Фрилансер

– Выключи телефон.

– Ну, так совсем глупо. Говори.

– Подожди, сейчас соберусь с мыслями.

– Пока соберешься… Черепашка, привет!

Кэрол, веселая, когда не смешно, владеющая собой, хотя самообладанию не училась, позеленела. Вырвала телефон из рук Джонни и грохнула об пол.

– Дурак! Дебил! Ты можешь укатать весь мир. Ты – гений. Она – дьявол. Ты пустил её в свою Душу. Она уничтожит тебя, вместе с твоей Душой. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я могу дать тебе всё и ничего не прошу взамен!

Кэрол разревелась от обиды и бессилия. Увы, оказывается, здравый смысл – миф. Трусливый заяц, вот что такое здравый смысл. Он украшает душу логикой, как пирс на День рыбака сдутым спасательным кругом, для вида. Здравый смысл как домработница: аккуратно протрет от пыли и расставит по полочкам дорогие вазы, но гвоздь выскальзывает из стены и полки летят на хрен. В голове кавардак.

Логика чуть что – в кусты, а клялась спасать.

Телефон разлетается на мелкие осколки, как зеркало в сказке про Снежную королеву. Джонни собирает детальки. Но, в телефон их не сложить.

***

Серебров вернулся по-деловому. Привез подарок, ключ от Норильска.

Приучает Кэрол владеть частью России, раз она теперь олигархша. Пока в игровой форме. Серебров позвонил из аэропорта и сообщил, что едет в Кремль, к Президенту. Время есть, решила Кэрол и пошла набирать воду.

Он застал её лежащей в джакузи. Наколол с Кремлем.

Оказывается, в Кремль вечером. Тот ещё хитрец!

Она напустила пару как дыму и когда дверь в джакузишную распахнулась, Кэрол не сразу разглядела, кто посмел её распахнуть. А это Серебров сквозь пар выглядывает. Костюм, галстук, пышный букет желтых хризантем, стиснутых вкруг холеными пальцами. Кэрол хихикнула, ухватилась за поручни и, распрямив руки, ушла под воду с головой, спряталась. Пётр отложил цветы, скинул пиджак, засучил рукава, руки в воду, нащупал сиськи и потянул за соски.

Серебров тащит упирающуюся Кэрол, напевая марш Мендельсона:

– Там-там-та-рам – там- там…

Пётр выудил из своего пиджака её паспорт.

– Это чего? – удивилась Кэрол.

Серебров раскрыл нужную страницу и огласил: Кэрол вышла замуж.

– А кукла на радиаторе…

– У нас каждый день кукла на радиаторе.

Так, лежа в джакузи и даже не накинув халата, Кэрол вышла замуж.

Но, Серебров тот ещё разводила. Страну развел со всеми её элитами и боеголовками. Что уж говорить про беззащитную девушку. И, промокнув руки насухо, Кэрол раскрыла новенький, хрустящий, пахнущий свежими водяными знаками документ. Раскрыла и чуть обратно под воду не ушла.

– Люся Львовна Кац? – пробормотала она вопросительно. – Я – Людмила! – Но быстро справилась с первым волнением: не обманул!

Веселая у Сереброва женушка. Предыдущая, Анжелика отличалась самоедством. Пётр подозревал, что самоедство – нелегальный способ похудеть. Уж очень хотелось Анжелике сбросить килограммов 100. Кэрол другая: ест, пьет, да смеется. Хорошо б и ежедневный привес фиксировала.

***

Тяжелую артиллерию на рубеж атаки!

Кэрол не отступиться от Джонни. Да, крыша у парня упорхнула, будто воробушек. Но, на то и пушки, чтоб из них по воробушкам. А чтоб наверняка – осколочными. Серебров к бою готов. В качестве пехоты выступит Денис. Кэрол и его подключит. Они вдвоем вправят Джонни мозги.

Но, Денис не дослушав, перебил Кэрол:

– Срочно приезжай. Я тебе такое покажу – упадешь!

– Дэн, надо поговорить о Джонни.

– Вот и приезжай. Только срочно!!!

– Сегодня не могу. Я ж замуж за олигарха вышла.

– И я теперь олигарх, полный дом брюликов. Приезжай же скорее.

– Завтра, часа в два.

– Жду в два, только не опаздывай.

***

У Дениса всё чешется, потому что ему неймется.

Он узнал тайну тайн. Ему ужас, как хочется поделиться ей. И увидеть эффект, который тайна произведет. Потому что его тайна – бомба! А все бомбы хотят взорваться. Для бомбы взрыв – это секс.

С кем бы поделиться…

Денис, например, никогда не видел, как старухи грохаются без чувств. Если поделиться с Ярославной, её наверняка разорвет, и старушечьи ошметки разлетятся в обморок. Увлекательное получится движение. Денис набрал Ярославну.

– Кто её спрашивает, – ответил незнакомый голос.

– Дэн.

– А, это ты, – Ярославна перешла на обычный тембр. Она всегда меняет голос, когда не узнает абонента.

Отреагировала рысью: «Еду!». А слова «такое покажу – в обморок грохнитесь», придали старухе ускорение: «Беру такси!».

До Дениса минут сорок пути. Если пробки – с час.

Чайник закипел, а уже звонок в дверь. Будто Ярославна не на такси ехала, а на метле летела.

– Быстро вы. Дороги свободные?

– Нет, пробки.

– На ракете прилетели?

– Нет, на метле.

Конечно, Ярославну бы чаем напоить с дороги, но пусть сама решает:

– Чаем напоить, или убить сразу?

– Сразу убить.

Комнат две. Прошли в большую. Ярославна осмотрелась. Разгром на канцелярской фабрике. Картонные коробки с бумагами, тетради, папки, книги, скоросшиватели. Пыли-то! Ярославна чихнула. Среди книг Денис смотрится чуднО, но передвигается гоголем. Хозяин.

– А теперь держитесь за перила!

Ярославна ухватилась за подоконник.

– Вы часто падаете в обморок?

– Не поняла.

– У вас на лбу пластырь.

– А это… Ерунда. Ты хотел меня убить.

Откуда в примитивном существе столько лицедейства, – отслеживает Ярославна движения Дениса. Но, с молодёжью все равно хорошо. Молодому человеку мозги ни к чему. Бывает, годы идут, а мозгов не прибавляется. Сказать больше: у многих с годами мозги вообще исчезают, но тоже ничего страшного. Тем временем Денис, скашивая на Ярославну подёрнутый вуалью глаз, опускает на подоконник папку «Сергей. Фото».

– Сергей. – Читает Ярославна прищуриваясь. – Кто это?

– Терпение, мадам!

Первый эффект произведен. Ярославна заинтригована.

И Денис приступает к главной части шоу. Он медленно раскрывает папку, вытягивает верхнее фото и подносит его к самому лицу старухи.

– Кто это, Ярославна?

– Ни черта не вижу, – вновь прищуривается Ярославна, – За очками схожу.

Ярославна уходит в прихожую за очками.

Эх, сцену испортила, недоволен Денис, но ждет недолго. Ярославна возвращается в очках, берет в руки фотографию, поворачивает её к свету, рассматривает.

– Итак, кто на фото? – не унимается дознаватель.

– Как кто? Джонни. Ему идет военная форма, взрослит.

– Нет, Ярославна. Это не Джонни!

Ярославна поднимает на Дениса удивлённые глаза.

– Не Джонни, а кто?

– Это его отец.

Денис передает Ярославне по очереди фото из папки.

– Господи! Одно лицо!

– Вы хотели увидеть мать Джонни. Смотрите.

– Ах! Какая красавица!

Снимков много. Самый ранний – примерно третий класс. Джонни без лица, не оформился ещё, как и все дети. Седьмой класс, девятый. Птенец превращается в птицу, нарождается индивидуальность, проступают глаза, появляются черты, проявляется форма.

Последние фото, десятый класс, предвыпускной. Да, в десятом Джонни уже необычайно хорош. Просто загляденье. Ярославна рассматривает снимки медленно, не спешит переходить от одного к другому.

– Откуда у тебя фотографии. Джонни дал?

– Нет.

Денис-то хотел повалить старуху навзничь, но она лишь пошатывается. Денис попробует свалить её словами. Может, ещё и грохнется.

– Хотите сесть.

– Нет. Я никогда не устаю.

– Молодец!

И Денис приступает к чтению избранных писем Казанцева с комментариями. Достается и тётке, хотя Денису от тётки столько досталось, мог бы и промолчать. Ярославна слушает, реально рот открыв. Просто закрыть забыла, с кем не бывает. Слушает и не может поверить. Такая картина, что Саврасов меркнет.

Выходит, мама Джонни, красавица неписаная, умерла от рака.

Отец Джонни ограбил больную, бросив на произвол с сыном-школьником.

Ярославна прожила жизнь, пусть не до конца ещё, но, ничего похожего ни слыхом не слыхивала, ни читом не читывала.

Время перейти от рассказов к показам.

Денис откидывает ящик с вещественными доказательствами. Ярославна охает или ахает. А может и ахает, и охает. Сокровища Али Бабы!

Старуха перебирает изумрудные бусы как сандаловые четки. Дышит на увесистый бриллиант, схваченный в тяжелый золотой капкан, трет его о джинсовую юбку. После чистки бриллиант все ещё блестит! Волнение не скрыть. Ярославна силится оторвать глаза от музейного великолепья. С трудом отрывает. Переводит на стену. А на стене-то, батюшки…

– Саврасов, – подсказывает Денис.

***

Ярославна захлопывает короб с драгоценностями как наручники, в один щелчок. Смотрит на Дениса размазанным взглядом. Денис доволен собой и эффектом в целом. Он же видит, старуха потеряла разум. Эмоционально она ниц, т.е. в обмороке:

– Денис. Драгоценности принадлежат Джонни. Ты должен их ему вернуть.

Денис думал об этом. Но, одно маленькое «но». «Но» ещё маленькое – в этом году оно заканчивает школу. «Но» снесло Джонни крышу. Денис же с глазами. Он всё видит и всё понимает. Ему очень больно. Очень! Ему невыносимо больно. Невыносимо! Он столкнулся с Лизой один раз. Так вышло. Джонни не хотел. Денис уверен, получив драгоценности, Джонни передарит их Лизе. Просто драгоценности такие, карма у них необычная. Переходить их рук в руки. От любящего её к любящей их.

– Нет, я продам брюлики и оборудую для Джонни студию.

– Ты меня не услышал. Здесь всё принадлежит Джонни.

– Я же сказал: куплю студию для Джонни.

– Мой тебе совет, Дэн, – Ярославна прибегает в молодежной лексике, – не держи ювелирку дома, снеси в банк. Опасно.

– Завтра в два придет Кэрол. Она статьи про камни пишет, оценит. Сразу и отнесу. Я что, дурак, по-вашему?

***

На свежем воздухе Ярославна очухалась.

Затхлый дух старых стен не располагает к осмыслению. Свежий воздух – другое дело. На улице пасмурно. Морось держит городскую пыль в узде, не дает ей распыляться. Дышится легко. Ярославна идет медленно, но внутри вся ходуном ходит. Активно думает. Пятидесяти четырех шагов оказалось достаточно. Ярославна улыбнулась.

Она придумала!

В её руках ключик от золотой дверцы – тела Джонни.

Слава богу, Ярославна не доколошматила себя вконец.

Ну и жизнь! Какой сюрприз подкинула. Такую идею поддала.

Ярославна заполучит Джонни. И она знает как.

Он не посмеет сказать: «Нет». Ни-за-что!

Часть 2

Каждое утро Валентина Попович уходит на работу. Отправит ребенка в школу, затем постоит у окна, проследит, как Гоша завернёт за угол, и на работу. Вале хочется, чтобы из окна открывался вид на парк или на лес, на озеро или на реку. А за окном крыши, крыши… Ей необходим релакс. Но за окном коллапс.

Мрачные плоскости давят на сознание Валентины. Они караулят её днем и ночью, заглядывают в окна. Валентина пугается всякий раз. Крыши покрыты облезлой краской, треснутой черепицей и черным рубероидом. Как никакое другое покрытие, рубероид любят голуби и годы. Рубероид напоминает о бренности бытия с особым цинизмом.

Крыши враждебны ей, но Валя не сделала им ничего дурного. Пыталась протянуть руку дружбы, приласкать всем своим взглядом, но крыши ощетинились всем своим видом.

Хоть к окну не подходи, но она подходит всегда, провожая сына из дома.

***

Родители Валентины обомлели, узнав, что их дочь одинока.

И живет – конспиратор – в дешевой квартире в не лучшем районе. Была замужем – не работала, развелась – стала безработной. Муж обеспечивал Валентину от и до. Воспитывая ребенка, Валентина ни в чем не знала отказа. Артём хотел второго, третьего. Но Валентина говорила: третий – лишний. И до второго не дошло.

Про развод родители узнали не сразу, а как узнали, бросились на помощь. Все дела свои бросили и на помощь.

Распахнув дверь, и увидев тестя с тёщей, Артём не удивился, хотя надеялся на чудо, т.е. надеялся увидеть не их.

– Мы не бросим тебя, Артём. Мы с тобой. Держись!

– Артём, – вступила тёща, – Артёмушка…

Продолжить не смогла, захлебнуло. Обнялись.

Так и стояли, обнявшись: тесть и Артём стиснули зубы. Тёща выла. Потому что Артём прототип песни «Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил».

Ирина Александровна – мать Вали кричала в трубку:

– Ты нам не дочь!

Петр Романович – Валин отец – пытался трубку вырвать, но жена не отпускала, вцепилась крепко, по-бабьи. Петр Романович пристроился рядом, раскраснелся. Цаплей на болоте неудобно, но он стоял цаплей и орал похожие крики сбоку. И Артём стоял, уткнувшись головой в серебристую дверь морозилки Miele.

Кому, как не им знать: Валентина не дает заднего хода.

Артём с Валентиной не афишировали развод. Все продолжали считать их завидной парой. Артём – молодой, но вполне успешный юрист: обеспеченный и очень любящий. Валентина эффектная домохозяйка: обеспеченная мужем и тоже любящая. Есть ребёнок – славный сын. Услышав о разводе, друзья делали одинаково: будто дула револьверов тыкали в виски указательные пальцы и крутили ими фуэте.

Теперь Валентина в квартирке с крышами. Лучше бы – с полем. Она бы вообще в деревню уехала, дальнюю-дальнюю. Но, ребёнок учиться в лучшей школе города.

Валентина впала в депрессию, черную, как крыши за окном и густую как голубиный помет поверх рубероида. Спасибо родителям, приняли сторону Артёма, отказались от дочери. И она их не допекает. Ребёнок уходит в школу, а Валентина ложится на диван, утыкается лицом в подушки и дышит пылью. Ей сейчас никого не видеть, не слышать.

С дивана поднимает ребёнок. Депрессия депрессией, но ребёнок есть хочет. А деньги на исходе. Нужна работа. Обзвонила подруг. Так подруги узнали о разводе. Но, работу нашли. Работа нашлась по душе.

***

Эх, Валя-Валя… – Говорила себе Валя, когда дело рассыпалось.

Ух, Валя-Валя! – Говорила себе она, когда дело клеилось.

И в одном и в другом случае Валентина ни при чем. Но, она своё дело любит, и жизнь принимает близко к сердцу. Валентина теперь помощник дознавателя. Входит в следственно-оперативную группу. Дознаватель по фамилии Каплин – мужик подозрительный с репутацией невыносимого. Максималист. Так мозги вынесет! Дознаватель каждого подозревает в семи смертных грехах. Коллег, в том числе. Предыдущего помощника в тюрьму посадил за разглашение секретной розыскной информации на два года. Лично довёл до суда, хотя это уж вообще не его собачье дело.

С дознавателем мало кто может сработаться. Но, у Валентина получилось. А что ей оставалось. Она с ребёнком. Такая согласится на всё, лишь бы работа в график. Она уже год, как помощник. Он ей ключи от сейфа доверяет. А доверие дорогого стоит.

Конечно, помощник дознавателя, это, ну самый низ. Для женщины – ненамного выше. Но, следственно-оперативной группой Валя гордится. Ребята настоящие, всегда на помощь придут, мебель передвинуть, тяжёлое занести.

Валентина решила жить одна и воспитывать сына одна.

А попала к замечательным ребятам, среди которых есть женщина, Ядвига, кинолог, и ее пес, Самец. Теперь Валентина при всём желании не может считать себя одинокой. Они одна семья: следователь, дознаватель, кинолог, криминалист, два младших оперуполномоченных, фотограф. А когда собираются вместе, к ним обязательно присоединяется патологоанатом, тоже бесстрашный человек. Они всё бесстрашные, включая Самца. И Валентина хочет стать бесстрашной, чтоб от коллег-друзей не отставать. Только с дознавателем никак не сроднится. Он отчитывает Валентину, а бледнеют многие. Так у дознавателя получается. Профессионал. Но, Валентина нашла поддержку: скашивает взгляд на бесстрашного Самца. Вот уж кому все до одного места.

***

Лиза считает, что лучший грумер на свете, это дикая природа. Домашние животные расслабились. А дикие всегда в тонусе. Их жизнь заставляет добывать еду, хорошо выглядеть и оптимально себя содержать. Лиза убеждена, чтобы придумать новую прическу для кошки, надо присмотреться к семейству кошачьих, чтобы предложить нечто новое собаке, надо понаблюдать за волчачьими.

– Хочешь в зоопарк? – Джонни целует Лизу.

–Ты и мысли мои читаешь! – Лиза смотрит на своего Джонни с восхищением, ведь если он читает её мысли, значит любит её также, как и она любит его. – Ура! Мы идем в зоопарк!

– Я хотел отвести тебя в зоопарк…

– … чтобы я увидела…

– … фламинго.

***

Лысеющий Влад Перепёлкин воспитывает в пугливых близняшках мужественность. Парням по четыре года, но звонок в дверь – и малышек бросает в холодный пот. Казалось, чего бояться, не 1937-й же.

Жена Влада от природы мужественная: палец в рот не клади, цапнет.

Наука говорит, что противоположности притягиваются. Волосы у Светланы огненно-рыжие и прут, не в пример волосам Влада. Впервые увидев её на курсах пиарщиков, Влад обомлел, не мог отвести глаз от её волос. И Светлану приковала его плешь. Правда, Светлану чуть не стошнило, и она опустила глаза. Там их взгляды и пересеклись. А в остальном Влад и Света очень похожи.

Перед выходом из дома Влад потрепал жену по пышной гриве и поцеловал близняшек. Влад и Светлана редко выходят из дома вдвоём. Потому что Светлана носит исключительно супер-мини юбки. Влад не в силах её переодеть и безумно ревнует. Икры его ног немеют от ревности, а скулы белеют. Если вместе и выходят, то на утренники в ясли или зимой.

Сегодня он предложил иной маршрут – в зоопарк. Светлана довольна, но обычно недовольна. Она просит Влада чаще выводить её в свет, после родов она полюбила мужа до тошноты. Зачем такую ревновать? Влад обещает взять Светлану на работу в «Мегаполис», тогда они смогут выходить в свет каждый день, кроме выходных и праздничных.

Зоопарк приветствовал Перепёлкиных ревом медведицы Даурии и шорохом крыл фламинго. Близнецам стало не до смеха. Лбы малышей накрыла испарина.

– У тебя в роду трУсы были? – спрашивает Влад у жены.

– Конкретнее.

– Предатели, провокаторы, власовцы, вертухаи, поп Гапон.

– Нет.

– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю.

Одноразовой салфеткой Влад протер лоб правому близнецу, Светлана обработала левого. Двинулись дальше.

Типичная осенняя погода, когда в небе мутит, а проходит стороной. Светлана держит Влада под руку. Ей нравится общество мужа на людях. И Влад не исключение, и ему нравится, только близнецы отвлекают, потеют всё время.

И вдруг, у площадки молодняка, Перепёлкины столкнулись с Джонни.

А Джонни-то не один. Девчонка симпатичная, отметил Влад. И кажется Владу, что он всё про девчонку знает: ей 16-ть, учится в 11-м. Знания о незнакомке удивили и Светлану, просто Влад показывал жене «Души».

– Коленка зажила? – неожиданно спросила Светлана.

– Какая коленка? – удивляется Лиза.

– Та, что вы повредили на уроке физкультуры.

– Давно зажила.

Влад тоже знает о коленке, но его интересует репортаж:

– Джонни! Подставишь, немедленно вернешь аванс, и поверь, твои фото больше никогда не появятся в «Мегаполисе».

– Извини, дня два.

– Сутки. Завтра днем десятое фото должно лежать у меня на столе.

– Влад, прости!

– Хватит пялиться на медведей. Иди, работай, живо!

Светлана давно не видела Джонни, да и знакомы они слегка.

– А он изменился, – сказала Светлана.

– В какую сторону?

– Джонни всегда меняется в одну сторону. В лучшую.

***

С Джонни так не разговаривали никогда: «иди, работай, живо!». Никто. Вообще! Да, ещё при Лизе. Сам виноват, потому и не ответил.

– Джонни, поехали домой.

– Но, ты хотела в зоопарк.

– Хотела, да перехотела.

– Влад испортил настроение?

– Нет, просто расхотелось.

– Мы ещё не видели фламинго.

– Не хочу. Поехали домой. Тебе надо работать. Ты будешь работать, а я сяду рядом тебе помогать.

***

В небе мутит, срывается на морось и приятно, освежая.

Лиза идет рядом. Их взгляды то и дело сталкиваются, потому что они то и дело смотрят друг на друга. Как же не хочется работать. И, вроде не бетон мешает, не тоннели роет, не рельсы укладывает. Всего-то одну Душу отснять.

Из года в год, изо дня в день – съемки, компьютер, редакции, люди.

Из года в год работа накрывает жизнь Джонни целиком. Теперь оттеснено. А если Лиза однажды пропадет, перестанет звонить, отвечать на звонки, приходить. Вернется ли его душа в прежнее состояние, вернется ли голова на место, заполнится ли вновь работой его день. Джонни понимает: нет, не вернется, не заполнится. Он хочет, чтобы Лиза не уходила никогда.

Лиза рядом. Обвила Джонни руками, как он любит, голову на плечо положила.

Души…

Ещё недавно Джонни хотел открыть миру мир. А открыл мир себе. Он хотел заставить людей раскрыться друг перед другом. А раскрылся сам. Он хотел поменять человечество. А поменял себя. Кто хочет взлететь – взлетит и без Джонни. Он же взлетел без посторонних. И теперь ему нет дела до других.

Джонни сидит перед компьютером и не имеет желания шевелить рукой, в его руке рука Лизы. Не видит смысла отпускать её руку, перекладывать на мышь и водить стрелочкой по экрану. Тормозит не Лиза, обняв его плечи. Тормозит он сам. Джонни молчит. Молчит и Лиза, теснее прижимаясь к Джонни. Он отворачивает голову от монитора и утыкается в её волосы, целует низ уха. Верни Перепёлкину аванс, он вообще на мели. Но, смотреть в монитор тошно, рассматривать застывшие лица вообще нет охоты, когда рядом живое лицо. Развернуться бы к монитору, но желания нет.

Мир сконцентрировался в этом маленьком и таком любимом существе. Только она, только Лиза. И ничего больше. Больше ему не нужно ничего.

Он поднимает её мордочку, смотрит в её глаза. Рассматривает их мельчайшие детали. И Лиза смотрит в глаза Джонни, рассматривает, в тысячный раз запоминая.

– Знаешь, Черепашка… Я решил тебе рассказать. Всё. О себе. Даже то, о чём забыл. Навсегда. Хочешь знать обо мне всё?

– Да. Я очень хочу знать о тебе всё, Джонни.

– Тогда пошли.

И они покинули квартиру.

Пересекли двор, подошли к соседнему дому, вошли в подъезд.

– Боишься высоты?

– Нет, Джонни, не боюсь.

– Вообще не боишься?

– Вообще не боюсь. Могу стоять на подоконнике и смотреть вниз. Однажды родители обидели меня, я вспрыгнула на подоконник и посмотрела вниз. И мне совсем не было страшно.

– А я боюсь высоты. Утягивает. Но, раз ты смелая, пошли. Покажу тебе тайное место, про это место не знает никто на свете. Если я вдруг пропаду, ты она будешь знать, где меня найти. Я прихожу туда ночами, когда все спят. Там хорошо мечтать, оставаясь наедине с собой. Теперь это будет и твоё место тоже. Хочешь?

– Да, Джонни, очень хочу. Мы будем приходить туда вдвоём.

– Да, вдвоём.

Лифт поднимает вверх. Они вновь и вновь всматриваются друг в друга.

Последний пролёт пешком. Вот и пожарная лестница, упирается вертикально в люк. В тот самый, что ведёт на крышу. Лестница грязная, но Джонни научился подниматься по ней, не касаясь перил. И никогда не пачкался. Он и Лизу научит не касаться. Джонни поднимет голову.

И видит навесной замок.

Новенький навесной замок. Вчера ночью замка не было. Не успел даже пылью покрыться. Петли свежие, утром приварены.

Замок не удостаивает их внимания, даже одним своим глазом.

– Ты забыл ключ, Джонни?

***

Разве что на свидание так скрупулёзно Ярославна собиралась когда-то. Детально. На улице она модно поднимет воротник бежевого плаща. Цвет идет к части её лица. Другую часть закрывают темные очки. Под очками лицевые морщины. Крупнее очков у Ярославны нет, она же не аквалангист, а то бы все морщины прикрыло. Обвила голову косынкой, как банданой. Губы обвела помадой. Ярославна теперь встречается с молодежью, она снова красится, да учится прикалываться по молодежному. Через плечо любимый Луи Виттон.

– Hey, Dan!

– Вы кто?

– My name is Yaroslavna.

Ну и старуха, ну и придуряется. Ясное дело, он теперь богатый и все к нему будут липнуть. Даже без пяти минут жмурики, такие, как Ярославна.

Но, Денис не дурак, чтобы кричать на каждом углу: Я богатый! Я богатый! Я очень богатый! Пока одна Ярославна и липнет: хочет колечко. Пусть покупает. Говорит, перстенёк ей дорого, не потянет. Только колечко. У неё такое же было, пятьсот лет назад. А, вдруг у Дэна оно самое. Фантазёрка.

– Жду после двух, после Кэрол.

– После двух у меня косметолог, парикмахер, фитнес. Можно к часу?

– Не знаю, сколько кольцо стоит. Пусть Кэрол оценит.

– Не волнуйся, не обижу!

– Ладно, приезжайте.

Денис представляет реакцию Кэрол. Услышав историю Джонни, Кэрол наверняка начнёт таращить глаза и хлопать губами как на рыбалке. Не все ж ей олигархов спининговать. Пусть и сама красноглазкой побудет.