БОБМЗАР

Рассказ Размбоба

Начало мая 1945 года в СССР

Был пасмурный, хмурый день. Мы с сестрой возвращались домой из школы под мелким дождём и немного промокли. Сестра держала руки над моей головой, пытаясь как-то закрыть меня от воды. Она была очень заботливой, всегда ухаживала за всеми. Ей уже исполнилось восемнадцать лет, а мне – только четырнадцать. Я мечтал стать хорошим братом для своей сестры, поэтому без всяких капризов слушал, что она говорила, бесконечно любил выполнять её поручения. Сестра во всём меня поддерживала и помогала. Мы торопились домой, потому что мама болела и была дома одна. Отец, военный, часто ездил в командировки, но никогда не говорил, чем занимается далеко от нас. По возвращении у него всегда на лице или на всём теле видны были какие-то шрамы. Он старался скрывать их от нас и не отвечал, когда его спрашивали о том, что у него на лице. Мы уже знали, что он не ответит, поэтому не интересовались в последнее время.

Отец вернулся домой перед войной в 1941 году, остался на один день и уехал. А примерно через неделю началась война. Я потом догадался: отец знал, что начнётся война, поэтому пришёл попрощаться с нами и уехал защищать родину. От него до сих пор не было вестей…

Мы с сестрой зашли в дом. Маме было очень плохо, она ворочалась на постели, стонала от боли. Я не знал, что случилось с мамой, где у неё так сильно болит. Сестра специально скрывала от меня всё, чтобы я ничего не видел и не знал, не хотела, чтобы я переживал. Я подозревал, что мама достаточно серьёзно болеет. Сестра, как заботливая дочь, ухаживала за ней.

Моя одежда промокла, но у меня не было другой, чтобы переодеться. Я сидел на своей кровати. Мы жили в общежитии все вместе в маленькой комнате. Мама уже несколько дней не работала, у нас закончились продукты, из еды практически ничего не осталось. Я не понимал, почему мама заболела, почему это случилось внезапно. Она не могла вставать, ходить, лежала в постели третий день подряд. Я не хотел видеть, как мама страдает, поэтому вышел из комнаты; был голоден, очень хотел есть. В соседней комнате жила девочка Марина со своей семьей. Она часто тайком от родителей кормила меня. Марина была на полтора года старше меня, я влюбился в неё, она мне безгранично нравилась. Я подошёл к их двери, оттуда донёсся невыносимо вкусный запах еды. У меня потекли слюни – так я хотел есть. Дверь у них была открыта, и я заглянул в комнату. Вся семья сидела за столом, они обедали. Марина посмотрела на меня и перестала есть, улыбнулась мне такой прекрасной улыбкой, что я как заворожённый стоял и наслаждался её ослепительной красотой. Марина была очень привлекательна. У меня получалось только полдня прожить без неё, а дальше я не мог удержаться, бежал к ней. Всегда её находил, где бы она ни была.

Тут меня заметила мама Марины.

– Иди отсюда, сын вора, – сказала она громко.

Я сразу выбежал из коридора на улицу. Дождя уже не было. Мне стало невыносимо обидно, её родители меня не любили. Они недавно хотели нас выгнать из нашей комнаты, потому что у нас не было денег, чтобы заплатить её отцу, который в последнее время каждый день приходил к нам и угрожал маме тем, что, если она не заплатит деньги, он вышвырнет нас из общежития. Я его ненавидел, потому что он всегда очень громко оскорблял мою маму. Ходил по всем этажам, каждый месяц собирал у жильцов деньги. Кто не отдавал, того выгонял из комнаты. Её отец был председателем нашего дома, кого хотел, того и заселял. Прикидывался инвалидом, ходил с тростью, чтобы не отправили на фронт. Его никто не уважал, он раздражал всех соседей. Его называли Нулёвкой. Это, наверно, была его кличка, настоящего имени я никогда не слышал. Они часто называли моего отца вором, но я не верил. Отец был спокойным, очень добрым человеком. Много работал, чтобы у нас всё было, обеспечивал нашу семью только честным трудом. Когда мой отец уезжал в командировку, вместо него на работу ходила мама. Через определённое время отец возвращался, и у мамы появлялась возможность отдохнуть дома. Маме эта работа давалась тяжело, она с трудом справлялась, каждый вечер приходила домой уставшая.

Недалеко от нашего общежития находился лес. Я медленно и расстроенно пошёл туда. Мы жили в маленьком городке, и я очень любил гулять. Весь город знал как свои пять пальцев, но никогда не уезжал из него. Наше общежитие располагалось на окраине города, прямо недалеко от леса. А на краю леса было моё любимое место. Под деревом лежали красивые камни, торчащие из земли, как будто скамейка для меня сделана. Я сидел на камне и смотрел вокруг. Сзади шла тропа в лес. Деревья формировали перед входом арку, за ней начиналась дорога. В лесу было красиво, но дальше постепенно дорога исчезала, и становилось темно. Я не любил туда ходить – боялся. Мне очень нравились звуки леса. Недалеко от меня перед общежитием играли мои друзья, они и меня позвали. Но у меня не было настроения, и я продолжал сидеть.

Наступил вечер. Я смотрел на закат. Облака стали красными вокруг солнца, которое почти зашло за горизонт. Я решил уже идти домой, но тут подошла Марина, посмотрела грустно, из-под одежды вытащила чёрный пакет и протянула мне.

– Я тебе пирожки принесла.

Но я не хотел брать, потому что её мама меня оскорбила, и я их уже ненавидел, оттолкнул пакет.

– Я не голодный, забери, – ответил недовольно и повернулся к ней спиной.

В этот момент из дома показалась её мама. Марина быстро побежала в общежитие, чтобы её мама не заметила, как она ко мне подошла и тем более пирожки принесла. Когда она ушла, я спрятал пакет сзади себя, чтобы никто не видел, потом засунул под майку и направился домой. Сестра сидела прямо на полу и плакала.

– Что случилось, Жанна, почему плачешь? – спросил я.

Она ничего не ответила, встала, погладила меня по голове и сделала вид, что ничего не происходит. Я вытащил из пакета один пирожок.

– Поешь.

Жанна опять начала плакать, но пирожки взяла, видимо, она тоже была очень голодна. Я почувствовал: с мамой что-то не так, поэтому сестра плачет. Рукой вытер ей слёзы и пошёл к маме, сел на её постель. Вытащил из пакета пирожки, чтобы покормить её, но мама спала, медленно дыша. Я не стал будить её, она еле-еле, наверное, заснула из-за боли. Вернулся к сестре, дал ей ещё один пирожок.

– А ты почему не ешь? – спросила Жанна.

– Я не голодный, – ответил я, скрывая свой голод, и лёг рядом с мамой.

У меня осталось ещё два пирожка. Я ждал, когда мама проснётся, чтобы покормить её. Мама долго не просыпалась, я так рядом с ней и заснул.

Утром сестра разбудила меня, потянула в сторону двери. Я посмотрел – мама ещё спала. Два пирожка лежали рядом. Сестра вытолкнула меня из комнаты.

– Быстрее иди в школу, а то опоздаешь. Я не приду, – сказала Жанна очень эмоционально и закрыла дверь.

Я медленно пошёл в школу. Был жутко голоден, у меня уже сильно кружилась голова, вообще не было сил. Решил не ходить в школу, а искать работу и принести домой что-нибудь поесть для сестры и мамы. Вышел на улицу, но не знал, куда идти, где можно найти работу. Недалеко от нашего дома был рынок, решил пойти туда. Увидел, что один дедушка строит кирпичный забор. Обратился к нему.

– Скажите, пожалуйста, у вас нет здесь для меня работы?

Дедушка посмотрел с улыбкой и ответил:

– Есть, пошли, поможешь мне, сынок.

Я услышал это и так обрадовался, что начал прыгать. Дедушка мне показал недалеко от забора кирпичи, сказал, чтобы я их таскал к забору. Потом ушёл куда-то, но быстро вернулся с подносом в руках, поставил его на кирпичи. Я подбежал, увидел, что дедушка принёс поесть, видимо, заметил, что я очень голодный. Не мог удержаться и сразу начал есть. Еда была вкусной. Старик смотрел и радовался тому, как я ем. Но я быстро наелся и больше не хотел. Пошёл таскать кирпичи, а дедушка начал строить забор. Я был доволен, думал: наконец начну работать и помогу маме. Быстро таскал кирпичи и складывал их рядом с забором, чтобы было удобно строить. Таскал быстро, без перерыва. Дедушка увидел, что я закончил, подошел ко мне.

– Сынок, пойдём, я тебе продукты отдам, отнесёшь домой.

Я, радостный, отправился за стариком. Он зашёл в дом, я ждал около двери. Наконец он вынес большую белую сумку. Я взял её, она оказалась очень тяжёлой. Быстро побежал домой, даже спасибо не сказав дедушке.

Зашёл в общий коридор и увидел соседей, все смотрели на меня. Марина тоже была здесь и глядела на меня очень грустно, наверно что-то случилось. Но я ничего не замечал, чувствовал себя хорошо и был доволен – принёс продукты, сумку еле-еле дотащил до двери. Хотел быстрей показать маме, что я уже вырос, могу работать и обеспечивать семью. Попытался открыть нашу дверь, но она была заперта. Я постучал – никто не открыл. Подошли две женщины, открыли ключом нашу дверь и зашли в комнату. Я не понимал, что происходит. Где моя мама, где сестра, кто эти женщины? Зашёл в комнату и спросил:

– Где мои мама и сестра?

– Ты кто такой? А ну уходи отсюда, – ответили женщины и вытолкнули меня из комнаты.

Я стоял в коридоре, Марина смотрела на меня. Я держал эту тяжёлую сумку и не знал, куда идти. Наконец-то увидел свою сестру, побежал к ней.

– Где мама, почему в нашей комнате другие люди живут? Вот, смотри, я принёс продукты, – сказал я радостно и показал сумку сестре.

Она положила руку на моё плечо и повернула меня в сторону выхода.

– Пойдём на улицу, я с тобой хочу поговорить.

Мы подошли к лесу, к тому месту, где я любил сидеть. Сестра вела себя странно, непонятным взглядом смотрела мне в лицо, будто хотела что-то сказать. Прошлась вокруг меня, обхватила моё лицо ладонями.

– Брат, наша мама умерла, уже её похоронили, – тихо сказала Жанна.

Я не хотел слушать, что она говорит, но сразу же понял всю ситуацию. Только что я был радостным и счастливым, хотел порадовать маму. И вот услышал о таком горе. Бросил сумку, и у меня потекли слёзы. Я сел прямо на землю, ничего не говорил. Сестра обняла меня.

– Нас выгнали из дома, брат, нам негде жить, поэтому я сегодня уезжаю.

Я не обратил внимания на то, что сказала Жанна. Я так хотел увидеть маму. Уже понимал, что больше никогда её не увижу, а что вокруг меня происходит, мне уже было всё равно. Сестра недолго посидела рядом, потом встала и сказала:

– Ну, всё, брат, я уезжаю далеко, – и ушла.

Рядом был какой-то грузовик, она забралась в кабину. Хотела закрыть дверь.

– Ты куда? А как же я? – закричал я громко и побежал в сторону грузовика.

Она из кабины ответила:

– Я вышла замуж и уезжаю в другой город.

– Как вышла замуж, за кого? – спросил я громко.

Она закрыла дверь кабины.

– Где похоронили мою маму? – крикнул я.

Жанна даже не посмотрела в мою сторону, тем более не ответила.

Я побежал, встал прямо на дороге у грузовика, чтобы они не могли проехать, и закричал:

– Не уезжай, сестра, пожалуйста…

Водитель вышел из кабины, в руке у него была железная ручка. Он вручную завёл машину и быстро сел за руль, забрав железку с собой.

Я подумал, что, скорей всего, за этого водителя вышла замуж Жанна. Он был похож на настоящего злодея, хотя достаточно молод. Смотрел и ехал прямо на меня. Я уже не мог стоять перед грузовиком, он хотел меня задавить. Я отошёл в сторону, они проехали. Я за ними бежал и кричал:

– Жанна, не уезжай…

Она, наверно, даже не оглянулась. Я гнался за грузовиком очень долго, но, к сожалению, моя скорость была недостаточна, чтобы догнать его… Однако я всё равно продолжал мчаться, не хотел останавливаться. В конце концов у меня не хватило дыхания, я начал задыхаться, постепенно остановился, больше не мог бежать. Грузовик виднелся уже далеко…

Я сел прямо посередине дороги и рыдал очень громко, не мог остановиться. Старался не плакать, но слёзы все равно текли. Я не представлял, что мне делать дальше, куда идти. Уже темнело, и я отправился назад. Подошёл к тому месту, где мы разговаривали с сестрой, посмотрел – сумка была на месте. Взял её, осмотрелся вокруг, решил пойти прямо в лес, чтобы меня никто не видел. Медленно, со страхом шёл по дороге, которая вела в лес, уже подходил ко входу в арку. Но остановился, боялся пройти сквозь неё. Набрался смелости и шагнул вперёд. В лесу пока не совсем стемнело. Я двигался по узкой дороге. Скоро она закончилась, и стало достаточно темно. Я нашёл небольшую яму, решил тут переночевать. Было холодно, и дул несильный ветер. Я открыл сумку, хотел что-нибудь поесть. Сверху лежало несколько кусков хлеба. Оторвал кусочек, но не смог проглотить. Мне было невыносимо больно, постоянно думал о поступке сестры, которая вот так просто бросила родного брата ради того, чтобы выйти замуж и уехать с этим незнакомым мужчиной, оставив четырнадцатилетнего мальчишку на улице в полном одиночестве. Это предательство стало для меня очень тяжёлым ударом. Я обиделся на сестру и решил забыть её навсегда.

И тут вспомнил: мама! Даже не знаю, где и как её похоронили. Мои слёзы текли беспрерывно. В этот момент я услышал звук какого-то животного. Обнял от страха сумку, лёг на землю лицом вниз. Звук приближался ко мне. Я думал, что это волк или медведь, и сейчас меня съедят. Когда ещё раз услышал этот звук, понял – собачка. Открыл глаза и увидел: прямо передо мной стоял маленький щенок, в темноте он казался абсолютно чёрного окраса. Ему, наверно, было несколько месяцев, он выглядел маленьким и милым. Мой страх сразу же исчез. Я чувствовал, что собачка хочет приблизиться ко мне, но боится, и тихо сказал:

– Иди ко мне, не бойся. Тебя тоже бросили, как и меня?

Собачка наверно понимала меня, потихоньку подошла ближе и остановилась. Аккуратно, чтобы не напугать, я вытащил кусок хлеба и протянул ей. Собачка медленно приблизилась, взяла кусочек хлеба, начала вилять хвостиком и подошла прямо ко мне. Я ещё лежал на земле. Она начала лизать мне лицо, радостная, как будто соскучилась. Мне тоже стало радостно, дал ей ещё хлеба, но она не ела, видимо, не голодная. Взял её на руки, обнял и сказал:

– Ты будешь моим другом, только не предавай меня. Я тебя никогда не брошу.

Собачка понимала меня, в ответ лизала мой нос. Я обнял её и пытался уснуть, но слёзы всё равно текли. Собачка слизывала их и грела меня.

Ночью было очень холодно, но с собачкой я чувствовал себя хорошо. Даже не ощущал холода. Медленно успокаивался, щенок будто передал мне какую-то волшебную энергию. Стало спокойно, я почувствовал, что не один, у меня появился друг. Так в конце концов я и заснул.

Наступило утро. Солнце ещё не вышло. Собачка издавала тихие звуки, как будто будила меня специально. Она оказалась беспокойной. Я поднял из ямы голову, осмотрелся, увидел недалеко от нас лису. Та заметила меня и сразу убежала. Собачка радостно вскочила и погналась за лисой, показывая мне, что она храбрая, и быстро вернулась. Якобы это она выгнала лису, радостно крутилась вокруг меня и лаяла.

Я задумался о том, что нужно собачке придумать имя. После недолгих размышлений решил назвать её Бобом. Ведь моё имя заканчивается так же. Я присел, погладил щенка по голове.

– Меня зовут Размбоб, а ты будешь для меня просто Боб, по-моему, это здорово. Твоё имя – половинка моего, – пытался познакомиться я.

Боб сразу же признал имя и подпрыгнул, чтобы лизнуть мне лицо. Я держал его на руках. Боб опять пытался лизнуть моё лицо. Я поднял щенка вверх и резко опустил, положив на землю. Боб был удивлён тем, что я сделал. Недовольно потряс головой. Я взял сумку из ямы. Боб обрадовался, поняв, что будем есть. Я открыл пакет, вытащил оттуда то, что дал дедушка. Там был белый хлеб, яблоки, конфеты и сыр. Решил хлеб оставить для Боба, потому что он вряд ли яблоки ест. Он сидел прямо передо мной и ждал. Протянул кусочки хлеба Бобу. Он не взял, махнул хвостом. Я положил рядом, думал, что боится, но он всё равно не ел, наоборот, лаял на меня. Я тоже взял хлеб, положил сверху сыр и начал есть. Боб посмотрел, увидел, что я ем, тоже взял хлеб, который лежал перед ним. Тут уже мне стало понятно, что Боб не ел, пока не начал я, таким образом, наверно, выражает своё уважение ко мне.

Я погладил его по голове и подумал: «Какой же ты добрый пёс, всё понимаешь».

Я вспомнил маму и опять начал плакать, мне было очень больно. Сестру даже не хотел вспоминать, её ненавидел уже. Я начал громко плакать. Боб положил на меня обе лапы и как будто сказал: «Не плачь», – крутился вокруг, начал играть со мной, наверно, хотел отвлечь, чтобы я не плакал. Я посмотрел на него. Он был такой милый, что я с удовольствием начал с ним играть. Боб хватал меня за штаны, дёргал из стороны в сторону. Я перестал плакать. У Боба было много энергии, которую он явно хотел истратить. Я начал гоняться за щенком, он бегал быстро. Мы долго играли, наша дружба укреплялась. Я уже стал беспокоиться о том, что кто-нибудь увидит моего Боба и захочет забрать или что-нибудь плохое сделает с нами. Поэтому решил не возвращаться туда, где жил раньше, остаться в лесу, но так как прошлой ночью было холодно, следовало найти хорошее место. Не хотел оставаться здесь, потому что это место было близко к нашему городку. Я подумал, что надо пойти далеко, чтобы никто не пришёл туда, и не хотел, чтоб Марина видела, где я живу. Мы с Бобом пошли глубоко в лес. Боб шёл передо мной, как будто сопровождал меня и знал, куда надо идти. Мы зашли далеко. Я подумал, что уже нормально, надо здесь остаться, и тут увидел такую же яму, только чуть больше. Решил её сверху закрыть, чтобы было теплее. Недалеко от меня валялись сухие ветки от ёлки. Я взял эти ветки и положил по периметру ямы, затем собрал много сухих листьев и засыпал сверху. Но чтобы спастись от дождя, надо ещё землю засыпать сверху, не дать ветру задуть листья. Я начал копать руками. Боб прибежал и присоединился, было очень смешно. Он хотел во всём мне помогать. Я насыпал достаточно земли. Трудно было копать, мои пальцы болели. Я перестал копать, осмотрел свою постройку: выглядело хорошо, я был доволен. Зашёл в яму, внутри оказалось немного похоже на хижину, но темно. Я вышел наружу, открыл сумку, сначала дал кусок хлеба Бобу, тот опять не взял. Я уже знал – надо мне самому начинать есть. Я откусил яблоко, хлеб оставил для Боба. Когда я начал жевать, Боб смотрел на меня, затем одним быстрым движением хватал хлеб зубами и моментально глотал. Он сразу съел всё, что я ему дал, после чего резко упал на землю радостный, довольный. Я погладил живот Боба. Щенок встал, хотел поиграть со мной. Но было холодно, я замёрз в легкой одежде. Я зашёл в нашу новую хижину, Боб прибежал за мной. Там мы прижались друг к другу, и я решил спать. В этот день я быстро заснул и проспал практически всю ночь.

Рано утром проснулся вместе с Бобом и обратил внимание на то, что сумки нет. Вспомнил, что оставил её рядом с хижиной вчера и забыл забрать внутрь. Я вышел из хижины. Наша сумка валялась недалеко. Подошёл и увидел, что внутри ничего нет, рядом валялось немного яблок, остальное, наверно, волки съели, даже конфеты. Я забеспокоился, подумал: «Наверно, здесь волк или медведь поблизости, они могут и нас съесть». Боб начал лаять, я думал, что он, наверно, голоден, да и я тоже. Надо что-то делать, ведь для Боба нет еды. Я собрал яблоки и положил в хижине. Вспомнил доброго дедушку, который дал мне целую сумку продуктов. Подумал: «Пойду помогу старику чуть-чуть, он ещё даст мне еды», – но боялся, что по дороге кто-нибудь уведёт моего Боба, захотят забрать его. Я шёл в сторону города, Боб следовал за мной, иногда впереди, иногда сзади, он охранял меня. Далеко не отходил, всегда был поблизости. Я подошёл к краю леса, уже стало видно наше общежитие. Очень хотел увидеть Марину, я её сильно любил и соскучился. Был весьма благодарен ей за то, что она часто кормила меня, и уверен в том, что она тоже меня любит. Решил тут подождать, увидеть Марину, а потом пойти к дедушке. Я сидел на моём любимом месте, Боб тоже был рядом. Я гладил Боба по голове и одновременно осматривался вокруг. Щенок тоже внимательно наблюдал за тем, кто ходит, что происходит. Я смотрел в сторону общежития и вдруг заметил, как Марина из окна наблюдает за мной. Я сделал вид, что не вижу её, и стал смотреть в другую сторону. Через какое-то время увидел, что Марина вышла из дома, направляется в мою сторону. Подошла, очень грустно на меня посмотрела, будто ей меня жалко. Несколько минут мы молчали. Боб Марине понравился. Он радостно крутился вокруг неё. Марина погладила собаку по голове и сказала мне:

– Я знаю обо всём, что с тобой произошло, мне очень жаль.

Я почувствовал огромную любовь со стороны Марины, но ничего не ответил. Прекрасно понимал, что её отец выгнал нас из нашей комнаты, как только мама умерла, сразу, в тот же день. Я чувствовал огромную ненависть к её родителям, но Марину так сильно любил, что не хотел говорить ничего плохого про её семью.

Марина сидела рядом со мной, Боб лежал у наших ног.

– Я знаю, куда уехала твоя сестра, – сказала Марина тихо.

Я со злостью взглянул на Марину.

– Мне без разницы, у меня нет сестры, – ответил грубо.

Она молчала долго, мы не разговаривали, Боб уснул.

– Я через несколько дней выхожу замуж, – сообщила Марина.

Моё сердце так сильно стукнуло, как будто вот-вот вылетит наружу. Для меня это было весьма неожиданно, стало страшно больно, я еле-еле держался, чтобы ничего не сказать.

Встал, неторопливо пошёл глубоко в лес. Боб проснулся и медленно последовал за мной. Марина ещё сидела на том же месте. Я подумал, может, стоит попросить, чтобы Марина не выходила замуж, мне же тогда вообще не будет смысла жить. Повернулся к ней, но не знал, как сказать. Она тоже встала, повернулась в мою сторону и так, недоумевая, смотрела на меня. Я решил, что всё бессмысленно. Мне нужно уходить и больше никогда не возвращаться сюда. Я повернулся и пошёл дальше медленно, через пару шагов обернулся, Марина всё ещё смотрела вслед.

– В этой ситуации есть только один хороший шанс для меня. Теперь я без колебаний отомщу твоему отцу за все оскорбления в адрес моей мамы, – сказал я, мой голос звучал жалко.

Марина смотрела удивлённо, видимо не понимала, что происходит. Я медленно уходил. Боб был недоволен, наверно хотел остаться с Мариной, два раза полаял на меня и всё же поплёлся следом. Мы вернулись в нашу хижину. Я так хотел плакать, но пообещал себе, что больше никогда не буду. Все меня предали и бросили. Теперь я и Марину ненавидел. Думал, может быть, она знала, где похоронили мою маму. Хотел вернуться, чтобы спросить, но было уже поздно, темнело. Подумал, что утром пойду и узнаю у неё.

Я был очень голоден, вспомнил, что у нас есть яблоки. Откусил кусочек и протянул его Бобу, он стал есть. Я удивился, что Боб ест яблоки. Догадался, что, пока я кушаю, Боб тоже будет есть что угодно, лишь бы я это делал первым.

Утром проснулся, пса не оказалось рядом. Я очень беспокоился, что Боб тоже меня бросил, позвал:

– Боб, Боб, – очень громко мой голос разнесся по всему лесу.

Я заплакал. Громко кричал, обхватил руками голову и упал на колени.

Но вдруг щенок откуда-то появился, встал на задние лапы, положив передние на мою грудь, радостно начал слизывать мои слёзы. Я его обнял, был очень рад, что он не бросил меня, но Боб не хотел, чтобы я его обнимал, отбежал в сторону недалеко от меня и что-то тянул, пятясь, ко мне. Я увидел, что он нашел мёртвого маленького кабана. Боб посмотрел на меня, его язык был высунут, он был очень доволен, наверное, издалека тащил сюда тушу, пока я спал. Нетерпеливо подпрыгивал и лапами коснулся моих ног. Мне было понятно, чего хочет Боб: я должен попробовать это, чтобы ему самому тоже поесть. Но кабан был по виду давно мёртв, половину туши ранее сожрали звери, живот кабана был пуст, несколько грязных кишок волочилось по земле. Туша выглядела очень страшно. Боб точно не ел, я ведь уже знал: без меня он ничего не хочет есть. Я посмотрел вокруг, нашёл острый кусок дерева и попытался отрезать небольшой кусочек мяса от кабана. Кое-как откромсал и протянул Бобу, но тот лапами ударил мою руку и посмотрел недовольно. Я знал, что Боб очень голодный, но есть не будет, пока я не начну, я же видел, как вчера он ради меня ел даже яблоко. Вряд ли какая-либо собака попробовала яблоки! Я боялся, что, если не попробую мясо кабана, Боб обидится и бросит меня. Я тоже был голоден. Оторвал руками кусок мяса, закрыл глаза и положил в рот. Стало противно, я пытался целиком проглотить кусок быстрее, но меня затошнило – как будто кто-то толкает мясо обратно из желудка. Еле-еле сдержался, чтобы не выблевать. Боб увидел, радостно схватил тот кусочек, который я ему отдал, быстро съел и посмотрел на меня. Я долгое время не мог проглотить этот кусочек мяса, у него был такой отвратительный вкус, и он был достаточно большой, я не мог глотать, хотя пытался. Боб посмотрел на меня, хотел ещё мяса, но я больше не мог, чувствовал во рту неприятный вкус. Решил развести костер, на нём приготовить мясо, а потом поесть по-человечески. Но спичек у меня не было, и я опять вспомнил доброго дедушку, решив всё-таки ещё раз пойти в город. Отнёс тушу кабана в нашу хижину, где мы ночевали с Бобом. Направился в сторону города, думал, сначала увижу Марину, узнаю, где похоронена мама, а потом зайду к дедушке, возьму спички. Подошёл, сел на моё любимое место перед общежитием и осматривался, чтобы не пропустить Марину. Боб вертелся сзади меня, громко лаял. Я повернулся налево, увидел отца Марины. Он был очень близко, шёл по краю леса в мою сторону, хотел обойти меня, чтобы попасть домой. Я встал прямо на его дороге, хотел так же его оскорбить, как он оскорблял мою маму. Увидел под ногами небольшую неровную деревянную толстую палку. Взял, посмотрел в его сторону. Нулёвка увидел меня с палкой в руках, остановился. Я понял, что отец Марины испугался, но он всё-таки набрался смелости и осторожно обошёл меня. Я повернулся, ударил его сзади палкой прямо в спину. Он упал на живот, его трость отлетела в сторону. Я подошёл ближе. Нулёвка потихоньку встал на колени, лицо было на уровне моих глаз. Я посмотрел в его глаза и неожиданно с ненавистью изо всех сил ударил палкой прямо в лоб. Он повалился назад на спину, я снова ударил – в живот, потом ещё раз в грудь, и у меня сломалась палка. Обломок остался в руке, я кинул его ему в лицо и плюнул на него. Отец Марины лежал без сознания. Боб прибежал, схватил его за ногу и начал дёргать туда-сюда. Щенок поддерживал меня, будто понимал, что это мой враг и надо отомстить. Сзади я услышал голос его жены. Обернулся, она бежала в мою сторону. Я не собирался уходить, хотел и ей тоже как следует отомстить. Но сзади неё ещё одна женщина мчалась в мою сторону. Я всё-таки решил скрыться, боялся, что они моему Бобу сделают что-то плохое. Неторопливо уходил в лес и двигался в сторону нашего места, где мы ночевали вчера. Боб ещё грыз ногу отца Марины, я позвал: