- -
- 100%
- +
И я действительно так считала. Он был самым лучшим братом, сыном, учеником и станет очень хорошим магом и охотником.
– Черт, спасибо тебе, Кэрол. – он заморгал часто глазами, чтобы не показать своего неравнодушия.
– Ты лучшая сестра в мире. Как бы я хотел заниматься всем этим вместе с тобой. Мне так жаль…
Он обнял меня и прижал к своей широкой груди.
Мы простояли так пару минут, наполняя друг друга теплом, и вместе пошли в медблок.
Агнес казалась даже и не заметила нашего появления. Она стояла спиной к нам и с громким лязгом перебирала какие-то склянки.
– Вы сегодня вместе будете работать у меня? – спросила ведьма.
Ее голос всегда был добродушным и ласковым, как и тёплые медовые глаза. Таким голосом милые бабушки разговаривают со своими карапузами внуками.
Короткие каштановые волосы аккуратно убраны ободком. На глазах элегантные очки в ажурной черно золотой оправе. И не сменный идеально белый халат.
От нее всегда так вкусно пахло лесом и травами.
Я очень привязалась к ней за все то время, что работала с ней.
– Добрый вечер, Агнес. Нет, Амин просто меня проводил. – я искренне улыбнулся этой ведьме и направилась за свое рабочее место.
– Здравствуйте! Не волнуйтесь, дамы, я уже ухожу.
Амин сделал шуточный поклон нам и ушел.
Это его манера всегда веселила меня и Агнес тоже не сдержала улыбки.
– А он хорош! У тебя прекрасный брат, Кэрол. – она сказала это с непривычной для нее серьёзностью в голосе.
Кажется, Амин покорил и ее сердце тоже.
– Да, это так! Он у меня лучший.
Мы до поздно готовили лекарственные мази и зелья. Агнес рассказывала мне о своей молодости и сетовала о том, что сейчас она в том возрасте, что даже магические зелья не всегда способны справиться.
Много рассказывала о личных секретах красоты и даже подарила крем для лица и тела с потрясающим ароматом.
И это было весьма кстати в наступающем сезоне ветров в нашей местности, от которых у меня часто шелушилась кожа.
Стеклянная прозрачная баночка с пластиковой белой крышкой была щедро до верху наполнена нежным кремом. Он пах просто божественно – календула, ромашка, лаванда и что-то еще очень яркое, и вкусное. Но я так и не смогла угадать этот аромат, а Агнес назвала это своим секретным ингредиентом, который отказалась мне выдавать.
А я не особо то и настаивала.
Ближе к часу ночи мы закончили всю работу. Агнес предложила позвонить Амину, что бы он меня встретил и проводил. Но я отказалась и пошла одна.
Я так устала за этот день что бессовестно завалилась на кровать в одежде и обуви, заснув раньше, чем набралась сил, чтобы раздеться.
Утром меня снова разбудил брат, который выглядел идеально в такую рань – чистый, выспавшийся и отдохнувший. Я же на его фоне была похожа на колбаску, перетянутую верёвочкой.
Да, спать в одежде дело не благородное.
Я встала и вытолкала брата за дверь, что бы он не мешал мне своей бодростью спокойно собраться на завтрак.
Приняв душ и переодевшись в чистое, я стала чувствовать себя гораздо лучше. Заплела широкую косу с лентой из своих рыжих кудряшек, нанесла волшебный крем, что дала мне Агнес, на лицо и руки и вышла из комнаты встречать новый день.
На кухне уже все собрались за завтраком и активно обсуждали планы на день.
– Всем доброе утро! – я помахала ребятам с порога в кухню и подошла поцеловать отца.
– Доброе, милая! Как спалось? – отец поцеловал меня в ответ и указал на тарелку с омлетом за соседним местом, приглашая на завтрак.
– Хорошо, пап. Какие планы на сегодня? – я активно принялась орудовать вилкой, осознав только сейчас на сколько голодна.
– Я сегодня весь день на документах. – отец сказал это без явного удовольствия.
Бумажная рутина не для него, несмотря ни на что, он все-таки охотник. Иногда мне жаль, что все так вышло и ему пришлось бросить свое дело, которое он явно любил.
Сам же он никогда не показывал, что его что-то не устраивает. Это не в его духе.
– Мы с близнецами сегодня получаем своих напарников и будем готовиться к охоте, наконец то. – Вальтер сегодня был очень доволен и вдохновлён.
Братья же, как и обычно, шутили и дурачились.
– Хоть бы девчонку какую-нибудь грудастую дали в напарницы. Мы бы с ней зажгли! – Пол подмигнул Эндрю и стукнул своим кулаком о его кулак, встретив ответную улыбку брата.
– Хм, можно подумать ты умеешь? – надо же, Амин научился шутить.
Или это общество Майеров так на него повлияло.
– Не только огненные так умеют, братан. Видел бы ты меня на деле с девчонкой, то понял бы сейчас, о чем я. – вот же извращенцы чертовы.
Отец закатил глаза, а все парни дружно засмеялись в голос. Я же опустила глаза в тарелку, чтобы не показывать своих пылающих щек.
– Так, хватит мне тут ребёнка совращать, животные! Молча доедайте завтрак и за работу. – я чуть под стол не скатилась от стыда за эти папины слова.
Умеют же эти мужчины испортить мне настроение.
Отец взял свой телефон и встал, направляясь в свой кабинет. Братья тоже стали убирать свою посуду, перекидываясь пошлыми фразами.
– Хочешь пойти со мной в бункер? Если ты, конечно, свободна и у тебя нет своих дел. – Амин всегда пил только кофе с утра и кажется совершенно никуда не торопился.
У меня же действительно не было никаких дел до обеда. Агнес позволила сегодня мне отдохнуть и отоспаться.
– Конечно хочу! – и это была правда. Хоть мне и было страшновато снова увидеть это чудовище, но меня всегда окружали верные и сильные люди, которые никогда не позволят мне попасть в беду.
– Тогда увидимся позже. – Вальтер вымыл свою посуду и вышел вслед за близнецами. Мы с Амином спокойно закончили завтрак, убрались на кухне и отправились в бункер.
Там нас уже ждал Фрэнк и Вишес. Мы поприветствовали друг друга, а я встала по дальше от клетки, слушая план старших магов.
Фрэнк подозвал Амина к себе и стал что-то ему объяснять. Иной, кажется, находился без сознания и совершенно не шевелился.
Я даже смогла расслабиться и рассмотреть бункер по лучше. На столах что стояли в два ряда в центре располагались мониторы и компьютеры. Вишес рассматривал все экраны по очереди, отмечая и записывая что-то в папках на столах, что лежали рядом.
У одной из стен находилась танатовая клетка, где держали Иного, остальную, большую часть, бункера занимала лаборатория отгороженная стеклянной панорамной стеной. Не найдя себе дела я подошла к одному из мониторов и стала рассматривать. Кажется, строение твари из клетки.
– Я надеюсь, юной леди не нужно напоминать, что ей не стоит никуда совать свои прелестные ручки? – Вишес одарил меня улыбкой чеширского кота и продолжил что-то писать.
– Я не собиралась ничего здесь трогать. Можете не волноваться. – я вернула ему улыбку и демонстративно сунула руки в карманы джинсов, уберегая себя же от соблазна все тут полапать.
– Вишес, мы готовы! Когда можно начинать? – Фрэнк и Амин подошли к клетке, где на полу все так же без движений лежал Иной.
– Да хоть сейчас. Я напичкал его сильными транквилизаторами, он без сознания со вчерашнего вечера. Вам нужно будет надеть на него вот эти штуки и вытащить его оттуда. – Вишес подал Френку приспособление, очень похожее на смежные наручники для рук и ног.
– Что это? – я не смогла замаскировать тревогу в голосе, что испытывала от мысли, что парням нужно будет зайти в клетку к этому существу и почувствовать стыд за свой страх. Не хотелось мне казаться слабой в глазах других.
– Это наручники. – так и есть, я была права. – Они сделаны из самого прочного металла с добавлением таната. Убить они его не убьют, но будут причинять сильный и постоянный дискомфорт и боль, чтобы эта тварь даже и не думала нападать.
Слова ученого меня успокоили, и я расслаблено выдохнула. Мне дали шанс уйти, если я боюсь, но я досталась. Вот еще, я не стану бежать.
Я просто отошла подальше, чтобы не мешать, но при этом видела все весьма доступно.
Фрэнк взял наручники, и они с Амином приготовились войти в клетку. По готовности Вишес с пульта на панели возле одного из компьютеров открыл охотникам решетку.
Она с сигнальным звуком щёлкнула и съехала в сторону. Я почему-то ждала, что Иной сейчас получается и нападет на своих мучителей, но ничего подобного не произошло.
Парни осторожно вошли внутрь, готовые заковать чудовище. Им нужно будет заставить Иного ответить на их вопросы, а для этого они будут его пытать, запихав предварительно в подготовленное для этого заранее кресло. Прям средневековое варварство какое-то.
Но мне совершенно ни жаль это существо! Не-а!
Фрэнк уверенно прошел вперед, готовый надеть наручники на руки Иного. Амин вторую часть этого приспособления готовился накинуть на ноги, соответственно.
И как только парни оказались в клетке, меня сразу же накрыло чувством неминуемой опасности. Я резко вдохнула и задержала дыхание в ожидании, что вот-вот должно случиться что-то страшное.
Сердце стало ломиться в груди, призывая остановить происходящее и заставить парней по скорее покинуть клетку.
Я держалась ещё секунд десять, заламывая себе пальцы на руках и в итоге не выдержав, подалась вперёд.
– Амин, выходите оттуда, прошу! – я с такой тревогой говорила это, что сама не узнала свой голос.
– Не переживайте, юная леди, все под контро… – на этом полуслове Вишес сбился, не договорив и уставился в один из мониторов. Тот, видимо, как-то был связан с Иным из клетки.
Вишес стал быстро и судорожно что-то выбивать на клавиатуре, а затем резко занес руку над кнопкой контроля решётки и крикнул охотникам.
– Фрэнк, на выход! Живо!
Глава 8. Кэрол
Вишес уже сам полноценно паниковал. Фрэнк успел только повернуть голову, чтобы спросить гелертера, в чем дело, но не успел. Ни спросить, ни сказать, ни сделать что-либо.
Именно в этот момент Иной резко открыл глаза. Раскрыв свою мерзкую пасть, он заревел. Громко и угрожающе. Это было похоже на рык льва и рев могучего быка одновременно, пронзающий до холода в костях.
В один взмах он откинул от себя охотников, и они разлетелись как тряпичные куклы по разным стенам.
– Выходите, ну же! – Вишес кричал громче и судорожно дёргался над кнопкой.
Я застыла в ужасе и смотрела на то, что происходит в клетке. Фрэнк пришёл в себя первым и хотел применить свою силу, приготовившись к атаке, но взбесившаяся тварь молниеносно кинулась к нему и снова ударила его наотмашь. Да с такой силой, что маг вылетел в открытую дверь клетки и приземлился на стол, разбив несколько мониторов.
Иной выходить за ним не стал. Он повернулся к другой стене, где сидел Амин, дезориентированный первым ударом. Ото пнув в сторону железки, что были предназначены для него, тварь уверенно, но уже не так спешно подошла ко второму охотнику.
В это время Амин уже пришёл в себя и начал подниматься на ноги. Иной тут же схватил его за горло и с силой рванул на себя.
Амин, задыхаясь барахтался в его лапах. Лицо стало красным, а из глаз покатились слёзы.
– АМИН! Боже, НЕТ! – я рванула к клетке, но меня перехватил Вишес и прижал к своей груди.
Фрэнк в это время начал снова пытаться рвануть в бой, спасая новоиспечённого напарника. Бросив взгляд в сторону твари, резко встал на ноги.
– Эй, урод! Не трогай его! – он пытался отвлечь внимание Иного от Амина, но эта попытка оказалась напрасной. В эту же секунду существо с наслаждением вцепилась в горло моего брата своими уродливыми забуми, которые чуть выдвинулись вперёд из округлой пасти.
Амин замер в его хватке с диким ужасом на лице, который я никогда не смогу теперь стереть из своей памяти.
Я кричала и билась в руках Вишеса, царапая его руки до мяса, просила отпустить меня и помочь спасти моего брата. Фрэнк с осознанием своего бессилия замер у входа в клетку.
Насладившись вкусом плоти, тварь оторвалась от Амина, бросила тело на пол и нагнувшись над ним стала рвать уже бездыханным моего брата на куски и раскидывать их вокруг себя.
Вишес резко дёрнулся к столу и ударил по кнопке, закрывая клетку. Иной даже не стал обращать на это внимание, продолжая свое дело.
Я же, не чувствуя больше опоры под собой, рухнула на колени с диким криком, пытаясь судорожно сделать вдох в онемевшие лёгкие и смотрела на то, что осталось от Амина.
Сквозь пелену слез и безумия я видела, как эта двухметровая мразь засовывает своими длинными, до колен, когтистыми руками еще свежие теплые куски мяса в рот, поливая кровью свою мерзкую зеленовато-серую руку. Ее огромные черные глаза на пол-лица сияли удовольствием.
В какой-то миг все мои внутренние органы встали на "стоп". Я не могла шевелиться, дышать, говорить, видеть и последним меня покинуло сознание, сменяясь спасительной тьмой, унося с собой и боль.
Я помню, как несколько раз просыпалась и в память сразу же очень громким колоколом вбивались воспоминания о том, что произошло в бункере.
Перед глазами каждый раз всплывало окровавленное тело Амина и как черноглазая тварь с безумным удовольствием крошило его на части.
Адреналин и боль новой силой ударяли в мой мозг, призывая к действию. Находясь в бреду, я пыталась встать и кинуться на помощь брату, но меня каждый раз, какой-то каменой плитой, придавливало к кровати, лишая движений, а после снова наступало забвение.
И так несколько раз.
Иногда я различала голоса отца или Агнес, порываясь сквозь полудрёму позвать их, но мне так и не удавалось этого сделать. Снова тиски, кровать и сон.
Сколько прошло времени, прежде чем мне удалось окончательно прийти в себя, я не понимала. Сил биться в истерике больше не было, и я смиренно приняла мучительные воспоминания и эту боль, что скребла битым стеклом изнутри.
Медленно открыла глаза прислушиваясь к окружающим звукам. Было тихо, даже слишком. Осмотрела места своего убежища и достаточно быстро поняла, где я.
В медблоке у Агнес.
Рядом с моей пастелью на передвижном столике стоял стакан с водой.
"Убила бы за глоток воды. "
Руки тряслись, но, верно, тянулись к воде. Напившись вдоволь, я поставила стакан на место и тяжело села на кровати.
Тело болело так, как будто меня скинули с обрыва. На мне была какая-то одноразовая больничная ночнушка. Руки и ноги на открытых местах были в синяках.
"Это что за ерунда, я же ни с кем ни дралась?"
В это время в комнату тихо вошла Агнес, неся в руках шприц, а следом за ней братья Майеры.
– Она очнулась! – Пол был как приведение с потухшими глазами, но искренне пытался улыбнуться, как и Эндрю.
– И вполне адекватная. Так что в этой гадости нет больше необходимости. – Эндрю ткнул пальцем на шприц в руках Агнес и та отложила его на стол.
– Дорогая моя, как ты себя чувствуешь? – Агнес взяла меня за руку, измеряя мой пульс, пока парни, не мешая стояли и ждали окончания моего осмотра.
– Что эта за шприц? Я что больна? – спрашивать с первых минут о случившемся у меня не хватало духу, и я зацепилась за последнее, на что мой жидкий мозг обратил внимание.
– Ты уж прости, Кэрол, но нам пришлось колоть тебе успокоительное. Твое состояние было очень плохим, —она говорила это с чувством сожаления, гладила по руке извиняясь и успокаивая этим действием.
– Нам приходилось держать тебя вдвоем, а иногда и втроем. Кто бы знал, что в тебе силы как у знатного видара. – Пол пытался снова шутить, но в глазах была тревога за меня и боль о погибшем друге.
Они все переживали за меня, ожидая, когда же я начну этот ужасный разговор.
– И прости за это, – Эндрю подошел ко мне и провел пальцами по паре фиолетовых пятен на запястьях. – Вальтер обещал принести какую-то суперскую мазь, пройдет за сутки.
И в его голосе тоже полно сожаления.
На долгие, долгие секунды наступила тишина. Я не была готова к этому разговору, но должна была спросить первой.
– Он… мертв? – вышло не громче шепота, но в этой глухой тишине прозвучало как крик. Братья заметно напряглись, но промолчали. Агнес, сжав мою ладонь покрепче, даже не осознавая, что уже ответила на мой вопрос этим своим жестом, все же произнесла ответ и вслух.
– Да, Кэрол, Амин погиб… – четко прочеканив ответ, не оставляя других вариантов на раздумье, потянулась к моему лицу смахнуть слезы.
"Эй, когда это я начала плакать?"
Я молча кивнула, принимая ее ответ и слезы сильнее хлынули из глаз. Агнес еще раз сжала мою ладонь и встала, а ее место сразу же заняли братья, обнимая меня одновременно с обеих сторон. Крепко держали и успокаивающе поглаживали по спине, а я плакала и плакала в их руках.
Когда сил уже не осталось, я вытерла последние следы от своей тихой истерики и поблагодарила парней.
– А где мой отец? – я почему-то совсем забыла о нем, а ведь ему сейчас ни слаще, чем мне. Громкий удар совести заставил меня прийти в движение.
– Он с Вальтером. Они вдвоем готовятся к похоронам. – Эндрю все еще сжимал меня в легких тисках, как будто боялся, что каждое слово может вот-вот вывести меня из себя снова.
– Может, останешься еще на ночь тут, а завтра отец сам явится за тобой?
Я понимала почему Агнес это предложила, но я не хотела больше прятаться здесь. Я с благодарностью посмотрела на ведьму и молча помотала головой.
– Нет, я в порядке, правда. Не хочу больше прятаться. Спасибо. – на прямую озвучила свои мысли дрожащим голосом. Я не испытывала каких-либо сомнений в своем решении сейчас. Так надо.
– Мы проводим. – близнецы в один голос озвучили свои намерения и Агнес одобрительно кивнула в ответ.
Встать сразу и без помощи не вышло. Одеться помогла Агнес. Тело как будто застыло в бетоне и с трудом поддавалось командам мозга. Болел каждый дюйм, но благодаря этой боли я чувствовала, что сама я еще жива.
До кабинета отца дошли в полной тишине: каждый думал о своем.
Тихо постучав в дверь, я вошла внутрь. Отец был один, сидел в своем кресле и что-то пытался писать медленными движениями руки.
Его глаза очень постарели, а во круг них залегли темные круги. Волосы небрежно торчали во все стороны.
"Ох, отец, сколько же времени я провалялась, оставив тебя одного? Тебе ведь самому нужна помощь…"
Мы молча кинулись в объятья друг друга, остановившись на середины комнаты. Близнецы тихо попрощались и ушли, а отец кивнул им в знак благодарности.
Казалось, что слез не должно было уже остаться, но в объятьях единственного теперь родного человека я снова залилась слезами, рыдая навзрыд, всхлипывая и скуля на его груди. Он тоже молча плакал на до мной, тяжело дыша, задерживая дыхание через раз.
Когда волна печали и скорби схлынула, мы сели на диван не разрывая объятий. Каждый вспоминал об Амине, прощаясь с ним в этих воспоминаниях.
– Пап…– ну вот, голос совсем исчез. Прокашлявшись, я продолжила. – А что с той… тварью?
На ряду с болью меня жгла ярость. Я хотела разорвать это чудовище и все другие ему подобные, на те же мелкие куски, на которые он рвал моего брата. И если бы не ответ отца эти мысли стали бы для меня приоритетом.
– Он мертв, милая. Когда мне… – он тяжело сглотнул, подбирая слова для продолжения. – Когда я прибежал в бункер и осознал, что произошло, то не смог оставить это существо просто так и сжег его. Я так яростно увлекся, что чуть не спалил всю лабораторию. Но меня вовремя остановил Фрэнк, напомнив, что там все еще находишься и ты.
Он сжал меня чуть сильнее, извиняясь за свой порыв. И я обняла его в ответ по сильнее, давая понять, что он все сделал правильно. В тот момент я была бы совершенно не против умереть в том бункере.
Но ему об этом знать не нужно.
Амин был дарован нам Вселенной, чтобы сделать семью Дефо еще сильнее, крепче, непобедимее.
Я не представляла себе ни единого дня без этого огненного парня. Он был моим мотиватором, моей гордостью, моим защитником, моим …братом.
Он должен был стать легендарным магом ордена Дефендов и дожить до очень глубокой старости.
Размышляя о несправедливости этого мира, я даже не заметила, как место в моей душе, занимаемое удушающей тоской и скорбью, стало сменяться пылающей яростью и чувством мести. В эти минуты я сидела в объятьях отца и понимала, что больше не смогу отсиживаться среди стеклянок и колбочек медблока.
Я хочу выплеснуть эту ярость на тех, с кем мне по рождению суждено было вести борьбу до последнего вздоха. А что бы этот момент наступил как можно позже, и я вдоволь насладилась смертью каждой тварью, что погибнет от моих рук, мне придется постараться.
Отцу вряд ли понравится эта идея, да еще принятая в таких эмоциях. Мне и самой не хочется оставлять его здесь одного. Но я знаю – эта разлука будет ненадолго. Я вернусь и стану гордостью семьи Дефо, неся эту ношу за нас двоих – себя и брата.
– Папа, я хочу уехать. Мне это нужно… —я говорила это четко и твердо, не оставляя отцу возможности отказать.
И он все понял.
Не мог не понять.
Глава 9. Кэрол
Три с половиной года спустя
После гибели брата чуть более трёх лет назад я решила отправиться подальше от дома, чтобы не сойти с ума.
Я так не хотела оставлять отца наедине с этим горем, но он сам убедил меня в верности моего решения.
Да и позже я сама осознала, что нужно что-то делать со своими демонами внутри.
Меня порой накрывало такой дикой яростью от бессилия и горя, что я боялась сама себя.
Боялась не справиться с этими чувствами и натворить что-нибудь непоправимое.
И я решила сменить чистые свежие ирландские ветра на открытые и спокойные китайские горы.
Шаолинь.
Я отправилась в знаменитый на весь мир монастырь залечивать свои раны и укреплять тело. Приняли меня ни задав ни единого вопроса. Мне казалось, что здесь меня видят, как открытую книгу. Даже разорванную.
Жалеть я себя не собиралась и сразу решила, что буду стараться в этом месте. Стараться создать новую версию себя, ведь ради этого я и сбежала из дома.
Да, я действительно сбежала, чтобы взять эту передышку и вернуться в строй, излечив свои раны и крепко держа оружие в руках.
Ведьмой мне не стать уже, а вот освоить мастерство видаров я была способна. Что бы не терять больше никого в своей жизни.
Что бы вернуться и истребить всех отребий потустороннего мира.
Первые полгода в Китае мне было очень тяжело. Мое тело кровоточило и болело от изнуряющих тренировок. Мой учитель Чен был молчаливым дедком. Наверное, самым молчаливым из тех, что я успела узнать. Но его твёрдый взгляд заменял мне тысячу слов. Я на удивление быстро научилась его понимать.
Честно старалась изо дня в день, но в качестве результата получала кучу разочарований.
В один из таких дней я была близка, чтобы сдаться и бросить это все. Но ненависть и ярость снова ударила меня в грудь и не позволила сдаться.
– Ты сильна. Ты умна. Ты верная и целеустремлённая. Но ты пустая.
Кажется, за все мое пребывание здесь он впервые высказался так красноречиво. Приложив руку к моему сердцу, он продолжил.
– Здесь у тебя должна быть сила, данная тебе от рождения. Но ты заняла ее место яростью, горечью и местью. Одна чернота. Освободи его. Иначе ты сгоришь в этой мгле.
Отойдя от меня на шаг и убрав руку, он продолжил.
– Куда бы ты ни бежала, чем бы не решала заняться – это тебе не поможет. Только она! – и снова указал мне на точку между рёбрами.
Я тяжело дышала после тренировки, голова гудела и мне тяжело было понять сразу, о чем говорит мне этот немногословный человек. А когда поняла, то решила, что он ошибся.
– Эта пустота была там всегда. – ударив себя в тоже место, где лежала рука мастера.
Почувствовала новый прилив злости и за эту чертову несправедливость.
– Боже! Я родилась уже лишённой своей магии! Моя мама умерла зря, родила пустышку! Мой брат был растерзан на куски, потому что я не смогла защитить его! И что в итоге? Я сбежала! Сбежала гонимая этой пустотой! – я перевела дыхание и посмотрела на старика чуть спустив пыл.
– Я не знаю, что вы там увидели, но вы ошиблись. И эта ярость – я снова силой ударила себя кулаком в грудь. – Она не даёт мне забыть того, почему я здесь и зачем должна вернуться.
Чен внимательно выслушал меня следя за каждым моим движением. Затем снова посмотрел на место, куда я все ещё прижимала сжатый кулак и улыбнулся. Улыбкой заговорщика, показывая, что знает больше, чем я.
Покачал головой, не признавая моих пылких фраз.
Жестом показал мне что на сегодня тренировка закончена, и я могу идти. И ушёл тоже.
Я не стала долго стоять, поклонившись уходящему учителю в спину, тоже отправилась к себе.
Лежа в ванной, я пытался осознать слова Чена. Вот же баламутный старикашка! Молчит, рыба, а если уж и говорит, то ничего не понятно!
Бесит просто!
Ложиться спать мне не очень хотелось. В последние дни мне стали сниться очень болезненные сны, лишая сил и всей моей выдержки, что я так старательно в себе растила.