- -
- 100%
- +
- Кристина, это твоё окончательное решение? Обратной дороги не будет… – Егор с трудом скрывал горечь. – Ты понимаешь, что, оставив сейчас дочь, ты рискуешь больше никогда её не увидеть?
Молодая женщина скользнула взглядом по девочке, увлечённо игравшей с куклой в углу комнаты. В её глазах мелькнула тень… Слабая, будто испуганная бабочка, она трепетала всего мгновение, прежде чем Кристина решительно подавила её.
- Егор, не драматизируй, – раздражение прорвалось сквозь её маску безразличия. – Ты такой же родитель, как и я. Почему все считают, что ребёнок обязан оставаться с матерью?
Кристина рывком застегнула молнию на чемодане, словно отрезая прошлое.
- Полина будет видеть меня по видеосвязи, я буду присылать ей подарки. Как только подрастёт, я обязательно заберу её на каникулы. Не переживай, она не будет обделена моей любовью. Просто сейчас… Сейчас я должна думать о себе. Мне выпал шанс начать новую жизнь, и я не вправе его упустить.
- Полине всего три года, Кристина. Какая видеосвязь? Ей нужна мать, – Егор бросил взгляд на дочь, казавшуюся поглощённой игрой, отгородившейся от происходящего.
Но так ли это было на самом деле? В свои три года Полина была на удивление проницательна. Её отрешённость могла быть лишь маской, защитной реакцией ребёнка, осознавшего, что эту яркую, эффектную женщину ничто не остановит, тем более маленькая дочь.
- Итак, вещи собраны, — она окинула задумчивым взглядом два огромных чемодана. - Немного же я нажила с тобой за эти годы, – усмехнулась, и в этом смехе звучала неприкрытая горечь. – Ты ведь знал, что я не собираюсь всю жизнь провести среди коров и навоза, а в город ты сам возвращаться не захотел. Я не готова лучшие годы своей жизни прозябать на ферме, слушая о надоях и урожайности с гектара.
- Эти коровы и гектары позволяли тебе жить на широкую ногу, – язвительность, неуместная сейчас, вырвалась наружу.
- Всё, хватит. Я приняла решение, документы на развод подписаны, так что… Заметь, на имущество я не претендую.
Женщина торопливо поцеловала Полину в макушку, избегая взгляда детских глаз, и направилась к двери.
- Всё, я ушла. Не провожай. И, пожалуйста, не настраивай Полину против меня. Объясни ей всё как можно мягче. Скажи, что мама её очень любит и скоро вернётся.
На пороге она обернулась. В мимолётном взгляде словно промелькнуло сожаление, но то ли игра света, то ли обманчивое отражение заставили так подумать.
- Прощай, Егор. Надеюсь, ты будешь счастлив. И позаботься о Полине. Она же самое дорогое, что у нас есть, — и, не дожидаясь ответа, вышла, оставив теперь уже бывшего мужа одного с дочерью и горьким разочарованием.
Егор стоял посреди комнаты, оглушённый тишиной, воцарившейся после ухода Кристины. Тишина давила на него, как бетонная плита, усиливая ощущение пустоты, зияющей внутри. Он смотрел на дочь, игравшую с куклой, и в груди разливалась горячая волна боли – за Полину, за себя, за всё то, что так бесславно закончилось.
Как так случилось, что их семья распалась?
Пять лет назад Кристина ворвалась в жизнь Егора ослепительным лучом света. Стройная, словно тростинка, блондинка с тонкими, аристократичными чертами лица. Она излучала уверенность, будто купалась в ауре собственного неотразимого очарования. Но более всего в памяти сразу врезались огромные, распахнутые серо-голубые глаза – чистые и доверчивые, как у испуганного оленёнка. Именно эти глаза не давали покоя, поэтому Егор набрался смелости и пригласил девушку на свидание. А затем... отношения развивались бурно. Спустя год, когда Кристина забеременела, сыграли пышную свадьбу.
К тому времени у Егора имелся уже собственный капитал на небольшой заводик, просторная квартира в престижном районе Твери и небольшая студия, которые заработал собственным трудом. В планах было плотно заняться переработкой сельскохозяйственной продукции, чтобы влиться в семейное дело.
- На этой земле родился мой дед, отец, я и вы с братом, – говорил Матвей Егорович Баев, глядя куда-то за горизонт с мечтательной грустью в глазах. – Хотелось бы, чтобы и ваши дети продолжили семейную традицию.
- Сейчас времена меняются, так что придержи свои планы, Матвей. Без нас разберутся, — отвечала ему матушка Елена Ивановна, осаждая его порыв. – Время само расставит всё по местам.
Ферма располагалась в двухстах километрах от столицы — глубинке или глуши, как называла её молодая жена Егора. Только ферма стала нашим семейным делом. Когда-то большой колхоз развалился, а крепкая деревня начала хиреть. Молодёжь уезжала на заработки в другие регионы или столицу, а обратно уже не возвращалась. Тогда-то идея заняться фермерством пришла в голову деду, а отец и мама его поддержали.
Родители помогали младшему сыну во время обучения, но уже со второго курса молодой человек начал зарабатывать самостоятельно, а к окончанию института Егор уже твёрдо стоял на ногах.
Оставалось возвести достаточное по площади помещение, подобрать необходимое оборудование для линии по переработке молока и молочной продукции. Хотя Баев-младший заглядывался и на мясоперерабатывающее оборудование. Правда, раньше всегда предпочитали продавать бычков, так как выпаивать и растить их даже при наличии собственных кормов было затратно.
Старший брат Костя с семьёй тем временем продолжал дело родителей. Сначала под руководством отца, а затем и самостоятельно. Его супруга Маргарита имела профильное образование и полностью взяла здоровье животных на себя.
Но мечтам не суждено было воплотиться в жизнь. Судьба сыграла злую шутку. В один роковой день жизнь Костика и его семьи трагически оборвалась. Автомобильная катастрофа на трассе М-10 «Россия» унесла четыре жизни, оставив лишь зияющую пустоту в душах родных...
Для всех эта трагедия стала ударом, пришлось пересматривать все планы. Егору пришлось заменить брата, так как у родителей не было сил — всё напоминало о старшем сыне и трагедии.
Единственным лучом света, пробившимся сквозь туман скорби, стало рождение внучки, маленькой Полюшки. Её появление словно бальзам пролилось на израненные души стариков, слегка утолив их неутихающую боль.
- Егор, я не поеду в деревню, – отрезала Кристина, будто захлопнула дверь перед его надеждой. – Не собираюсь прозябать среди коров в этой богом забытой глуши. Чем я там буду заниматься, скажи на милость?
- Кристина, а чем ты занята здесь, в городе? За Полинкой присматривает няня, ты даже кормить её грудью не захотела, – Егор попытался достучаться до её совести, хотя сам чувствовал, как внутри нарастает раздражение. – В квартире убирает и готовит приходящая помощница. Так какая тебе разница, где ты будешь бездельничать?
Егор сразу же пожалел о словах, сорвавшихся с языка в пылу ссоры. Вот только слова – не птицы, обратно не поймаешь...
Жена дала согласие на переезд, но городская жизнь её манила гораздо сильнее, чем материнство. А у Егора не было сил и времени, чтобы удерживать супругу. Бо́льшую часть времени она проводила в городе, оставляя маленькую дочь на попечение счастливых свёкров, души не чаявших во внучке, и няньку.
И к чему это всё привело? В распаде семьи всегда виноваты обе стороны, как утверждают психологи.
Вот только...
Разочарование. Это даже близко не описывало то, что он чувствовал. Это была смесь горечи, обиды, гнева и какой-то животной боли, пронзающая каждую клеточку тела. Он вложил в этот брак пять лет, душу, все свои силы. Он верил в Кристину, в их семью, в будущее, которое они строили вместе. Ферма, дом, пусть не всегда идеальные – он считал это их общим делом, их крепостью. А теперь оказалось, что всё это, все его усилия, ничего не значили.
Перед глазами проносились обрывки воспоминаний: их свадьба под летним дождём, первые шаги Полины, Кристина, смеющаяся на сеновале, когда он щекотал её сеном. Где всё это? Когда всё пошло не так? Неужели он настолько ослеп, что не замечал растущего в ней недовольства, её усталости от деревенской жизни? Или он просто отказывался видеть, боялся признаться себе, что Кристина уже давно смотрит в другую сторону?
Но разве Егор мог её винить? Ведь когда-то она честно сказала, что не хочет переезда в деревню, но сделала над собой усилие и пошла на уступку.
Вот только...
Он чувствовал себя преданным. Преданным не только Кристиной, но и той иллюзией счастья, которую он так тщательно выстраивал. Ему казалось, что он потерпел крах как муж, как отец, как мужчина. Его мир рухнул в одночасье, оставив после себя лишь осколки разбитых надежд.
Егор опустился на диван рядом с Полиной и обнял её. Маленькое тело прижалось к нему, и он почувствовал, как сдерживаемые слёзы подступают к горлу.
- Папа? – несмело спросила Полина.
Он прижал дочь крепче к себе и прошептал, стараясь не дрожать:
- Всё будет хорошо, доченька. Всё будет хорошо.
Но в глубине души он знал, что ничего уже не будет как прежде. Никогда...
Однако Егору потребовалось два года, два долгих года, чтобы пережить разрыв с супругой и принять новую реальность, где он отец-одиночка. Два года в тумане, в попытках собрать осколки разбитой жизни и понять, как жить дальше. Два года, наполненных бессонными ночами, тревогами о дочери и приступами отчаяния, когда казалось, что просвета не будет.
Но время лечит, и постепенно, сквозь пелену боли, начали пробиваться ростки надежды...
Он учился заново готовить, стирать, разбираться в детских болезнях и читать сказки на ночь с нужной интонацией. Хотя рядом и были родители, которые старались помочь, облегчить жизнь сыну, но и им самим нужна была помощь, поддержка и внимание.
Егор учился быть не только отцом, но и матерью, другом и наставником в одном лице для Полины. И, вопреки всему, он справлялся. Более того, в глубине души он начинал чувствовать гордость за себя, за свою стойкость и за то, что он просто-напросто смог.
Он не остался прежним Егором, но стал сильнее, мудрее и, возможно, даже лучше...
Дорогие и любимые читатели! Представляю на Ваш суд свою новую историю. Меня вдруг потянуло в сторону нового жанра - «современный любовный роман». Давно вынашивала эту идею и в канун новогодних праздников решила её реализовать. Буду признательна Вашей реакции: комментариям, звёздочкам и подписке на автора.
Глава 2.
- Полина, мне нужно срочно в город. Ты остаёшься за старшую, пока бабушка с дедом не вернутся из санатория. И, прошу тебя, никаких звонков с жалобами на Таисию Ивановну, — в голосе отца прозвучала настойчивость, хотя Егор знал, что укротить строптивый нрав дочери удаётся не всегда. — Няня отпросилась, так что постарайся не шалить и не хулиганить.
- Папуль, всё будет просто отлично, — Полина взглянула на отца своими ясными, бездонными глазами. — У меня столько дел! Мишка заболел, и я ещё даже письмо Деду Морозу не написала. Какие уж тут шалости? — вздохнула она с таким артистичным сожалением, что отец едва сдержал улыбку.
Егор потрепал дочь по голове, взял свой портфель с документами и, бросив взгляд на Таисию Ивановну, которая увлечённо поливала фиалки на подоконнике, вышел из дома. Год подходил к концу, впереди были отчёты и требовалось закрыть все вопросы с поставщиками. Почти две недели праздничных дней большинство организаций будут отдыхать. Это у него коровы требуют ежедневной заботы.
Дочь не хотелось оставлять без присмотра, но накануне позвонила няня и отпросилась на неделю раньше, хотя обещала отработать до 31 декабря. Однако приходится идти навстречу работникам. Что поделать? В жизни разные ситуации случаются...
У него осталась одна надежда на эту стойкую женщину — Таисию Ивановну Гаврушину, которая могла обуздать непростой нрав дочери.
Таисия Ивановна, чуть за шестьдесят, излучала спокойную уверенность. Подтянутая фигура выдавала привычку к активному образу жизни, без намёка на лишний вес. Её русые волосы, тронутые благородной сединой, были аккуратно подстрижены в короткий «Гаврош», слегка взъерошенные, подчёркивающее овал лица и живой блеск тёмно-серых глаз. Взгляд прямой и открытый, подчёркнутый тонкими морщинками в уголках – свидетельство доброго чувства юмора. На лице – лёгкий, едва заметный макияж: немного туши, естественный оттенок помады. В целом, её облик говорил о гармонии с собой и внимании к деталям: ухоженная кожа, уложенные волосы, одежда, сдержанного и элегантного стиля — старая привычка с прежнего места работы.
Полина проводила отца до двери и, как только она за ним закрылась, обернулась к помощнице по хозяйству. В её глазах уже не было и следа той ангельской невинности, которую девочка так умело изображала перед отцом.
Таисия Ивановна, как будто предчувствуя недоброе, выпрямилась и с опаской взглянула на подопечную. Она уже не раз становилась жертвой её изобретательности и знала, что просто так Полина никогда не успокоится.
Эта женщина уже пять лет работает в семье Баевых, и в ближайшее время место работы менять не планировала. Да и нет в деревне другой подходящей для пенсионерки работы. Иногда приходилось приглядывать за маленькой девочкой, которая обычно была занята няней или родной бабушкой. Однако старшие Баевы в настоящее время отправлены сыном в один из лучших санаториев Беларуссии — «Боровое» почти на целый месяц. Но с пятилетним ребёнком ей справляться не впервой, поэтому совсем не переживала на этот счёт.
- Полина, что у тебя на уме? — тихо спросила Таисия Ивановна, стараясь не спугнуть невидимую нить детской затеи.
Девочка стояла, прижав руки за спиной, а в глазах плясали озорные искорки. Пятилетняя непоседа всем своим видом излучала предвкушение.
- У меня сюрприз! — заливисто рассмеялась Полина, вытаскивая из-за спины плюшевого медведя, измазанного чем-то ярко-зелёным. - Мишка заболел, ему укол нужен!
Таисия Ивановна облегчённо вздохнула. Она ожидала худшего, но ещё не вечер...
- Ну, если только укол… А я уж подумала… — она присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. - Давай посмотрим на твоего мишку. Ох, и досталось же ему! Чем это ты его так?
- Это зелёнка! Чтобы микробы не кусались! — гордо заявила Полина, протягивая «пациента».
Таисия Ивановна улыбнулась и приняла медведя, осматривая его «раны». День обещал быть насыщенным. Предстояло не только вылечить плюшевого друга, но и отмыть Полину, а заодно проследить, чтобы зелёнка не добралась до чего-нибудь ещё. Главное – проявить фантазию и направить энергию девочки в мирное русло.
Когда с первоочередной задачей дружно управились, предстояло приступить к своим непосредственным обязанностям.
- Полюшка, ты со мной готовить обед или займёшься своими делами? — поинтересовалась как бы между прочим. - Я бы от твоей помощи не отказалась. К Новому году всё приготовила? Осталось совсем немного времени. Вы в этом году будете праздновать с папой вдвоём, — напомнила непоседе.
Ребёнок ненадолго задумался. Полинке пять лет, и она словно маленький солнечный зайчик. Её светлые волосы, мягкие и шелковистые, немного вьются у лица и на затылке, создавая вокруг головки ореол. Яркие голубые глаза, как два летних неба, смотрят на мир с искренним любопытством и детской непосредственностью. На щеках играет лёгкий румянец, кожа нежная, словно персик. Губки пухлые и трогательные, часто растягиваются в озорной улыбке. Взгляд открытый, искренний и очень доверчивый. И кто осмелится заподозрить в таком невинном создании шкодницу?
- Точно! Я ещё письмо Деду Морозу не переписала! — чуть не подпрыгнула от восторга девочка, вспомнив о самом важном на сегодня деле. — Попрошу Алису помочь!
И, не оглядываясь, вихрем умчалась в гостиную, оставив женщину облегчённо вздохнуть. Значит, будет около часа или чуть больше, чтобы успеть приготовить полноценный обед, сделать заготовки на ужин и хотя бы бегло смахнуть пыль на первом этаже.
Умную колонку Егор приобрёл около года назад и сразу подключил систему «Умный дом». Правда, этой функцией в семье пользовались не все. Пожилые родители предпочитали включать бытовую технику по старинке — руками. Зато внучка быстро освоила работу с новым многофункциональным гаджетом. Небольшое электронное устройство теперь использовалось не только для прослушивания музыки и просмотра мультфильмов, но и для управления практически всеми бытовыми приборами, значительно облегчая жизнь ребёнку и давая возможность проявлять фантазию озорнице.
- Алиса, приветик! - Полина фонтанировала энтузиазмом.
- Привет, Полина! Рада тебя слышать. Чем могу помочь? — ответил приятный женский голос.
- Мне нужно письмо переписать! Такое красивое, с картинками!
- Замечательно! А какое именно письмо ты хочешь переписать? Ты его уже записала?
- Ага! Я его… ну, продиктовала! Там про Деда Мороза и подарки! — сделала глубокий вдох и выдох, а затем произнесла чётко и немного громко. - Алиса, покажи письмо Деду Морозу.
- Одну секунду… Найдено письмо под названием «Письмо Деду Морозу от Полины». Готова его показать, — колонка замигала изумрудно-зелёным цветом.
- Да! Но не тут! На… на большом экране!
- Ты хочешь, чтобы я показала письмо на телевизоре?
- Да-да! Чтобы я могла буковки списывать!
Полина не могла стоять на месте от нетерпения. На журнальный столик стаскала альбом и цветные фломастеры. К важной работе она была готова. Дело осталось за малым.
- Хорошо. Включить телевизор на канале… «Умный дом» и показать на нём «Письмо Деду Морозу от Полины»?
- Да-а-а! Включай! Пожалуйста! — подпрыгивала от радости.
Таисия Ивановна заглянула тихонечко и убедилась, что ребёнок занят делом. Отправилась продолжать работу.
- Ой… а оно маленькое! Можно его побольше сделать? — смотрела на телевизор и немного хмурилась.
- Конечно. Попробую увеличить масштаб. Сейчас… Теперь лучше видно? — поинтересовалась женщина из умной колонки, показывая почти человеческие чувства.
Но разве такое бывает?
- Ага! Спасибо, Алиса! Ты — самая лучшая! — захлопала в ладоши от радости.
- Всегда пожалуйста, Полина! Обращайся, если что-то понадобится. Удачи с письмом! Не забудь рассказать, что Дед Мороз ответил!
- Обязательно! Пока-пока! - Полина уже сосредоточенно смотрела на телевизор, достала листочек и принялась с усердием переписывать печатные буквы, высунув язык.
- Пока-пока! — попрощалась «Алиса».
К вечеру, когда уставшая и растрёпанная Таисия Ивановна мечтала лишь об одном — скорее передать смену Егору Матвеевичу, Полина, умиротворённо посапывая, спала в своей кроватке. За день ей пришлось переделать множество очень важных дел. Но самый важный результат лежал на прикроватной тумбочке — письмо Деду Морозу, которое девочка обязательно потребует отца утром отправить указанному адресату...
Егор читал письмо Полины снова и снова, и с каждым разом ком в горле становился всё больше. Аккуратный детский почерк, выводящий чуть корявые печатные буквы, выдавал старание и надежду. Но содержание выбивало почву из-под ног. Ни куклы, ни конструкторы, ни сладости не интересовали ребёнка – Полина хотела только маму.
Он закрыл глаза, и перед ним встало лицо бывшей жены – улыбающееся, тёплое, каким он помнил его в лучшие времена их семейной жизни. Воспоминания нахлынули волной, и он почувствовал, как старые раны от разрыва вновь открываются. Вина, которую он так старался заглушить, подняла голову и начала грызть изнутри.
Сглотнув, Егор открыл глаза и посмотрел на письмо ещё раз. Он должен быть сильным для Полины, не давать волю эмоциям. Она не должна увидеть его слабость. Но как, чёрт возьми, ему объяснить пятилетнему ребёнку, что Дед Мороз не всесилен? Как утешить её и убедить, что он, её папа, сделает всё возможное, чтобы она была счастлива, даже если это значит никогда не заменить ей маму?
Боль в груди давила, и он почти физически чувствовал разочарование и грусть дочери. Это был удар под дых, несравнимый ни с одной проблемой на работе или в быту.
Это было испытание, которое требовало не просто решения, а настоящего чуда. Он не Дед Мороз, но он отец. И он найдёт способ развеять печаль дочери, даже если это будет самой сложной задачей в его жизни. Он должен найти способ. Ради неё...
Глава 3.
- Лапушкина, в бухгалтерию живо! Там у них что-то не сходится из-за твоего отчёта, – рыкнула помощница гендиректора, возникнув в дверях нашего кабинета, словно чёртик из табакерки. – Просили передать тебе, а до вас, как до Кремля, не дозвонишься, – процедила она с неприкрытым раздражением.
- Ирина Сергеевна, да конец месяца же! Скоро год закрывать будем, клиенты обрывают телефон, – виновато пролепетала Рита, моя лучшая подруга. – А корпоратив-то будет? Музыкантов уже заказали?
- Будет, Звягинцева, будет. Вам бы только плясать да гулять, – проворчала Ирина Сергеевна и скрылась за дверью, оставив за собой шлейф недовольства.
- Вот ведьма! — выдала Ритка почти с неприкрытым восхищением. - А что нам ещё делать? Мне всего-то двадцать пять, жизнь только начинается! Не то что у некоторых, – фыркнула и, махнув рукой, вновь уткнулась в бумаги.
Остальные наши дамы лишь украдкой прятали ухмылки за мерцающими экранами мониторов. Открыто высказывать недовольство второму лицу в компании никто не спешил.
А мне ничего не оставалось, кроме как собрать свои несчастные отчёты и, волоча ноги, поплестись в бухгалтерию на четвёртый этаж. Каждый месяц одно и то же. Уже могли придумать что-то новенькое...
- Ну что у них опять стряслось? Я же всё выверяла вдоль и поперёк! – бормотала я по дороге, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Везёт же Игорю, у него все отчёты проходят идеально, с первого раза. А меня будто испытывают на прочность, словно хотят выжить из компании своими придирками, – рассуждала вполголоса, поднимаясь по лестнице, думая о женихе с нескрываемой завистью.
На самом деле мне очень нравилось работать в нашей компании, которая специализировалась на производстве комбикормов и различных смесях для сельскохозяйственных животных. Основные производственные площадки располагались в других регионах. Поэтому наша работа была важна, так как способствовала бесперебойной работе предприятий и позволяла обеспечить заказчиков нашей продукцией в короткие сроки. Со стороны клиентов ко мне нареканий не было, да и на предприятиях вся логистика была выстроена должным образом. Только лишь наша бухгалтерия с завидной регулярностью предъявляла мне претензии.
В компанию я пришла сразу после института и уже здесь познакомилась с Маргаритой Звягинцевой. Меня она привлекла своей яркостью и неуёмной энергией. Солнце, казалось, навсегда поселилось в её волосах. Яркие, рыжие, они вспыхивали медью при каждом движении, словно маленькие искорки огня. Светло-карие глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрели открыто, излучая искренний интерес и живой ум. Но больше всего в ней привлекала россыпь веснушек, щедро рассыпанная по лицу – словно кто-то небрежно плеснул золотом, придавая её облику беззаботную, юную непосредственность. Они делали её похожей на героиню сказок, сошедшую со страниц книги.
Несмотря на кажущуюся лёгкость, в её взгляде чувствовалась твёрдость и целеустремлённость. С такой не забалуешь.
Должность менеджера — не самое гламурное место, конечно, но Ритка гордилась собственными достижениями – досконально разбиралась в тонкостях отрасли, умела находить общий язык с самыми сложными и упёртыми заказчиками и не боялась брать на себя ответственность. В офисе её знали как энергичную и компетентную сотрудницу, всегда готовую прийти на помощь. Она привносила яркость и свежесть даже в самые прозаичные будни.
Как с такой не подружится? Она сама предложила мне помощь, так и прониклась к ней доверием и признательностью. Хотя мы и были с ней ровесницами, но опыта и необходимых для работы навыков у неё было гораздо больше. Вот только и я старалась от подруги теперь не отставать, а где-то даже и обскакала её, беря упорством и находчивостью.