Кто ты, Юджун?

Глава 4. Первое письмо Юджуна

Весна в спортивном университете в Китае расцветала не только за окнами — она витала в воздухе аудитории, где пахло свежей бумагой, кофе из соседнего кафе и едва уловимым ароматом цветущей сакуры, просочившимся сквозь приоткрытое окно. На паре истории Китая студенты готовились к защите докладов, и напряжение смешивалось с предвкушением, как в хорошей романтической комедии, где каждый взгляд — реплика, а каждая пауза — целая сцена.

Арин сидела на привычном месте — между Минхёном и Миной. Её длинные светлые волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей мягко обрамляли лицо, подчёркивая её спокойную красоту. Она листала страницы своего доклада, но взгляд то и дело скользил в сторону, туда, где Хаджун тихо перекладывал листы, будто каждое движение имело значение.

Минхён, как всегда, не мог усидеть спокойно. Он то и дело подталкивал Арин локтем, шептал что-то смешное, пытаясь разрядить её напряжение, но сегодня она лишь слабо улыбалась, а её мысли были где-то между строками про Храм Неба и тем, как Хаджун вчера задержался с ней после тренировки, чтобы помочь разобраться с датами династий.

— Ты сегодня какая-то… другая, — прошептал Минхён, наклоняясь ближе. — Будто ждёшь чего-то. Или кого-то.

Арин бросила на него суровый взгляд, но в нём не было настоящей строгости — только лёгкая неловкость.

— Не выдумывай, — тихо ответила она, но щёки предательски порозовели.

Мина, сидевшая с другой стороны, заметила это и нахмурилась. Её большие карие глаза метнулись сначала к Арин, потом к Хаджуну, который, будто почувствовав взгляд, на секунду поднял голову и едва заметно кивнул Арин. Мина сжала ручку так, что побелели костяшки. Она была достигатором, привыкла брать своё, но сейчас чувствовала, как что-то ускользает.

— Он просто вежливый, — пробормотала она себе под нос, но голос прозвучал громче, чем хотелось.

Джиу, сидевшая через ряд, услышала. Её зелёные глаза вспыхнули. Она уже давно пересела поближе к Хаджуну — якобы чтобы лучше слышать объяснения преподавателя, но все знали, зачем. Сейчас она смотрела на Арин с прищуром, в котором читалось: «Когда это они успели?»

Преподаватель начал вызывать студентов. Первой парой были Арин и Хаджун. Они встали одновременно, будто отрепетировали это заранее, хотя на самом деле всё вышло само собой. Хаджун чуть отодвинул стул на ряду Арин, чтобы дать ей пройти, и на секунду их пальцы случайно соприкоснулись — лёгкий электрический разряд, который заметила только Арин… и, возможно, Минхён, потому что он тихо хмыкнул.

Их доклад о Храме Неба был безупречен. Арин говорила спокойно, уверенно, её голос звучал мягко, но чётко, а Хаджун дополнял её, добавляя детали, которые делали рассказ живым. Сегодня он даже сел к ней поближе в аудитории — настолько незаметно, что никто не мог бы обвинить его в нарочитости, но все заметили. Особенно Мина, которая пыталась улыбаться, но улыбка получалась натянутой.

Когда они закончили, преподаватель кивнул, явно довольный.

— Отлично. Очень слаженная работа. Чувствуется, что вы не просто поделили текст, а действительно обсуждали материал. Пять.

В классе раздались тихие аплодисменты. Арин выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит. Но самое неожиданное было впереди.

Хаджун повернулся к преподавателю и спокойно сказал:

— Это всё благодаря Арин. Она собрала все материалы, структурировала, даже меня заставила выучить несколько цитат наизусть.

Арин замерла. Её серые глаза расширились, а щёки вспыхнули так ярко, что даже Минхён не смог удержаться от тихого:

— Ну вот, теперь ты звезда.

Мина сжала губы, стараясь не выдать раздражения, а Джиу фыркнула, будто пытаясь показать, что ей всё равно, но в её взгляде читалось недоумение и лёгкая обида.

Следующая пара — Мина и Джиу. Они должны были рассказывать о Летнем дворце, но с самого начала всё пошло не так. Мина начала говорить, а Джиу перебивала, пытаясь вставить свои мысли, которые не совпадали с тем, что было написано на слайдах. Оказалось, что они готовились отдельно, думая, что каждая сделает свою часть, и теперь их доклад рассыпался, как плохо склеенная мозаика.

Преподаватель слушал, хмуря брови, и когда они закончили, покачал головой.

— Вы не команда, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Вы две отдельные работы, случайно оказавшиеся рядом. Три. И советую вам научиться договариваться.

Мина вспыхнула, а Джиу резко отвернулась, будто это она была обижена.

— Если бы ты слушала меня хоть раз, — прошипела Мина, когда они возвращались на свои места.

— А если бы ты не пыталась всё контролировать, — огрызнулась Джиу.

Они сели по разные стороны аудитории, и даже воздух между ними стал колючим.

Спустя ещё несколько докладов, наконец, настала очередь Минхёна и Донука. Минхён вышел вперёд с такой театральностью, будто собирался не доклад читать, а играть в пьесе.

— Уважаемые коллеги, — начал он с пафосом, — сегодня мы с моим скромным, но гениальным напарником перенесём вас в тайны Запретного города!

Донук покраснел, но не отвёл взгляд. Минхён каким-то чудом вплел в свой яркий рассказ и сухие факты Донука, дав ему слово в самый нужный момент, когда все уже расслабились от шуток и были готовы слушать. Донук заговорил тихо, но чётко, и в его голосе прозвучала такая искренность, что даже преподаватель наклонился вперёд, чтобы не пропустить ни слова.

Когда они закончили, в аудитории повисла тишина — а потом раздался смех, но добрый, и аплодисменты.

— Очень нестандартно, — сказал преподаватель, улыбаясь. — Но информативно. Пять.

Донук посмотрел на Минхёна с таким восхищением, что тот только пожал плечами, будто это было пустяком. Но в глубине души он знал — это был не пустяк. Это было начало дружбы, которую Донук будет хранить как самое дорогое.

— Ну что, сегодня был неплохой день, практически все молодцы, — завершал пару профессор, — так уж и быть, дам вам время на отдых, внеурочного задания не будет, жду Вас на следующее занятие после выходных.

Арин выдохнула, оглядывая аудиторию. Мина всё ещё дулась, Джиу делала вид, что ей всё равно, Хаджун снова уткнулся в свои записи, но иногда поднимал глаза на Арин, будто проверяя, всё ли в порядке. Минхён подмигнул подруге, а она покачала головой, но улыбнулась.

— Ну что, в кофейню? — как заколдованный повторял Минхён после каждого занятия.

— Пойдёмте, — обратилась к друзьям Арин, собирая сумку.

Прежде чем Минхён успел предложить своё любимое место с видом на стадион, из динамиков под потолком раздался бодрый голос университетского радио.

— Всем привет, дорогие студенты! — пропела ведущая, и её голос, звонкий и чуть хрипловатый, заполнил аудиторию. — Сегодня у нас отличные новости: погода просто идеальна для пробежки, волейбольного матча или хотя бы для того, чтобы просто постоять и подышать этим весенним воздухом.

— Уже три часа? Ну и задержал же нас этот старик — пробурчала Мина, которая была сегодня явно не в духе.

— Это были все новости на сегодня, поэтому пришло время… Погодите. Мне передали, что нас с вами ждёт ещё кое-что интересненькое. В редакцию только что пришло письмо на электронную почту от неизвестного пользователя. И оно… ну, скажем так, очень интригующее...

В аудитории кто-то хихикнул, кто-то закатил глаза, но все невольно замерли. Даже Хаджун, который до этого спокойно застёгивал молнию на своем рюкзаке, чуть приподнял бровь, будто сам не ожидал, что его внимание привлечёт что-то, кроме расписания тренировок.

Ведущая сделала драматическую паузу, а потом начала читать:

— «Сегодня погода словно создана для того, чтобы радовать — но даже вся эта красота меркнет рядом с тобой. Когда ты выступала с докладом, я не мог отвести взгляд: в тебе столько света и очарования, что всё вокруг будто перестало существовать. Знаю, что кажусь равнодушным к тебе — просто никак не найду нужных слов, чтобы рассказать о том, что творится у меня на душе. Но когда наконец решусь открыться, очень прошу: будь ко мне добра, не разбивай моё сердце. Твой Юджун».

На мгновение в аудитории повисла тишина, нарушаемая только тихим гудением кондиционера. И тут все три девушки — Арин, Мина и Джиу — одновременно повернулись к Хаджуну. Он, казалось, даже не заметил этого движения, продолжая спокойно застёгивать сумку. Но когда три пары глаз уставились на него, он чуть приподнял одну бровь, словно спрашивая: «Что?».

— Да бросьте, — фыркнула Джиу, но голос прозвучал чуть резче, чем нужно. — Хаджун? Да он даже «доброе утро» говорит так, будто подписывает смертный приговор. Это точно не он.

— Это может быть вообще кто угодно, мало ли сколько студентов сегодня читали свои доклады. Тем более никаких Юджунов у нас нет, так что расследование провалилось, — успокоила всех Мина.

В этот момент Минхён тоже повернулся — на Арин, проследив за её взглядом. И в его карих глазах мелькнуло что-то похожее на лёгкую тень разочарования, быстро спрятанную за привычной шуткой. Минхён на секунду замер, потом тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и протянул Арин руку:

— Ну что, идём? А то я сейчас умру от переизбытка романтики в воздухе.

Арин вложила свою ладонь в его руку, и они вместе вышли из аудитории, оставляя позади эхо загадочного письма и начало новой истории, которая, казалось, только начинала набирать обороты.

Глава 5. Вечеринка

Сегодня погода на улицах Пекина радовала: солнце, тёплый освежающий ветер, слегка касающийся кожи, как шёлковая простыня. Воздух на улице пах цветущими магнолиями, влажной землёй и лёгким предчувствием чего-то неизбежного. Спортивный университет, обычно шумный и суетливый, к вечеру будто выдохнул — пары закончились, студенты разлетелись по секциям, а те, кто не спешил, растворялись в золотистом свете заката. Но сегодня вечер был особенным: Джиу устроила вечеринку в просторном доме родителей, пока те были в отъезде, и весь кампус только об этом и говорил.

Арин, Мина и Минхён шли по узкой улочке, вымощенной гладким камнем, и воздух казался гуще от предвкушения. Арин в лёгком платье цвета слоновой кости на тонких лямках, с распущенными светлыми волосами, слегка щурилась от закатного солнца. Мина, напротив, шла уверенно, в ярко-розовом платье, подчёркивающем её миниатюрную фигуру, и без умолку болтала, то и дело поправляя волнистые каштановые волосы. Минхён, в футболке и джинсах, шагал рядом, подшучивая над подругами и то и дело подталкивая Арин локтем, чтобы она не споткнулась о собственные мысли.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — в очередной раз тихо спросила Арин, поглядывая на высокие ворота дома Джиу, за которыми уже слышалась музыка. — Она нас не слишком-то жалует.

— Она позвала Хаджуна, — уверенно ответила Мина, поправляя ремешок на туфельке. — А значит, позвала и нас. Логика железная.

Минхён фыркнул:

— Логика у тебя всегда железная, когда речь заходит о парнях. Но я бы на твоём месте не обольщался. Джиу — как тайфун: красиво, эффектно, но лучше держаться подальше.

Они вошли в дом, где пахло свежими цветами и чем-то сладким, и почти сразу столкнулись с Джиу. Та стояла у лестницы, в чёрном платье с открытыми плечами, и смотрела на них так, будто они случайно забрели на чужую территорию. Её длинные чёрные волосы были уложены идеально, а зелёные глаза сверкали недобрым блеском.

— О, — протянула она, едва заметно приподняв бровь. — Вы всё-таки пришли.

— Ну а как же, — бодро ответила Мина, будто не замечая холода в голосе соперницы. — Вечеринка без нас — не вечеринка.

Джиу лишь пожала плечами и махнула рукой в сторону внутреннего двора:

— Там всё. Не мешайте.

Арин тихо вздохнула, но Мина уже тянула её за руку, увлекая вперёд. Минхён шёл следом, тихо бормоча:

— Чувствую, сегодня будет весело. В плохом смысле.

Внутренний двор словно сошёл с обложки модного журнала: газон, усыпанный светящимися фонариками, светомузыка, отбрасывающая цветные блики на лица гостей, и толпа студентов, кто-то танцевал, кто-то смеялся, кто-то уже вовсю дегустировал коктейли..

— Так, — Мина остановилась, оглядываясь по сторонам, словно генерал перед битвой. — Хаджун ещё не пришёл. Значит, у нас есть время.

— Время на что? — Арин улыбнулась, стараясь не выдать собственного волнения. Ей не очень нравились такие вечеринки — слишком много людей, слишком много шума, да и пить она не умела. Но ради подруги она была готова потерпеть.

— На то, чтобы настроиться, — серьёзно ответила Мина. — И выпить чего-нибудь. Минхён, будь другом, принеси нам коктейли. Что-нибудь яркое, с зонтиком.

Минхён закатил глаза, но послушно кивнул:

— Сейчас вернусь. Только не начинайте без меня.

Как только он ушёл, Мина тут же схватила Арин за руки и зашептала:

— Слушай, если он придёт, я должна быть готова. Я столько раз продумывала, что скажу, но сейчас всё вылетело из головы. Может, просто подойти и сказать: «Привет, ты классно выглядишь»? Или это слишком банально? А если он подумает, что я навязчивая?

Арин мягко улыбнулась и взяла подругу за руки:

— Мина, ты не навязчивая. Ты просто… очень энергичная. И это круто. Но Хаджун — парень непростой. Он не любит, когда на него давят. Так что давай без штурма крепости, ладно? Просто подойди, предложи ему выпить, поболтай о чём-нибудь нейтральном. О погоде, о кампусе, о чём угодно. Главное — будь собой.

Мина глубоко вздохнула, будто собираясь с силами, и кивнула:

— Ладно. Ты права. Спокойствие, только спокойствие.

В этот момент вернулся Минхён с тремя яркими коктейлями, украшенными дольками фруктов и крошечными зонтиками.

— Вот, — протянул он один Арин, другой Мине. — Надеюсь, это не яд. Джиу смотрела на меня так, будто хотела превратить в лягушку.

Арин рассмеялась, делая маленький глоток. Вкус был сладким, с лёгкой кислинкой, и на мгновение все тревоги будто растворились.

— Давайте танцевать, — предложила Мина, ставя стакан на ближайший столик. — Пока Хаджун не пришёл, надо хоть немного расслабиться.

И они закружились в танце, забыв обо всём: о соперничестве, о волнениях, о том, что где-то рядом Джиу следит за каждым их движением. Арин двигалась легко, будто плыла по волнам музыки, Мина — энергично, с улыбкой, которая могла осветить весь двор, а Минхён — с той непринуждённой грацией, которая всегда привлекала к нему внимание.

Когда дело дошло до третьего коктейля, Мина замерла, её глаза расширились, а улыбка стала напряжённой.

— Он пришёл, — прошептала она, глядя куда-то в сторону. — Хаджун.

Все трое обернулись. Хаджун стоял у входа во двор, высокий, статный, в тёмной шёлковой рубашке и узких брюках, с висячей серёжкой, поблескивающей в свете фонарей. Его лицо было, как всегда, непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — может быть, лёгкое любопытство, а может, просто усталость от всей этой суеты.

Мина судорожно вздохнула:

— Что мне делать? Я не готова!

Арин быстро поставила стакан и схватила подругу за руку:

— Спокойно. Помнишь, что я говорила? Никакой паники. Просто подойди, предложи ему выпить. И не дави. Ты же не каток, правда?

Мина нервно хихикнула:

— Ладно, ладно. Я справлюсь.

Она схватила два коктейля и решительно направилась к Хаджуну, а Арин и Минхён переглянулись.

— Ну что, — тихо сказала Арин, наблюдая, как Мина подходит к Хаджуну и что-то оживлённо говорит, размахивая руками. — Кажется, началось.

Минхён хмыкнул:

— Да уж. Надеюсь, он не сбежит через пять минут.

— Держи, — сказала Мина, чуть приподняв бровь. — Я не спрашивала, что ты любишь, так что взяла наугад. Но, помоему, тут столько сахара, что даже ты улыбнёшься.

— Я не пью на вечеринках, — произнёс ровно Хаджун. — Особенно когда не знаю, кто и как это смешивал.

Мина не растерялась. Она поставила оба бокала на ближайший столик, чуть наклонилась вперёд, и голос её стал тише, но напористее, будто она перешла от шутки к чемуто настоящему.

— Ладно, допустим. Но ты хотя бы скажи, почему стоишь тут, как статуя в тёмном углу? Вечеринка уже час как идёт, а ты будто ждёшь, когда все разойдутся. Или у тебя какойто секретный план?

Он пожал плечами, и на мгновение уголок его губ едва заметно приподнялся — не улыбка, а скорее тень улыбки, будто он сам удивился тому, что почти улыбнулся.

— Мне нравится наблюдать, — признался он, не отводя взгляда. — Тут столько людей, и каждый притворяется кемто другим. Ктото смелее, ктото богаче, ктото счастливее… Это… забавно. Как театр, где все забыли, что это просто игра.

Мина рассмеялась — легко, звонко, будто гдето рядом звякнули серебряные колокольчики.

— А ты, значит, не притворяешься? Стоишь такой мрачный, в своей шикарной рубашке, будто весь мир тебе чемто обязан… и при этом говоришь, что просто наблюдаешь. Не смеши меня. Ты здесь, чтобы все на тебя смотрели. И знаешь что? У тебя отлично получается. Даже те, кто делает вид, что не смотрит, всё равно смотрят.

Хаджун чуть прищурился, и в его голосе появилась лёгкая ирония, как будто он наконецто почувствовал, что игра началась.

— Ты слишком много говоришь.

Мина кивнула, будто это было именно то, что она и хотела услышать — подтверждение, что она его зацепила.

— Да, я такая. Но знаешь, что ещё я люблю? Танцевать. А ты стоишь тут и портишь мне статистику: на этой вечеринке ещё никто не отказался потанцевать со мной. Давай не будем нарушать традицию.

Он скрестил руки, посмотрел на неё с лёгким вызовом, будто пытался сохранить дистанцию, но в глубине глаз уже мелькнуло чтото похожее на интерес.

— Традиции — это для тех, кто ищет одобрения. Я ни у кого ничего не прошу.

Она сделала шаг ближе, но не вторглась в его личное пространство — скорее дразнила, чем давила, как кошка, которая проверяет, насколько близко можно подойти к собаке.

— А я и не прошу тебя просить. Просто один танец. Пять минут. Если тебе не понравится — уйдёшь, никто слова не скажет. Ну же, Хаджун… даже статуи иногда двигаются, когда играет хорошая музыка.

На секунду он задержал взгляд на её улыбке, будто пытался разгадать, что за ней скрывается — озорство, вызов или чтото более глубокое. Пауза затянулась, и в этот момент музыка будто стала чуть тише, будто сама вечеринка затаила дыхание. А потом он чуть наклонил голову, признавая её настойчивость, и произнёс:

— Пять минут. И если музыка окажется плохой — я ухожу. Без объяснений.

Глаза Мины загорелись, как две маленькие лампочки. Она уже хотела схватить его за руку, но тут же спохватилась, будто вспомнила, что нельзя быть слишком нетерпеливой, и вместо этого просто кивнула в сторону танцпола.

— Договорились. И… знаешь, я рада, что ты не из тех, кто говорит «да» просто чтобы быть вежливым. Это честно. А честность я ценю даже больше, чем танцы.

Он последовал за ней, не спеша, но и не сопротивляясь. На ходу бросил короткий взгляд в её сторону, будто всё ещё не до конца верил, что позволил себя уговорить.

— Не обольщайся. Я просто решил, что пять минут тишины среди этого шума — уже неплохо.

Мина улыбнулась, уже почти на танцполе, и обернулась через плечо, её платье взметнулось лёгкой волной.

— Тишины? Да тут так громко, что даже мысли не слышно! Но знаешь… иногда в шуме можно услышать чтото важное. Может, сегодня как раз такой вечер.

Они вышли на импровизированный танцпол. Свет гирлянд лёг на яркорозовое платье Мины, превратив его в облако из света и тени, а чёрную рубашку Хаджуна окрасил в оттенки синего и фиолетового. Музыка подхватила их, закружила, размывая границы между холодностью и теплом, между сопротивлением и согласием. И в этот момент, среди мигающих огней и гула голосов, чтото между ними сдвинулось — совсем чутьчуть, но достаточно, чтобы вечер перестал быть просто вечеринкой и стал началом чегото нового.

Арин наблюдала за ними, улыбаясь, а Минхён тихо сказал:

— Знаешь, она как ураган. Но, может быть, именно это ему и нужно. Чтобы кто-то прорвался сквозь эту броню.

Арин кивнула, не отрывая взгляда от танцующей пары:

— Может быть. Или ему просто нужен кто-то, кто не боится быть собой.

Он кружил Арин за руку, и она, слегка опьяневшая от коктейля и музыки, вдруг прижалась к нему, смеясь:

— У меня кружится голова! Или это ты так кружишься?

Минхён усмехнулся, не отпуская её:

— Это ты пьяна, Арин. Но не переживай, я тебя держу.

Она хотела было возразить, но вместо этого снова рассмеялась и уткнулась лбом ему в плечо, чувствуя, как тепло разливается внутри.

— Эй, — тихо сказал Минхён, чуть наклоняясь к её уху. — Ты в порядке?

— В полном, — прошептала она, не поднимая головы. — Просто сегодня слишком много всего.

Минхён нахмурился, но тут же снова растянулся в улыбке, пытаясь скрыть беспокойство. Он знал: когда Арин пьяна, она становится… другой. Не такой тихой, не такой осторожной. И это одновременно и радовало, и пугало его.

В центре зала Мина кружилась в танце с Хаджуном. Она смеялась, запрокидывая голову, её каштановые волосы взлетали в такт движениям, а глаза сияли. Она делала всё, чтобы он заметил её — и, кажется, это работало. Хаджун, обычно такой сдержанный, даже улыбался — едва заметно, уголком губ, но этого было достаточно, чтобы сердце Мины билось быстрее.