Враг моего сердца
- -
- 100%
- +
— Реабилитацию нельзя прерывать из-за того, что у меня сложная неделя, — сказала я.
— Я и не собираюсь её прерывать. Базовый блок оплачен на две недели вперёд. Новая программа начинается не завтра. Я хочу понять, что она мне даёт, прежде чем ты отправишь туда ещё половину зарплаты.
— Не половину.
— Анна.
Я замолчала.
— У тебя на работе что-то случилось? — спросила Оля уже спокойнее.
Рассказывать про ложные согласования и банковские прогнозы было бессмысленно. Но соврать «всё нормально» тоже не получилось.
— Я только получила должность и уже несколько раз сказала генеральному директору то, что она не хотела слышать.
— Так ты же за это деньги получаешь.
— В очень оптимистичной версии моей должностной инструкции.
На том конце Оля коротко засмеялась, но сразу посерьёзнела. Шум коридора стал тише — наверное, она отошла от дверей.
— Тебя увольняют или перестали платить зарплату?
— Пока ни то ни другое.
— Тогда почему я уже чувствую себя причиной, по которой ты должна терпеть что угодно?
Я провела пальцем по краю ноутбука. В рабочей таблице я могла бы сейчас разложить вопрос на факты и последствия. С Олей это выглядело бы особенно нелепо.
— Потому что если я останусь без работы, твои расходы никуда не денутся.
— А если ты ради моих расходов будешь соглашаться на всё, я однажды получу здоровую руку и сестру, которая меня за неё ненавидит.
— Я тебя не ненавижу.
— Пока нет. Давай не проверять систему на прочность.
За её спиной снова кто-то прошёл. Оля сказала человеку, что сейчас освободит лавку, и вернулась ко мне.
— Оплати обычный блок, как договаривались. По дополнительному я завтра поговорю с врачом и сама тебе скажу, считаю ли это нужным. И если на работе тебе надо от чего-то отказаться, отказывайся не потому, что у тебя есть или нет денег на меня. Я не хочу быть твоим аргументом за плохие решения.
Фраза попала слишком точно для человека, который не видел ни одной моей рабочей таблицы.
— Хорошо, — сказала я.
Оля не поверила сразу.
— Настоящее «хорошо» или твоё рабочее?
— Настоящее. Базовый блок я оплачиваю сегодня, дополнительный ждёт твоего разговора с врачом.
— Вот. Видишь, мы умеем договариваться без совета директоров.
После звонка я закрыла вторую платёжную форму и оплатила только то, о чём мы договорились.
Потом встала и впервые за несколько часов вышла из переговорной. В офисе уже зажгли вечерний свет, у лифтов пахло чьей-то доставкой еды, а в открытой кухне двое сотрудников спорили, кому досталась чужая порция лапши. Я вспомнила, что мой обед остался в холодильнике нетронутым, забрала контейнер и съела половину прямо стоя у окна.
Никакой символики в холодной курице с рисом не было. Я просто снова забыла поесть, потому что пыталась одновременно удержать чужую компанию и собственный банковский счёт в понятных границах.
Мой запас денег всё равно уменьшился. Угроза потерять работу не стала абстрактной только потому, что Оля отказалась играть роль причины моего терпения.
Наоборот. Теперь это был мой риск, а не её долг передо мной.
Я вернулась к реестру исключений и добавила последнюю колонку: кто принял решение и на каком основании.
Не «кто виноват» и не «кто разрешил», а какое решение было принято и на каком основании.
К семи вечера таблица уже показывала то, чего я не видела в понедельник. Деньги уходили на реальные работы. Срочность часто была настоящей. Но право менять порядок расползлось между людьми настолько, что каждый видел только свой участок решения, а общую цену не считал никто.
Моё имя в первой служебной записке оказалось не случайной нелепостью и пока ещё не доказательством чужого умысла.
Оно было самым свежим следом системы, привыкшей сначала действовать, а потом назначать согласование.
И теперь мне нужно было понять, кто больше всех выигрывал от того, что эта привычка продолжала жить.
Глава 6
К началу заседания у меня было два списка.
В первом — двенадцать платежей, которые мы за неделю успели вытащить из режима «позвонить Даниилу и объяснить, почему именно сегодня всё рухнет». Во втором — три участка, где задержка действительно меняла график первой очереди «Полярной звезды».
Разница между списками стоила нам почти девяносто миллионов свободных денег.
Я собирался говорить об этом.
Григорий Марков принёс на совет директоров другую цифру.
— Четыре миллиарда восемьсот миллионов, — сказал он и положил перед Кирой тонкую синюю папку. — Предварительное предложение. Без учёта долга внутри группы.
Кира не открыла папку сразу.
За столом, кроме неё и меня, сидели ещё пять человек. Двух независимых членов совета я видел в основном на квартальных заседаниях. Лариса Ветрова, руководитель юридического отдела и корпоративный секретарь, уже листала электронную копию документа на планшете. Анна сидела справа от меня с распечатанным прогнозом и карандашом в руке. Марков, бывший финансовый директор компании, устроился напротив так спокойно, будто не подменил половину повестки одним листом бумаги.
— Что именно они хотят купить? — спросила Кира.
— Сто процентов «Север Управление».
Вот теперь Анна подняла глаза.
«Север Управление» было нашей прибыльной дочерней компанией: оно управляло торговыми и офисными объектами, которые холдинг уже построил и ввёл в эксплуатацию. Пока «Полярная звезда» требовала денег, «Север Управление» их приносило. Не героически, не быстро, зато каждый месяц.
Марков раскрыл папку перед собой.
— Покупатель — «Меридиан Актив». Инвестиционная группа, недвижимость и эксплуатационные активы. Готовы провести ускоренную проверку за десять рабочих дней и закрыть сделку после корпоративных одобрений. Предложение действует до конца месяца.
У меня зазвонил телефон на беззвучном режиме. Максим со стройки. Я перевернул аппарат экраном вниз.
— Откуда предложение? — спросила Кира.
— Они вышли на меня как на члена совета. Я попросил оформить интерес письменно, потому что в нашей ситуации было бы безответственно его игнорировать.
Это звучало разумно. Именно поэтому я не любил решения Маркова, которые он приносил уже упакованными.
Лариса подтвердила, что предварительное письмо юридически ни к чему нас не обязывает. Можно отказать, можно запустить оценку, можно вести переговоры параллельно с другими мерами. Никаких следов тайного договора под столом. Нормальный корпоративный документ, принесённый человеком, который имел право его принести.
Кира наконец открыла папку.
— Четыре восемь закрывают наш текущий дефицит?
Анна не ответила мгновенно. Посмотрела на свой прогноз, потом на страницу предложения.
— Текущий — да, с запасом. Но мне нужно видеть структуру сделки, налоги, внутригрупповые расчёты и то, что именно останется после закрытия. И это не отвечает на вопрос, что происходит с денежным потоком холдинга после продажи.
Марков чуть повернул к ней голову.
— Анна Андреевна, у нас сейчас вопрос не о доходности через три года. У нас вопрос, чем платить в ближайшие три месяца.
Она не стала спорить сразу. Провела карандашом по строке в прогнозе и закрыла лист.
— Именно поэтому я не хочу обменивать постоянный денежный поток на разовый, пока не сравню оба сценария на одном горизонте.
Я поймал себя на том, что жду продолжения.
Не потому, что ей требовалась помощь. Она вполне справлялась без меня.
Потому что Марков умел делать так, чтобы осторожность другого человека выглядела детской нерешительностью. Я слишком много раз видел, как после этого люди начинали говорить быстрее и хуже.
Анна не начала.
— Мы можем рассмотреть продажу, — сказала она. — Но тогда в модели должны быть не только четыре миллиарда восемьсот миллионов входящего платежа. Должны быть потерянная прибыль «Север Управление», возможное изменение банковских ковенант, расходы на сделку и стоимость финансирования после неё.
Марков посмотрел на Киру, а не на Анну.
— Вот о чём я говорил. Мы получили финансового директора, который в момент пожара предлагает сначала оценить стоимость воды.
Кира отодвинула папку на несколько сантиметров.
Я мог бы ответить за Анну. И именно поэтому не ответил.
Вместо этого открыл свой второй список.
— У нас пожар не везде.
Кира нахмурилась.
— Что?
Я развернул экран к центру стола. За последнюю неделю общий перечень срочных платежей сократился почти на треть после того, как руководители начали показывать не только слово «критично», но и физическое последствие задержки.
— Вот то, что действительно останавливает первую очередь в ближайшие две недели. А вот то, что можно перенести с ценой, но без остановки. Нам всё ещё не хватает денег. Я не предлагаю делать вид, что Аннин прогноз ошибочный. Он не ошибочный. Но продавать прибыльный актив только потому, что это самое быстрое решение, — тоже выбор. Не отсутствие выбора.
Марков сложил руки на столе.
— И какой у вас другой вариант?
— Пока нет готового.
Это была неприятная часть ответа, и я сказал её первой.
— Есть несколько операционных вещей, которые можно пересобрать: фазирование второй очереди, графики части подрядчиков, сроки закупок. Но пока это не сложено в финансовую модель, я не буду выдавать их за решение.
Один из независимых членов совета, Сергей Туманов, бывший руководитель промышленного холдинга, до этого молчал. Он просмотрел таблицу и спросил:
— Сколько времени нужно, чтобы понять, есть ли там вообще альтернативный сценарий, а не набор пожеланий?
Я посмотрел на Анну.
Она не просила меня дать ей срок. Наоборот, по тому, как она взяла карандаш, было видно: сейчас сама назовёт.
— До банковской встречи завтра я могу показать только основу, — сказала она. — Полный сценарий потребует больше времени и подтверждённых данных с проекта. Но к завтрашнему утру я могу дать диапазон: сколько дефицита вообще возможно закрыть без продажи актива и какие решения для этого понадобятся.
— А если диапазон будет недостаточным? — спросила Кира.
— Тогда продажа останется в списке реальных вариантов, а не превратится в решение только потому, что её первой положили на стол.
Марков чуть улыбнулся.
— Очень удобно. До завтра вы покажете, что, возможно, когда-нибудь найдёте другой путь. А предложение покупателя между тем имеет срок.
— До конца месяца, — напомнил я. — Сегодня седьмой день нашего внутреннего кризисного режима. Мы не теряем предложение за сутки.
Марков перевёл взгляд на меня.
— Вы уже говорите «нашего режима», Даниил Сергеевич? Ещё неделю назад компания управляла стройкой без новых таблиц и специальных правил.
— Ещё неделю назад мы не знали реальную цену этих исключений.
— Или не считали нужным парализовывать ими управление.
Я не ответил на последнюю фразу. Он снова предлагал спор о характерах вместо расчёта.
Кира листала предложение медленнее, чем остальные документы за утро. В Север Управление находились объекты, которые строил ещё её отец, и стабильный кусок бизнеса, работавший без ежедневного вмешательства. Этого я знал. Что именно она сейчас думает о продаже, — нет, и придумывать за неё удобную версию не собирался.
Она остановилась на странице с условиями проверки.
— Лариса, предварительная оценка нас к чему-то обязывает? И можем ли мы параллельно считать другой вариант?
Лариса ответила, что обязательств пока нет: покупателю можно дать только ограниченный доступ после решения совета и соглашения о конфиденциальности, а альтернативу считать одновременно.
Кира закрыла папку.
— Тогда так и делаем. Предложение «Меридиан Актив» официально включаем в повестку. Лариса готовит юридический маршрут без эксклюзивности. Анна к завтрашней встрече с банком показывает реальный диапазон альтернативного сокращения дефицита. Даниил даёт ей подтверждённые операционные варианты, а не оптимизм стройки.
Она посмотрела на меня отдельно.
— И без личных договорённостей с подрядчиками, которые потом внезапно становятся обязательствами компании.
— Понял.
— Через два дня возвращаемся к вопросу. Если альтернативы нет даже на уровне конструкции, я не буду держать актив только из сентиментальности.
Это было решение. Не победа ни одной стороны.
Марков получил продажу в официальной повестке. Анна — двое суток, чтобы доказать, что другой путь хотя бы существует. Кира — два параллельных варианта вместо прыжка вслепую.
Совет перешёл к следующему вопросу, но я уже почти не слышал первые три минуты. Максим прислал сообщение: на площадке снова сдвигали доставку кабельных лотков. Под ним было ещё одно — от Анны.
После заседания нужна фактическая стоимость переноса второй очереди. Разговор сразу свёлся к деньгам и срокам возврата.
Я посмотрел на неё через стол.
Она уже делала пометки в прогнозе.
Два дня назад такой запрос показался бы мне слишком финансовым. Сегодня я понимал, зачем ей нужна именно эта цифра.
И понимание почему-то оказалось приятным.
После заседания Марков задержал меня у двери.
— Даниил Сергеевич, минуту.
Анна прошла мимо нас к лифтам, Лариса ушла с Кирой в кабинет. Я остался.
Марков не повышал голоса и не пытался говорить доверительно. Он вообще редко делал то, что можно было легко назвать давлением.
— Я не против альтернатив, — сказал он. — Но вы хорошо знаете стройку и должны понимать: если мы сейчас растянем решение на месяц, нам придётся платить за сам факт ожидания.
— Знаю.
— Тогда зачем вы даёте Волковой время, которого у компании может не быть?
Формулировка была почти незаметной. Формулировка быстро съехала от проверки сценария к вопросу: «зачем вы даёте Волковой».
— Время дал совет.
— По вашей рекомендации.
— Потому что продажа тоже стоит денег. Только часть этой цены не видна в день сделки.
Марков кивнул, будто именно такого ответа и ждал.
— Посчитайте её. Я серьёзно. Если окажется, что продать дешевле, чем не продать, надеюсь, вы не станете защищать красивую идею только потому, что её предложил новый человек.
— Не стану.
— Хорошо.
Он ушёл первым.
У лифтов Анны уже не было.
Я вернулся в кабинет и открыл операционный план второй очереди. Там стояло двадцать семь позиций, которые проект считал связанными одним графиком. Я начал разделять их на три группы: то, что физически нельзя остановить после старта; то, что можно завершить до безопасной точки; и то, к чему ещё не поздно не приступать.
Через полчаса Максим прислал голосовое сообщение на две минуты с объяснением, почему моя третья группа «существует только в мире таблиц».
Я перезвонил.
Мы спорили почти двадцать минут. Не о продаже компании и не об Анне — о мобилизации подрядчиков, штрафах, хранении оборудования и разрешениях. К концу разговора в третьей группе осталось девять позиций.
Не двадцать семь.
И не ноль.
Я отправил Анне таблицу с пометкой: предварительно; без стоимости повторной мобилизации; Максим считает часть переносов слишком дорогими, завтра уточним.
Потом отложил стройку и открыл отчётность Север Управление. Мне не нужно было играть в финансового директора: в отчёте хватало простых вещей. Заполняемость объектов держалась выше девяноста процентов, арендаторы платили предсказуемо, а обслуживание уже построенных зданий не требовало тех скачков денег, к которым мы привыкли на Полярной звезде. Именно этот бизнес каждый месяц закрывал часть расходов холдинга, пока новый комплекс только обещал начать зарабатывать.
Продажа действительно могла дать нам почти пять миллиардов быстро. И именно поэтому выглядела опасно убедительно. Через месяц никто бы не вспоминал, какие платежи мы закрыли этими деньгами. Через год пришлось бы объяснять, чем заменить регулярный поток, который ушёл вместе с активом.
Я выписал ещё один вопрос для Анны: сколько чистых денег Север Управление реально оставляет группе после собственных расходов и долга. Если окажется, что я преувеличиваю его ценность, значит, так тому и быть. Мне не хотелось защищать актив только потому, что он привычный.
В этом мы с Анной, похоже, начинали совпадать сильнее, чем было удобно: она не соглашалась на красивый прогноз, я не хотел красивую стройку. И оба раза после отказа становилось больше работы.
Ответ пришёл через минуту.
Так и нужно. Спасибо.
Я перечитал два коротких слова и закрыл переписку.
Мне было важно, чтобы у неё получилось собрать альтернативу.
Рабочая причина была очевидной: если Анна найдёт вариант, компания сохранит доходный актив и получит больше пространства для решения кризиса. Этого объяснения пока вполне хватало.
Тем более что к завтрашнему утру нам всё равно предстояло доказать его банку.
Глава 7
В банке пахло кофе, дорогим деревом и кондиционером, который работал так старательно, будто от температуры в переговорной зависел кредитный рейтинг.
Я пришла на пятнадцать минут раньше и успела разложить перед собой три версии одного и того же будущего.
Первая — та, которую компания показывала ещё месяц назад. В ней поступления шли по оптимистичным срокам, стройка почти не выбивалась из графика, а кредитная линия оставалась удобным резервом.
Вторая — мой базовый сценарий. В нём деньги приходили только там, где была подтверждённая дата, а платежи уходили тогда, когда реальная стройка требовала их, а не когда это красиво смотрелось в месячном плане.
Третья — предварительный вариант с переносом части второй очереди. После вчерашнего совета и ночной таблицы Даниила в нём появился реальный шанс отложить продажу Север Управление.
Шанс — не решение.
И уж точно не то слово, с которым стоило приходить в банк.
Кира вошла вместе с Даниилом. Марков появился минутой позже, будто специально не хотел выглядеть частью нашей группы.
— Наталья уже здесь? — спросила Кира.
— В соседней переговорной, — ответила сотрудница банка, которая нас встречала. — Через пару минут подойдёт.
Наталья Миронова руководила корпоративным направлением банка-кредитора и последние два года вела наш холдинг на уровне крупных решений. Я видела её на общих встречах, но раньше сидела не с той стороны стола: приносила расчёты, отвечала на конкретный вопрос и уходила. Сегодня прогноз был мой, подпись тоже.
Даниил сел рядом, но не заглянул в мои бумаги.
— По второй очереди цифры после вчерашней проверки те же, — сказал он тихо. — Если спросят про физический предел переноса, подтвержу.
— Хорошо.
Это было всё.
Ни совета, что говорить, ни вопроса, насколько я собираюсь быть откровенной. Вчера вечером он прислал таблицу с девятью переносимыми позициями и тремя отдельными оговорками, где стоимость повторной мобилизации ещё считалась. Я внесла только подтверждённое.
Наталья вошла с двумя сотрудниками кредитного анализа. Невысокая женщина лет сорока пяти, строгая тёмная рубашка, тонкая папка вместо ноутбука. Представила коллег, сразу обозначила время встречи — час — и не стала тратить первые десять минут на разговор о погоде.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.