Стражи межи

— Горыня, — к Денису. — Ты пойдёшь к Ратибору, нашему оружейнику. Он покажет тебе, как держать молот. И он покажет тебе, как не разрушать всё вокруг своей магией. Потому что сегодня ночью под твоей лежанкой проросли дубовые корни. Сквозь доски и глину. На два аршина вглубь.

Денис побледнел. В новом теле бледность была почти незаметна за слоем загара и грязи.

— Я не специально, — сказал он.

— Магия не бывает «специально», — ответил Всеслав. — Она бывает «контролируемо» или «смертельно». Иди.

Кузница Ратибора стояла на отшибе, чтобы пожар не сжёг всё городище. Ратибор был мужиком под два метра, с плечами, похожими на два валуна, и характером, похожим на наждак. Когда Денис вошёл, кузнец как раз выковывал лемех для плуга, и от каждого удара молота искры летели до потолка.

— Новенький? — спросил Ратибор, не оборачиваясь.

— Да, — сказал Денис. — Меня зовут Горыня.

— Знаю. Тот самый, который корни из-под пола пускает. — Кузнец повернулся и окинул Дениса взглядом, оценивающим прочность костей. — Держи.

Он кинул Денису молот. Тот весил килограммов пятнадцать. Денис поймал его одной рукой — новые мышцы работали как надо — и чуть не уронил от неожиданности.

— Лёгкий, — сказал он, пытаясь не показать, что его плечо сейчас отвалится.

— Это детский, — усмехнулся Ратибор. — Рабочий вон там, в углу. Но сначала — контроль. Твоя магия земли не в молоте. Она в тебе. Если ты не научишься её гасить, каждый твой удар будет вышибать дверь с петель. А то и стену.

— И как гасить?

— А вот так.

Ратибор подошёл к наковальне, положил на неё полосу железа и ударил молотом — обычным, без магии. Звон пошёл чистый. Потом он ударил ещё раз, и Денис почувствовал, как пол под ногами дрогнул. Кузнец использовал магию — совсем чуть-чуть, но земля отозвалась.

— Чувствуешь? — спросил Ратибор. — Это отклик. Магия не командует землёй. Она просит. А земля отвечает. Если ты грубишь — она скидывает. Если ты вежлив — поднимает. Понял?

— Я программист, — сказал Денис. — Я привык, чтобы команды выполнялись.

— Тогда у тебя будут проблемы. Бери молот. Проси.

Денис взял молот. Подошёл к наковальне. Почувствовал, как под подошвами лаптей пульсирует земля. Тёплая, живая, недоверчивая.

— Пожалуйста, — сказал он земле. — Помоги мне ударить.

И ударил.

Наковальня ушла в пол по самую верхушку. Кузница вздрогнула, с крыши посыпалась труха, а Ратибор, который стоял в трёх шагах, оказался сидящим на земле с выражением глубокого философского смирения.

— Плохо, — сказал кузнец, вставая и отряхиваясь. — Но не безнадёжно. Ты попросил. Это уже много. Теперь научись просить не так громко.

Тем временем в священной роще Алиса впадала в отчаяние. Ведома дала ей задание: собрать семь трав для утреннего обряда и, самое сложное, «цветок папоротника», которого не существует в природе, но который, по словам старухи, «цветёт только для тех, кто умеет ждать».

— Вы издеваетесь? — спросила Алиса. — Папоротник не цветёт. Это биологический факт.

— В твоём мире, — ответила Ведома, — не цветёт. В нашем — цветёт раз в год, на Купалу. А сегодня канун Купалы. Так что смотри в оба.

Алиса пошла в глубь рощи. Там было сыро, темно и пахло лесом. Она нагнулась за зверобоем и вдруг услышала шёпот. Сотни голосов, говоривших на разных языках, но все они означали одно: «Чужая. Не наша. Уходи».

— Я не чужая, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я Беляна. Теперь.

Шёпот стих. Потом один голос, самый старый, прошелестел: «Докажи».

— Как?

«Спой. Песню земли. Ту, что знают только свои».

Алиса замерла. Она не знала никаких песен земли. Она знала посу и речитатив из научпоп-роликов. Но она была блогером. Она умела импровизировать.

Она запела. Не словами — просто звуком, низким, грудным, который родился где-то в животе и пошёл вверх. Она пела о том, как семя прорастает сквозь тьму. О том, как корни пьют воду. О том, как лист тянется к солнцу. Она понятия не имела, откуда это взялось — из новой памяти Беляны, из древних инстинктов или из того отвара из мухоморов, который она выпила утром. Но лес слушал. А когда она замолчала, на ладони у неё лежал цветок папоротника — золотистый, горячий, как маленькое солнце.

— Принимают, — сказала Ведома, появляясь из-за дерева. — Теперь ты настоящая. Пойдём. Пора учить зелья.

Кузнец, к которому его отправили Илью, была женой Ратибора — Лада, женщина с руками, которые могли завязать в узел подкову. Она выдала Илье щит — липовый, окованный железом, тяжёлый, что у Ильи сразу заболело плечо.

— Это не щит, — сказал Илья. — Это дверь с петлями.

— Это жизнь, — ответила Лада. — Страж границы не имеет права умирать. Потому что если он умрёт — умрут все за его спиной. Держи ровно.

Она ударила мечом по щиту. Илья устоял, отшатнулся на шаг. Лада ударила снова — сильнее. Ещё шаг. Илья оказался у стены кузницы, а его руки дрожали, щит ходил ходуном.