- -
- 100%
- +
- Здравствуйте, Елена Дормидонтовна, — успела поприветствовать женщину, которая открыто обрадовалась при моём появлении. - Вы совсем не изменились. Всё такая же красавица, — смутила немного, но мой комплимент пришёлся по душе.
- А как я рада, дорогая моя, тебя видеть! Вроде большая совсем стала, а всё такая же миниатюрная, — окинула меня светящимися радостными глазами, словно накрыла материнской любовью. - Пойдём быстрее в дом, мужчины здесь сами управятся, — хозяйка перехватила меня и приобняла крепко. - Мы-то вас ждали со дня на день, как только Гринька сказал, что покровские будут, так сразу и принялись ждать. Правда, шельмец не сказал, кто прибудет и зачем. А здесь-то, радость такая!
Мне не давали даже слово вставить и всё подталкивали потихонечку к лестнице. Владелица постоялого двора определила меня, по старой памяти, в хозяйские хоромы, а моё сопровождение направилось в избу для постояльцев.
Вдова купца, а теперь хозяйка постоялого двора, практически для своих земляков, которых в Сибири оказалось слишком много, была всё такой же высокой и дородной женщиной. Однако лишний вес её совсем не портил, а придавал лишь в нужных местах, приятной глазу, окружности. Волосы совсем засеребрились, и морщинки у карих глаз стали более заметны, но яркие глаза, которые лучились радостью и добротой, будто бы скрадывали лишние года.
Несмотря на позднее время, народу во дворе суетилось слишком много. Кроме нас, на постой остановилось ещё несколько человек. Их подводы и сани уже стояли чуть в стороне у конюшни. Работники шныряли по двору с разными поручениями и в твёрдой руке хозяйки совсем не нуждались. Их слаженную работу отметила ещё прошлый раз. Также обратила внимание, за два дня своего пребывания, каким образом хозяйка со всем управляется.
Я успела только крикнуть Силу Капитоновичу, чтобы переноску с моими котами занесли следом в дом, и не заметила, как оказалась уже в хозяйских хоромах. Оставлять на холоде короб никак было нельзя из-за одного особого секрета.
Обстановка почти не поменялась, вся добротная мебель была на своих местах. Добавилось немного милых вещичек и цветов в кадушках. Опознала фикус и гибискус — китайскую розу, которые вымахали почти под самые балки. Прежде этих растений здесь не было. Хлорофитумы, традесканции и восковой плющ так и висели пышными шапками в подвесах, которые я когда-то плела из бечёвки в стиле макраме в подарок хозяйке.
«Сколько времени с тех пор прошло, а они всё ещё целёхоньки», — промелькнула мысль.
Живые растения придавали особый уют помещению и даже больше, чем небольшие ковры на стенах и домотканые плотные половички на полу.
- Снимай свой тулуп, — скомандовала хозяйка, а совсем молоденькая девушка подхватила мои вещи и унесла в соседнюю комнату. - Банька уже готова. Дадим время мужчинам обмыться, а потом сами пойдём. В хозяйской части всё чисто, но лишние глаза и шум не люблю.
Дальше мы присели за стол с самоваром и разговорились о последних новостях. Хозяйку не смущал мой наряд, который был неподобающим юной девице, и представлял собой смесь из казахского и русского нарядов. Я давно уже оценила удобство штанов и короткой до колен свободной рубахи, как у Алтын, с боковыми прорезями, которые не сковывали движения. Только подвязывалась кушаком, в отличие от супруги Дронова.
За кружкой горячего чая начала расслабляться и отогреваться не только телом, но и душой. Сама атмосфера располагала к этому, а я чувствовала себя будто бы дома рядом с родным человеком. Пусть разница в возрасте у нас была слишком большая, но благодаря переписке мы словно сроднились.
Всего в письмах не расскажешь, да и живое общение гораздо приятней. Корреспонденция наша и небольшие подарочки передавались от случая к случаю. Чаще послания отправлялись с оказией, когда кто-нибудь из знакомых выезжал в Омскую крепость или на торг. Частную пересылку организовать из стратегического объекта само́й было не так просто, как хотелось бы. Покровская крепость прежде всего являлась фортификационным сооружением, несмотря на расширяющуюся деревеньку при ней.
Можно было отправлять почту с постоялого двора, что расположился на тракте, но с Прокопием Мухиным мы не больно ладили в последнее время и доверия у меня к нему не было. Учить всех подряд рукоделию я наотрез отказалась, вот он и затаил обиду.
Дети у купчихи подросли и в настоящее время обучаются в Санкт-Петербурге, но это я и так из посланий уже знала. Родительница надеется, что из парней выйдут хорошие лекари, а пристроиться им она со своими связями наверняка поможет. Медицина, как и прежде, оставляла желать лучшего, но и других специалистов не хватало везде. В настоящее время даже людям из ссыльных с нужным образованием и навыками были рады, делали им послабление режима.
В ответ я поделилась результатами изысканий нашего лекаря — Михаила Парамоновича Афанасьева. Рассказала о признании его заслуг в научном обществе. Женщина посетовала, что такой толковый мужчина вынужден не только заниматься своей научной работой, но и мотаться по хуторам в качестве простого лекаря.
- Ему предлагали остаться при университете, но он сам отказался, — вступилась за дорогого человека. - Практика для него важнее оказалась. А где её взять, как не на таких выездах к больным? Все свои мази и микстуры он опытным путём проверил. Да и семья у него здесь образовалась, супружница из местных краёв.
- Да, хорошая практика для лекаря много значит, — согласилась женщина, задумавшись ненадолго.
На самом деле, в моей реальности никто бы не допустил испытывать новые средства для лечения людей без предварительных лабораторных исследований. Однако учитывая прежние методы средневековых эскулапов и состав их снадобий, то я бы, не раздумывая, согласилась на лечение нашего лекаря новыми препаратами. Наверняка поглощение опиатов, ртути, фосфора, сурьмы или мышьяка — здоровья бы ослабленному болезнью организму не добавили.
Когда я впервые залезла в сундук к дядьке Михаилу, то дала себе зарок не болеть из-за содержимого его лекарской аптечки. Рецепты из записей Аграфены для меня оказались надолго, более предпочтительными, а позже и некоторые мои сборы были экспроприированы Афанасьевым для более эффективного лечения собственных больных.
От замужества Елена Дормидонтовна отказалась, так как не захотела прогибаться под мужчину. Слишком властным оказался кавалер и ещё до женитьбы пытался её прогнуть. Но разве казачка такого допустит? Она и сама нагайкой неплохо управлялась и хозяйство держала твёрдой рукой, хотя почти шестнадцать лет была за мужниной спиной. Зато и горевала долго о его пропаже, но не опустила руки, а взялась за дело. Сынов на ноги ставить нужно было... К сожалению, караваны не всегда могли избежать нападения и разграбления, какой бы выученной охрана ни была. Риск существовал всегда. Вот и супруг её более семи лет назад пропал без вести со своим добром и людьми.
- Я кавалеру своему сразу на порог указала, а ведь каким порядочным поначалу он мне приглянулся, — при этом во взгляде моей собеседницы появилась печаль, значит, сердечко женщины ещё не отболело. - Благо перевели с глаз долой на службу дальше в Енисейский острог, там каторжан охранять будет. Может, слышала про такой? Прежде это была Тунгусская крепость.
- Нет, не доводилось слышать, — подсела ближе и приобняла женщину в знак поддержки. - Значит, не ваш это был человек. Ваш где-то бродит рядом и обязательно найдётся.
На мои слова женщина лишь усмехнулась, но с явной горечью, словно давно уже смирилась со своим одиночеством. Но я хорошо помнила, что в моей реальности женщин при крепостях категорически не хватало, об этом и Захар Кузьмич мне рассказывал в прошлую нашу поездку. Так что я совсем не лукавила, когда пророчила ей женское счастье.
В ответ меня также приобняли, щедро делясь теплом. Было хорошо рядом с этой женщиной, спокойно и как-то умиротворённо. Вдруг осознала, что слишком давно мне не хватало таких вот обнимашек. После смерти Бориса Прокопьевича я больше сторонилась людей. Утешение находила рядом со своими питомцами и Капелью, хотя дед Василь всегда пытался меня расшевелить. Может, только благодаря Нечаеву, мне удалось собрать себя и двигаться дальше.
Безбожно врут те, кто утверждают, что время лечит...
- Совсем ты отощала, Мария Богдановна! Рёбра торчат и щёки у тебя впалые, — вдруг начала возмущаться бывшая купчиха. - Не дело это для девицы, — отстранилась и посмотрела на меня с укором. - Плохо Иван Фёдорович за тобой смотрит. Вот как появится на пороге, так всё ему и выскажу в глаза. Эх, мужики!
Никакой шутливости в голосе Елены Дормидонтовны не было. Даже намёка на то. Только спорить было совсем бесполезно. Правда была лишь в том, что аппетита у меня частенько не было, а за работой, бывало, забывала поесть. Обеспечивали продуктами меня вдоволь и всегда можно было потрапезничать на кухне. Ермак Курапов, который заменил в гарнизоне Верхова, только рад был моему приходу и готов был выставить на стол всё самое лучшее. Повар из него вышел вполне приличный, но печь вкусную сдобу, как Борис Прокопьевич, не мог. Вроде использовал рецепты наставника, но такой замечательной она у него всё равно не выходила, не давалась ему эта наука в руки.
- Это у меня телосложение такое. Все говорят, что я на родительницу свою сильно похожа, — попыталась урезонить. - Она даже после родов не расплылась фигурой. Значит, это природа наша такая — особенность семейная.
Дальше разговор сам собой перешёл на новые рецепты блюд и заготовок, а вскоре прибежала девчонка и сообщила, что банька уже свободна и готова к нашему удовольствию.
- Бери смену и пойдём с тобой прогреться, — скомандовала Елена Дормидонтовна.
Мыться с кем-нибудь в компании мне не доводилось. С момента попадания в эту реальность я была единственной женского пола при крепости и всегда пользовалась банькой единолично или обмывалась в лохани прямо у себя в избе. Поэтому немного смущалась обнажаться при посторонней женщине. Хотя чего она там могла нового увидеть? Мои рёбра она и так умудрилась прощупать под рубахой. Ополоснуться и прогреться очень хотелось, тем более было непонятно, когда ещё подвернётся такая возможность.
Пока мы беседовали с хозяйкой, моих котов уже обиходили. Глори и Лаки растянулись на большом кресле, которое в единственном числе расположилось у стола в гостевой комнате, и мирно спали.
Ночное небо было украшено множеством звёзд. Быстро нашла Малую Медведицу и отметила яркую Полярную звезду. Мне всегда нравилось смотреть на звёзды. В такие моменты я словно возвращалась в свой мир и в свою реальность, забывались все невзгоды и хотелось мечтать.
«Совсем как прежде, дома»...
Мечта — это своеобразный способ вернуться в мир, где ты счастлив, где нет боли и потерь. Некоторые считают, что это глупое занятие, но другие этим живут. Я только совсем недавно вновь начала мечтать. Только таким способом можно понять — чего тебе хочется в жизни на самом деле и, исходя из этого, ставить конкретные цели и задачи. Благодаря мечте, можно избавиться от собственных страхов перемен и начать получать удовольствие от этого.
Пусть я только на пути к реализации мечты, но я сделала первые шаги и начинаю получать от этого радость и окрылённость, несмотря на все трудности, которые ещё меня ожидают впереди.
Я давно приняла эту реальность и себя. Хотя не совсем вписываюсь в местный формат девушки, но передо мной яркий пример Аграфены — мамы Машеньки. Женщина нашла своё женское счастье, несмотря на свою хрупкость и необычность для этого мира. Жаль, что этого счастья ей было отпущено совсем мало, но оно было ярким и насыщенным разными важными моментами. Её блокнот с подсказками и знаниями храню, как самое настоящее сокровище. Только благодаря этим записям, мне удалось относительно комфортно адаптироваться к новой реальности. За это я буду благодарить не раз эту женщину и Мироздание, которое дало мне второй шанс.
Хозяйская часть баньки была относительно небольшой. Просторный предбанник уже успели прибрать. Лавки застелены сухой холстиной. На стол был выставлен кувшин с холодным взваром, а самовар парил, распространяя аромат свежезаваренного чая. Пирожки завлекали своими румяными бочками, соблазняя снять пробу.
Долго париться и мыться мы не стали, время было уже позднее. У нас в деревне после заката вообще старались в баню не ходить из-за разных поверий. Только в крепости для всех этих предрассудков времени совсем не было. После разъезда казачки предпочитали в любое время суток смыть с себя грязь и усталость.
Прежде чем идти в дом, решили немного остыть за кружкой чая...
- Всё-таки решила ехать в Тобольск? — сожаление в глазах женщины было искренним. - Я уже надеялась, что приедешь учиться здесь у нас при Омской, и комнату тебе загодя собирались готовить. У нас хорошая школа для девочек, и к дому тебе было бы ближе.
- Так уж сложилось, Елена Дормидонтовна, — вздохнула тяжело, и мне вдруг захотелось прижаться крепко-накрепко и не отлипать от этой женщины.
Зачем себе отказывать в этом малом удовольствии? Развернулась и уткнулась женщине где-то в районе груди, сдерживая всхлип. Меня вдруг накрыло волной разных эмоций, которые почти разрывали изнутри. Дыхательная гимнастика не помогала держать всё в себе, грозясь выплеснуться истерикой.
- Сил Капитонович без меня не справится один, а к осени как раз придёт время поступать, — всё-таки сделала несколько глубоких вдохов и почувствовала поглаживания по голове.
«Совсем как Борис Прокопьевич меня раньше гладил», — вдруг накатили воспоминания, и я не смогла сдержать слёзы.
Истерика накрыла меня словно цунами... Долго я держалась... Слишком долго...
Меня давно никто не обнимал и не утешал, а иногда так хочется почувствовать простое человеческое тепло и понимание, выплеснуть собственные чувства или поговорить по душам. Моя боль притупилась, но до конца потерю дорогого человека мне пережить ещё не удалось. Пусть я на людях крепилась и старалась не показывать своих эмоций и душевных переживаний, но от этого легче не становилось.
Очень помогало простое человеческое общение с Лукерьей Ильиничной и Даринкой, но у супруги нашего лекаря и своих забот хватало. Когда там было время нам обниматься и делиться наболевшим друг с другом? Жизнь у неё само́й была прежде несладкая.
Сейчас между всхлипываниями я изливала всю свою боль почти постороннему, но такому родному, на самом деле, человеку. Я жаловалась на судьбу и потери, искала сочувствие и поддержку. С каждой слезой я чувствовала облегчение, будто бы вся горечь потерь освобождала место для чего-то более важного и нового. Но это меня больше не страшило. В моей памяти останутся светлые моменты с дорогими людьми. Жизнь идёт своим чередом...
- Поплачь, Машенька! Поплачь, — шептала мне успокаивающим голосом и оглаживала по спине и плечам, словно снимая руками все мои душевные горести. - Доля наша бабская такая, что только со слезами приходит облегчение. Всё у тебя будет хорошо, моя дорогая. Вот выучишься и мужа мы тебе заботливого и ласкового найдём. Я сама буду за твоё счастье молиться, девонька.
«Не отведав горького, не узнаешь сладкого», — напомнила себе народную мудрость.
Не знаю, сколько мы так сидели в обнимку, но всё когда-то заканчивается. Прошла и моя истерика...
- Спасибо, Елена Дормидонтовна, за понимание и простите, что замочила вам всю сорочку, — отстранилась нехотя из таких приятных объятий.
- Да чего уж там, можешь тёткой меня кликать, а не по батюшке, — дала своё позволение, помогла подняться мне и теплее завернуться. - Завтра вам рано в дорогу подниматься, так что пошли отдыхать. Гуска заявил, что задерживаться вам никак нельзя.
Спала я крепко и без снов, даже не помню, как добралась до кровати. Утром меня еле растолкала девчонка из прислужниц, а я с трудом выбралась из перины.
Собрались мы быстро, хотя Глори и Лаки противились забираться в короб. Только я никак не могла их перевозить по-другому, опасаясь потерять своих питомцев в дороге. Всё-таки в такой переноске им самим было гораздо комфортней, чем просто сидеть в телеге поверх вещей и сундуков под парусиной.
Свежий ветер порой пробирал до самых костей, как бы ни кутался.
- Не забывай меня, буду ждать писем твоих, — напутствовала в дорогу тётя Лена. - Как обустроишься, сразу дай знать. Гуреевы - добрые люди и не обидят тебя. Варфоломей Иванович с супругом моим по первой караваны водил, а как Надежда Филиповна наследника родила, так и осел сам.
Меня приобняли на прощание, поцеловали в лоб и помогли взобраться на лошадь.
- Сил Капитонович, головой за девочку отвечаешь, — погрозила моим сопровождающим кулаком и перекрестила вдогонку.
«Храни вас Господь от всех печалей и невзгод», — ещё долго разливались её слова теплом в душе.
Спасибо, что Вы со мной!
Глава 2.
Омская крепость и слободка остались давно позади. За эти годы округа хорошо расстроилась, появилось больше каменных домов.
Просторы полей между берёзовыми колками встретили нас редкими проталинами, снега нынче было ещё много. Для будущих хлебов — это очень хорошо. Основным занятием омских крестьян было как раз таки хлебопашество, хотя они и не могли в полном объёме обеспечить в достатке всё местное население. У военнослужащих ранее не было возможности обеспечивать себя продовольствием самостоятельно. Из Покровской, как и из других мест, осенью регулярно отправляются обозы с зерном, а от нас теперь ещё и с картофелем.
В моей реальности даже какое-то время стоял запрет на обзаведение служивыми пашнями, чтобы они не отвлекались от своих прямых обязанностей — защищать пограничные линии. Это уже в конце ХVIII века указом Сената было разрешено наделить землёй линейных казаков — по 6 десятин на одного человека. Однако реализовать указ не вышло ещё около века, и командование закупало хлеб и фураж у крестьян в других местах Западной Сибири. Казна помогала, так как имела за Уралом свою «десятинную» пашню, которая обрабатывалась в порядке повинности сибирскими крестьянами.
Может реформы Петра Алексеевича смогли переломить ситуацию в этой реальности, и какое-то время всё было с обеспечением благополучно. Однако с каждым годом ситуация менялась не в лучшую сторону. То ли стали больше красть, а то ли меньше выделять средств на содержание гарнизонов?
Поток крестьян в Сибирь не иссякал. Не зря к нам переселили казённых крестьян, которые в несколько раз увеличили пахотные земли. В этом плане самообеспечения наша крепость выигрывала в разы, так как изначально командование гарнизоном озаботилось этим.
Сказался опыт наших казачков в голодные годы по другим местам службы. Пусть в Покровской крепости поначалу это были лишь огородные посадки и небольшое поголовье скотины для подстраховки с помощью семей служивых. Однако в настоящее время ситуация сильно изменилась. Задержки обозов с провиантом уже не могли слишком существенно повлиять на обеспечение солдатиков продуктами питания и лошадей прокормом.
«Всё-таки Макар Лукич здорово придумал всё провернуть вроде как по закону. Теперь покровским ничего не страшно, даже если обеспечение совсем свернут — выживут», — уже не раз приходило осознание.
Разнообразие овощей и множество способов их сохранения, позволили забивать склад и погреба под завязку и служить гарантом от голода даже в неурожайные хлебом времена. Новое хранилище для картофеля и теплица, также были хорошим подспорьем в хозяйстве, хотя их и вывели за пределы крепости и вроде как отношение к фортификационному сооружению по документам они не имеют. Как и огород за крепостной стеной на берегу озера, который в настоящее время больше напоминал колхозное поле. Даже трудовая повинность солдатиков, в ущерб их свободному времени, шла на пользу служивым и больше не вызывала возмущений.
«Всякий воин должен понимать свой манёвр», — вспомнилось высказывание полководца Александра Васильевича Суворова, о славе которого известно было уже и в Сибири.
Я давно для себя отметила, что многие выдающиеся личности встречаются и в этой реальности. Но... Вот всегда есть это пресловутое «но», вызывающее сомнения и сбивающее с толку.
- Сегодня нужно дойти до хутора, что на речке Саргатке, — поравнялся со мной Сил Капитонович. - Через две версты свернём и пойдём по льду, так что не бойся и крепко держи поводья. Тёмный лёд обходи стороной, там полынья может быть, — провёл небольшой инструктаж.
«От Омска до посёлка Саргатское было чуть больше ста километров, но соответствует ли в этой реальности расположение одноимённого хутора?» — начала мучить меня мысль.
- Это сколько вёрст выйдет? Осилим? — сомнения у меня скрыть не получилось, что вызвало смех у мужчины.
Загнать Капель мне совсем не хотелось. Мы с ней уже давно сроднились.
- Наши лошадки к больши́м переходам привычные, так что осилят, — решил всё-таки разъяснить для меня. - Обычные больше пятидесяти вёрст не пройдут, а наши и сотню свободно одолеют. В Тарской на пару дней задержимся для отдыха.
При такой скорости за три дня мы должны будем дойти до Тарской крепости, но загадывать наперёд я боялась. Слишком непредсказуемой могла быть погода весной.
Гуска рассказал, что бо́льшую часть пути мы будем двигаться по Почтовому маршруту, но только после Кушайлинской гати. До этого места быстрее будет сейчас добраться по льду, а затем и до хутора рукой подать. Служивый с такими подробностями описывал данные места, а затем объяснил, что имеется ещё один путь — Кандальный, который идёт от гати до самого Тюкалинского острога.
Отдалённо знакомое название всколыхнуло воспоминание одного из заседаний Русского географического общества (РГО). Из личной жизни многие моменты уже позабылись совсем, но особо яркие события ещё хранятся в памяти. Нам тогда пытались донести информацию «сверху», что был взят курс на развитие внутреннего туризма в регионах. Для всех было поручено найти наиболее интересные объекты для привлечения людей и средств на местах с минимальными финансовыми вливаниями. Так что много интересных фактов удалось обнаружить тогда.
«Это что же выходит, по этой дороге на конных повозках спустя век совершит своё путешествие по Сибири на Сахалин великий русский писатель А.П. Чехов? — словно мешком пришибло меня осознание. - Хотя чему я удивляюсь? Чуть раньше корреспондента «Нового времени», Фёдор Михайлович Достоевский будет отбывать каторгу в Омском остроге за хранение запрещённой революционной литературы».
Но всё это было в моей памяти, а как оно сложится в этой реальности, я уже никогда не узна́ю. К этому времени успею состариться и отправится к предкам или на перерождение.
«Если Мироздание ещё чего-нибудь на мой счёт не придумает», — на этой мысли чуть было не рассмеялась в голос.
Относительно укатанная дорога местами проваливалась. Я боялась навернуться с лошади и угодить под копыта, но был ещё риск покалечится самому животному. Поэтому когда мы съехали на лёд, я с облегчением вздохнула. Меня уже не так сильно пугали промоины.
Вокруг стоял голый березняк, лишь изредка радовали своей зеленью ели и сосны. Они изумрудами смотрелись на бело-серой глади.
Ранняя весна — это не самое удачное время для путешествий, тем более в Западной Сибири. Дневная оттепель превращает дорогу в кашицу, а ночные морозы всю эту массу хорошенько скрепляют, и поутру передвигаться по ней затруднительно не то что верхом, но и пешим ходом. Особенно тяжело было лошадкам, так как лёд запросто мог повредить даже подкованные копыта. Капель перед дорогой ещё раз тщательно проверили и переподковали, чтобы уменьшить вероятность травм.
На ум сразу вспомнилась старая японская поговорка: «Из-за незабитого гвоздя потеряли подкову, из-за потерянной подковы лишились коня, из-за лишённого коня не доставили донесение, из-за недоставленного донесения проиграли войну». Она точно объясняет причинно-следственные связи при безответственности. Благо война перед нами не маячила...