Большое интервью с волонтёром

С чего всё началось?

Жизнь человека подобна шкатулке с сюрпризами, где каждый день может таить в себе нечто неожиданное. Порой незначительные на первый взгляд события способны полностью изменить привычную картину мира, развернув жизнь на сто восемьдесят градусов. Именно так, тихо и неприметно, в мою жизнь вошли перемены, масштаб которых я осознал не сразу.

Началом моей истории, наверное, можно считать разговор, который состоялся как-то вечером на кухне у меня дома. Близкий друг моей семьи – Ксюша Сухова – сидела с чашкой чая в руках и рассказывала, как помогает семьям, оказавшимся в тяжёлом положении. Эта хрупкая девушка – луч света, проникающий в дома, в которых царили отчаяние и безысходность. Она дарила людям веру в лучшее, любовь и душевное тепло.

В тот вечер она рассказывала мне и моей жене Ане про такую семью: пять братьев и мать, умирающая от рака. Четверо сыновей были совершеннолетними, а младшему, Арсению, на тот момент было четырнадцать. Он, хрупкий, болезненный подросток, часто оставался без должного внимания и поддержки. Однажды Ксюша узнала, что в зимний мороз мальчик гуляет в резиновых сапогах, и с тех пор начала покупать ему одежду, обувь и еду.

– Слава, – сказала она задумчиво, – я переезжаю в Москву. Ты мог бы помочь этому мальчику вместо меня?

– Разумеется, – ответил я, не осознавая всю глубину своих слов.

Разговор о семье вскоре исчерпал себя, и мы перешли к более лёгким темам. В ту минуту я не мог даже предположить, что это и есть тот поворотный момент, о котором говорил ранее.

Какой была первая поездка в детский дом?

Ксюша уехала. Шли месяцы – я периодически вспоминал про своё обещание, но быстро отгонял от себя неудобные мысли, поскольку не знал, куда идти и как беседовать с незнакомыми людьми. А ещё у меня внутри теплилась наивная надежда на то, что о мальчике позаботится кто-то другой.

В начале января я получил от Ксюши сообщение: «У Арсения умерла мама. Он оказался в „Свече“: братья не стали оформлять над ним опеку. Ты планируешь навестить его?» «Свеча» – название приёмного отделения реабилитационного центра для несовершеннолетних в нашем городе. С этого момента стало очевидно, что никто не намерен заботиться о мальчике, и все мои внутренние оправдания бесполезны. Я постарался произвести впечатление человека, который всё держит под контролем, и ответил: «Конечно! Планирую увидеться с ним в ближайшие выходные».

В назначенный срок я встретился с двумя молодыми людьми, парнем и девушкой, которым Ксюша тоже отправила похожее СМС. Мы отправились в продуктовый магазин купить Арсению гостинцы, и уже затем все вместе отправились в путь. Добравшись до «Свечи», мы представились сотрудникам, показали паспорта, расписались в журнале посещений и попросили о встрече с мальчиком.

В отличие от меня, пришедшие со мной ребята уже были с ним знакомы. Пока мы ждали, я представлял себе четырнадцатилетнего мальчика таким, каким сам был в его возрасте. Мой рост тогда составлял 1 метр 70 сантиметров. И когда Арсения вывели к нам, то я не сразу сообразил, что это он: вид совершенно не соответствовал возрасту. Передо мной стоял ребенок, который внешне выглядел от силы лет на девять-десять.

В тот вечер Арсений не проронил ни слова. Он просто сидел на скамейке и плакал, иногда кивая головой в ответ на наши утешения. Обратившись к сотруднице «Свечи», я спросил:

– Где он будет жить?

Она ответила:

– Сейчас мы стараемся привлечь внимание его родных. И если они откажутся брать над ним опеку, тогда мы определим его в какой-нибудь детский дом. Наверное, в Ярославле или где-то неподалеку.

После этих слов я повернулся к нему:

– Я буду навещать тебя каждый месяц.

– И мы тоже, – добавили ребята.

Я записал Арсению свой номер телефона, и мы разошлись по домам.

Прошёл месяц, наступил февраль, и я получил от Арсения сообщение: «Я в детском доме Первомайского района». Это ни о чём мне не говорило, и я решил позвонить ему, чтобы уточнить местоположение. Однако он сам не мог дать вразумительных объяснений, и мне пришлось обратиться за помощью к Google Maps. Каково же было моё удивление: расстояние до этого места составляет не 80 километров, как до Ярославля, а около 200! Ситуация оказалась намного сложнее, чем я предполагал: меня ждала не только дальняя дорога, но и целый ряд пересадок. Легко обещать ежемесячные посещения, когда дорога до соседнего города занимает полтора часа. Но когда осознаёшь, что поездка затянется на целых пять часов в одну сторону, на ум начинают приходить мысли: «На такое я не подписывался». Впрочем, вскоре мои переживания утихли под влиянием отрывка из Священного Писания: «Пусть слово твоё будет „да“, если да, и „нет“, если нет» (Евангелие от Матфея 5:37. Современный перевод). Я понял, что готов довести дело до конца.

Ещё раз посмотрел на карту и стал искать в Интернете расписание автобусов. Аккуратно выписав на листок время их отправки и на всякий случай позвонив на каждый автовокзал, я обнаружил, что между пересадками мне придётся ждать ещё по полчаса, а до детского дома – пройти пять километров пешком от ближайшей остановки. Приключение обещало быть непростым.

В свою первую поездку я не хотел рисковать, помня, что мне ещё нужно будет как-то добираться обратно домой, и решил попросить кого-нибудь отвезти меня на машине. Сел за телефон и начал обзванивать знакомых – счастливых обладателей личного транспорта.

Первым был парень, который вместе со мной приходил в «Свечу»: он тоже пообещал Арсению, что будет его навещать. Парень вежливо отказался, пообещав съездить как-нибудь в другой раз. Потом были ещё несколько друзей. Каждому я предлагал оплатить бензин и дать немного денег сверху, но тоже безрезультатно. Вспомнил и о хорошем знакомом, с которым раньше работал на заводе. Во время наших встреч он часто говорил: «Если вдруг у тебя возникнут проблемы, всегда можешь рассчитывать на мою помощь». Увы, его ответ меня разочаровал:

– Сейчас зима, и дороги очень плохие. Вот если бы было лето, то я бы обязательно тебя отвёз. (Спустя полгода, летом, я специально обратился к нему с той же просьбой. Он отшутился: «Ну, ты же сам понимаешь. Снег сошёл, а вместе с ним и асфальт. Боюсь убить машину»).

Из этой ситуации я извлёк следующий урок: цена словам познаётся не в их изящности, а в последующих действиях.

Я перебирал номера телефонов, один за другим, но всё без толку – везде мне мягко, но категорически отказывали. Настроение падало, надежда почти угасла, пока я не вспомнил о Павле Попове, своём друге детства, который работает пожарным. Позвонив ему, объяснил ситуацию и, как мне показалось, смутил его своим рассказом. Он задал мне несколько вопросов, затем на мгновение замолчал и сказал:

– Смотри, ситуация такая. Сегодня я буду на смене, и если ночью будет пожар, то я не высплюсь и после дежурства буду спать. Если же обойдётся без происшествий, заеду за тобой утром, и мы отправимся в твой детский дом.

Не успел я обрадоваться, как он вдруг добавил:

– Ты ведь верующий человек?

– Да.

– Ну, вот и молись, чтобы пожара не было, – прозвучало в ответ с лёгкой иронией.

Действительно, от нас тут мало что зависит, и я стал уповать на Бога. Весь вечер я молился о том, чтобы наша поездка состоялась, чтобы в городе не было никаких пожаров и Паша смог хорошенько выспаться. Вероятно, о его сне в последний раз так беспокоилась мама, когда он был ещё ребенком.

Утром у меня зазвонил телефон, и в трубке прозвучал голос:

– Ну что, можешь собираться. Через 15 минут буду.

Как я был рад этой новости! Уже в машине я решил спросить:

– Паша, пожар ночью был или нет?

– Был.

– Почему же ты приехал?

– А огонь не разгорелся, и всё само собой потухло. Так что мы вернулись обратно в часть, и я смог выспаться.

От такого ответа моё сердце наполнилось глубокой благодарностью к Богу. Я рассказал Паше о своей молитве и стал смотреть в окно, наслаждаясь дорогой.

Постепенно в моих мыслях начали возникать образы из разных фильмов про приюты и детские дома. Я не знал, что ждёт меня там, но думал, что это будет нечто мрачное и ужасное. Однако обнаружил вычищенную территорию с детской площадкой, футбольным полем и аккуратным зданием. Внутри, как ни странно, тоже царили порядок и чистота.

Выезжая из дома, я позвонил Арсению и сказал, что буду у него через несколько часов. Он оповестил работников детского дома – меня встречал не только он сам, но и заведующая с другими работниками. Я представился, показал свой паспорт. Последовал вопрос:

– Кем вы приходитесь Арсению?

– Вам ответить коротко или подробно?

– Коротко.

– Никем.

Улыбнувшись, она сказала:

– Давайте тогда подробно.

Я рассказал ей о том, как узнал про Арсения и как познакомился с ним в «Свече».

– Можно я буду его навещать?

Заведующая одобрительно кивнула, и после этого нас не стали больше задерживать, разрешив пройти в группу. Арсений взял пакеты с подарками и пошёл впереди меня.

Условия в группе были домашними – всё было чисто и красиво. Ребята бегали из комнаты в комнату, и каждый хотел как-то поучаствовать в нашем общении с Арсением. Один мальчик побежал с чайником за водой, другой расставлял кружки в воспитательской, каждый подходил и что-то рассказывал о себе. В тот день мне было трудно запомнить даже имена всех ребят, не говоря уже о чём-то большем. Но я хотел понять, что чувствует Арсений, находясь в детском доме, и как он адаптировался к новым условиям жизни. Он был очень скромен в общении со мной, вёл себя тихо и был закрыт, а в его глазах отражалась печаль. Но даже в таком состоянии он выглядел намного лучше, чем при нашей первой встрече. Отвечая на мои вопросы, говорил, что приняли хорошо и что его никто не обижает. Воспитатель хвалила Арсения и жаловалась лишь на то, что он плохо ел в столовой.

Три часа пролетели очень быстро. Я вспомнил о Паше, который остался дремать в машине, и начал собираться в обратный путь. Попрощавшись с Арсением и его товарищами из группы, вышел на улицу, и там меня окружила толпа других любопытных. Всем ребятам было интересно, кто я такой и к кому приехал. Потом они стали мне рассказывать, что являются друзьями Арсения с первого дня прибытия. А затем стали просить деньги. Навешав мне на уши «лапши» и получив немного денег, они с радостью разбежались. Паша с интересом наблюдал за происходящим. Когда я сел в машину, с улыбкой сказал: «Пока я тебя ждал, у меня тоже денег выпросили. А у того, который тебя до машины проводил, вообще врождённый талант. Ему бы где-нибудь в налоговой работать».

Всю обратную дорогу я делился с Пашей своими впечатлениями от общения с Арсением, новыми знакомствами и тем, что увидел в интернате. А потом начал планировать следующую поездку.

Как ты перешёл от помощи одному ребёнку к помощи целому детскому дому?

Прошло полгода с тех пор, как я регулярно навещал Арсения. В один из визитов, переступив порог детского дома и пообщавшись с работницей вахты, я был готов направиться к детям. Но тут она неожиданно произнесла: «Зайдите к директору». Как только я зашёл к нему в кабинет, он сразу перешел к главному:

– У меня есть важная новость, хотел бы её обсудить. Поскольку вы единственный человек, кто навещает Арсения, хочу сказать, что им заинтересовалась семья, которая живёт за Уралом. Это случайно не ваши знакомые?

– Нет.

– Ясно. Подумал, что, может, вы кому-нибудь порекомендовали взять мальчика. Ну, раз нет, тогда я хотел бы знать, что вы планируете делать, если та семья возьмёт его под опеку?

Честно говоря, этот вопрос ошеломил меня. В тот самый момент, когда жизнь, казалось бы, входит в спокойное русло, она способна преподнести очередной сюрприз. Но на этот раз решение пришло ко мне мгновенно:

– Если Арсения заберут за Урал и его опекуны не будут против, я буду приезжать к нему раз в год. Частые поездки, увы, не по карману, дорога явно мне обойдётся недёшево, но раз в год точно смогу.

– Хорошее решение, – произнёс директор, и мы оба замолчали.

В это мгновение в моей голове ожили образы Кости, Максима и Андрея – троих мальчишек, которые за последние месяцы стали частью нашей небольшой компании за чайным столом. Подумав о них, сказал:

– Но даже если Арсения заберут, я бы хотел с вашего разрешения продолжать навещать других детей из его группы.

Одобрив идею, директор детского дома встал из-за стола и закончил разговор следующими словами:

– Не буду вас больше задерживать – можете идти в группу.

Едва покинув кабинет директора, я оказался в центре внимания мальчишек, о которых думал несколько минут назад. Они бросились навстречу с распростёртыми объятиями, радостно восклицая: «Слава приехал!» Их неподдельный восторг стал для меня знаком того, что я на верном пути и впереди меня ждёт новая, захватывающая глава жизни. Постепенно не только для этой троицы, но и для всего детского дома я стал своим.

P.S. Что касается Арсения, то он принял решение отказаться от поездки за Урал. Вскоре на него обратила внимание ещё одна семья, но и к ним он также не захотел переезжать. Когда я спросил его о причине отказа, он с лёгкой усмешкой ответил: «Да от них навозом пахло».

Вопросы о подарках

Посещая волонтёрские мероприятия, нередко сталкиваюсь с вопросами вроде таких: «Даришь ли ты подарки детям?» или «Как часто ты это делаешь?». Вопросы подобного рода можно встретить и на просторах Интернета, когда они возникают как от искреннего желания людей помочь детям-сиротам, так и от стремления некоторых волонтёров направить энтузиазм неравнодушных людей в действительно полезное русло.

Считаю, что данный вопрос требует особо вдумчивого отношения и хочу верить, что мой ответ найдёт отклик в сердцах читателей. Если отвечать в двух словах, то да, я иногда дарю подарки, но делаю это крайне редко. Однако столь лаконичный ответ не передаст всей глубины мысли. Прошу вас проявить терпение и уделить время моим дальнейшим объяснениям.

Я вовсе не возражаю против небольших презентов. Но если вся помощь сводится к бесконечным развлечениям и потоку подарков, это перестаёт быть благом, превращаясь в разрушительный фактор, наносящий серьёзный ущерб психике ребёнка.

Часто в дни праздников детские дома посещают щедрые спонсоры, которые готовы выполнить любые желания воспитанников. Они покупают дорогие игрушки, гаджеты и другие подарки, не задумываясь о последствиях. Но дети, быстро замечая, что их желания всегда исполняются, начинают воспринимать это как должное. В результате вещи теряют свою ценность для них. А взрослых, появляющихся лишь эпизодически, ребёнок воспринимает не как значимую личность, а исключительно как источник материальной выгоды. Да, такие встречи приносят мгновенную радость, но в масштабах жизненного пути не дают ничего по-настоящему ценного.

Эти «гости» в жизни детей, которые появляются раз в год для милого снимка и краткого объятия, а потом растворяются, наносят больше вреда, чем кажется. Дети, окружённые сменяющимися лицами, лишены возможности почувствовать стабильность, доверие и уверенность в том, что их жизнь кому-то действительно небезразлична.

Самое страшное в этой ситуации – превращение ребёнка в заложника иждивенческой психологии. Постоянное одаривание и исполнение желаний учат ребёнка принимать это как неизбежную обыденность. Чудеса исчезают, уступая место убеждению, что всё это – его право, а не редкость, которую нужно ценить.

Когда ребёнку исполняется 18 лет, сказка заканчивается: больше нет ни щедрых подарков, ни заинтересованных взрослых. Вдруг оказывается, что от него ждут самостоятельности, работы и ответственности. Но почему он должен быть готов к ним? Ведь его воспитали так, чтобы он умел только просить, ждать и принимать дары, но забыли научить справляться с реальностью, в которой за всё нужно бороться самому.

Помню, как один из первых выпускников, с которым я начал работать, неожиданно столкнулся с другой реальностью. Осознав, что подарки и забота больше не будут сопровождать его на каждом шагу, он в растерянности спросил: «И что, теперь так будет всегда? А зачем тогда вообще жить?» Такая реакция раскрывает суть проблемы: парнишка был избалован и получил неправильное воспитание, что сформировало у него искажённое представление о жизни. Впоследствии мне пришлось долго и кропотливо учить его основам самостоятельности и ответственности.

Поразительная, но горькая правда: только 10% детей, покидающих стены детских домов, справляются с вызовами самостоятельной жизни. Остальные 90% спиваются, вступают на путь криминала, оказываются в местах лишения свободы или просто теряются в жизни. Всего 10% успеха против 90% трагедий – разве это не катастрофа?

Эта статистика потрясла до глубины души. С ужасом представлял, что кто-то из тех детей, к которым приезжаю с заботой и теплом, может однажды пойти по скользкой дорожке – спиться или оказаться за решёткой. Мириться с таким положением дел я не собирался и во время одного из визитов в детский дом рассказал подросткам о тревожных цифрах.

– И что же теперь делать?

– Мы сломаем эту статистику и добьёмся других показателей.

С тех пор я начал организовывать мастер-классы, знакомящие ребят с многообразием профессий. Главное – вдохновить детей на движение вперёд, научить их верить в свои силы и не бояться ставить перед собой амбициозные задачи.

Ребятам в детских домах не хватает искренних, тёплых отношений. Воспитатели, какими бы чуткими и внимательными они ни были, не могут стать полноценной заменой родителям. У воспитателей своя жизнь, свои семьи, свои заботы, и работа, сколько бы души в неё ни вкладывали, имеет ограничения.

Эмоциональная близость с важным для ребёнка человеком закладывается с самого начала его жизни. Именно она даёт ребёнку ощущение собственной значимости и ощущение, что он часть чего-то большего. Эту естественную потребность детский дом не может полноценно восполнить. И дети, которые не знали, что такое прочная эмоциональная связь, взрослыми нередко испытывают трудности с созданием семьи и установлением близких, доверительных отношений. Поэтому регулярные визиты в первую очередь должны быть наполнены не подарками, а живым общением, искренним вниманием и теплотой. У сирот отсутствует самое главное – человек, который стал бы для них ориентиром, помог обрести уверенность и осознание своей уникальности.

Для ребёнка в детском доме, как и для любого человека, важно внимание близкого человека, а не случайного постороннего. Подарок обретает настоящую ценность, если он от того, кто действительно знает этого ребёнка, проводит с ним время, заботится о нём. Это уже не просто жест помощи сироте, а искренний знак значимости, которую вы для него представляете.

Каково основное направление твоих проектов, связанных с детским домом?

В течение первого года своих поездок в детский дом я знакомился с миром детей-сирот, открывая для себя их жизнь. Чем больше я узнавал об их мечтах, переживаниях и комплексах, тем сильнее осознавал необходимость делать нечто большее, чем поверхностно взаимодействовать, привозя угощения. Постепенно начали оформляться идеи, которые сейчас воплотились в два ключевых направления.

Первым делом нужно познакомить ребят с различными профессиями. Почти каждый месяц организовываю для детей мастер-классы, связанные с разными сферами деятельности. Убеждён: важно, чтобы каждый ребёнок имел представление о том, в каком направлении он хотел бы развиваться после окончания школы.

В дополнение к образовательной деятельности стремлюсь наполнять жизнь детей яркими эмоциями. В детском доме ребёнок оказывается не от хорошей жизни, и это, безусловно, сказывается на его внутреннем состоянии. Нужно постараться вытеснить негативные эмоции, наполнив жизни детей радостью и светлыми мгновениями. Для этого организовываю разнообразные развлекательные мероприятия, позволяя ребятам прыгать на батутах, веселиться и наслаждаться активными играми.

Если оценивать проводимые мной мероприятия в процентном соотношении, то 70% времени я посвящаю подготовке детей к самостоятельной жизни, а 30% направляю на организацию развлечений. При этом считаю важным выстраивать личные отношения и стараюсь найти время для каждого ребёнка.

Какие мастер-классы и мероприятия вы посетили с детьми?