Штурмовая бригада
- -
- 100%
- +
– Но почему?
– Вы забываете о средствах противовоздушной обороны объекта, зенитно-ракетной батарее. Как только ее радары засекут приближение воздушной цели, батарея собьет самолет на подлете.
Напарника поддержал и Лески:
– А что помешает зенитчикам сбить наш самолет? Ведь он так же будет сближаться с объектом?
– Я понял твой вопрос, Дэв, и отвечу так. Батарея ПВО, несомненно, открыла бы огонь по нашему да и по любому другому самолету, но при условии, если тот стал бы сближаться с объектом, заходя на него, то есть идя на завод, наша же воздушная цель будет аварийно сближаться параллельным заводу курсом, даже падением непосредственно не угрожая объекту. В этом случае ПВО будет молчать! Атаковать цели, проходящие стороной, пусть и в непосредственной близости, но не представляющие реальной угрозы конкретно объекту защиты, зенитно-ракетной батарее права не дано. А именно в этом режиме и будет «терпеть бедствие» наш «Боинг»!
– Ну, хорошо! Хотя, конечно, ничего хорошего в этом нет. Упал самолет, разорвал оборону объекта, моя группа успешно десантировалась и проникла на его территорию. Где мы сможем укрыться, чтобы пересидеть целый день в условиях, когда вокруг будет твориться непонятно что? Когда весь боевой контингент охраны и обороны поднимут по тревоге?
Гурбани, блеснув перстнем, направил указательный палец на рабочий стол:
– Там, Дэв, на карте, есть отметка красным карандашом. Это полоса кустарника вдоль складов, в которых имеются лазы в подземный коллектор. Можешь разместить свою группу в кустах, можешь спустить под землю. Ни в том, ни в другом случае у самых складов вас искать никто не станет. У русских других забот будет по горло. Единственно, что вам предстоит сделать быстро, незаметно для противника и слаженно после приземления, так это организованно совершить марш-бросок на территорию объекта, к той самой красной отметке на карте.
Лески прикурил сигару. Гурбани неодобрительно посмотрел на наемника. Бридж, также потянувшийся к коробке, перехватив этот взгляд, курить передумал. Дэвид выдохнул плотное облако дыма.
– Допустим, все пройдет по вашему плану. Мы проникнем на территорию химического завода, укроемся в кустах или в подземном коллекторе, пересидим до определенного времени. Затем, облачившись в средства химической защиты, выйдем на рубеж ведения огня. Какие цели нам предстоит уничтожить?
Гурбани в который раз утвердительно кивнул головой:
– Своевременный вопрос, Дэв!
Он поднял свой кейс, вытащил из него стандартный лист бумаги, положил его на стол. Лески увидел какую-то схему и синие стрелы, обозначающие сектора ведения огня. Гульбеддин же пояснил:
– На этой схеме указаны и позиции, которые твоим ребятам, Дэв, предстоит занять, и цели, которые вам нужно будет уничтожить. Желательно в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое сентября, но конкретное время установишь сам, исходя из обстановки. Главное, чтобы объект был уничтожен, а когда по времени и дате, не столь важно. Однако, повторюсь, желательно как можно быстрее. Впрочем, это и в твоих интересах, Дэв!
– О’кей! Теперь о самом главном. Как мы будем уходить от объекта?
– Обстреляв склады с двумя производственными цехами самого завода и вызвав разрушения, что приведут к интенсивной утечке ядовитых компонентов химического оружия, вы покинете объект тем же маршрутом, каким и проникните на территорию, с одним уточнением. Вам придется преодолевать и минные поля, и электрозащиту, которые за день успеет восстановить служба безопасности. Но сделаете это без проблем, применив специальное снаряжение, которым вы также будете оснащены. Выйдя за пределы объекта, выдвигаетесь в квадрат 26–14, он тоже помечен на карте. Там на опушке леса вас будет ждать вертолет «Ми-8» одной из нефтяных компаний. Он доставит вас на резервную скважину, где неделю проведете в режиме ожидания дальнейшей эвакуации. По истечении названного срока тем же вертолетом вас как российских нефтяников перебросят в город Халанск, где в аэропорту встретит человек, который будет знать тебя, Дэв, в лицо. Он, используя самолет иностранной компании, перебросит вас туда, где мы встретимся! За пределами России.
Лески задумчиво потер подбородок. Спросил:
– Порядок оплаты работы?
– Обычный! Тридцать процентов аванса до убытия к объекту, семьдесят после возвращения. Перевод денег на любой указанный тобой счет!
– Хорошо! Признаюсь, Гульбеддин, ждал от тебя многого, но ТАКОГО, что услышал, не ожидал никак!
Гурбани откинулся в уютном кресле:
– Кажется, мы все обсудили?
– В общих чертах, да!
– А конкретно решение принимать, Дэв, будешь ты! Я лишь довел до тебя то, что считал нужным довести. Цель и возможные варианты достижения ее. Ну а если у тебя родится в голове другой, более надежный план, я всегда готов рассмотреть его.
– Ты не вернешься в Афганистан?
– До окончания операции нет!
– Агент вражеской разведки не будет волноваться?
– Это его проблемы. Не должен. Ибо для всех, поставив задачу Омару, я убыл на месячный отдых в Арабские Эмираты. Так будет надежнее.
– Так ты что, в Австрию прибыл один?
– Да! Совершенно один!
– Если срочно понадобишься мне, хотя бы для обсуждения возможных предложений по изменению некоторых деталей плана, как я смогу найти тебя?
– Очень просто, Дэв. По мобильному номеру.
– Так назови его!
– Зачем, вот тебе визитка, там все отмечено.
Лески принял пластиковую карточку, на которой значился араб Хусейн Адан – генеральный менеджер аравийской нефтяной компании «Трансконтиненталь». Ниже были нанесены цифры мобильного номера высокопоставленного «менеджера».
Гурбани поднялся:
– Если до пятнадцатого числа не понадобится встреча, то встретимся в тегеранском аэропорту. Там обсудим окончательный вариант плана, и я изложу порядок ваших действий непосредственно на борту «Боинга». Заодно и с пилотом познакомитесь.
– Да, интересно будет взглянуть на идиота, жертвующего собой ради каких-то виртуальных ценностей.
– Не говори так, Дэв. Не так уж виртуальны эти ценности. Да, пилот идет на самопожертвование в основном ради идеи, но зная, что его обедневшая в последнее время многочисленная семья после его смерти не будет нуждаться ни в чем!
– И все равно, не понимаю я ваших шахидов. Хотел бы понять, но не могу!
– Не та вера у тебя, Дэвид, чтобы понять наши идеалы и обычаи.
– Ты прав, Гульбеддин.
– Ну что ж, закончили разговор? Проводи меня, Дэв.
Лески прошел с Гурбани до прихожей. Там передал гостя Дасселу и приказал:
– Робби, проводи господина Гурбани до ратуши, убедись, что за ним не следят, и возвращайся, не мешкая, сюда!
– Понял, босс!
Лески обернулся к афганцу:
– До встречи в Тегеране, Гульбеддин?
– До встречи, Дэв! Да хранит вас всех Аллах!
– Спасибо. Вот, держи, мой счет в одном швейцарском банке. Перед посадкой в обреченный на гибель «Боинг» я хотел бы с последними инструкциями получить и подтверждение того, что аванс переведен на него!
– Ты убедишься в этом!
– О’кей! Счастливого пути!
– Спасибо!
Гурбани вышел из дома, прошел по бетонной дорожке, отворил дверь декоративных ворот, пошел по улице. За ним двинулся Дассел.
Закрыв дверь, Лески вернулся в гостиную. Молча прошел к бару, наполнил бокал виски, в два глотка опрокинул обжигающую жидкость в себя.
Упал в кресло, посмотрел на Бриджа:
– Ну, как тебе задумка Гурбани, Эш?
– Ни к черту, Дэв, если честно!
– Ты прав. Но рискнуть стоит! Если все сложится так, как спланировала эта хитрая коварная лиса Гульбеддин, шансы на успешное решение поставленной задачи у нас неплохие. Где-то сорок к шестидесяти. Это нормальный в нашей профессии расклад!
Бридж согласился:
– Рискнуть можно! Но как легко приговаривает людей к смерти этот немытый абориген? Аж мне жутко!
– Брось, Эш! Мало ли невинных жертв мы сами положили в землю?
– Ты прав!
Вернулся Дассел, доложил:
– Гостя проводил. Все нормально!
– О’кей!
– Что дальше будем делать, босс?
– Неужели не ясно? Готовиться к акции. Людей вызовем непосредственно в Тегеран, а сейчас проанализируем план Гурбани!
Глава 2
Москва. Центральный офис антитеррористической службы «АНТ».
1 сентября 2003 года, 9.00
В кабинете начальника Управления специальных операций «Z» генерал-майора Луганского собрались майор Григорий Пашин – Григ и капитан Максим Глебов – Макс, офицеры, составлявшие некогда ядро особой диверсионно-штурмовой группы «Скорпион».
Генерал прекрасно знал каждого из присутствующих на совещании, поэтому в общении с ними допускал некую фамильярность, понимая, что воспринята она будет правильно. Воспринята как доверительное общение между товарищами по оружию, а не как показной либерализм начальника в отношении с подчиненными, вопреки установленным нормам должностной субординации. Людей, собравшихся в кабинете начальника Управления «Z», объединяла многолетняя совместная боевая работа. Они единой командой пережили и успехи, которые имели место в многочисленных акциях и операциях, и горечь от потери близких друзей, и вынужденное отстранение от исполнения служебных обязанностей, затянувшееся на целых три года, когда их тогда еще отдел «Z» в результате катастрофически больших потерь в ходе одной из операций на Кавказе был расформирован. И сейчас они вместе, чтобы вновь встать в строй.
Говорил Луганский:
– Итак, товарищи офицеры. Отдел «Z», как теперь вам известно, восстановлен! И не просто восстановлен! Он преобразован в Управление, что означает неплохое увеличение штата боевой группировки при том, что задачи остаются прежними – эффективное противодействие терроризму. О штате Управления специальных операций, о его боевой группировке: она с этого дня предполагает три отряда специального назначения. Как ранее три наши диверсионно-штурмовые группы, отряды будут носить кодовые названия, а именно «Скорпион», «Ураган» и «Шквал»! Их командирами назначены соответственно майоры Глебов – да, Максим, ты не ослышался, тебе, как и Григу, присвоено очередное воинское звание, – Шувалов и капитан Лосик. Подполковник Пашин с этого дня является моим заместителем по оперативной части. Прапорщики Затинный и Щурин поступают в распоряжение Грига как его индивидуальный штат и резерв одновременно.
Луганский на секунду замолчал, глотнув уже остывшего чая, чем воспользовался Глебов:
– Борис Ефимович, вопросы, как обычно, в конце или можно задать по ходу разговора?
Генерал кивнул головой, отставляя стакан в старинном кружевном подстаканнике, что означало разрешение задать вопрос. Максим спросил:
– Как понимаю, и Шувалов, и Лосик личным составом укомплектованы. Кем и когда будет комплектоваться «Скорпион»?
Луганский поднялся. Вообще, на совещаниях он не любил долго сидеть в кресле, предпочитая формулировать мысли, двигаясь по своему кабинету или стоя у окна.
– Пока вы находились в продолжительном отпуске, сформированы все подразделения. И если ранее численность диверсионно-штурмовых групп составляла шесть-семь человек, то теперь отряд будет иметь в штате двадцать бойцов.
Глебов спросил:
– Сколько у меня времени на отработку боевой слаженности отряда и взаимодействия с другими подразделениями?
– На все про все неделя! К восьмому сентября группировка Управления должна быть готова к выполнению любой поставленной боевой задачи.
Максим покачал головой:
– Три года хреном груши околачивали, а сейчас в неделю выдай слаженный отряд. Нормально!
Луганский взглянул на новоиспеченного майора:
– У тебя, Макс, еще будут вопросы или закончишь последней репликой?
– Вопросов больше нет!
– Это уже лучше! Ты свободен, Глебов!
Офицер поднялся, козырнув генералу, вышел из кабинета Луганского. Проводив взглядом новоиспеченного майора и друга, Пашин заметил:
– Не сильно ли напрягли его, Борис Ефимович? По себе знаю, как сложно подготовить полноценное подразделение за месяц, а уж за неделю?
– Согласен, Гриша, с тобой! Полностью согласен! Возможно, срок подготовки отрядов и увеличим, но это будет зависеть от одного обстоятельства, суть которого я и хотел обсудить с тобой как со своим заместителем.
Пашин спросил:
– Что за обстоятельство?
Генерал подошел к окну. Произнес:
– Что за обстоятельство, спрашиваешь, подгоняет нас к форсированному формированию группировки? Ты, Григ, Гульбеддина Гурбани не забыл еще?
– Гурбани? С его шакалом Шульцем? Разве их забудешь? Ведь тогда пали и Дема, и Кача, и Бек, и ребята Слайда с Дротом. Такое, генерал, не забывается. А… почему вы вспомнили об афганце, Борис Ефимович?
Генерал присел напротив Пашина.
И начал медленный, обстоятельный доклад. Из которого следовало, что руководитель одной террористической ваххабитской организации в Афганистане Гульбеддин Гурбани, чей отряд под командованием наемника Адольфа Рейдера, или Шульца, был в свое время разгромлен группой Пашина «Скорпион», после некоторого затишья начал активные действия, направленные на организацию и проведение террористических актов в России. Затишье, которое продолжалось почти столько же времени, сколько и подразделение Грига, и сам отдел «Z» находились в резерве спецслужбы, обусловливалось падением режима талибана и ввода в Афганистан американских войск. Но сейчас, когда ситуация за «речкой» относительно стабилизировалась, активизировался и Гурбани. В частности, он занялся подготовкой собственных террористических групп и отрядов. В стане ближайшего окружения Гурбани продолжает работать агент глубинной разведки Службы, который три года назад и сбросил информацию о переправке в Чечню десяти миллионов долларов отрядом Шульца. Некоторое время агент молчал, затем сообщил о передвижениях Гурбани по Афганистану. Гульбеддин искал территорию для создания укрепленного района – своей вотчины. Наконец, это ему удалось, и Гурбани осел на севере страны, в печально известном со времен войны советских войск с душманами Панджшерском ущелье, где еще совсем недавно хозяйничал местный «лев» – Ахмад-шах-Масуд. Но тот был ликвидирован, и Гурбани получил свою часть пирога, доставшуюся от раздела сферы влияния покойного Масуда. В результате Гурбани в самом ущелье отстроил собственную крепость, подмял под себя несколько заводов по производству наркотиков, большая часть которых уходила, да и по-прежнему уходит, через Пяндж в Таджикистан. Бывший мулла и непримиримый борец за независимость Афганистана в восьмидесятые годы сколотил возле себя приличную банду штыков в пятьсот и расселил моджахедов с семьями рядом со своим домом-крепостью. Американцы на север не суются, Масуда нет, так что Гурбани чувствует себя весьма комфортно. Но одно не дает покоя старому душману – злоба на Россию. И в частности, за провал своей акции трехгодичной давности, лишивший его десяти миллионов долларов и лучшего отряда наемников. Он горит желанием мести. До августа включительно это желание сдерживалось в рамках его поместья. Но вот наступил момент, когда Гурбани решил действовать. На этот раз он не надеется на чеченских сепаратистов. У него есть свои люди, способные вести партизанскую войну. И деньги есть. Он ищет цель для нанесения первого собственного удара. И находит ее. Это плотина водохранилища возле города Туры. Туринского водохранилища. По информации, переданной агентом глубинной разведки, тринадцатого сентября начнется переброска в Россию боевой группы Гурбани под руководством некоего Омара, одного из ближайших советников Гульбеддина. Они не будут прорывать границу, нелегально проникая на территорию сопредельного государства. Нет, они прибудут как гости, туристы, авиарейсами из Стамбула в Москву, Санкт-Петербург и Ростов-на-Дону. По настоящим документам, «чистые», как стекла в мебельной стенке генеральского кабинета. И уже на территории России, собравшись в кучу, а численность банды предварительно называется в семь человек, включая Омара, начнут действовать в районе Туры!
Закончив расклад общей обстановки, генерал выложил на стол пачку «Парламента» с зажигалкой и, подвинув хрустальную пепельницу, предложил:
– Кури, если хочешь!
Пашин взял сигарету.
– Ну и как тебе ситуация?
– Как сказать? Однозначно сразу не оценить. Надо прокачать ее! Но…
– Что но?
Подполковник взглянул на Луганского:
– Как-то это все несерьезно, что ли.
– Что ты имеешь в виду?
– Да мелковата цель для разрываемого ненавистью к России Гульбеддина. С его бабками можно было организовать и более солидный террористический акт!
Генерал спросил:
– Ты считаешь затопление целого города несолидным терактом?
– Во-первых, насколько я знаю, Туринская плотина представляет собой весьма крупное бетонное сооружение. Для того чтобы вызвать внезапное затопление города огромными массами воды из водохранилища, надо рвать всю плотину или хотя бы половину ее. Отсюда следует второе: ни семерым, ни двум десяткам боевиков это не под силу. Ну, предположим, найдут они людей, сотню! А где возьмут столько взрывчатки? Это сколько же надо тротила, чтобы срубить плотину? Вагоны! А небольшая пробоина нужного эффекта не даст! Да, со временем потоки воды расширят себе русло, размыв бетон, но все равно вода начнет поступать в город постепенно, что позволит спасательным службам успеть минимизировать ущерб от наводнения или хотя бы эвакуировать население.
Генерал как-то снисходительно слушал подполковника. Это не осталось без внимания Пашина. Он прервал размышления, спросив:
– Я что-то не так говорю, Борис Ефимович?
– Нет, отчего же? Ты мыслишь точно так же, как это недавно делал я. Пока по запросу не получил проект плотины у Туры, а следом и заключения наших экспертов.
– И что дала вам дополнительная информация?
– То, Гриша, что плотину вполне реально разрушить мелким зарядом.
– В смысле?
– В прямом смысле, подполковник! Минуту.
Луганский поднялся, прошел к сейфу.
Вернулся обратно со сложенным вчетверо листом ватмана. Развернул его перед Пашиным, взял карандаш и объяснил:
– Перед тобой, Григ, проект плотины.
Подполковник посмотрел на нагромождение линий, фигур, цифровых и буквенных обозначений. В чертежах подобного типа он ничего не понимал.
Генерал это знал, поэтому сразу перешел к главному:
– Не буду объяснять тебе, что собой представляет данное гидротехническое сооружение. Сам сначала не понял, только потом с помощью экспертов разобрался. И, признаюсь, не во всем. Но главное узнал.
Он указал карандашом на крестик, нанесенный простым карандашом в левом нижнем углу чертежа:
– Видишь крестик?
– Конечно! И что?
– Им обозначены шлюзы. Стоит, друг мой, заложить здесь примерно тридцать килограммов тротила и взорвать его, и вся левая половина плотины рухнет к чертовой матери, открыв путь воде такого объема, которого хватит, чтобы в несколько минут снести и вторую половину сооружения. Короче, если взорвать заряд в тридцать кило тротила, то уже через пять минут вся водная масса Туринского водохранилища обрушится на населенный пункт, сметая на своем пути все живое и неживое. По оценке экспертов, город будет уничтожен, а на его месте возникнет озеро глубиной 2,5–3 метра с границами примерно в радиусе 8–10 километров от центра Туры. Вот такой расклад, подполковник. Что теперь скажешь?
Пашин затушил окурок в пепельнице.
– Да! Это в корне меняет дело. Но… как можно завалить такую бетонную махину, не понимаю. Верю, конечно, что возможно, раз вы утверждаете, но… не понимаю!
– Я не смогу объяснить тебе все строительные тонкости. Но, Гриша, факт остается фактом. Правильно и грамотно организованная, вовремя проведенная диверсия на плотине реально может привести к гибели нескольких десятков тысяч человек. А ты говоришь, несолидный теракт. Это похлеще любого взрыва в метро или обрушения жилого дома будет.
Григорий задумался, глядя на небольшой грифельный крестик. Генерал, откинувшись в кресле, не мешал своему лучшему в отделе, а теперь в Управлении офицеру. Наконец, Пашин произнес:
– Но для того, чтобы провести акцию, наемникам тоже надо будет узнать про это слабое звено в плотине. Мы в спецслужбе не знали таких тонкостей, как бандиты узнают?
– Мы, Гриша, не знали потому, что никогда не интересовались этим! Теперь вот знаем. А боевики в курсе, как и что делать. Тридцать килограммов тротила найти в современной России дело далеко не невозможное. Были бы деньги. А они у людей Гурбани будут. В нужном количестве. Я думаю, Гульбеддин через свои связи уже и продавца взрывчатки нашел, и сделку совершил.
Подполковник почувствовал сухость во рту. Налил стакан воды из графина.
Луганский предложил:
– Может, чаю или кофе выпьем, Гриш?
– Не откажусь.
– От чего конкретно?
– От кофе.
– Кофе так кофе, а я чай с лимоном.
Генерал прошел к столу, вызвал секретаря.
Вошла молодая симпатичная женщина в форме прапорщика. Она, вежливо и открыто улыбаясь, поздоровалась с Пашиным и обратилась к непосредственному начальнику:
– Слушаю вас, Борис Ефимович!
– Сделай, пожалуйста, Лена, мне чаю, а подполковнику кофе.
Спустя несколько минут секретарь внесла поднос.
Поставила перед генералом стакан в подстаканнике, перед Пашиным чашку черного, дымящегося, распространяющего аромат на весь кабинет кофе. Григорий поблагодарил женщину. Она удалилась.
Офицеры продолжили разговор, разбавляя его каждый своим напитком. Пашин спросил:
– А какая охрана у этой плотины?
– Охрана так себе, Гриша. Хоть объект и считается стратегическим, но должного внимания местные власти ему не уделяют. А посему держат стрелков военизированной охраны. Караул из шести человек, вооруженный карабинами, заступающий ежесуточно и несущий службу на двух постах. На подходах к сооружению с двух сторон с вышек, оборудованных прожекторами.
– Резервная и отдыхающая смены где находятся?
– В небольшом здании справа от плотины.
– Ясно! Как понял из всего вышеизложенного, нам вскоре предстоит акция по нейтрализации диверсантов Гурбани?
– Угадал.
Пашин отодвинул пустую чашку:
– Хороший кофе. Кого конкретно вы намерены послать на это направление?
– Отряд Глебова под твоим руководством.
– Понятно! Значит, Тура!
Пашин замолчал, устремив взгляд в окно. Луганский, допив чай, спросил:
– О чем задумался, Григ?
– Насколько я помню, город Тура находится недалеко от режимного объекта?
– Если считать восемьдесят километров недалеко, то да, ты прав. Восточнее Туры расположен химический завод.
Григорий дополнил:
– С приличным складом боевых зарядов, свезенных туда со всего бывшего Союза. В основном тех же химических зарядов.
– На что ты намекаешь, Гриша?
– Ни на что! Но вот если бы боевикам удалось устроить диверсию там, то последствия могли быть поистине катастрофическими для страны.
Генерал кивнул головой:
– Согласен, но тот объект и охраняется серьезно. В Туре-17 стоит отдельный батальон спецназа внутренних войск, зенитно-ракетная батарея, подразделение радиотехнической разведки. Подходы к нему заминированы, по периметру второго кольца проволочных заграждений пущен ток высокого напряжения! Так что и химический завод по утилизации ненужного вооружения, и сам склад зарядов боевикам любой из известных террористических организаций не по зубам, как и ядерные объекты России.
– Дай-то бог! Но будь я на месте Гурбани, то внимательно бы проанализировал возможность нападения именно на такой объект! И не исключено, он прощупывал или прощупывает ее!
Луганский удивился:
– С чего ты это взял?
– Почему «дух» решил поднять в воздух плотину возле Туры? Нанести удар по небольшому городу, когда подобные сооружения имеются и около более крупных населенных пунктов? Почему он затевает акцию на севере, а не на юге? Ведь ближе к Чечне и города большие есть, и путь до них короче, да и отойти после теракта несравненно легче, затерявшись в горах. Но он выбирает Туру! Почему?
– А вот это только ему известно.
Подполковник поднялся. Прошелся по кабинету:
– Скажите, генерал, в стане Гурбани действует все тот же агент, что вывел нас в свое время на отряд Шульца, или другой, позднее внедренный в банду?
– Разведчик тот же! Но почему ты задал этот вопрос?
– Странно, что он еще действует. Или Гульбеддин не просчитал того, что Рейдера мог сдать российским спецслужбам только человек из его окружения?
– Не знаю, Григ! У разведуправления нет оснований не доверять своему агенту, ну а нам что, ставить под сомнение информацию коллег?
Григорий открыл створку окна, закурил, пуская дым на улицу.
– Однажды ребята из разведки подвели нас. В результате отдел специальных операций физически перестал существовать.
– Ты просто держишь обиду на разведчиков. Но согласись, Гриша, они не боги и не ясновидящие, чтобы предугадывать до мелочей замыслы и поступки врага. Они тоже могут ошибаться. И работа у них очень сложная. Не тебе мне это объяснять!