Кто остался на трубе

- Ага, новенькие? – не то спросила, не то утвердительно сказала учительница, молодая достаточно дама в строгом костюме, - средний ряд, места 3 и 4, - указала она, куда нам садиться.

Парты тут были одиночные, не как у нас на два места. Лена выбрала 3 место, я сел за ней.

- Ну что, давайте познакомимся, - предложила учительница, - меня зовут Сюзан Блейк, я буду у вас вести историю Соединенных Штатов, а заодно буду классным руководителем. Теперь ваша очередь представляться, - она села за свой стол и жестом предложила нам высказываться.

Я встал первым и начал высказываться.

- Виктор Малофф, 16 лет, живу в Советском Союзе в городе Нижнереченске, учился там в 9 классе, у нас десятилетнее образование. Приехал по школьному обмену на полгода. Как учился… средний балл за полгода 4,8, это по американской шкале между А и В. Увлечения – книги, мотоциклы, хоккей.

При слове мотоциклы в классе возникло некоторое оживление, видимо, не один я увлекался этой техникой.

- Понятно, - кивнула Сюзанна, переходя к Лене - теперь ты давай…

- Элен Проскурина, - начала Леночка, слегка покраснев, лет мне столько же, сколько и Вите, живу там же, средний балл за полгода 4,5, это В по-вашему, увлечения – теннис, танцы, плавание.

- У вас в России все девочки такие красивые? – подал реплику с задней парты один товарищ, ростом под два метра и рыжий.

- Разговорчики, - постучала указкой по столу Сюзан, - вам надо будет определиться с необязательными предметами, сегодня пойдете туда, куда записалось большинство, но уже завтра нужно составить точный график занятий. Это было понятно?

Мы с Леной одновременно сказали, что да, очень понятно, после чего учительница перешла к изложению материала. История США, если честно, короткая и неинтересная – насчитывает всего двести лет, в шесть раз меньше, чем у России. Но придется принимать условия игры, мысленно вздохнул я и начал слушать про Вашингтона и Франклина…

Сюзанна монотонно начала рассказывать про Декларацию независимости и в течение получаса выдала нам основную информацию по этому вопросу. Но потом она выдохлась и замолчала, и в эту паузу вклинился тот же дылда с задней парты.

- Миссис Блейк, - так начал он свое обращение к ней, - Декларация это очень хорошо, но, может быть, мы поподробнее пообщаемся с новичками? Не каждый же день к нам народ из России приезжает…

- Я не возражаю, - учительница встала и подошла к окну, - спрашивайте у них, что хотите, а я послушаю.

- Тогда я первый, - обрадовался этот парень, - меня, кстати, зовут Оливером. Виктор, - обратился далее он прямо ко мне, - говорят, что в России все коммунисты, это правда?

- Неправда, Оливер, - развернулся я к нему, но вставать не стал, - из 250 миллионов жителей России в компартии числятся только 15 миллионов. Меньше шести процентов. Но у нас есть как бы дочернее предприятие от компартии, называется комсомол… вот в нем уже гораздо больше народу, почти 50 миллионов, мы с Элен тоже там состоим. Но сами понимаете – это не компартия, скорее нас можно сравнить со скаутами, у вас же есть такие?

- Скауты это несерьезно, - продолжил тему еще один пацан с левого края, - печенье они продают и в походы иногда ходят. В нашей школе их, по-моему, совсем нет. А ваш комсомол чем занимается?

- Тебе как ответить – то, что у нас в программе написано, или что на самом деле? – спросил я у него.

- Как на самом деле, - тут же вылетело из него.

- Тебя как зовут? Том? Понимаешь, Том – по большому счету никаких задач у нашего комсомола давно уже нет, все только делают вид, что что-то делают… а если совсем уже честно, то это первая такая ступенька к социальному лифту в поднебесье. Кто не делает вид, а на самом деле работает, получает преимущество в дальнейшей жизни. Вот у вас социальные лифты работают?

- Что такое социальный лифт? – спросила девочка в очках, сидевшая возле окна. – Я Марта, если что…

- Сейчас вспомню, - повернулся я ней, - вспомнил… Марта, социальный лифт, он же канал социальной мобильности, это механизм, позволяющий человеку улучшить свое положение в обществе. К основным каналам относятся… у нас, как у вас, не знаю… хорошее образование, продвижение по службе, спорт, армия и комсомол… да, комсомол последний в этом списке, но первый, если посчитать значимость.

- Так и у нас то же самое, - продолжила девочка, - если выкинуть комсомол, конечно… ну и можно добавить успешных родителей. Если у тебя отец миллионер, то ты худо-бедно в жизни устроишься.

- Давайте уже другую тему какую-нибудь, - предложил я, - мне комсомол и на Родине надоел.

- Хорошо, - неожиданно проснулась учительница Сюзанна, - раз уж такой серьезный разговор пошел, расскажи, как у вас там в России с преступностью дела обстоят?

- Хороший вопрос, - не смог не отметить я, - если я скажу, что преступность у нас побеждена, вы ведь все равно не поверите, да?

- Конечно, не поверим, - улыбнулась Сюзанна, - поэтому говори, что там на самом деле.

- Ну вот Джон, например, имел дело с нашими бандитами, - продолжил я, - он сам расскажет, если захочет. А если в общем и целом – то да, милиция есть, значит, и преступники должны быть, иначе зачем милиция?

В классе возникло некоторое оживление относительно моего аргумента, а я закончил свою мысль.

- Организованная преступность, ну как у вас мафия или триады, так ведь они называются, у нас отсутствует, это я точно могу сказать. Нет базы для такого… а отдельные представители преступного мира имеются, даже и маньяки появляются, но это очень редко. У вас как с маньяками дела обстоят?

- В прошлом году поймали одного, - вспомнил Оливер с задней парты, - Берковиц у него фамилия была, убивал парочки в автомобилях.

- И в Калифорнии недавно громкое дело было, - добавил Том, - девушек убивал один гад.

- Давайте сменим тему, - просигнализировала от окна Сюзанна, - до звонка остается три минуты, поэтому задавайте последний вопрос нашим новичкам…

- Можно я, - замахал руками дылда Оливер, - так сколько в России таких красивых девушек, как ты? – обратился он напрямую к Лене.

- Много, Оливер, - улыбнулась она во весь рот, - красивые девушки это естественное конкурентное преимущество России на мировом рынке…

Все замолчали, пытаясь переварить такую сложную фразу, но ничего больше спросить никто не успел, потому что действительно прозвучал звонок на перемену, он здесь был не механически-дребезжащий, как у нас, а довольно мелодичный. Мы собрались и вышли в коридор второго этажа.

- Декан нас к себе вызвал, - сообщил я Джону, - после уроков, в 204 кабинет.

- Это нормально, - ответил он, - он со всеми новичками подробно беседует… да и не только с ними.

- Понятно, - сказала Лена, - это примерно как у нас завуч по воспитательной работе получается.

- Ну да, есть что-то общее… вы, кстати, ребятам понравились, - добавил Джон, а потом указал конкретно на Лену, - а ты так особенно.

И в это время в дальнем конце коридора, где начиналась лестница, раздался какой-то шум. Я посмотрел туда – к нам направлялась троица негров… ну то есть афроамериканцев, но эпоха принудительной политкорректности пока еще не настала, так что пусть будут неграми.

- А вот и наши неформальные лидеры пожаловали, - сказал Джон, - сейчас увидите их в натуральную величину…

Разборки в Бронксе

Ну мы с Леной их и увидели во всей красе. Шли они развинченно и разболтанно, как и все представители этой диаспоры, как будто рэп на сцене читали… о, кстати, пришла мне в голову шальная мысль, рэпа-то еще нет нигде, можно немного занять эту нишу.

- Ты русский? – спросил главный из этой троицы, он и помассивнее остальных был, и более наглый по поведению.

- Ну я русский, какие вопросы? – ответил я ему. – Русских никогда не видел?

Он сбился со своего скрипта, но на секунду, не больше.

- Русских я видел, но эмигрантов, а чтобы прямиком из России, этих нет. Ты комми?

- Нет, я не комми, - попробовал я вырулить на чистый базар, - не дорос еще.

- Нет, ты комми, правда, бро? – обернулся он к своим подручным.

Бро молча покивали головами, а потом снова начали сверлить взглядами во мне дырки.

- А ты кто? – решил пойти ва-банк я, - назовись… чтоб с меня спрос учинять?

- Я Боб, - гордо вздернул он голову, - меня тут все знают.

- Ну ладно, - он мне быстро надоел, - я коми, что дальше?

- А дальше ты мне по жизни должен, - завершил он свои претензии, - у меня брата во Вьетнаме убили такие, как ты.

У меня немедленно возникло ощущение дежа-вю, что-то такое с Вьетнамом и пожизненными долгами я слышал совсем недавно.

- Слушай, бро, - нашелся я наконец, - давай спросим старших людей, что они по этому поводу думают.

- Чего? – повысил он голос до угрожающего.

- Ну вот у нас в России за порядком на земле наблюдают специальные люди, называются смотрящие по району или там городу. Думаю, что и у вас что-то такое есть.

Боб сделал попытку схватить меня за лацканы пиджака, но я быстро увернулся.

- Давай не здесь, - предложил ему я, - сразу после занятий встречай меня на выходе, там и определимся с местом…

- Ладно, - сбавил обороты он, - в два часа на выходе… там и со смотрящим определимся.

И он вместе со своими напарниками отбыл в том же направлении, откуда появился. Джон, смотревший за этим представлением со стороны, подошел и сказал следующее.

- Зря ты вспомнил про смотрящих, Витя…

- Это почему? – не понял я.

- Они у нас немного не такие, как в твоем Нижнереченске – ну то есть по национальности похожие, а во всем остальном нет. Я один раз столкнулся с ними, больше не хочу.

- Ну что сделано, Джонни, то сделано, - тяжело вздохнул я, - если не получится, буду плакать, а пока надо жить и радоваться.

- Пойдем, второй урок начинается, - хмуро сказал он, а Лена, стоявшая молчаливо тут неподалеку, сочла нужным меня подбодрить, - все у тебя получится, Витя, я в этом уверена.

- Спасибо, Леночка, - кивнул я ей, и мы зашли в соседнюю комнату, на которой висела табличка “Математика”.

Здесь в виде разнообразия руководил процессами учитель, а не учительница. Он строго посмотрел на класс, увидел незнакомые лица и сразу же поставил вопрос ребром.

- Это вы русские? – обратился он к нам с Леной.

- Да, мистер, - ответил я, - мы самые они и есть… прямо из России.

- Меня зовут Деннис Крюгер, я буду вести курс алгебры и начал анализа. Как у вас с этим предметов в России было?

- Нормально, мистер Крюгер, - опередила меня Лена, - между А и В по вашей шкале оценок.

- Окей, садитесь… - задумался на пару секунд учитель, - в к4онце урока напишем небольшую контрольную работу, я посмотрю на ваши знания, а пока открываем тетради и записываем тему урока…

И далее он битых полчаса диктовал нам, как считается производная от непрерывных функций – и про физический смысл, и про экстремумы, и о правилах дифференцирования. Достаточно толково объяснил все, я это не смог не отметить. Ну а в итоге он, как и обещал, продиктовал нам задачу, кою мы должны были решить в последние четверть часа.

Задача была такая – составить уравнение касательной к простенькой квадратичной функции в точке х=1. Я справился с этой проблемой за пять минут, посмотрел, как там дела у Лены, через ее плечо в принципе видно было, что она там писала – у нее тоже задача двигалась к концу. А после этого я откинулся на спинку стула и расслабился. Крюгер подошел ко мне (я невольно вспомнил его однофамильца Фредди из ужастика восьмидесятых).

- Почему не решаем задачу? – строго спросил он у меня.

- Так закончил уже, мистер Крюгер, - просто ответил я.

- Ну-ка, ну-ка, - он забрал у меня тетрадь и бегло просмотрел мои каракули. – Молодец, теперь вижу, что успехи в алгебре ты не придумал.

Интересным в первый наш день в Хай-скул была только физкультура, это последним уроком значилось. Форму и кроссовки нам с Леной выдал тренер, поджары и высокий мужик с большими залысинами, представившийся, как Генри О’Рейли… из ирландцев, наверно, подумал еще я, у них это О перед фамилией означает внука или просто потомка.

Форма была, конечно, не новой, но чистой и даже выглаженной, и на майках значился логотип школы. А на уроке мы после разминки сыграли в баскетбол, сначала мальчики, потом девочки. У меня это получилось совсем неплохо, даже два трехочковых броска выполнил довольно чисто. А уже когда совсем все закончилось, я нога за ногу поплелся на крыльцо, ожидая разборок с хулиганом Бобом и его подельниками…

К декану Шварцу мы заглянули, как же, но кабинет 204 был намертво закрыт.

- Сам виноват, - сказал я Лене, - надо на рабочем месте находиться… ну не беда, завтра с ним поговорим, - и мы продолжили свой путь на свежий воздух.

А вот и обошлось без обещанных разборок – не увидел я на крыльце ни одного хулигана, они тоже, видимо, манкировали своими обязанностями, как и декан. Джон, который рядом со мной шел, удивился не меньше меня.

- Наверно, что-то случилось, обычно они за свои слова отвечают… ну пошли домой – можно автобуса подождать, можно пешком, тут минут двадцать всего. У вас какие дела на сегодня?

- Ой, - хлопнул я себя по лбу, - забыл совсем, мы же вчетвером вечером идем на хоккей, вот, - и я вытащил из кармана два билета в Мэдисон-сквер-гарден.

- Ничего себе, кто тебе их подогнал? - удивился Джон и сам же ответил на свой вопрос, - твои друзья из Кей-Джи-Би наверно… я обязательно пойду, а вот Мэри приболела, она наверно не сможет… ну ничего, еще кого-нибудь с собой возьму. Встречаемся в половине седьмого у стадиона… как доехать, знаете?

- Объяснили уже, - ответил я, - а домой пешочком прогуляемся, ходить полезно. Кстати, объяснил бы заодно, где тут полицейский участок…

- А тебе зачем? – вытаращился на меня Джон.

- Да вчера конфликт небольшой вышел в одном магазине… надо показания дать на этот счет.

- Что за конфликт? – немедленно заинтересовался он.

Я очень сжато рассказал про негра и Джонни Уокера, Джон внимательно выслушал и ответил так:

- Эверт, говоришь, его зовут? Я его знаю – бандит тот еще… ну ты за два неполных дня у нас сумел нажить себе кучу врагов, умелец, ничего не скажешь…

- Да я виноват что ли, - развел в стороны руки я, - они сами заводятся, как эти… как тараканы в доме.

- Ладно, будем надеяться, что продолжения знакомства с этим Эвертом у тебя не будет… а участок вот здесь, - он показал направо, Третья Парковая улица, номер дома не знаю, но мимо не пройдешь.

- Тогда мы сворачиваем направо, - я пожал руку Джону, - спасибо за помощь, встречаемся возле стадиона.

И точно, здание полиции тут выламывалось из общего ряда одинаковых домиков, как например, гора Арарат на фоне Среднерусской возвышенности. Целых три этажа и длина по фасаду добрая сотня метров. У входа курили два бравых полисмена с дубинками и револьверами, оба белые.

- Добрый день, - обратился я к ближнему из них, - не подскажете, как найти сержанта Абрамса?

- Первый этаж, 108 кабинет, - ответили мне, - только он сейчас на выезде… а зачем он тебе нужен?

Я во второй раз рассказал о происшествии возле магазина Кригер, коп покивал головой и сказал идти за ним. Мы с Леной молча поплелись в этот участок. Завел он нас в 107 комнату, где еще сидели двое сотрудников, одна из них женщина.

- Шарлотта, - сказала мой коп этой подруге, - сними с них показания по поводу вчерашней драки возле Кригера, а я поехал патрулировать.

- Садитесь, - кивнула она нам на приставные стулья, - документы есть?

Мы с Леной одновременно протянули ей свои паспорта.

- Ого, из России, - удивилась она, мельком просмотрев первые страницы, - а что у нас тут делаете?

- Культурный обмен, - взял я на себя роль отвечающего, - учимся в Хай-скул-оф-Бронкс.

- Понятно… с Эвертом чего не поделили?

Я уже в третий раз рассказал историю своего знакомства с этим товарищем, она быстро заполнила бланк и протянула его мне.

- Прочитай и подпиши внизу – с моих слов записано верно.

- Знаю, - хмуро ответил я, но все же прочитал, что она там начеркала… грамматических ошибок было много, но в целом ситуация обрисована правильно.

- Ну и ладно, - приняла она у меня назад эту писульку, - мой тебе совет - больше не попадай в такие переплеты, а то, знаешь, может случиться разное…

- Ээээ… - решил все же спросить я, - а что с этим Эвертом, хоть на пару суток закрыли его или как?

- Или как… - хмуро высказалась она, - общественной опасности он не представляет, вчера еще ушел от нас своим ходом.

- А нам, значит, теперь надо ходить и оглядываться, - подала реплику молчавшая до этого Лена.

- Думаю, все не так уж мрачно, - улыбнулась Шарлотта, - но по сторонам, конечно, посматривайте – это не помешает.

- Эх, надо было в столовую в школе зайти, - выдала умную мысль Лена, когда мы уже почти дошли до своего дома.

- Завтра узнаем, как там кормят, а пока соорудим что-то из своего холодильника, - ответил я.

И мы в четыре руки всего за полчаса сумели кое-что соорудить – салатик и жареную говядину, здесь такое стейком, кажется, называется. А далее уже пришло время выдвигаться к посольству нашей великой державы.

- Держись, - сказал я Леночке, когда мы уже маршировали к ближайшей станции, - сейчас ты познакомишься с американским метро.

- А что, оно какое-то не такое, как в Москве? – захлопала глазами она.

- Я бы сказал – совсем не такое… но ничего, привыкнуть ко всему можно.

Вход в метро, это была станция Лоуренс-авеню, был как в самый стандартный подземный переход, без каких-либо надстроек сверху. Внутри мы первым делом подошли к кассе, на стенке рядом был привинчен прейскурант.

- Так, - сказала Лена, рассмотрев его, - одноразовая поездка стоит полдоллара, не слабо… но есть льготный тариф, двадцать пять центов.

- Давай спросим, кто входит в льготные категории, - предложил я и тут же осуществил свое предложение.

Кассирша за стеклом, толстая и страшная негритянка, пожевала губами и потребовала документы, я протянул ей свой паспорт, в ответ услышал, что нет, по льготному тарифу вы не проходите. Ну делать нечего, купил два желтеньких жетона за доллар, и мы двинулись далее.

- Пока ничего страшного я не увидела, - напомнила мне Лена про мои страшилки, - гранита и мрамора, конечно, нет, но в целом все неплохо…

Нью-Йорк – город контрастов

Ветка до нужной нам станции 96 стрит была прямая, как я успел узнать, посмотрев на схему возле кассы, поэтому хотя бы от пересадок мы были избавлены. А у Леночки впечатление от внутренностей нью-йоркского метро начало портиться уже через пару десятков метров. Начиная от двух бомжиков, которые приватизировали закуток справа от лестницы, ведущей на перрон.

- А чего их полиция не гоняет? – спросила она меня.

- Понятия не имею, - честно ответил я, - наверно договорились… сейчас декабрь, холодно на улице, вот они тут и греются… через месяц-другой уйдут.

- Мда, - добавила она, разглядывая кучи мусора на платформе и граффити на колоннах, - в Москве такого точно не бывает.

- Сейчас еще на вагоны посмотришь, - пообещал я.

- Слушай, а откуда ты про местное метро-то знаешь? – не смогла она не задать вопрос с подковыркой, - ты же никогда тут не был.

- Книжки иногда умные читаю, - выкрутился я, - плюс к тому отец у меня здесь побывал в командировке как-то раз.

Поезд подкатил довольно быстро, пять минут мы всего ждали. И оказался он ровно таким, как я его представлял – старым, разболтанным и расписанным граффити сверху донизу. Народу в нем по случаю середины дня немного сидело.

- Ну что, нравится? – спросил я у Лены с ехидной усмешкой, - привыкай, у нас впереди еще Гарлем ожидается.

В вагоне тоже было не особенно чисто, и ехали почему-то одни негры, но слава богу не буйные. Так что до пролива между Манхэттеном и материком мы доехали спокойно, а дальше линия метро вышла на поверхность и мы забрались на решетчатую эстакаду.

- В Москве тоже есть наземные участки, - заметила Лена, - на Филевской линии, например.

- Но таких вот ржавых эстакад там точно нету… а вот и Гарлем, если я ничего не напутал, - показал я вниз.

- Ничего особенного, - ответила после осмотра окрестностей она, - и не скажешь, что это негритянское гетто.

- Слушай, не надо употреблять тут слово негр и образованные от него прилагательные, - поморщился я, - здесь это за оскорбление считают.

- А как надо говорить? – удивилась она.

- Афроамериканец, вот как… однако мы почти что приехали – следующая станция 96 стрит…

- Так это чего, наше посольство почти что в Гарлеме стоит?

- Получается, что да, пошли на выход.

Здесь в отличие от Бронкса пришлось не подниматься из-под земли, а наоборот, спускаться с небес. Причем с довольно высоких небес, метров тридцать в высоту эта эстакада насчитывала.

- Нам туда, - указал я на виднеющуюся в просветах домов воду, - наши дипломаты живут на берегу озера.

- И небоскребов тут почти нет, - начала озираться по сторонам Лена.

- Все правильно, - ответил я, - это же не нижний Манхэттен, а верхний, периферия, можно сказать.

- А что там за озеро?

- Имени жены Кеннеди, как уж ее там… Жаклин. Оно, кстати, в Центральном парке расположено, озеро это, можно будет зайти потом…

- Что я, парков не видела, - машинально ответила Лена, когда мы уже миновали с полдесятка перекрестков.

- Как скажешь, дорогая, - тоже машинально ответил я, - но мы вроде бы на месте уже… видишь, наш флаг висит?

- Вижу, - сказала Лена, - домик-то небольшой.

- Ну так не посольство же, рангом пониже… - а домик этот представлял собой четырехэтажный особняк архитектуры примерно начала 20 века, ничем не отличающийся от соседей слева и справа.

Я нажал на звонок рядом с входом, дверь отворилась почти сразу же.

- Вы по какому вопросу, господа? – спросил нас по-английски накачанный мужик в строгом костюме, я с трудом удержал в себе ответ – господа все в Париже, ответил скромно и по-русски.

- Мы школьники из Союза, приехали по культурному обмену, наш куратор сказал, что надо отметиться здесь…

- Заходите, - мужик пропустил нас внутрь, но недалеко, до своей служебки, потом внимательно изучил наши паспорта и позвонил куда-то по внутреннему телефону.

За нами пришли довольно быстро, но не мгновенно, так что я успел разглядеть всю эту служебную комнату – на стенах тут висели плакаты наших выставок и гастролей в Америке, среди которых выделялся постер Большого театра с Плисецкой и Лиепой на переднем плане. А пришел за нами… трам-там-там… капитан Лебедев собственной персоной.

- Ну молодцы, что точно по графику прибыли, - сообщил он нам, - пойдем отмечаться.

- Никогда не был в посольствах, - ответил я ему, - интересно, как тут живут.

- Обычно, - поморщился Лебедев, - ничего интересного тут нет… кстати, с вами хотел побеседовать генконсул, Яковом Михайловичем его зовут.

- Конечно, побеседуем, Арнольд Львович, - кивнул я ему.

А регистрация в консульстве заняла буквально пять минут – все тот же универсальный Лебедев заполнил две какие-то бумаги, переписав туда номера наших паспортов, потом мы расписались в них, на этом, собственно, все и закончилось.