Ловушка геркулан

Нигериец стал перечислять, загибая пальцы:

– Во-первых, это машины… Во-вторых, они реагируют на металлы – но не как детекторы, вроде миноискателей, а как на источник пищи. Вот реагируют же мухи, простите за сравнение, на… ну, понятно на что. В-третьих, в процессе усвоения металла они трансформируются в некие организмы, способные, возможно, к активным действиям. И, в-четвёртых, их крайне сложно уничтожить. Да, можно отстрелить отдельные фрагменты, как это сейчас делает Азиз в секторе индикаторного кольца. Но я почти уверен: у них есть регенерация. За счёт поглощения металла зародыши восстанавливают утраченные части и продолжают рост.

– Я считаю, что это мина, – вдруг заявил японец. – Ловушка, возможно, оставленная геркуланами… Эта мысль пришла мне только сейчас.

– Поясни, – потребовала Анжелина, сложив руки на груди. – Что именно ты имеешь в виду?

Комацу кивнул и заговорил быстрее, будто боялся не успеть высказать догадку:

– Это бомба, замаскированная под обычный астероид, якобы бесполезно дрейфующий в космосе. Идеальная тактика для охраны территории или тайной атаки на противника. Никто не заподозрит подвоха. Масса мала, металла минимум – значит, для кораблей она не опасна… до определённого момента.

Он сделал паузу и продолжил:

– Но у неё есть магнетизм. Она притягивается к металлическим объектам – а такими являются земные корабли. У геркулан суда построены из неизвестных нам материалов, вероятно, это пластическо-органические соединения без металлов. Для них зэт-киборги безвредны. К тому же их энергетическое оружие без труда уничтожило бы подобные организмы ещё на подлёте.

Комацу шагнул ближе к проекционной панели:

– Эти организмы нападают на объект и поедают его. А в итоге… – он помедлил, – возможно, они перерабатывают корабль в нечто иное. В космический объект неизвестного назначения. Например, в гигантское оружие против землян.

Он включил увеличение и подсветил один из фрагментов фотоголограммы:

– Видите зелёное мерцание? Этот элемент отвечает за саморазвитие зэт-киборга. А вот предварительная расшифровка импульсов…

Экран заполнился водопадом цифр, кривых и диаграмм, налезающих друг на друга. В этом хаосе трудно было сразу уловить смысл, но Комацу уверенно продолжал:

– Я перевёл их сигналы в двоичный код. Это было непросто – у них совершенно иная логика и математика. Главное вот что: между всеми зародышами существует связь. Они координируют действия, образуя подобие коллективного мозга. Каждый зэт-киборг – это нейрон. Импульсы между ними – команды к действию. В определённый момент они способны соединиться в единый гигантский организм. Для этого у них есть всё необходимое: металл корпуса, энергия наших реакторов, ядерное горючее…

Анжелина побледнела. Она невольно сделала шаг назад, будто хотела отстраниться от самой мысли:

– Ты хочешь сказать… – её голос дрогнул, и она сглотнула, – что они могут превратить нашу «Астру» в разумное механическое существо?

Страх в её глазах был почти физически ощутим: расширенные зрачки, напряжённые скулы, пальцы, судорожно сжавшие край стола. Это был не просто профессиональный ужас врача – это был первобытный страх человека, осознавшего, что дом, убежище и единственная надежда на спасение может обратиться в живого врага.

В лаборатории повисла тяжёлая тишина. Каждый представил себе, как массивный космический тягач начинает менять форму: корпус вздувается, разрывается и снова срастается, двигатели превращаются в суставы, антенны – в щупальца, а реактор становится пульсирующим сердцем. Гигантский механический организм, рождённый из «Астры», медленно раскрывает свои металлические «челюсти» и устремляется в космос уже не как корабль, а как хищник.

От этого образа у всех пробежал холодок по спине.

Комацу тяжело выдохнул и тихо произнёс:

– Вот именно…

Мустафа задумался, медленно водя взглядом по зависшим в магнитном поле зэт-киборгам, а затем сказал:

– Ты прав, Сакё. Возможно, это сторожевая мина. Или ловушка, оставленная геркуланами. Она может распознавать «свой—чужой» по одному-единственному признаку – из чего сделаны пролетающие мимо корабли. Металл – значит враг, и его следует атаковать.

Он помолчал, подбирая слова, и продолжил:

– Может быть, опознание идёт и по другим параметрам: по излучению двигателей, по энергетическому фону, по типу силовой установки. Наши корабли работают иначе, чем геркуланские. Здесь могут быть сотни вариантов… но в одном мы уверены точно – это оружие против землян. Потому что только мы строим суда из металла и только мы воюем с геркуланами.

В лаборатории повисла тяжёлая тишина. Ни японец, ни колумбийка не смогли скрыть эмоций: на лицах отразилась смесь ужаса, бессилия и холодного осознания неизбежности. Родригес сжала губы, Мустафа отвёл взгляд, а Комацу на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь отогнать увиденное.

За иллюминатором равнодушно горели звёзды – далёкие, холодные, тревожно неподвижные, словно безмолвные свидетели гибели «Астры».

– Значит, враги знали… – медленно произнесла Анжелина. – Они либо отследили нашу траекторию, либо заранее рассчитали маршрут. И подготовили ловушку в виде астероидов. Геркуланы понимали, что мы будем искать незаселённые районы галактики, чтобы уйти от тотального уничтожения…

– Что же нам делать? – с горечью добавила она.

– Искать средство против зэт-киборгов, – мрачно ответил Мустафа. – Другого выхода у нас нет.

Родригес подошла к пульту связи.

– Я сообщу командиру всё, что мы узнали.

Экран вспыхнул, и на нём появился Брайт. Он заметно осунулся, кожа побледнела, под глазами залегли тени, но взгляд оставался жёстким, напряжённым, горящим внутренним огнём. Было видно: ему больно смотреть, как гибнет корабль, и ещё больнее – осознавать собственное бессилие.

– Что у вас? – коротко спросил он.

– Мы выяснили немного, – начала Родригес, – но этого достаточно, чтобы сделать выводы. Зэт-киборги созданы разумными существами и имеют агрессивную направленность против землян. Скорее всего, это работа геркулан. Они знали, что мы будем проходить здесь, и установили ловушку.

Лицо командира потемнело.

– Зэт-киборги – это машины с программой, – продолжил Комацу. – Полностью расшифровать её мы не успели, но я предполагаю, что после полного поглощения корабля они объединятся, слившись в единый гигантский механизм.

– Вот это новость… – присвистнул Брайт. – И что за механизм?

– Точно сказать не могу, – признал электронщик. – Вероятно, это будет боевая система, созданная на основе наших ресурсов – металла, топлива, энергии, но реализованная по геркуланским технологиям.

Командир сжал челюсти.

– Ладно, с этим ясно, – сурово произнёс он. – Теперь скажите главное: как их уничтожить? Или хотя бы остановить?

Астронавты переглянулись.

– Мы до этого ещё не дошли, – тихо сказала Родригес. – Такие исследования требуют месяцев и лет, а у нас нет и нескольких часов. Мы работаем вслепую, на пределе возможностей… Боюсь, мы можем не успеть…

– Это точно… – глухо подтвердил Брайт. – Компьютер фиксирует уровень живучести «Астры» – тридцать пять процентов. По расчётам, через два часа зэт-киборги полностью сожрут корабль… Можете ли вы что-то предложить? Есть идеи?

В ответ из динамиков донёсся тяжёлый вздох.

– Нет, командир… – наконец прозвучал голос Родригес. – Мы не успели ничего придумать…

– Понятно… – Нил на секунду прикрыл глаза, затем резко выпрямился. – Тогда действуем так: всем вооружиться бластерами и начать отстрел зародышей, находящихся на борту. Всех, кто представляет угрозу! Компьютер пытается бороться с ними при помощи роботов, но толку почти нет. Придётся использовать оружие. Азиз и Аркадий уже ведут стрельбу внутри и снаружи «Астры»… Эффект слабый, почти нулевой, но мы не будем сидеть сложа руки и ждать, пока нас сожрут!

– Есть, командир!

Астронавты вскочили и бросились к оружейному ящику, имевшемуся почти в каждом жилом и исследовательском отсеке. Код – щелчок – крышка откинулась. В руки легли бластеры: тяжёлые, массивные автоматы с усиленным охлаждением ствола, ребристыми кожухами и широкими энергообоймами. Плазменные пули этих машин прожигали броню и испепеляли цель изнутри. Именно таким оружием земная морская пехота одержала одну из первых побед на Плутоне – тогда у геркулан не оказалось портативных энергетических плетей, и их смели в ближнем бою. Правда, после попаданий почти ничего не оставалось: органика выгорала полностью, превращаясь в пепел и шлак.

– Но это ещё не всё… – продолжил Брайт. – Мустафа, мне нужна вся информация о зэт-киборгах, что вы успели получить. Немедленно перешлите по внутренним линиям связи. Я отправлю сообщение на Землю и приложу все ваши данные.

– Понял!

Нигериец схватил стопку дискет, подбежал к пульту и начал срочную выгрузку базы. На экране побежали строки, диаграммы, фрактальные схемы, импульсные карты. Компьютер принял массив информации, спрессовал его, сформировал пакет и подготовил к передаче. Единственный ещё рабочий локатор медленно развернулся в сторону Солнечной системы.

Брайт не медлил. Он набрал краткое, жёсткое донесение и нажал клавишу отправки. Успел вовремя: спустя минуту ближайший зэт-киборг проел кабели, соединяющие механизмы управления локатором, и экран погас.

Командир тут же переключился на навигацию. Он прочертил траектории полёта – к Менатепу и к Земле, запустил расчёты, перебирая варианты. Цифры на индикаторе дрогнули и сменились: 30%. Время стремительно уходило.

Нил понимал: сейчас от него зависит судьба экспедиции. Да, им не повезло – они угодили в ловушку. Но пока экипаж жив, задание ещё не окончено. Земляне не сдаются просто так… хотя и умирать бессмысленно тоже не хотелось. Он не покидал рубку, хотя всё внутри требовало вырваться в бой, разрядить ярость выстрелами, возглавить последнее сражение. Пальцы непроизвольно сжимались, будто ложились на гашетку бластера, но Брайт каждый раз одёргивал себя и возвращался к клавиатуре.

Тем временем Азиз методично расстреливал зародышей. В голове он окрестил происходящее «выдавливанием блох из шкуры собаки»: пули мешали, сбивали, но не решали проблему. И вдруг персональный компьютер в скафандре зафиксировал движение – массивная цель.

Махмудов поднял голову… и замер.

Из огромной рваной дыры в корпусе выползало металлическое чудовище – нечто такое, чего человек ещё никогда не видел. Это был яйцеобразный механизм размером с грузовик. В передней части вращались чудовищные челюсти, словно пропеллеры, утыканные пилообразными сегментами. Из тела расходились десятки щупалец – гибких, сегментированных, с режущими кромками. В нём угадывались черты сразу нескольких существ: тяжесть и массивность динозавра, жёсткая агрессия скорпиона, извивающаяся пластика спрута и хитиновая логика жука.

Мощные конечности не только удерживали тело, но и работали как инструменты. Они входили в броню корабля с визгом и скрежетом – рррзииик… ррзиииииккк! – и металл раскрывался, как крышка консервной банки. Рваные, обугленные края пробоин были немым свидетельством силы механизма. Голова-каска с горящими синими огоньками – возможно, телескопическими глазами – медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно существо искало цель.

И Азиз понял: это уже не зародыш. Это – результат.

Кого-то? Нет – этот монстр искал человека.

Он сорвался с места и стремительно понёсся к Азизу. Щупальца вгрызались в обшивку, прошивая металл, клешни щёлкали, будто разрезали сам вакуум. Всё происходящее напоминало безумный мультипликационный кошмар, нелепый и нереальный, словно плохую фантазию. Но пронзительный визг тревожного сигнала в скафандре безжалостно возвращал к действительности: опасность была абсолютно реальной.

– Бог ты мой!.. – вырвалось у навигатора.

Он судорожно начал перезаряжать бластер. Индикатор мигнул – последняя обойма.

– Что за монстр…

– Что случилось? – тут же откликнулся Брайт.

– На меня мчится какое-то чудовище!

– Зародыш?

– Какой зародыш?! Это огромный робот!

– Это зэт-киборг, – вмешался Мустафа. Его голос звучал напряжённо; судя по шумам, он уже надевал скафандр, готовясь выходить наружу. – Он эволюционировал из астероидного камня и зародыша в особь. Как я и говорил: получая «пищу», зэт-киборги развиваются до новой стадии. Теперь это не булыжники, а подвижные механизмы. А дальше… – он на секунду замолчал, защёлкивая фиксаторы ранца, – дальше из них может вырасти нечто ещё более опасное.

– Спасибо, Абдулл, за лекцию, – прохрипел Махмудов, – но мне сейчас не до неё. Скажите лучше, что с этой железной тварью делать?!

– Как что делать? Стреляй! Мы выходим к тебе на помощь!

Другого выхода у Азиза и не было. Он переключил бластер в автоматический режим и открыл огонь. Плазменные очереди ударили в зэт-киборга, разрывая корпус, сбивая щупальца, срывая фрагменты панциря. Отдача была такой, что чудовище отбросило от корабля, и оно, вращаясь, исчезло в россыпи звёзд.

Но радости Азиз не испытал. Он не был уверен, что враг уничтожен.

И правильно. Из той же рваной дыры в корпусе выползло новое создание. Оно выглядело не менее кошмарно: вытянутое тело, сегментированное, покрытое режущими выступами, с пучком гибких конечностей, цепляющихся за металл. Существо двигалось быстро, почти скачками, и сразу устремилось к человеку.

Этот зэт-киборг был умнее. Он не мчался напрямую, а петлял, резко менял траекторию, уходил вбок, словно просчитывал углы атаки. Луч прицеливания срывался, бластер дёргался в руках, и Махмудову приходилось снова и снова ловить цель на мушку.

Но всё это уже не имело значения.

Счётчик боезапаса мигнул и высветил светящийся ноль.

– Оп-ля… – выдохнул Азиз. – Похоже, пора делать ноги.

– Чего-чего? – не сразу понял Брайт.

– На меня прёт новый противник… – напряжённо произнёс навигатор. – Опа… да их тут много!

Датчики скафандра подтвердили худшее: не менее десяти зэт-киборгов один за другим выскакивали из пробоин и бежали по внешнему корпусу «Астры» в его сторону. Они цеплялись за металл, перепрыгивали через конструкции, карабкались по обшивке с пугающей ловкостью.

Гадать, что им нужно, не приходилось – предыдущий опыт ясно показал полное отсутствие миролюбия. Даже с полной обоймой у Азиза почти не было бы шансов. А теперь – тем более.

Противник двигался быстрее человека. Слишком быстро.

Навигатор понял это сразу: если он начнёт отступать сейчас, зэт-киборги настигнут его раньше, чем он успеет уйти на безопасное расстояние.

– Они меня уничтожат… – тихо произнёс Махмудов, едва сдерживая нарастающую волну страха. Да, именно страха – того самого, что впивается в кожу, сушит горло, стискивает сознание. И в этом не было ничего ненормального. Астронавты ничем не отличались от обычных людей: те же слабости, те же чувства, те же сомнения. Они не были суперменами, и никто не обязан был ими быть. Просто у них была одна особенность – они умели принимать решения быстрее других. Их учили этому годами. И потому план спасения нашёлся.

Простой до смешного.

Азиз глубоко вдохнул, выгнал дрожь из пальцев, заставил сердце замедлиться, и включил ранцевые двигатели. Реактивная струя отбросила его от наступающих зэт-киборгов, и он рванул к носовой части «Астры», туда, где находились аварийные шлюзовые камеры. Хотя сама идея шлюза теряла смысл – корабль был изрешечён сотнями пробоин. Через любую из них можно было легко проникнуть внутрь.

«Астра» тянулась на двести метров и весила триста тысяч тонн, гигантский межзвёздный дом, созданный руками людей. Но сейчас этот дом выглядел как старое решето. Сквозные раны зияли в корпусе, металл был вспорот, вывернут, изломан; местами обшивку держали лишь отдельные пластины. Махмудову больно было видеть, как механические паразиты продолжают жрать корабль изнутри и снаружи. Он прожил здесь три года, рассчитывал провести ещё много времени, а теперь наблюдал, как его убежище превращалось в умирающую груду металлолома. Корабль был родным домом, частью жизни – и теперь превращался в прах.

Люди фактически оставались без крова, без еды, без тепла – и без надежды. Они висели в безмолвном пространстве, голые и беззащитные, и никто не мог прийти на помощь. Да и сами спастись почти не могли. На Земле потерпевшие кораблекрушение моряки выбирались на берег, начинали всё заново. В космосе берегов не было. Здесь спасение не существовало.

А вокруг раскидывался бесконечный космос – пугающий и величественный. Звёзды горели хрустальными иглами света, холодными, бесконечно далёкими. Галактики, словно россыпи жемчуга, были рассыпаны по бархатной чёрной пустоте. Вся Вселенная казалась гигантским молчаливым залом, где никто не услышит ни крика, ни выстрела, ни последнего слова.

Азиз мчался над корпусом, и тревога в его взгляде усиливалась – зэт-киборги не собирались отставать. Он видел, как они продолжают быстро передвигаться по обшивке, цепляясь за металл, перепрыгивая через конструкционные балки.

«Сколько же их… – подумал навигатор. – Если я войду внутрь, толку мало. Там узкие коридоры, мало места для манёвра. Они прижмут меня в два рывка… А оставаться снаружи – тоже не вариант. Кислород не бесконечен. Боеприпасов нет. Я как мышь в стеклянной банке».

Вот и нос корабля. Дальше пути не было.

Азиз остановился, зависнув в трёх метрах от обшивки. Развернулся лицом к врагу. В руке сверкнул ультразвуковой нож – единственное оружие, оставшееся у него. Лезвие могло резать сталь толщиной в пять сантиметров, но против этих тварей? Как нож против штормового ветра. Другого у него не было. Навигатор тихо шепнул слова прощания тем, кого любил. Родным. Друзьям. Всем, с кем делил жизнь. И приготовился умереть достойно.

Зэт-киборги приближались. Их бег был стремительным, плавным и бесшумным. Щупальца мелькали, перебирая опору, как паучьи лапы. Огненные глаза сверкали на гладких стальных головах-касках, и в их взгляде не было ни мысли, ни сомнения – только безмолвное желание убивать.

Невероятно было представить, что эти чудовища произошли из безобидных каменных глыб. Но теперь никто не сомневался – попади они на Землю или в человеческую колонию, они не оставили бы ни единого выжившего. В них не было ни малейшей капли жизни, никакой органики – лишь холодный, чужой ужас.