конец каждой главы захватывающий сюжетный поворот и неестественные диалоги, изобразить стереотипного героя, упростить структуру. Разве могли они позитивно повлиять на человека, стремившегося писать серьезные произведения? Когда Лавкрафт научился смотреть на книги критически и отличать хорошую литературу от плохой, то понял, что такие приемы использовать нельзя. Правда, к тому времени он прочитал уже так много бульварных романов и последовавших за ними палп-журналов, что, как сам справедливо утверждал, отчасти они повлияли на его стиль и немного его подпортили.

Лавкрафт не стремился рассказывать друзьям по переписке о том, что читал бульварные романы, но кое-где случайно об этом упоминает. В 1935 г. он пишет: «Если б я сохранил “пятицентовые” романы, которые читал тайком 35 лет назад – “Pluck & Luck”, “Brave & Bold”, истории про Фрэнка Рида, Джесси Джеймса, Ника Картера, Олд Кинга Брейди… Сейчас бы за них дали небольшое состояние!»[199] Из этого воспоминания следует, что Лавкрафт читал «десятицентовые» и «пятицентовые» романы около 1900 г., однако, возможно, он начал увлекаться ими и раньше. «Pluck & Luck» (Таузи) начали выпускать в 1898 г., «Brave & Bold» («Стрит энд Смит») – в 1903 г., Фрэнк Рид сначала появился на страницах «Библиотечки Фрэнка Рида» (Таузи, 1892–1898), а затем, с 1903 г., перебрался в еженедельный журнал «Фрэнк Рид». Истории о Джесси Джеймсе («Стрит энд Смит») стали выходить в 1901 г., а первые рассказы про Ника Картера читатели увидели еще в 1886 г. на страницах «Нью-Йорк уикли» («Стрит энд Смит»). В 1891 г. начали печатать еженедельный журнал «Детектив Ника Картера». Олд Кинга Брейди впервые увидели в журнале «Детективная библиотека Нью-Йорка» (Таузи, 1885–1899), а затем (уже вместе с его сыном Юным Кингом Брейди) – в журнале «Секретная служба» (1899–1912).

Интереснее всего, пожалуй, рассмотреть героя по имени Олд Кинг Брейди, ведь персонажа «Тайны кладбища» зовут Кинг Джон и описывается он как «известный детектив с Запада». Олд Кинг Брейди хоть и не упоминался в вестернах, зато был детективом. Первые романы об Олд Кинге Брейди в основном сочинял Фрэнсис Вустер Даути, и во многих из них, как и в «Тайне кладбища», есть намеки на сверхъестественное[200]. Если Лавкрафт продолжал читать «Секретную службу», то с этим связано наличие некоторых книг в его библиотеке: «История секретной службы Соединенных Штатов Америки» (1868) Лафайета Чарльза Бейкера и «Захват поезда: история секретной службы во время последней войны» (1885) Уильяма Питтенгера. Возможно, как раз в тот период он читал и эти книги. К тому же в начале 1890-х в издательстве «Бидл» выходила серия книг о детективе Принце Джоне (автор – Джозеф Э. Бэджер-мл.). Не могу утверждать, что в Кинге Джоне Лавкрафт соединил Олд Кинга Брейди и Принца Джона (даже в виде сочетания имен), однако его герой определенно был детективом из бульварных романов.

Да и «Тайна кладбища» – самый что ни на есть бульварный роман в миниатюре, что видно уже по его подзаголовку с типичным для первых «десятицентовых» и «пятицентовых» романов «или…». Действие развивается крайне динамично, и за двенадцать коротеньких глав (в некоторых всего по 50 слов) мы узнаем о следующих страшных событиях.

После смерти Джозефа Бернса священник по имени Добсон, выполняя последнюю волю Бернса, бросает на его могилу мяч в отмеченное буквой «А» место и исчезает. Некто Белл заявляется домой к дочери Бернса и обещает воскресить ее отца за 10 тысяч фунтов. Недолго думая, дочь звонит в полицию и кричит в трубку: «Мне нужен Кинг Джон!» Моментально появляется Кинг Джон, но Белл уже выпрыгнул из окна и скрылся. Кинг Джон преследует его до вокзала, однако Белл успевает вскочить в отъезжающий со станции поезд. К сожалению, городок Мэйнвилль, где происходит действие, не имеет телеграфной связи с «крупным городом» Кентом, куда направляется поезд (что в реальности было бы маловероятно). Кинг Джон нанимает экипаж и обещает извозчику два доллара (хотя до этого упоминалась сумма в фунтах), если тот домчит его до Кента за пятнадцать минут. Белл приезжает в Кент, встречается там со своими напарниками-головорезами (среди которых женщина по имени Линди) и уже планирует отчалить вместе с ними на корабле, когда эффектно появляется Кинг Джон и заявляет: «Джон Белл, именем Королевы я беру тебя под арест!» На судебное заседание вдруг приходит Добсон – оказывается, он провалился в тайный люк и сидел в «пышных, ярко освещенных апартаментах», пока не сделал из воска дубликат ключа. Белла приговаривают к пожизненному заключению, а мисс Добсон, «кстати говоря», становится миссис Кинг Джон.

Рассказ представляет немалый интерес. Во-первых, неожиданное исчезновение Добсона в самом начале намекает на действие сверхъестественных сил, хотя сразу становится ясно, что это какой-то трюк. Позже именно за подобное и бранил Лавкрафт романы Анны Радклиф, в которых потустороннему обычно давалось неправдоподобное приземленное объяснение. В своих взрослых работах он старательно этого избегал.

В данном рассказе Лавкрафт не очень умело пытается выстроить повествование с несколькими сюжетными линиями, прямым текстом заявляя в начале четвертой, пятой и шестой глав соответственно: «А теперь вернемся в поместье Добсонов», «А теперь вернемся в здание вокзала», «А теперь снова вернемся в поместье Добсонов». Сюжет получился довольно запутанным, и второстепенные загадки разъясняются только в последней главе.

Уже из краткого пересказа мы можем понять, что это чересчур драматизированное и насыщенное эмоциями произведение. В конце третьей главы человек восклицает: «О, ужас! Скорее на кладбище!», а в конце восьмой главы (которая на полях вполне справедливо помечена как «Длинная» – в ней целых 200 слов) читателя ждет волнующий абзац, где в одном предложении рассказывается, как Кинг Джон внезапно появляется на причале, чтобы не позволить негодяям улизнуть. Лавкрафт часто выделяет слова курсивом, например, когда Добсон эффектно входит в зал суда, мы узнаем о «фигуре Самого мистера Добсона» («Самого» напечатано большими буквами и трижды подчеркнуто).

Пожалуй, самая интересная деталь рассказа – «негр-извозчик», который разговаривает на типичном диалекте чернокожих извозчиков с проглатыванием звуков: «Н’знаю, как я туда доберусь, – сказал негр, – ведь у мня нет хор’ших лошадок…» Подобный диалект постоянно использовали в бульварных романах, и Лавкрафт, конечно, еще разовьет эту тему в своих более поздних работах.

В каталоге работ от 1902 г. (перечисленных в конце «Маленьких стихотворений, том II») указаны следующие произведения: «Таинственный корабль» (25 ц.), «Знатный соглядатай» (10 ц.), «Дом с привидениями» (10 ц.), «Секрет могилы» (25 ц.) и «Детектив Джон» (10 ц.). Любопытно, что «Знатный соглядатай» по-прежнему упоминается (и выставлен на продажу), а вот рассказов «Маленькая стеклянная бутылка» и «Потайная пещера» в списке нет. Неужели Лавкрафт к тому моменту уже «отрекся» от этих историй, как впоследствии «отречется» от многих ранних работ? Тогда удивительно, что в каталоге все еще значился «Знатный соглядатай», первый рассказ автора, еще более примитивный.

«Секрет могилы» немного сбивает с толку, хотя я подозреваю, что это всего лишь другой вариант названия (или случайная ошибка) «Тайны кладбища». В письме от 1931 г. Лавкрафт говорит: «У меня остались… те дурацкие рассказы, что я писал в восемь лет, – “Таинственный корабль” и “Секрет могилы”, мама сохранила несколько экзепляров»[201]. Цена в 25 центов указывает на то, что «Секрет могилы» – работа довольно объемная, а «Тайна кладбища» – самый длинный из сохранившихся детских рассказов Лавкрафта, он намного длиннее «Таинственного корабля».

«Детектив Джон» – предположительно еще один рассказ о Кинге Джоне. «Дом с привидениями», возможно, является первой настоящей историей Лавкрафта о сверхъестественном, хотя, следуя традициям бульварных романов, он мог только намекнуть на присутствие чего-то неизведанного, а объяснить все вполне логично. Заметьте, что из всех вышеперечисленных работ только «Знатного соглядатая» можно назвать рассказом в жанре ужасов. «Маленькая стеклянная бутылка» – юмористическая история, «Потайная пещера» – мрачный рассказ о семье, а «Тайна кладбища», «Таинственный корабль» и, вероятно, «Детектив Джон» относятся к жанру детектива или триллера, и в них присутствует лишь небольшая доля атмосферы ужаса.

«Таинственный корабль» – самое позднее из детских произведений Лавкрафта и определенно самое слабое. История состоит из девяти коротеньких глав объемом от 25 до 75 слов, и она написана так сухо и усеченно, что Л. Спрэг де Камп назвал ее «скорее наброском, а не рассказом»[202]. Что странно, учитывая, сколько сил ушло у Лавкрафта на «печать» и оформление книги. Прежде всего, это первый сохранившийся машинописный текст

Сноски