Академия Черной птицы. Уничтожить тьму

3

Фалько

Демоны 3-го уровня

Призраки

Ночной ворон (или Черная птица). Предшественники экзорцистов. Считается, что они находятся под угрозой исчезновения. В дикой природе были известны жестокими нападениями на беззащитных прохожих на развилках дорог, после чего пожирали своих жертв. Сейчас стали разведчиками и духами-хранителями экзорцистов. Разрешено убивать только в экстренных случаях.

– Ох, ненавижу, когда они там внизу.

– Ага, – согласился я, вглядываясь в темноту канализации перед нами. Несмотря на хлещущий дождь, вонь выгребной ямы и застоявшейся воды отчетливо доносилась до нас.

– Ты уверен, что Бозам там?

Крашер затаил дыхание, когда я осветил фонариком проржавевшую лестницу, ведущую вниз. Черные полосы прилипли к ступенькам. Я вручил фонарь партнеру, влажные платиновые волосы которого прилипли к голове, зубами стянул перчатку с правой руки и провел пальцем по вязкой слизи. От ощущения этой субстанции на своей коже я содрогнулся, волоски на затылке встали дыбом и мне пришлось сделать глубокий вдох. В смеси запахов канализации выделялось нечто, непохожее ни на один запах этого мира: ни человек, ни животное, ни разложение. Он больше напоминал неприятное жжение озона с горьковатым оттенком.

Холодный ветер хлестнул меня моими же мокрыми волосами по лицу.

– Даже если большинство следов смыл дождь, я уверен, что это он, – подтвердил я, услышал ругань напарника и натянул обратно черную кожаную перчатку. Гром гремел над нашими головами, а молнии рассекали небо, пытаясь разрубить его на части.

– Может, нам лучше… – не дослушав напарника, я прыгнул вниз.

Сначала была лишь темнота. Мой длинный плащ развевался на ветру. Наконец я опустился на дно. Вода брызгами разлетелась во все стороны, и я взглянул на измученное лицо Крашера. Дождь продолжал лить.

– Неужели мне тоже… – продолжал он.

– Крашер, прыгай. Времени нет.

Напарник простонал, и свет фонаря пропал. Послышалось трепетание черного плаща, по которому мы и получили прозвище «Черные птицы». Вскоре Крашер легко приземлился рядом.

Поднялись брызги воды, и тут же послышалась уже знакомая ругань. Мой напарник с отвращением взглянул на себя.

– Я себя подправлю. Ненавижу, когда нам приходится спускаться туда. Почему эти твари не могут подняться в Ритц? – пробурчал он.

– Потому что мы уже там, – сухо ответил я, забирая у Крашера фонарь. Луч осветил серую бетонную трубу, напоминающую червяка. Воздух был настолько плотным, что сложно было дышать.

– Что ты чувствуешь? – тихо спросил напарник.

Волоски на затылке словно завибрировали. Я вздрогнул, крепче хватаясь за четки, намотанные на запястье. В отличие от обычных четок с крестом на конце, с моих свисал Глаз Гора [4]. Я погладил знакомый гладкий камень, и чувства обострились: теперь я могу видеть каждую трещину и тень в этом пространстве.

– Должно быть, Бозам затаился неподалеку. Зверь ранен и явно не в восторге от того, что мы выгнали его из укрытия.

Крашер без промедления достал из кобуры блестящий черный пистолет. Затвор щелкнул, он проверил патроны и кивнул.

– Я пойду вперед.

С пистолетом наготове, Крашер выдвинулся вперед, и я без возражений уступил ему дорогу. Вода исключала возможность бесшумного передвижения, однако через несколько метров узкий туннель расходился в трех направлениях, и мы остановились. Серые бетонные стены закончились аркой из красного кирпича. С потолка что-то капало. Не опуская пистолет, напарник стал всматриваться в проемы. Исходящая от него таинственная аура была словно прохладным ветерком в этом душном месте.

Крашер молчал и молчал, наклонив голову и ожидая моего решения, какую же дорогу нам выбрать. Я посветил фонарем поочередно в каждом направлении. В левом проходе сидела взъерошенная крыса, убежавшая сразу, как увидела свет. В проходе посередине виднелась небольшая струя воды, стекавшая вниз, а зеленые водоросли от постоянной влажности уже давно въелись в бетон. В правом проходе была кромешная тьма, как в пустой глазнице. Вновь зашевелились волоски на затылке. Повсюду был тот самый запах озона. Я решил прислушаться к своему многолетнему опыту охоты. Интуиции, если так можно это назвать. Когда ты долго находишься во тьме, она прилипает к тебе, как маслянистая нефть, которую невозможно отмыть.

Арканум, сущность моей души, ядро моей внутренней энергии, гудел внутри меня. Я опустил четки ниже запястья так, что длинная цепочка с железными шариками зазвенела. Око Гора завибрировало в моей руке, и в глубине из камня показалось голубое свечение, а затем он стал покачиваться, словно маятник. Сначала медленно верх-вниз, затем все быстрее и быстрее, пока не начал вырисовывать маленькие круги, указывая нужное направление. Этого было достаточно. Я подхватил камень и кивнул в сторону верного туннеля.

Крашер пошел дальше. При входе в туннель, мы увидели черные нити. Они переливались, словно полосы маслянистой жидкости.

Бинго.

Лучом света я осторожно осветил туннель перед нами, но в кромешной тьме мы увидели ржавую решетку. Нахмурившись, я положил руку на плечо Крашера и остановил его. Было слышно лишь журчание воды и крысиный писк. Прислушался еще. Дыхание. Тяжелое и хриплое, почти как рык. И слышно его было…

– Фалько! Наверху! – закричал Крашер.

Над моей головой висела разинутая пасть Бозама, державшегося за металлическую трубу, готовую вот-вот сломаться. Его крик эхом разнесся по узкому туннелю, смешавшись со звуком выстрелов Крашера. Я резко наклонился и перекатился подальше от Бозама, который в приступе боли рванул к нам.

– Крашер, уходим отсюда! Нужно больше места, – выкрикнув, я повернулся и побежал по коридору наружу. В это время пули продолжали лететь в тварь, однако они больше злили ее, чем причиняли серьезный ущерб. Черная кровь брызнула на землю, острые когти Бозама пронеслись в сантиметрах от меня, и куски бетона разлетелись в разные стороны, как маленькие осколочные снаряды.

Выпрыгнул на развилку, сильно пригнувшись, крутанулся на месте и ударил четками о землю. Эластичная нить затрещала и, словно хлыст, обвила Бозама за шею. Приложив огромное усилие, я дернул его за глотку так, что нить впилась в плоть. Из ран Бозама вылетели с шипением черные клубы дыма, будто на раскаленную сковородку плеснули воды. Извиваясь своим массивным мускулистым телом, он почти вырвал четки из моих рук. Стиснув зубы, я потянул сильнее, и он повалился на землю с громким рыком. Я заметил, что у него выколот глаз, причем рана выглядела свежей. Второй глаз был на месте и сверкал неприятным интеллектом. Не как у человека, конечно, но существо явно умело думать о чем-то еще, кроме сна и пищи. Рога заскрежетали по земле, и Бозам бросился ко мне. На меня.

Я услышал где-то вдали голос Крашера, когда тварь подняла меня рогами. С огромной силой он впечатал меня в ближайшую стену, а рога застряли в бетоне, зажав меня. На какое-то время я потерял способность дышать, и вспышки боли яростно плясали перед глазами. Я заставил себя сфокусироваться и сделал глубокий вдох. Еще раз. И наконец привел себя в чувство.

Я открыл шлюзы и с ревом направил свой Арканум наружу. Кожу покалывало, когда выжженные символы вспыхивали голубым свечением и по ним пробегали маленькие вспышки молний. Глаза резко раскрылись, а четки в руках стали горячее и ярче, заставив Бозама взвыть от боли. Однако вместо того, чтобы крепче сжать четки, я ослабил хватку, позволил им выскользнуть обратно в ладонь, и Бозам издал победный вопль.

Мрачная улыбка расплылась по моим губам, и я прорычал:

– Голоден? На, угощайся!

Рывком я засунул в пасть твари свою руку вместе с четками. Мой крик был прерван щелчком зубов, сомкнувшихся на моем локтевом суставе. Само собой, это было неизбежно, но все равно мне понадобилось недюжинное усилие, чтобы не отдернуть руку. Я уставился в единственный глаз демона и начал наизусть зачитывать:

В ответ послышалось шипение от буквально кипящих внутри него четок. С рыком Бозам отскочил, высвободив мою руку, и краем глаза я увидел, как Крашер, воспользовавшись секундным замешательством твари, забрался на него. Он приставил пистолет к черепу и выстрелил. Черные нити, словно ошметки, отлетели к ближайшей стене, а Бозам, задыхаясь, плюхнулся в лужу собственной крови. Я подкинул четки Крашеру, и тот намотал голубые нити на шею зверя. Я продолжил читать, аккуратно вытирая черную жидкость с левой брови:

Бозам попытался встать на ноги, и мой партнер устало застонал; его мышцы напряглись, и он всеми силами удерживал демона в узде.

Воздух вокруг сжался, будто в вакууме, а внутри все так наэлектризовалось, что волосы встали дыбом. Без раздумий я вытащил из поясного ремня изогнутый серп и вонзил лезвие прямо Бозаму в грудь. Глаза его широко распахнулись, и тело без признаков жизни упало на землю, а из глубокой раны в груди начал подниматься клубящийся дым. От таких тварей, как эта, нелегко избавиться. Было бы слишком просто убить лишь его физическую оболочку. Тело – смертно, душа – нет. Иначе я бы не стоял сейчас рядом с Крашером. Любой другой бы справился с этой задачкой не хуже меня. Нам же нужно было поймать душу демона.

Арканум трепетал в каждой вене. Сняв перчатку с левой руки, я разозлился: челюсть зверя разорвала кожу, и теперь она только мешала. Стараясь дополнительно не повредить свою искусственную кибернетическую руку, из кармана плаща я достал круглый драгоценный камень. Бывший медальон. Не самый удачный выбор для сосуда с душой, но у нас не было времени на поиск чего-то идеального. Что имеем, то имеем.

Подобравшись поближе к черному дыму с медальоном в металлической руке, я нажал на него, с тихим щелчком открылась крышечка. Дым шипел, словно жир на сковородке, а маленькие вспышки молний так и стремились обжечь кожу. К счастью, искусственная рука не чувствовала боли, поэтому я тянулся ею и вылавливал дым. Через несколько мгновений амулет засветился таким же ярким голубым свечением, как мои серп и четки. Невзирая на все попытки дыма улизнуть, медальон действовал подобно водовороту. Он все сильнее закипал в моих руках, я почувствовал собравшиеся капельки пота на лбу и, как только последний черный сгусток оказался внутри медальона, в мгновение ока захлопнул его крышку. Эхом разнесся последний нечленораздельный вой твари, пока драгоценный камень шипел от высокой температуры; он засиял последний раз и резко остыл. На золотой крышке появился Глаз Гора. Дух запечатан. Я облегченно сполз по стене на землю и разжал руку.

– Ты как, в порядке? Тварюга здорово тебя потрепала.

Я поднял взгляд на Крашера, склонившегося надо мной с явным беспокойством.

– Все нормально. Он просто прогрыз металл.

В качестве доказательства я приподнял искусственную руку и пошевелил пальцами. Суставы плавно двигались. Лишь мизинец чуть дергался. Потянув за него слегка, я с легкостью оторвал шарнир. Мы в недоумении посмотрели сначала на руку с отсутствующим мизинцем, а затем на сам мизинец.

– Да что ж такое, – не удержался от комментария Крашер. – Третий раз за неделю. Я не хочу этого говорить, Фалько, но…

– Тогда лучше помолчи.

– Но… – он усмехнулся, – ты же уже одной ногой на свалке.

Обреченно вздохнув, я вновь уставился на мизинец, а потом на место, где этот мизинец должен был крепиться.

– Да что же с ней не так?

– Проклята? Проржавела? Смазал маловато? – выдвинул версии Крашер. Я бросил на него язвительный взгляд, но он лишь виновато пожал плечами. – Может, опять отвезем тебя в гараж для замены масла?

Я решил не комментировать его предложение и уселся на корточки рядом с еще совсем недавно корчившимся от боли телом.

– Ну и зверюга, – отметил напарник, почти не скрывая удивления.

– Обычно они в городе не живут. Что он тут забыл?

Крашер опустился на колени рядом с телом и приподнял обезьяноподобную лапу зверя.

– Видишь шрамы на спине? Ему подрезали крылья.

Я нахмурился, заплел волосы и откинул, чтобы они упали на плечо.

– У него везде шрамы. Погоди, а это что? – я снял четки с его мускулистой шеи, приподнял уродливую мордень и вскинул брови вверх. – Это что, ошейник?

Крашер увидел цепь, прикрепленную к ошейнику, и фыркнул.

– Уму непостижимо. Какой-то сумасшедший держит его у себя как щенка? Это все равно что с бешеным тигром идти на прогулку.

– Кто знает. Может, крылья подрезали в раннем возрасте. Так сказать, для послушания.

– Хочешь сказать, для дрессировки? Кому такое в голову взбредет?

Я печально взглянул на медальон в руке. В моих руках будто безделушка, а не сосуд с душой демона. Непонятная тоска уселась где-то внутри меня, явно не от зловония смерти и запаха гниения в этом сточном проходе.

– Кому-то более могущественному, чем Бозам, – ответил я.

Крашер выглядел не менее обеспокоенным, и мы потихоньку двинулись прочь. Я шел впереди, а мой напарник, уже привыкший к тому, что я постоянно занят какими-то рассуждениями, тоже шел молча.

Каким-то образом буря на улице не то что не утихла, а даже усилилась. Нас встретили порывы ветра с ледяным дождем, и мы поскорее выбрались из канализации. Как только я коснулся поверхности земли, послышался шум крыльев, и в следующую секунду в мое плечо впились две когтистые лапки.

– Риша, вот ты где, – поприветствовал я соколиху.

Она отряхнулась, и капли дождя полетели в разные стороны. Я улыбнулся и погладил указательным пальцем ее гладкий клюв.

Крашер вылез из канализации следом за мной и взглянул на нас.

– Знаешь, Фалько, я бы не мог бы спать по ночам, если бы знал, что дух сидит на краю моей кровати. Съест твою душу, пока ты спишь, и все. На твоем месте я бы давно свернул ей шею.

Соколиха медленно перевела взгляд на моего собеседника, и ее глаза превратились в узенькие щелки, а когти впились сильнее в мое плечо.

– Не слушай его, он просто ревнует, – успокоил я ее, продолжая поглаживать красивые крылья. Риша тут же гордо выпятила грудь и тихо прокричала.

– Эта тварь нашла хоть что-нибудь в наше отсутствие?

Риша надулась.

– Совсем ничего? – поинтересовался я.

Она повторила свое движение и тихо защебетала.

Я указал Крашеру подбородком на канализационный люк.

– Закрой люк, Крашер. Я пока созвонюсь с Мисси. Может, она узнала что-нибудь, пока мы были заняты тварью.