Следователь Калашников: 2 килограмма героина

Глава 1. Другое ведомство

В Комитете национальной безопасности разговаривали тише, чем в милиции, где Калашников прежде расследовал убийства. Но распоряжения от этого мягче не становились.

Здесь занимались контрразведкой, коррупционными делами и крупными каналами наркоторговли. Максат ещё привыкал к новому ведомству.

После задержания, как и прежде, начинались протоколы, экспертизы и допросы. Коллеги называли это «бумаготворчеством», но именно от аккуратности бумаг зависела судьба дела в суде.

— Хочешь по-настоящему поработать? — спросил однажды оперативник отдела по борьбе с наркобизнесом. — Поехали с нами.

— Что случилось?

— Закладка. Большая партия.

— Насколько большая?

— Два килограмма героина.

Максат оторвался от бумаг.

Максат отложил протокол. Два килограмма героина — партия, за которой наверняка стояли большие деньги.

— Где?

— За городом. На пустыре. Скоро должны забрать.

— Кто?

— Пока неизвестно. Будем брать с поличным.

Позже Калашников понял: слово «скоро» в оперативном лексиконе способно растянуться на несколько суток.

Глава 2. Три дня

Пустырь начинался сразу за последними домами. Дальше были снег, неровная земля, редкие кусты и открытое пространство, на котором человек чувствовал себя заметным даже тогда, когда прятался.

Для тех, кто собирался забрать свёрток, пустырь, вероятно, казался удобным. Для наблюдателей — нет.

На месте старший группы показал примерный участок, за которым требовалось следить. Сотрудники разошлись по позициям. Максат устроился на удалении, позволяющем не выдать наблюдение.

Был мороз.

Мороз быстро добрался до пальцев и ступней. Через несколько часов Максат уже жалел, что согласился.

В первую ночь всё казалось терпимым.

— Когда придут? — вполголоса спросил Максат, когда рядом появился оперативник.

— В любой момент.

— До утра?

— Может, раньше.

До утра никто не пришёл.

Сотрудники по возможности менялись, ненадолго отогревались и снова возвращались к наблюдению. Кто-то принёс горячий чай. Чай быстро закончился; холод остался.

Утром движение на пустыре показалось Максату подозрительным. Он пригляделся, ощутил короткий всплеск надежды — и увидел бездомную собаку.

Собака равнодушно пересекла пустырь и исчезла. Калашников позавидовал ей.

Второй день тянулся особенно долго. Оперативная информация не уточнялась. Преступники не появлялись. В рации то и дело слышались короткие переговоры, после которых ничего не происходило.

— Знаешь, чем убийства лучше наркотиков? — спросил Максат у напарника.

— Чем?

— Убийца хотя бы уже совершил убийство. Ты приехал, событие есть. А здесь мы третьи сутки ждём, когда кто-нибудь соизволит совершить преступление у нас на глазах.

— Не третьи пока.

— Значит, ещё всё впереди.

Напарник усмехнулся и поправил воротник.

На третьи сутки шутки кончились.

Усталость стала тяжёлой и липкой. Временные перерывы не спасали. Когда человек несколько раз за ночь ненадолго проваливается в сон, ему кажется, что он не спал вовсе.

Калашников уже не столько высматривал неизвестных наркоторговцев, сколько представлял, как вернётся домой, снимет ботинки и ляжет, не отвечая ни на один вопрос человечества.

Ближе к завершению операции снова заговорили о возможной утечке. Кто-то мог заметить наблюдение. Кто-то мог передумать. Возможно, информация была ошибочной с самого начала.

Команда на прекращение засады прозвучала почти торжественно.

Они собрались, отряхнули одежду, проверили снаряжение и покинули пустырь, не встретив никого, кто имел бы отношение к наркотикам.

— Ну что, — сказал один из оперативников, — бывает.

— Три дня — не «бывает», — сказал Калашников. — Это отпуск. Только за вредность молоко положено.

Засаду свернули. Ничего не нашли и никого не задержали. Калашников запомнил две вещи: холод и названный оперативниками вес партии.

Два килограмма.

Глава 3. Сто процентов

Примерно через три недели из отдела по борьбе с наркобизнесом позвонили снова.

— Максат, выручай. Есть серьёзная информация.

— Я слушаю.

— По трассе пойдёт Volkswagen Passat. Номер известен, водитель тоже. Везёт два килограмма героина.

— Два.

Два килограмма. Максат отметил совпадение с неудавшейся засадой, но не стал делать выводов: оперативники нередко называли округлённые цифры.

— И что предлагаете?

— На посту ГАИ остановим. Всё подготовлено. Ты с группой приедешь, оформим задержание, дальше по обычной схеме.

— Без снега?

— Без снега.

— Уже интересно.

— Насколько информация проверена? — спросил Калашников.

— Железно. Наш человек присутствовал при передаче. Видел, как товар погрузили в машину.

— Прямо видел?

— Своими глазами. Сто процентов.

Максат не стал обсуждать математику этих ста процентов.

Пост ГАИ стоял на дороге между областными центрами. Рядом находилась небольшая автозаправка. Шлагбаум, который обычно не доставлял водителям особых хлопот, прикрыли так, чтобы подъезжающий автомобиль вынужден был замедлиться.

Сотрудник дорожной полиции получил указания. Неподалёку встали машины с оперативниками. Следователь и несколько участников группы разместились внутри поста, откуда было удобно наблюдать. Видеокамеру подготовили заранее.

По сравнению со снежным пустырём всё выглядело основательно: пост, люди, камера, приготовленные машины.

— Долго ждать? — спросил Максат.

— Скоро.

— Вот это слово я уже слышал.

На этот раз оно не подвело.

В помещении зазвонил телефон. Оперативник выслушал короткое сообщение и обернулся.

— Идёт. Минуту-две. Встречайте.

Все разом подобрались.

ГАИшник вышел к шлагбауму. Один из оперативников поправил куртку. Другой посмотрел на дорогу, словно мог силой взгляда заставить нужную машину появиться быстрее.

— Он, — сказал кто-то.

Volkswagen Passat приближался без спешки.

Новый, ухоженный, с мощным двигателем. Среди привычных служебных «девяносто девятых» и «Нив» он выглядел гостем из совсем другого автомобильного века.

Расстояние сократилось до ста метров. Потом до восьмидесяти.

И тут водитель вдруг включил поворотник.

Passat плавно свернул к заправке, не доехав до поста каких-нибудь пятидесяти метров.

Внутри помещения сделалось тихо.

— Чего он? — спросил один из сотрудников.

— Бензин, — ответил другой.

— Вижу, что не свадьбу справляет, — сухо заметил Максат.

Водитель вышел. Подошёл к колонке. Начал заправляться.

Он не бегал, не оглядывался судорожно, не выказывал ни малейшего интереса к людям на посту. Именно эта невозмутимость и была неприятна.

Следователь смотрел на него через стекло и пытался понять: случайная остановка или проверка обстановки?

В голове у Максата промелькнуло простое соображение: если человек знает дорогу, он может заметить перемену в привычном порядке вещей раньше, чем сотрудники успеют назвать её засадой.