Багровый переворот

– «Клянусь! Своих не бросать. Как бы трудно ни было, не оставлять своих врагам. Ползком, волоком, но вместе. До последнего дня, до последнего вздоха. Клянусь!» – Иван подхватил слова клятвы. Расправив плечи, забыв о боли и о ране, он повторял слова клятвы, данной друзьями в минуту крайней опасности.

– Так-то лучше, – сказал Демитр. – А теперь, Иван, подставляй здоровое плечо, будем выбираться отсюда.

Они подняли Николу, положили его руки себе на плечи и, изменив первоначальное направление, двинулись в путь. Только к утру, падая от усталости, они добрались до расположения партизанского отряда.

– Демитр Богомилов, тебя к командиру отряда. – Радист партизанского отряда, Анастас, появился будто из ниоткуда. Демитр только что сдал своих друзей в лазарет и присел, перевести дух.

– Понял. Иду. – С трудом поднявшись, Демитр зашагал к навесу из брезента, где обычно принимал бойцов командир отряда.

На этот раз под навесом собрался весь командный состав: Цоло Крыстев, командир партизанского отряда; Иван Тодоров-Горуня, политкомиссар; Цвятко Анев, главный советник командира по сложным делам. Они сидели за самодельным столом из грубо обработанных досок. В центре стола лежала карта местности.

– Демитр Богомилов по вашему приказанию…

– Докладывай, – оборвав официальное обращение, приказал командир.

– Приказ выполнен. Все донесения, устно и письменно, переданы связным партизанских отрядов, ятакам и боевым группам БКП. В юго-восточный сектор пройти не удалось, но местные знают особые тропы, так что и туда информация должна дойти в срок, – отчеканил Демитр. – Во время передачи донесений происшествий не случилось. При возвращении в отряд на лесной дороге наткнулись на немцев. В перестрелке Никола Герасимов получил ранение в ногу, Иван Методиев – ранение в плечо.

– Что с немцами?

– Один убит, второй скрылся, – ответил Демитр. – Оружие и патроны убитого немца доставлены в отряд.

– Что они забыли на этой дороге? – Вопрос задал Цвятко Анев.

– Простая случайность, товарищ командир. – Демитр обращался не к тому, кто задал вопрос, а к своему командиру, Цоло Крыстеву. – У немцев вышло из строя транспортное средство, поэтому они вынуждены были остановиться для исправления поломки.

– Под раздачу попали, значит? – Анев недовольно поморщился, от него не ускользнул тот факт, что гонец не посчитал нужным обратиться к нему. По какой-то причине Демитр Богомилов недолюбливал Анева, и тот это чувствовал.

– С донесениями вы справились, а вот с немцами некрасиво вышло. Старшим группы был назначен ты, Богомилов, значит, и за последствия отвечать тебе. Сам знаешь, насколько сложная сейчас ситуация. А ты расслабился. Расслабляться рано, боец, выполнение задания не прогулка по скверу, – недовольно бросил политкомиссар.

– Виноват, товарищ политкомиссар. – Демитр опустил голову.

– Ладно, иди. Сутки отсыпного тебе не помешают, – Крыстев махнул рукой, отпуская бойца.

Демитр козырнул, развернулся и ушел. Дождавшись, когда Демитр отойдет, командир заговорил вновь:

– Напрасно ты так, Цвятко. Богомилов парень стоящий, а проколы у всех бывают.

– Я так не считаю. Сегодня он засаду не заметил, а завтра жандармам на карте местонахождение отряда нарисует. – Анев брезгливо поморщился. – Этот Богомилов всегда был себе на уме. И дружки его, кстати, тоже доверия не вызывают. Вон и Иван Горуня со мной согласен, а его сложно провести.

– Тут ты не угадал, – в разговор вступил Горуня. – Лично я считаю, что на таких, как Богомилов и его команда, стоит наша партия. Если бы мне предстояло выбирать, кому доверить свою жизнь, я бы, не задумываясь, выбрал Богомилова.

– Вот как? Почему же ты меня поддержал? – На лице Анева отразилось удивление.

– Никакой поддержки. Бойцу нужно было поставить на вид его промах, что я и сделал. И хватит об этом. – Тодоров-Горуня припечатал ладонь к столу, поставив таким образом точку в разговоре. – Надеюсь, Богомилов прав, и немцы им встретились случайно.

– Думаешь, информация о том, что Болгарская коммунистическая партия готовит встречу для принятия декларации, просочилась к нацистам? – Вопрос задал Цоло Крыстев.

– Вполне возможно. Тогда хорошего не жди. Вспомните, что в январе этого года правительственные войска устроили в районе Видина. Пехотная дивизия болгарской армии совместно с полицией уничтожила все партизанские отряды в этом районе. А началось все с инцидента вроде нашего.

– Если и так, тут уж ничего не поделаешь. Мы в любом случае должны быть готовы. Вся «Народно-освободительная повстанческая армия», все двенадцать оперативных партизанских зон. Для того отряд Богомилова на задание и отправляли. Работа Отечественного фронта вошла в решающую стадию. Программа Отечественного фронта, а именно: разрыв союзнических отношений с Третьим рейхом; дружба и сотрудничество с СССР; свержение лояльной политике Гитлера власти и формирование правительства, пользующегося доверием народа Болгарии – вот наша цель. Назначение даты непосредственной подготовки к вооруженному народному восстанию и свержению правительства – лишь вопрос времени. Что бы ни задумали немцы, им нас уже не остановить. Так что забудем об инциденте и займемся решением более насущных вопросов. – Цоло Крыстев придвинул карту местности, и все трое склонились над ней.

После доклада Демитр Богомилов не пошел отдыхать, а отправился обратно в лазарет. Он шел и думал о том, что политкомиссар не напрасно его отчитывал. «Он прав. Я был старшим в группе, но вместо того чтобы напомнить всем про осторожность, сам повел себя как ребенок. Не начни я размахивать «вальтером», может, немцы и не открыли бы огонь. А теперь что? Оба моих товарища получили ранения и все из-за моей неосторожности. Нет, комиссар прав, ответственность за их жизни на мне и только на мне». Демитр так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как наскочил на Станку.

– Осторожнее, бугай! Свалить меня надумал? – полушутя-полусерьезно произнесла девушка, хватая Демитра за рукав.

– Прости, Станка! – Демитр смутился, но руку девушки не отпустил. – Задумался я.

– Ладно, ты меня прости, – усмехнулась Станка. – Говорят, вы всю ночь до отряда добирались. Устал, наверное, а я тут со своими претензиями. Ты хоть немного поспал?

– Успею еще поспать. – Демитр приободрился. – К ребятам хотел зайти. Как они?

– Доктор Стефанов еще оперирует, – как только речь зашла о пациентах, Станка посерьезнела. – У Ивана ранение сквозное, рану обработали, перебинтовали. Организм молодой, крепкий. Он выдержит. Сейчас он спит, храп стоит на всю палатку.

– А Никола? – По тону девушки Демитр понял, что его ждут не слишком хорошие новости.

– У него ситуация сложнее. Пуля раздробила коленную чашечку. Здесь, в полевых условиях, у доктора Стефанова нет возможности провести полноценную операцию. Но он делает все возможное.

– Что это значит «все возможное»? Никола останется без ноги?

– Нет, конечно. Но, скорее всего, будет ходить до конца жизни с палочкой. – Станка решила, что правду Демитр воспримет лучше, чем недомолвки. – Это еще не точно, но, думаю, готовиться нужно к худшему.

– Ясно. К нему можно?

– Нет, сейчас его лучше не волновать.

– Скажешь, когда будет можно? Хочу подбодрить.

– Я передам ему, что ты приходил. – Станка одарила Демитра улыбкой и скрылась за брезентовым пологом, служившим дверью для лазарета.

Демитр пошел в землянку, залез на второй ярус деревянной кровати и улегся. «Станка – прекрасная девушка. Смотрю на нее, и сердце из груди выскакивает. А какая у нее улыбка! Если бы не война, давно бы подошел к ней и во всем признался, – думал Демитр, глядя в бревенчатый потолок. – Но сейчас нельзя. Три дня назад, когда мы выходили из отряда, все были бодры и здоровы. А теперь что? Доктор сказал, что ранение Николы очень серьезное. Теперь он будет хромать. А если вообще ногу отрежут? А если что-то случится со мной, зачем я ей буду нужен? Не хочу портить Станке жизнь. Девушке и так досталось: жандармы забрали ее родителей за помощь партизанам. Не думаю, что они выйдут из тюрьмы живыми. Знаю, как она за них переживает. Ни к чему добавлять ей переживаний еще и за меня. Вот когда выкинем немцев из страны, и не просто выкинем, а разворотим все их логово, чтобы они больше никогда не посягали на нашу Родину, когда наступит мирная жизнь тогда можно и о чувствах подумать. Люди будут жить, и радоваться каждому дню. Тогда придет и наше со Станкой время. Посплю, потом пойду проведать Николу с Иваном, и снова увижу ее…» Демитр повернулся на бок, закрыл глаза и ненадолго задремал.

О мечтах и сомнениях Демитра Станка не подозревала. Она стояла возле кровати Николы и молча смотрела на его осунувшееся лицо. Только что у нее состоялся разговор с доктором и прогноз, который он дал до начала операции, подтвердился. Никола Герасимов, молодой человек, которого впереди ждала целая жизнь, теперь будет вынужден отказаться от всех привычных занятий. Он на всю жизнь останется хромым. А ей, Станке, предстоит сообщить ему это неприятное известие. Сомнений быть не могло. До того как попасть в партизанский отряд, Димо Стефанов работал ведущим хирургом отделения травматологии больницы города Враца. Он был хирургом от Бога, специалистом, к которому записывались на прием на год вперед. К нему привозили пациентов из Софии, Пловдива и Варны. Все ведущие больницы Болгарии мечтали заполучить его к себе, но он оставался верен родной Враце, с улыбкой заявляя, что маленьким городам тоже нужны хорошие хирурги. Станка была уверена, что доктор Стефанов сделал все, что было в его силах, чтобы сохранить Николе ногу, но и он не способен на чудеса. Раздробленную коленную чашечку не склеишь из осколков.

– Почему ты плачешь?

Голос Николы, лежащего на топчане, вывел Станку из задумчивости. Она и не заметила, что по щекам текут слезы.

– Очнулся? Хороший знак. – Станка быстро смахнула слезы со щек. – Как самочувствие? Не тошнит? Голова не болит, не кружится?

– Все в порядке. – Никола внимательно смотрел на девушку.

– Вот и отлично. Сейчас тебе нужно поспать, но сначала пару глотков воды. Наверняка в горле пересохло. – Станка потянулась за кружкой, стоявшей на трехногом самодельном табурете, но Никола слабым движением руки остановил ее.

– Все настолько плохо? – негромко спросил он.

Станка не ответила, она отвела глаза, не в силах выдержать проницательного взгляда Николы. Тот продолжал удерживать руку Станки.

– Не нужно бояться смотреть на меня, – произнес он. – Я в любом случае узнаю, так что скрывать бессмысленно.

– Доктор Стефанов сделал все, что смог. – Собравшись с силами, Станка посмотрела прямо в глаза Николы. – Коленную чашечку собрать удалось только частично. Полностью кость восстановиться не сможет.

– Я смогу ходить или нет?

– Да, но только с поддержкой. Нужна будет…

– Клюшка, я понял, – договорил за Станку Никола. – Это ничего, ерунда. Сделаю себе посох. Главное – жить буду, ходить буду. Все хорошо. Я ведь мог погибнуть там, в лесу. Если бы не мои друзья, если бы не Демитр, в лесу бы и остался. Это он заставил меня подняться, тащил на себе всю дорогу, когда уже и Иван еле ноги передвигал, он взвалил меня себе на плечи и нес через весь лес, по всем горам. Могучий человек! Человечище!

– Демитр? Вот как? Я не знала. – Станка задумчиво улыбнулась.

– Догадалась, да? Знаешь, что он в тебя влюблен? – Никола прочитал смущение на лице девушки. – Да ты не смущайся, дело житейское. Только вот что я тебе скажу: не упусти свое счастье, жинка! Демитр за тебя жизнь отдаст, и не только на войне. Держись за него, Станка, лучшего мужа тебе не найти!

Совершенно смущенная Станка выскочила из палатки. «Влюблен! Неужели правда влюблен? – мысли лихорадочно метались в ее голове. – А что, если Никола ошибся? Мало ли что ему померещилось? Или нет? Вдруг и правда влюблен? Как же узнать? Не идти же напролом, не пытать его?» Станка не заметила, как дошла до границы палаточного лагеря партизанского отряда. Она остановилась у поваленного дерева и в задумчивости смотрела вперед. Вдруг взгляд ее привлекла фигура. Чуть в стороне, опершись спиной на ствол дерева, сидел мужчина. Он оглянулся, и Станка узнала его. Это был Демитр.

– Станка? Ты как здесь оказалась? – Демитр встал и быстрым шагом приблизился к девушке.

– А ты? – вырвался у Станки вопрос.

– Мне не спалось. Все думал о друзьях, о Николе, об Иване, – признался Демитр. – Вот решил прогуляться.

Станка смотрела на него, а в голове крутились слова Николы. Как назойливые мухи, они кружили и кружили, не давая сосредоточиться на чем-то определенном.

Примечания