Ловушка геркулан

– Можно и так сказать, – подтвердила Родригес. – Наша наука не способна воспроизвести такую форму… жизни… из металла. Но это не роботы в земном понимании – наши механические конструкции не умеют увеличиваться в размерах, менять форму, трансформировать структуру тела и поглощать металл. Эти существа при поедании корабля, извините за грубый термин, извлекают энергию. Может, используют атомы металлов как источник… Не знаю, кто их создал – природа или инопланетный разум. Но ясно одно: это не наше изделие.

– Геркуланы? – спросил командир.

– Не знаю… Мы мало что знаем о геркуланах, может, это их разработка, а может, и нет… Это кибернетический организм, – произнесла Родригес. – Небиологическая форма жизни. Она саморазвивается в благоприятных условиях.

Брайт удивленно нахмурился:

– Откуда в космосе благоприятные условия? И что это за условия?

В кабине мерно гудели приборы, мигали лампы, экран отображал бескрайнюю тьму космоса: миллионы звезд, тусклые спирали далеких галактик, холодные точки света, рассеянные по черному полотну, холодные и чужие, словно иглы дикобраза, в которых не было ни тепла, ни жизни.

Анжелина усмехнулась:

– В космосе они не развиваются. Вакуум – не идеальная среда. Зародыши находятся в законсервированном состоянии. Может, им не страшен абсолютный ноль, радиация или пустота, но свободный космос не даёт им выйти из «спячки», в которой они могут пребывать миллионы лет. Благоприятные условия – это металл. В данный момент такой объект – «Астра». Не знаю, как они сюда попали – возможно, осколок взорвавшейся планеты, а может, часть огромного организма… или даже мина. Но мы притянули их массой корабля. В космосе они казались просто камнями. Теперь они ожили и начинают поедать корабль, развиваться.

Командир морщился, пытаясь уяснить суть:

– Что значит «саморазвиваются»? Это не просто камни, не просто механизмы, а нечто, способное трансформироваться… во что-то другое?

– Да, – кивнула Родригес. – Я не знаю конечного этапа развития этих зародышей.

– Тогда назовём их зэт-киборгами, – предложил Брайт, – чтобы иметь общее понимание, о чём говорим.

– Хорошо, – согласилась врач. – Мы знаем, что из зародыша насекомого вырастает гусеница, из гусеницы – куколка, а затем бабочка. Так и с этими астероидами: из зародыша что-то должно трансформироваться, но что именно – я не могу сказать. Я врач и биолог, никогда не сталкивалась с неорганической жизнью. Но это – жизнь. Странная, паразитическая, пугающая, но жизнь.

Брайт выругался:

– Ах, черт! Теперь я понимаю, почему ощущение опасности не покидало меня с того момента, как началась астероидная атака. Опытный астронавт всегда обладает чутьём, которое не даёт расслабиться, готовит к неожиданностям… Эти качества спасали мне жизнь, а менее опытные редко выходили из переделок целыми. Геркуланы, ксилоксы, а теперь, черт побери, эти зэт-киборги! Космос полон чужеродных существ! Одни враги – и ни одного союзника!

Тут Нил вспомнил странную фразу одного короля прошлых столетий: «У государства есть только два союзника – армия и флот». Да, у землян имелись и армия, и флот, но этого оказалось недостаточно против чужих форм жизни.

– Итак, – мрачно произнёс командир. – Зэт-киборги будут развиваться, пока не сожрут наш корабль…

– Скорее всего… – пробормотала Родригес, слегка пожав плечами.

– Как их уничтожить? Что вы предлагаете, Анжелина?

Похоже, врач смутилась, её взгляд стал туманным:

– Спросите чего-нибудь полегче, командир. Я врач, а не физик-механик… Я не знаю, как их остановить. Космический холод им не страшен, огнеметами их вряд ли удержишь… Двадцати граммов астероида достаточно, чтобы зародыш начал развиваться, а у нас на корабле их тысячи килограммов. Не могу сказать, сколько всего зэт-киборгов появится, но «Астру» они точно сожрут, если их не остановить… Эти вопросы могут решить Мустафа и Сакё. Мустафа – по части геологии и физических процессов, Сакё – электронщик, может разгадать их программу. Наверняка они развиваются по какой-то внутренней логике…

– Точно, вы правы, Анжелина, – согласился Брайт и тут же переключился на Комацу. – Сакё, вы где?

– Я ещё в отсеке энергетических установок… Меняю платы, стабилизирую работу реакторов… – медленно ответил японец.

– Бросайте всё, быстро направляйтесь в биологическую лабораторию. Родригес передаст вам данные о астероидах… Есть работа для вас!

– Астероидах? – удивился Сакё. – Но физика твердого тела – не мой профиль. Тут нужен Мустафа, геология ближе ему…

– Мустафе я тоже прикажу идти туда, но ваши знания, Комацу, тоже необходимы. Зэт-киборгов нужно изучить…

– Э-э-э… зэт-киборгов? У нас есть такие машины?..

– Ступайте, Сакё, не теряйте времени!!! – взорвался командир.

Японец, поняв, что лишних объяснений не будет, оставил инструменты и ринулся по кораблю, перебегая с отсека в отсек, с одного уровня на другой.

Тем временем Брайт стал вызывать Мустафу. Ответ последовал через две минуты:

– Извините, командир, помехи… Сигнал слабый… Еле слышу вас… Здесь что-то создаёт помехи, не могу понять что…

– Где вы, Мустафа?

– Передвигаюсь по отсекам гидроустановок, сплошные разрушения, много камней… Я иду к Аркадию с четырьмя передвижными роботами-ремонтниками. В некоторых местах проходы завалены – метеоритов много, и они большие, – в голосе механика проскальзывало удивление. – Роботам через них не пройти, а когда соприкасаются, между ними проскакивает искра! Наэлектролизованы… Как бы не спалили коротким замыканием роботов. Командир, это не камни, а округлые, гладкие формы… Их тысячи, и все впаяны в корпус!

– Это не камни, это чужеродная неорганическая жизнь! – выдохнул Брайт.

Мустафа пробормотал что-то на суахили, судя по тону – не самую лестную фразу.

– Геркуланы? – спросил командир.

– Нет, не геркуланы… – ответил Мустафа. – Никто из нас их толком не видел. Геркуланы биологические, а это – чистая неорганика.

– Вот влипли! – выругался Брайт, сжав кулаки. Космос вновь напомнил о своей беспощадности: враги повсюду, и этот раз они пришли в виде тихих, смертельно опасных металлических существ, готовых поглотить всё на своём пути.

– Точно, эти астероиды вцепились в корабль, чтобы его сожрать. Они поедают «Астру» изнутри! – резко сказал Брайт. – Немедленно ступайте к Родригес. У неё собраны все данные по метеоритам. Туда же направляется Сакё. Вместе вы должны найти выход из положения! Узнайте всё, что можно, об этих зэт-киборгах!

– Чего-чего… зэт-киборгах? – растерянно переспросил Мустафа.

– Вот эти астероиды и есть зэт-киборги! – рявкнул командир, не скрывая напряжения. – Оставьте роботов там же! Пока мы не поймём, с чем или с кем имеем дело, техника нам не поможет!

Нигериец не стал спорить. Он мгновенно развернулся и поспешил в сторону лаборатории, оставив инструменты и машины в разрушенном отсеке.

В ту же секунду ожил бортовой компьютер:

– Внимание – экипажу! «Астра» разрушается! Зафиксирована декомпрессия отсеков. Всем астронавтам срочно надеть скафандры! Зона поражения расширяется! Разгерметизированы следующие отсеки…

Дальнейшее перечисление командир уже не слушал. Он резко переключил канал связи:

– Махмудов, вы меня слышите?

– Да, командир! – отозвался Азиз сквозь шум помех.

– Что предпринимаете?

– Пытаюсь автогеном заделать дыры в индикаторном кольце, – напряжённо ответил навигатор. – Но ничего не понимаю… Завариваю в одном месте – пробоина появляется в другом. Всё кольцо покрывается брешами, словно кто-то сверлит корпус дрелью! А ещё… на обшивке какие-то вздувшиеся наросты. Что это?

Брайт коротко изложил всё, что удалось выяснить. На том конце связи повисла тяжёлая тишина.

– Что мне делать? – наконец спросил Азиз. – Возвращаться?

– Нет… – после паузы ответил командир. – Вы видите камни? Только близко к ним не подходите.

– Вижу, – глухо сказал Махмудов. – Ими облеплено всё кольцо. Даже дюзы усыпаны ими… Они как пиявки присосались к корпусу.

– Сравнение точное, но всё куда хуже, чем кажется, – мрачно произнёс Брайт. – Мы не сможем заваривать дыры, пока зэт-киборги продолжают жрать металл. Аркадий уже пытался – автогены бесполезны. Температура их не берёт.

Наступила пауза, затем Азиз осторожно предложил:

– У меня с собой бластер… Может, попробовать его?

– Бластер? – Брайт оживился. – Хорошо, попробуйте. Немедленно сообщите результат. Возможно, энергетическое оружие сработает.

Командир поймал себя на том, что впервые за долгое время цепляется за слабую надежду. Земляне умели убивать – они создали немало эффективных средств уничтожения. Да, геркуланы превосходили их в технологиях, но, возможно, и этого нового врага можно было остановить привычным способом – силой огня.

Навигатор отстегнул гибкий фал, удерживавший его все это время, включил минидвигатели и медленно поплыл по внешней стороне индикаторного кольца. Персональный компьютер в скафандре помогал астронавту лавировать среди выступающих элементов корабля – поворотных дюз, локаторов, антенн, скоб, люков, штанг, сосудов и артиллерийских стволов, ведь «Астра» продолжала находиться в боевом положении. Каждый маневр требовал точности: даже небольшое касание могло сместить тяжелую деталь или повредить огневую установку, а на скорости столкновение с металлическим выступом грозило потерей ориентации и повреждением скафандра.

Подлетев к наибольшему скоплению камней на корпусе, Махмудов затормозил и завис в семи метрах над ними. Он достал бластер и проверил обойму – десять патронов. Плазменная пуля могла пробить броню, и навигатор надеялся, что этого хватит, чтобы разрушить зэт-киборгов.

– Итак, я готов, – сказал Азиз, поднимая ствол.

– Отлично, – ответил командир, затаив дыхание. – Давай… огонь!

Азиз прицелился и выстрелил. Фиолетовая вспышка мгновенно озарила пространство, а пуля разнесла в дребезги один из метеоритов. Не веря своей удаче, он прицелился ещё раз и выпустил очередь в пять объектов. Роковыми оказались все выстрелы: метеориты взорвались, рассыпаясь на мелкие осколки, которые отлетали во все стороны, оставляя после себя искры и дымящиеся куски металла. Некоторые из них достигали полуметра в диаметре, и одной пули хватало, чтобы расколоть их на несколько частей или соскрести с корпуса.

– Получилось, командир, получилось! – обрадованно выкрикнул Махмудов.

– Молодец! – порадовался вместе с ним Брайт, надеясь, что выход найден. Но радость длилась недолго: ошарашенный навигатор внезапно воскликнул:

– Не верю своим глазам…

– Что именно? – встревожился командир.

– Расколовшиеся части астероидов снова слились и втянулись в корпус… Они продолжают поедать корабль!

– Стреляй в них, черт подери! Стреляй!

Азиз без колебаний открыл огонь, меняя обоймы одну за другой. Внешний корпус корабля вспыхивал от выстрелов, осколки взрывались в пространстве, летели искры, разлетались куски металла и расплавленных частиц. Каждая дробленная глыба в воздухе резко меняла траекторию, поворачивалась обратно к «Астре» – словно корабль притягивал их, как магнит железо. При падении метеориты вгрызались в броню, раздвигали металл, увеличивая разрывы и сами растя в размерах, образуя всё новые и новые дыры.

Махмудов понял, что остановить их таким способом невозможно: через короткое время индикаторное кольцо превратится в друшлаг. Он честно сообщил об этом Брайту, понимая, что предстоит искать совершенно иной способ борьбы с этими зэт-киборгами.

Но командир сдаваться не собирался. Он отдал команду компьютеру «Астры»:

– Немедленно развернуть систему самообороны корабля на внутреннюю очистку от чужеродных элементов!

Компьютер, никогда прежде не исполнявший подобной команды, завис, издавая мягкий гудок:

– Прошу пояснения! Какие действия мне следует предпринять?

Нил начал быстро продумывать возможные меры, озвучивая их в тревожном порыве:

– У нас остались роботы? Ага, вот, направь их в поврежденные участки, пусть механическим путем – автопилами, рычагами, огнеметами – соскребают астероиды с корпуса и выбрасывают их в космос! Система пожаротушения должна залить камни пеной – может, это поможет. Запусти инфразвук в отсеки – вдруг это вызовет реакцию…

– Инфразвук вызовет реакцию у человека, – предупредил компьютер. – Запреты, встроенные в меня, не позволяют использовать инфразвуковые волны в присутствии живых организмов, в частности человека. Низкие частоты вызывают психические расстройства, паралич нервной системы и остановку сердца…

– Тогда ультразвук!

– Существуют ограничения и для ультразвукового диапазона…

– Хватит спорить – у астронавтов есть скафандры, которые защитят людей от звукового резонанса! – вскипятился командир, сердито стукнув кулаком по пульту. Пальцы ударились о металл, раздался звонкий металлический глухой стук, экран слегка дрогнул, но внимание Брайта было сосредоточено только на цифрах и показателях. – Делай всё, что возможно и в силах, но постарайся недопустить разрушения корабля.

Брайт посмотрел на индикатор живучести «Астры»: цифра «82%» показывала, что уровень жизнеспособности корабля составлял лишь одну пятую от нормального функционирования. Обычно ниже 20% означало необратимые процессы и потерю контроля над всеми системами, а для боевых космолетов критическим считался показатель в 10%, но это были машины совершенно иного типа, не тягачи. «У нас есть шанс не довести «Астру» до смерти, – думал командир. – Главное, чтобы Мустафа, Комацу и Анжелина нашли способ противостоять этой напасти…»

Тем временем Махмудов, находясь на внешней стороне корабля, остервенело продолжал тратить боеприпасы на астероиды, но видел бесполезность своих действий. Внутри отсеков пришли в движение десятки роботов различных типов. Гусеничные машины медленно давили камни своим весом, мощные гидравлические манипуляторы сжимали наросты в клещи и пытались оторвать их от корпуса. Из резервуаров лилась пена, способная затушить пламя в тысячу градусов. Роботы со встроенными звуковыми резонаторами пытались воздействовать инфра- и ультразвуком, пытаясь вызвать у зэт-киборгов реакцию. «Астра» сопротивлялась, словно живое существо, отражая вторжение чужеродных элементов и защищая свой «организм» всеми доступными средствами.

Если говорить медицинскими терминами, корабль вырабатывал иммунитет против агрессивного паразита: внутренние механизмы работали как защитные клетки, роботы выполняли роль лейкоцитов, пены и термоудары – как ферменты и антитела, а энергогенераторы пытались поддерживать «метаболизм» систем. Но чего-то всё же не хватало – «жизнь» медленно покидала «тело» корабля. Командир с замерением наблюдал за цифрами индекса живучести: теперь она достигла отметки «73%».

На табло вспыхнули новые данные о разрушениях: трансформаторные станции перегружены, силовые установки перегреваются, моторы начинают сбоить, гидравлика утекала через поврежденные трубопроводы, а резервуары постепенно теряли содержимое. Каждое новое сообщение на экране – как удар в сердце: корабль боролся, но опасность только усиливалась.

Все это поглощалось астероидами, которые к тому времени уже приобретали более очертливые и правильные формы. Они перестали быть просто округлыми камнями – теперь это были вытянутые, угловатые создания с выступающими частями, больше похожими на щупальца или мощные конечности. То, что поглощало металл, напоминало огромные челюсти с тысячами мельчайших пил, способных разрезать броню космолета как бумагу. Чем больше они поедали, тем заметнее увеличивались в размерах. Полуметровые зародыши превратились в почти пятиметровых зэт-киборгов, которые с лёгкостью нападали на роботов, разрывая их на куски, как хищник разрывает добычу.

Роботы, лишённые программы борьбы с такой агрессией, становились лёгкой добычей. Пена, инфразвук, электрические разряды и даже механическое давление оказывались бесполезны. «Астра» медленно, но неумолимо двигалась к гибели, а индикатор живучести и сигналы на панели управления отсчитывали оставшийся срок её существования, как невидимый маятник, отмеряющий часы жизни корабля.

Компьютер признал поражение – все запущенные им схемы самозащиты не дали результата. Он не обладал креативностью, невозможностью создавать новые алгоритмы противодействия чужеродным организмам – такое просто не было заложено в его функции. Единственное, что могла система, – это перераспределять нагрузку: отключать вышедшие из строя узлы и подключать аварийные или дублирующие, создавая минимальную стабильность и давая людям шанс найти эффективное решение. Но этот резерв был ограничен, и продолжаться долго не могло.

Ситуацию особенно ощущал Аркадий, который продолжал бороться с огромными камнями, размахивая рычагами и баллонами с кислородом, словно дубинками. Он уже выдохся, и его силы таяли так же быстро, как слабело сопротивление «Астры». Азиз, расходуя последние патроны, понимал бесперспективность своих действий. Цифра живучести уже опускалась ниже 60%.

В то же время в лаборатории биологических и медицинских исследований работа не прекращалась. Компьютер снабжал отсек энергией, теплом и химическими реактивами, поддерживая жизнедеятельность ученых. Понимая, что удерживать корабль в боевом состоянии бесполезно, Брайт приказал перенаправить ресурсы на поддержание живучести секторов, где находились люди. Системы мгновенно отключили оружие и боевые механизмы, пушки, ракеты, пулемёты и локаторы замерли. Если бы в этот момент произошло нападение геркулан или ксилоксов, «Астра» не смогла бы ответить – её боевые механизмы были мертвы, оставляя единственной надеждой на выживание экипаж и смекалку.

– Бог ты мой, какое сложное создание! – с восхищением и тревогой повторяла Родригес, продолжая изучать внутренние структуры астероидов. Эти камни не пребывали в «замороженном» состоянии – они продолжали медленно развиваться и пытались уже в лаборатории поглотить части оборудования. Чтобы предотвратить это, врач использовала сильное магнитное поле, удерживая зэт-киборгов в пробирке и не давая им контактировать с металлом или другими твёрдыми объектами. Несколько килограммов камней висели в магнитной ловушке, парили, слегка вращаясь, а приборы воздействовали на них ультразвуком, нагревали лазером, направляли электрические импульсы – и всё это фиксировалось сенсорами и записывалось на накопители. Камни реагировали на каждое воздействие, изменяя форму, слегка расползаясь и вновь собираясь в компактные структуры, словно пытаясь сопротивляться внешнему контролю.

Мустафа поливал их кислотой, резал лазером, подключал звуковые резонаторы, а Родригес методично фиксировала все наблюдения, хотя на первый взгляд ни один из методов не давал ощутимого результата. Но никто не расслаблялся – каждая минута могла стоить кораблю жизни. Тем временем Комацу работал со структурными данными: анализировал электрические импульсы, вспыхивающие внутри зэт-киборгов, пытался составить последовательности, понять алгоритм их саморазвития и действия. Он понимал, что программа развития существует – у всех живых организмов она записана в ДНК, а у механических форм жизни она проявляется в виде схем и логических паттернов. В данном случае зэт-киборги обладали сложнейшей самосинхронизирующейся сетью, в которой сигналы взаимодействовали как нервная система, обеспечивая рост, изменение формы и реакцию на внешние воздействия.

Впервые за всё время работы экипаж действовал слаженно и с взаимопониманием. Никто не выражал недовольства, не возникало упрёков или споров – страх за корабль и желание спасти его делали всех более внимательными и ответственными. Казалось, что экстремальная ситуация раскрывала скрытые возможности, погашала раздражение и негативные качества, не способствующие выполнению первоочередных задач. Энергия, сосредоточенность, целеустремленность – всё это проявлялось в полной мере, создавая удивительную атмосферу продуктивного напряжения, где каждый действовал на благо общего дела.

– Что ты можешь сказать, Мустафа? – обратилась к нему Родригес, не заметив, что перешла на «ты». Устав космического флота запрещал панибратские обращения, так как это влияло на боеспособность и субординацию экипажа. Обычно люди говорили только на «вы», даже если спорили или шутили. Но «ты» означало, что между ними зарождаются дружеские, доверительные отношения. Если бы это услышал командир, он вряд ли стал бы вмешиваться – порой именно неформальное общение даёт больше понимания и сочувствия, чем звания и опыт. «Ты» создаёт атмосферу доверия, помогает снизить стресс и настраивает на совместное действие, объединяя экипаж в экстремальной ситуации.

Абдулл, не отрываясь от окуляров нейтронного микроскопа, наконец ответил:

– Трудно что-то сказать определённо, Анжелина… Хотя… нет, могу с уверенностью заявить, что эти зэт-киборги созданы разумными существами. Пока неясны цели их создателей, но одно очевидно – это невероятно сложное творение. Наша наука пока что далеко не способна воспроизвести нечто подобное. Каждый элемент, каждая структура внутри них – это результат продуманного инженерного и, вероятно, биологического замысла, с которым справиться под силу лишь очень продвинутым цивилизациям.

– То есть эти организмы созданы для войны?

Мустафа на секунду задумался, не отрывая взгляда от экрана микроскопа.

– Это определит Сакё, но я не думаю, что именно для войны… Скорее всего, они предназначены для добычи металла из руды, которая свободно дрейфует в космосе. Поглощая её, они растут и со временем могут трансформироваться во что-то иное… возможно, в автономный космический объект, способный самостоятельно перемещаться между звёздами. Такой себе живой корабль с собственным источником энергии и ресурсной базой.

Родригес покачала головой, не соглашаясь:

– Не уверена, что ты прав. Я бы сказала иначе. Эти организмы ищут не руду, где содержание железа, никеля или титана исчисляется долями процента, а именно чистый металл – тот, который может появиться только в результате технологической обработки. Иначе говоря, они ориентированы не на «дикий» космос, где полно бесхозных небесных тел, а на искусственные объекты… на корабли.

Она сделала паузу и указала на схему.

– Кто-то знал, что мы будем здесь пролетать, и настроил эти астероиды… нет, уже не астероиды – мины против нас. Смотри: любое живое существо нуждается в энергии. Высшие формы жизни способны выбирать пищу, а эти зэт-киборги запрограммированы на металлосодержащие конструкции. Видимо, излучения звёзд им недостаточно, а вот металл при определённых реакциях выделяет тепло и энергию. Для них это одновременно и пища, и топливо, и строительный материал.

На экране одна за другой вспыхивали диаграммы: кривые роста массы, тепловые пики при контакте с железом, схемы распределения энергии внутри зэт-киборгов. Графики ясно показывали резкий скачок активности именно при взаимодействии с очищенными металлами, а не с природными породами.

– Думаю, наша коллега права, Мустафа, – негромко сказал Комацу, поворачиваясь к ним. Он включил светоуказку и навёл её на синюю точку в центре сложной схемы. – Вот отсюда исходят управляющие сигналы. Возможно, это аналог мозга… или носитель программы, заставляющей их искать металл, начинать поглощение и расти до форм, заложенных создателями.

Японец пожал плечами:

– Каким должен стать зэт-киборг в финале, мы не знаем. Может, это безобидный автономный объект. А может – хищная машина размером с динозавра. Но одно ясно: программа крайне эффективна. Это технологии, которых у нас ещё нет. Всё это нужно сохранить и передать на Землю. Уверен, для нашей цивилизации это будет новый технологический рывок… в том числе и в сфере вооружений.

Родригес развела руками:

– Если это и оружие, то совершенно чуждое нашей природе.

Комацу удивлённо взглянул на неё:

– Почему, Анжелина? Сейчас не до этики. Идёт война между цивилизациями. Не мы напали на геркулан – это они начали агрессию. Мы ограничены в средствах защиты, а эти технологии, – он снова указал на зародыш в магнитном поле, – могут однажды спасти человечество.

– Но сейчас они убивают нас, – резко оборвала его Родригес. – Нам нужно найти их ахиллесову пяту. Как остановить? Как уничтожить? Единственный путь – исказить их программу. Вмешаться. Например, внедрить вирус.

Сакё покачал головой:

– Я бы не был так уверен. Зэт-киборги – машины, но на куда более высоком уровне, чем наши. Не факт, что у них нет защиты от вмешательства. И главное – как нам вообще внедрить код в их систему? Мы пока почти ничего о них не знаем. Их программа – это головоломка, к которой у нас нет ключей.

Мустафа вдруг поднял голову от приборов:

– Почему же… кое-что мы уже знаем.

Комацу и Родригес одновременно повернулись к нему.

– Ну так давай, – сказал японец. – Выкладывай.