Секретный полигон

– Скуба, мля, шо за фигня нездоровая?!

– Не спи, Карась, замерзнешь! – загоготал обладатель шрама – старший сержант Тарас Скуба. – Ты шо, задумался, боец? Ну прям как баба – думает он… Не грузись, хлопец, это мы так, чисто поржать…

Обитатели казармы продолжали потешаться – пустяк, а приятно. Личное время, чем еще себя занять?

– Шо, Васек, опять москали все сало съели? – гоготал угловатый, грубо отесанный сержант Богдан Лихо, тыча пальцем в упавший вещмешок.

Конопатый Васек Карась такого унижения стерпеть не мог. Физиономия пылала от бешенства. Он вытащил из стены всаженный почти по рукоятку нож, перехватил его нижним хватом, прыгнул в стойку. Он стоял на полусогнутых, хищно шевелились пальцы левой руки, раздувались ноздри. В глазах загорелся мстительный огонек. Оборвался смех. Растерянно попятился и как-то побледнел старший сержант Скуба.

– Эй, Васек, ты чего, шуток не понимаешь?

– Та я ведь тоже шучу, Тарас… – процедил Карась, поедая оппонента неприязненным взглядом. – Шо перепугался, а? – И вкрадчивым шагом, поигрывая ножом, двинулся вперед. Скуба изменился в лице. Праздновать труса ему не хотелось. Но этот уничтожающий решительный взгляд… Рядовой Карась был темной лошадкой – вроде простоватый, без образования, временами наивный, глуповатый, но вместе с тем было в нем что-то подспудно угрожающее – вроде того лиха, которое не стоит бередить, пока оно тихо… Сослуживцы притихли. Лысоватый Степан Макович, развалившийся на табуретке, на всякий случай поднялся и отошел в проход между кроватями.

– Васек, ты шо, мы же друзья… – неуверенно пробормотал Скуба. Под прожигающим взглядом Карася он чувствовал себя весьма неуютно.

– Твои друзья в овраге лошадь доедают, понял? – процедил Карась. Он уже готов был броситься – то ли блефовал, то ли реально шарики за ролики закатились.

– А ну, ша! – взревел, приподнимаясь с кровати, сухопарый и горбоносый лейтенант Иван Первак – заместитель командира диверсионной группы. – Я кому сказал, отставить! Карась, твою мать, на толчке сгною!

Карась рассмеялся и бросил нож под ноги Скубе. Перевоплощение прошло на ура – он снова превратился в простенького хлопчика небогатого ума и бледной фантазии.

– Расслабься, Тарас, – и залился дерганым неприятным смехом.

– Твою-то мать… – Скуба сплюнул с досады и поспешил поднять нож.

– Не уверен – не залазь, – прокомментировал ситуацию лежащий на кровати в компании с мобильником элегантный красавчик Кирилл Майданов. Широко зевнул и резюмировал: – А то огребешь по самые помидоры.

– И долго нам еще тут прохлаждаться? – проворчал, откладывая газету, широколицый и вечно небритый Виктор Гаевский. – Сидим третьи сутки, знать не знаем, что будет. На востоке война, наши парни гибнут, а мы тут бока отлеживаем, от безделья на стенку лезем…

– Не говори, Витюха, даже прижаться не к кому, – грустно подытожил светловолосый Петро Олейник, переворачиваясь на бок. – Эх, сейчас бы прижаться к кому-нибудь…

– К стене прижмись, – посоветовал Гаевский. Бойцы лениво усмехнулись. Третий день группа из восьми человек (не считая командира – капитана Бурковского) находилась в казарме учебно-тренировочной базы, расположенной на территории засекреченного полигона «Пригорье». Территорию в малонаселенной глуши к западу от Тернополя окружали заповедные леса. Полигон тщательно охранялся, все подъезды к нему перекрывались блокпостами. В округе действовал строгий пропускной режим. На базе постоянно кто-то тренировался. Здесь повышали свою «квалификацию» части специального назначения, тренировались перед отправкой на фронт штурмовые роты добровольческих батальонов, проходили подготовку диверсионные группы. Группа капитана Бурковского была набрана с бора по сосенке – из добровольческих частей. Отбирали только подготовленных, с боевым опытом, с полным отсутствием каких бы то ни было моральных ограничений и самозабвенно любящих «вильну Крайну». Эти люди ненавидели все российское и придерживались крайне правых националистических взглядов. «Поздравляю с прибытием, бойцы, – объявил на первом построении капитан Бурковский. – Отныне вы элитное диверсионное подразделение «Гепард». Вернее, будете таковым через две недели, когда закончите подготовку и сдадите экзамен. Вас будут тренировать лучшие инструкторы Североатлантического альянса, прибытия которых мы ожидаем со дня на день. Вы должны забыть все, что было с вами ранее, сосредоточиться на учебе, выкинуть из головы всю лишнюю шелуху. Отныне вы – гордость и краса вооруженных сил свободной Украины, вы – ЛУЧШИЕ. Приказываю – никаких азартных игр в личное время, никаких самоволок, женщин, распития спиртных напитков. Вы должны сосредоточиться на учебе и самосовершенствовании. Никакого украинского языка – отныне, даже между собой, вы обязаны общаться по-русски, как бы противно это ни было!» Инструкторы опаздывали, и капитан Бурковский куда-то пропал. Бойцы изнывали от безделья, втихаря играли в карты, тайком попивали горилку из «неприкосновенных запасов».

– Ну що, хлопці, по грамульке? – Макович извлек из вещмешка початую бутылку. – А то ми тут зовсім з туги подохнем…

– Не, – покачал головой и с сожалением глянул на бутылку Майданов. – Рад бы, но я на алкогольной диете. Капитан унюхает – кирдык нам будет. Давайте лучше в дурачка. – Он извлек из-под матраса карточную колоду и начал красочно ее тасовать – карты раскладывались веером, гуляли волнами, это невольно приковывало взгляд.

– Та ти ж шулер, чого з тобою грати? – фыркнул Макович и извлек из того же вещмешка два раскладных стаканчика. – Ну що, хлопці, є бажаючі освіжитися?

– Я тебе сейчас освежусь, – проворчал, отрывая голову от подушки, лейтенант Первак. – Убери фуфырь, придурок. С вечера выпили – хватит. День на дворе. Спалитесь – а мне оно надо за вас отвечать?

– Ты плохо влияешь на себя, Макович, – усмехнулся Майданов.

– Слышь, братва, кажись, приехал кто-то, – подал голос Василь Карась. Он уже закончил изыскания в вещмешке и пристально всматривался в окно. Заскрипели пружинные матрасы, бойцы «элитного подразделения» выбирались из кроватей, подходили к окну. У соседнего строения – вполне приличного одноэтажного модуля (разительно отличающегося от казарменного общежития, где расположили бойцов) – действительно что-то происходило. У здания остановились два закамуфлированных джипа. Люди в форме вытаскивали из багажных отделений упитанные баулы, спортивные сумки. Среди парней в зеленом камуфляже – явно имеющих отношение к украинской армии – выделялись трое в сером пятнистом и высокий мужчина в годах в полувоенном френче и блестящих гражданских ботинках. Он с подобострастием что-то говорил одному их «серых», одновременно покрикивая на подчиненных, таскающих багаж. Собеседник тоже был не первой молодости, имел скуластое квадратное лицо, хмурый взгляд. Он сдержанно кивал и настороженно скользил глазами по сторонам. В этом типе было что-то иностранное, причем с солидной должностью. Двое, прибывших с ним, тоже не выглядели местными жителями. Один был высок, сутулился, рыбье лицо не выражало никаких эмоций. Второй при внимательном рассмотрении оказался… женщиной. Невысокая, худая, с грубоватым, хотя и правильным лицом. Даме было за тридцать. Она вышла из машины, состроила скептическую мину, посмотрев по сторонам – на безыскусные казармы, на лес рядом с базой, на быстротечную Лобанку, примыкающую к лесу. Расстроенно покачала головой и достала сигареты из бокового кармана. Подскочил военный в зеленом камуфляже, услужливо щелкнул зажигалкой. Дама прикурила, выпустила дым и смерила парня оценивающим взглядом. Не нашла ничего, достойного внимания, отвернулась.

– Смотри-ка, дивчина… – восторженно прогудел Тарас Скуба, и глаза его плотоядно засверкали. – В натуре дивчина, хлопцы… Вот это да… По ходу у нас приятности…

– Если девочка курит, то она уже не девочка, – компетентно заметил Майданов. – Ты чего так разволновался, Тарас? Если баба носит камуфляж, какая она, на хрен, баба?

– Потасканная какая-то, – подал голос Олейник. – Держу пари, хлопцы, на этой грымзе уже не раз женились и разводились…

– И страшная, как рак прямой кишки, – изрек Гаевский. – Ты шо, ослеп, Тарас?

– Да ладно вам придираться, – возразил Тарас. – Нормальная баба, других все равно нет. Я бы ей вдул…

– Так вдуй, – пожал плечами Богдан Лихо. – В чем проблема? А то смотри – какой храбрый зайка…

Загоготал Василь Карась, ощерился, обнажив неровные зубы, и стал похож на саблезубую белку. Тарас уставился на него со злобой, но глупо махать кулаками после драки. А прибывшие после короткой беседы и визуального знакомства с местностью направились к дому.

– Иван, ты знаешь, кто такие? – спросил у лейтенанта Майданов.

– А то ли непонятно, – огрызнулся Первак. – Гости заморские, будут учить нас диверсионному делу. И большая «шишка» из командования – тот, что во френче, – полковник Петрик Иван Анатольевич. Курирует работу по формированию и обучению диверсионно-разведывательных групп. Пожилой дядька в сером камуфляже – замглавы миссии НАТО на Украине полковник Алекс Фиш. Видать, реально много внимания к нашей группе, раз такие персоны прибыли…

– А те двое – инструкторы, что ли? – покривился Гаевский.

– Ага, баба будет делать из нас крутых перцев будущего, – хихикнул Олейник. – Прикиньте, парни, баба нас построит и погонит…

– Да пошли они в пень, – скрипнул зубами Богдан Лихо. – Мы шо им тут, кролики подопытные? Да я с первого дня на АТО, служил в штурмовой роте «Айдара», в спецназе бригады Нацгвардии, брал Славянск, Краматорск. Мы на Саур-могиле стояли до последнего – когда командование предало, когда тылы отрезали. Нас двенадцать ребят вышло из окружения – а в роте с самого начала двести рыл было…

– Можно подумать, ты один тут весь из себя герой, – возмутился Олейник. – Все мы прошли через «котлы», предательство, все мы обстреляны и пороха нанюхались. Из Дебальцево неделю прорывались! Нас косили, а мы шли… Из моторизованного батальона только три бэтээра к своим прорвались! Нахлебались за неделю – мама не горюй…

– А теперь какая-то баба будет нас на шиле вертеть… – злобно оскалился Карась. – Шо нас готовить? Мы и так ко всему готовые…

– А я бы ей вдул, – задумчиво повторил Скуба, и все бойцы, включая лейтенанта Первака, мстительно засмеялись. Сработало волшебное заклинание: да пошло оно все в зад! Бойцы разбредались по казарме, падали на койки. Но безропотно подпрыгнули, когда хлопнула дверь и на пороге вырос плотно сбитый мужчина с мясистой физиономией и поджатыми губами – командир диверсионной группы «Гепард» капитан Игорь Бурковский.

– Подразделение, смирна! – скомандовал Первак.

Вошедший отмахнулся.

– Поднимайте ленивые задницы, – проворчал он. – Будем делать из них трудолюбивые. Форма одежды какая есть, быстро, парни, быстро…

Бойцы выстраивались в проходе между кроватями – кто-то босиком, кто-то в шлепках, в защитных майках или с голым пупком. На Карасе висела обтрюханная майка-алкоголичка, которой он нисколько не стеснялся, как и своей до предела «законопаченной» физиономии. Капитан Бурковский медленно прохаживался вдоль строя, с мрачным скепсисом озирая бойцов. Игорю Борисовичу было тридцать восемь лет, из них четырнадцать он отдал укреплению боеготовности украинских вооруженных сил. Выпускник Львовской академии сухопутных войск имени гетмана Петра Сагайдачного, командовал ротой аэромобильной бригады в Ивано-Франковской области, был заместителем командира батальона по боевой подготовке. Являлся активным членом партии «Свобода», год назад вступил в «Правый сектор» – именно эта организация, а не предыдущая, полностью отражала мировоззрение и чаяния боевого офицера, считающего украинскую нацию прародительницей всех прочих наций и свято верящего в ее обновление и очищение. Неделю назад он получил приказ – сформировать эффективную диверсионную группу, способную автономно действовать в глубоком вражеском тылу и наносить неприятелю невосполнимый ущерб. «Нужны не просто отморозки, пан капитан, – поучал его высокий чин в разведывательном управлении Генерального штаба. – Нужны умные, инициативные, дисциплинированные, а главное, мотивированные отморозки. Преданность Украине и лояльность киевским властям – на первом месте. Враг – Россия и прикормленные Россией донецкие и луганские террористы. Необходим боевой опыт и навыки работы в экстремальных условиях. Ложный гуманизм в отношении врагов государства – не приветствуется. Бессмысленная жестокость, кстати, тоже. Вам предстоит подобрать людей и доставить их в «Пригорье». Курировать подготовку группы будут полковник Петрик и заместитель главы миссии НАТО на Украине господин Алекс Фиш. Данная информация, как вы понимаете, не для общего пользования. Вашей группе предстоят серьезные задания в тылу врага. Вы даже не представляете, Игорь Борисович, насколько серьезные…»

– Прибыли американцы, – сообщил Бурковский. – Разместились в соседнем модуле, о чем вам, разумеется, уже известно. К полковнику Алексу Фишу просьба относиться уважительно и приветливо, выполнять все его распоряжения. У вас будут два инструктора – сержант Дастин Фостер и сержант Лилиан Холл. Последняя, как вы уже заметили, – женщина… – Капитан прервал поучения и исподлобья уставился на присутствующих, которые по непонятной причине начали ухмыляться. – Но это не значит, что по мере прохождения учебы надо хватать ее за сиськи и задницу. – Он терпеливо дождался, пока будущие диверсанты закончат смеяться. – На эту дамочку где сядешь, там и слезешь, зарубите на носу. Считайте, что я вас предупредил. С завтрашнего дня и на две недели вы – роботы, слепо повинующиеся капризу начальства. Напоминаю, по мере прохождения службы и даже между собой общаться только по-русски. Никакого нытья, возмущений, что вы крутые парни, уже прошли всю необходимую подготовку, участвовали в боевых операциях, готовы к заброске в тыл. Вы дилетанты, сопляки, неумелые курсанты – и из вас будут делать элитный спецназ по нормативам НАТО. Специальная полоса препятствий, действия в условиях города, лесистой местности, захват заложников, форсирование водной преграды, стрельбы, оружейная часть, взрывное дело, специальный психологический тренинг. И это только часть предстоящего. Провинитесь – понесете наказание. Ослушаетесь приказа – крупно пожалеете. Сейчас – разойтись. Привести в порядок себя, казарму. В семь утра построение, представление нашим американским коллегам и начало занятий. Подъем в шесть – зарядка, завтрак. Старшим назначается… лейтенант Первак. – И без того узкие глазки капитана пытливо впились в вытянувшегося офицера. Бурковский глумливо усмехнулся. – И не забывайте, Первак, если вас назначили старшим, это не значит, что вы старший.