Последнее крымское предупреждение

– Подождите, капитан. – Каминский усиленно тянул резину, искал выход. – Это произвол! Вы даже не представляете, с кем связались…

– Неужели? – Кулинич язвительно засмеялся. – А мне, Алексей Миронович, представляется, что мы связались с глубоко законспирированным российским агентом, который уже нанес существенный урон обороноспособности молодого украинского государства. Вам нужны доказательства? Прямо здесь? Или проследуем для начала в застенки, где вас заждались? На пятнадцать суток, так сказать? – Кулиничу понравилась собственная шутка, и он тихо засмеялся. – Вы же правильно понимаете ситуацию, господин капитан, или какое у вас там звание на родине? Из застенков вы уже не выйдете. Никогда! – Он выделил последнее слово и подавился.

Кулак пробил накачанный пресс! Кулинич вытаращил глаза, закашлялся. Каминский оттолкнул его к противоположным перилам, чтобы не мешался, ударил в сторону правой ногой. Он никогда не хвастался перед коллегами тем, что плотно занимался восточными единоборствами!

Носок модного ботинка вонзился в бедро оперативника. Парень взвизгнул от боли, согнулся. Его напарник попятился и запустил руку под ветровку, где наверняка находилась кобура. В глазах его отразилась растерянность, такого он не ожидал. А ведь должен был предвидеть, дебил!

Каминский прыгнул на него, схватил за ворот обеими руками, поставил подножку и оттолкнул. Оперативник СБУ загремел на дощатый настил, покатился по нему. Пистолет запрыгал по доскам, пролетел между балясинами и бултыхнулся в воду. Вот точно дебил!

Трое нейтрализованы. У всей компании болевой шок.

С двух сторон на мост бежали люди с встревоженными лицами. Целый отдел пошел на задержание особо опасного российского разведчика!

Каминский задушил отчаяние. Такая работа, бывает и хуже.

Он без разбега запрыгнул на перила моста, оттолкнулся ногой. Ветер засвистел в ушах.

Этот человек был в прекрасной физической форме. В управлении считался чуть ли не лондонским денди, всегда выбрит, надушен, элегантно одет. Но он все же был твердо убежден в том, что главный мужской салон красоты – спортзал!

Алексей плавно вошел в воду, разрезал ее почти до дна. Благо глубина в этом месте была приличной. Он был ошарашен, сбит с толку и все же не потерял самообладания, энергично работал руками.

Сквозь мутную воду проступало дно, заваленное отнюдь не обломками кораблекрушения. Течение несло человека на запад от моста. Кислорода в легких пока хватало, успел глотнуть перед прыжком. Он греб, насколько хватало сил, держась подальше от поверхности. Мешали туфли и одежда, но скидывать их нельзя.

Каминский уже выдыхался, зацепился штаниной за какую-то железку, вросшую в дно, извернулся, оцарапав лодыжку. Кончился воздух в легких, потемнело в глазах.

Он вынырнул, хватанул воздуха. Дьявол! Его отнесло от моста не так уж далеко – метров на семьдесят. По берегу бегали люди и стреляли. Из парка доносились встревоженные крики, разбегались отдыхающие. Эти кретины из СБУ не могут без стрельбы!

На мосту приплясывал капитан Кулинич с искаженным лицом. Эти придурки еще стреляли, с такой-то дистанции!

– Прекратить огонь! – опомнился Кулинич. – Не стрелять, кретины!

Люди побежали по обоим берегам. Тряслись кусты. Оперативников было много. Они бы еще армию сюда пригнали!

Кто-то оступился, вскрикнул. Нога оперативника скользнула с глинистого обрыва, он успел за что-то схватиться, иначе спикировал бы в воду.

Каминский снова плыл, вертя головой. Несколько человек бежали по берегу, через кусты.

Алексей поравнялся с лодочной станцией. Успеет ли на нее выскочить? Нет, поздно!

По причалу уже топали двое мускулистых парней, что-то орали. Там стояли лодки. Все привязанные, запертые.

Один из парней запрыгнул в первую попавшуюся посудину. Она угрожающе закачалась, он чуть не вывалился в воду, выхватил пистолет и стал палить в стальную цепочку, надеясь перебить ее. Но подобный номер проходит только в фильмах.

Пули рикошетили от металла. Одна из них чуть не задела напарника, который пританцовывал на причале. Тот метнулся в сторону и подверг товарища испепеляющей критике, выражаемой крайне нецензурно. Тот плевался от злости, выбрался из лодки.

У второго сработала рация. Он что-то бубнил в нее.

Каминский проплыл мимо станции, обернулся. Сотрудники СБУ яростно спорили. Несостоявшийся лодочник начал сбрасывать с себя одежду.

Второй побежал вдоль причала, забрался в последнюю посудину. Шальное счастье – нет замка! Он что-то торжествующе завопил и взялся за весла.

Второй опомнился, схватил в охапку снятую одежду, заспешил к товарищу, наступая на собственные брюки. Ничего, пару годиков еще потренируются, и все у них будет получаться.

– Каминский, сдавайтесь, не отягощайте свою вину! – донесся вопль от моста.

Этот крик только подстегнул Алексея, прибавил ему сил, хотя и ненадолго. Каминский был неплохим пловцом, но уже выдыхался.

Кольцо снова сжималось. От станции отделилась лодочка. Оперативник усердно работал веслами.

Алексей плыл по инерции и оценивал ситуацию. Через пару минут его догонят, дадут веслом по голове, а там уже дело техники. На правом берегу тоже ничего хорошего. Молодой ивняк, отдельные отлогие участки, заваленные глиняными комьями.

Погоня там вырвалась вперед. Трое добежали до излучины, высыпали на полоску пляжа, поджидали его. Кто-то подволакивал длинную жердину.

Очень мило. Река в том месте сужается. Течение обязательно отнесет его к берегу. Не получит веслом, все равно перепадет жердиной.

Здравый смысл подсказывал ему, что он должен выбраться на берег до излучины. Выбора не оставалось. В районе моста уже работал лодочный мотор. Кулинич сообразил, как можно догнать беглеца.

Кусты справа, метрах в тридцати, за ними лес. Город в этом месте обрывался решительно и бесповоротно. До излучины метров сто с гаком. Справа крохотный заливчик с обрывистым берегом, оплетенным корнями.

Каминский набрал воздуха, ушел под воду. Направление известно, он должен справиться с течением, чего бы это ни стоило! Алексей рывками плыл под водой, преодолевая сопротивление реки. Приблизилось речное дно, его устилали камни, голые коряги.

Глубина реки уменьшалась. Вот и берег. Пловца сносило, он извивался, прикладывал усилия, чтобы не сбиться с курса. Он схватился за жилистый корень, торчащий из обрыва, высунул голову за порцией кислорода. Его отнесло по течению – не критично, на пару метров.

За спиной трещал лодочный мотор, ругались люди. Моторка чуть не столкнулась с весельной лодкой, угнанной оперативниками. Над рекой висела густая матерщина.

Впереди по курсу тоже ругались. Эти с жердиной не поняли, куда делся беглец. Ведь минуту назад он был тут!

Каминский погрузился в воду. Хорошо, что не осень – вода теплая. Он перебирал руками, смещаясь к бухте. Даже под водой было слышно, как истерят люди, находящиеся при исполнении. Может, беглец помер, захлебнулся, не рассчитав силы? Почему бы нет. Именно так, вызывайте водолазов, ищите утопленника!

Каминский выполз на берег и поспешил забраться в кусты. Он, как уж, ввертывался в переплетение стеблей. Ну и куда ему в таком виде? На люди не выйдешь. Отсиживаться в овраге, уповая на помощь добрых людей?

Сперва он полз по ивняку, потом не выдержал, побежал. Затряслись ветки, пошла волна по зарослям.

– Недоумки, он в кустах! – завопил кто-то с лодки. – Хватайте его, отрежьте ему дорогу!

Хорошо, что не голову. Он снова был полон сил. Нельзя сдаваться.

Секретные тюрьмы СБУ – не лучшее место для отдыха. Сотруднички этой конторы выслуживаются перед западными хозяевами, перенимают бесценный опыт. Оттуда не выйдешь, все равно все расскажешь – превратят в отбивную. Не поможет, будут накачивать сывороткой правды и прочей химией. Потом сам загнешься либо помогут. А он ведь кладезь информации.

Каминский оступился, съехал с кочки, выкатился на открытое пространство. Травянистый косогор, за ним грунтовая дорога, вернее, отрезок между поворотами. Дальше лес на пригорке.

Он бежал по высокой траве, срывая дыхание. За спиной не стреляли, никто не кричал, что его видит. Да пребудет с ним удача!

Алексей припустил к лесу, ворвался в кустарник, обнаружил тропу справа, побежал к ней. Шум впереди и сзади. В ушах звенело, он плохо соображал после пребывания в воде. Встал, привалился к дереву, начал соображать, где находится и что с этим делать.

Разделить шумы было трудно. Все сливалось, превращалось в какофонию. Впереди и сзади были люди. По тропе от реки бежали двое из тех, что ждали у излучины.

Он спрятался за массивную сосну, прилип к ней спиной. Его не засекли, но, видимо, поняли, куда он побежал. Парни топали по тропе, тяжело дышали. Передний сжимал табельную «беретту». Наблюдательностью они не отличались, иначе обнаружили бы тело, сросшееся с деревом.

Пропускать их было глупо. Тогда они будут везде.

Алексей выставил ногу. Первый парень запнулся, красиво кувыркнулся через нее и с воем растянулся на тропе. Пистолет полетел в кустарник. Второй споткнулся о первого, повалился на него, испустил короткий, но внятный матерок. Возникла неразбериха.

Верхний тип скатился с товарища, начал подниматься. Он вскрикнул, когда из-за дерева на него набросился мокрый мужик. Удар носком по челюсти повалил его обратно, в гущу прошлогодней листвы, и лишил сознания.

Подлетел первый, молодой, сил не занимать, кинулся на Каминского, растопырив руки. Алексей нагнулся. Тот налетел грудью на его макушку, оторопел, дыхание перехватило. Правой рукой за левое бедро, рывок на себя, и соперник рухнул на хребтину.

Злоба плясала в его глазах, он кряхтел, поднимался, стонал от боли в отбитом позвоночнике. Но парню снова не повезло. Он пропустил крепкий удар кулаком в челюсть и занялся просмотром программы «Спокойной ночи, малыши!».

Тяжело дыша, сжимая кулаки, Алексей стоял посреди тропы. Ощущение опасности било в набат! Эти двое угрозы не представляли, временно выбыли из гонки. Оба жалобно стонали, а он чего-то ждал.

Чего?! Пистолет искать некогда, а вот телефон не помешает, учитывая, что свой перешел в разряд утопленников. Карман у парня характерно оттопыривался. Каминский нагнулся и вытащил небольшой мобильник.

На тропе появились еще несколько человек, засекли его, разразились криками. Алексей опять побежал.

Шумы впереди ему не почудились. Не прошло и минуты, как он вылетел на поляну. Здесь гуляли люди. Тихо мурлыкала магнитола, у которой, видимо, батарейки садились. Двое мужиков разводили огонь в импровизированном мангале из кирпичей. На покрывале восседали две бабы лет тридцати, обе простоватые, без претензий. Одна насаживала мясо на шампуры, другая резала помидоры. На покрывале валялась какая-то снедь и нераспечатанная бутылка горилки.

Обычное дело, граждане уходят в леса, чтобы отметить завершение последнего выходного дня. Река их не волнует – только мясо, выпивка и общение с противоположным полом.

Алексей вылетел прямо на них и едва успел свернуть. За спиной трещали сучья, кто-то передергивал затвор.

Последовала немая сцена. На беглеца взглянули мужики, колдующие над огнем. Вылупилась худая дама в сарафане. Не красавица, конечно, но с фигурой все в порядке, в отличие от второй, которую проще было перепрыгнуть, чем обойти.

Толстуха насупилась, стала подниматься. На ней уморительно смотрелись короткие шортики и майка-топ.

– Ребята, помогите! – прохрипел Каминский, перепрыгивая через рюкзаки. – За мной гонится русская мафия!

Из дальних кустов высовывался капот стареньких «Жигулей». Значит, проселок рядом.

Он одолел поляну, кинулся за деревья и обернулся. Участники застолья растерянно озирались. На поляне возникли трое запыхавшихся оперативных работников.

Упитанная женщина подскочила и бросилась наперерез. Сбила корпусом одного – он покатился по траве, повалила другого. Немудрено – такой бомбовоз!