День Солнца

– Мда, – сказал старик и собрался подняться, но Отай придержал его за рукав.

– Есть какое-нибудь оружие?

– Оружие? – Старик плюхнулся обратно на лавку. – Нет у меня. А тебе зачем?

– Папаша, мы побудем здесь до завтрашнего утра и уйдем, только не говори никому о нас, а то… – Отай бросил быстрый взгляд на остальных, – а то плохо будет.

   Старик провел рукавом под носом.

– Вот тебе и геологи… Я ж говорил, что беглые.

   В этот момент дверь с шумом распахнулась и в избу ввалился бородатый человек с безумными глазами. Увидев незнакомцев, он застыл на пороге и вперился взглядом в противоположную стену, у которой сидел хозяин дома. Вид у него был свирепый, ноздри раздувались, в растрепанной бороде торчали травинки и хвоя. Немая сцена продолжалась с полминуты, потом вскрикнула Айна и комнату сотряс вопль Ибадима:

– Это же он!

   Координатор кинулся всем телом на вошедшего, сгреб его в охапку, повалил и стал вколачивать ничего не понимающего человека в пол.

– Ты, гад неблагодарный! Где наши вещи, говори, негодяй! Отвечай, мерзавец! Надо было бросить тебя в реке, чтобы ты подох там!

   Бородатый начал задыхаться, захрипел.

– Все-таки Бог есть, – произнес Такин.

– Эй-эй, – опомнился Отай, – смотри, не убей его!

   Друзья оттащили рычащего Ибадима. Бородатый человек отполз к стене и съежился, заслонившись рукой.

   Хозяин сидел с закаменевшим лицом. Даже глаза не моргали. Только нижняя челюсть слегка подрагивала.

– Кто ты такой? – грозно спросил Отай.

– Охот-тник, – глухо выговорил бородач.

– Это ты украл наши вещи?

– К-какие такие вещи?

– Рюкзак с оружием, белый чемоданчик с пищащим замочком, железный цилиндр с лампочками и кнопочками, – терпеливо перечислил Отай. – Ты украл?

– Я не воровал… – Бородач умоляюще оглядел собравшихся. – Я не знаю, как они ко мне попали. Богом клянусь – не знаю! Проснулся утром, а они рядом…

– А как в реке тонул и как тебя вытащили тоже не помнишь? – рявкнул Ибадим.

   Глаза охотника округлились.

– В реке?.. Тонул?.. Когда же такое было-то… Я эту реку как себя самого знаю…

– Я тебе сейчас напомню! – Ибадим снова рванулся вперед. На нем повис Такин.

– Оставьте его, – сказала Айна. – Я верю ему. – Она мягко обратилась к охотнику: – Не бойся, мы ничего тебе не сделаем. Только скажи, где наши вещи, и иди с миром.

– Я их закопал в лесу, в лощине, дня два пути отсюда, – торопливо проговорил бородач и уставился на свои ладони. – Проснулся, смотрю – а они в руках… Не понимаю, как получилось-то, я и не думал… вещи-то диковинные, не наши! Простите, люди добрые, не хотел я, бес попутал…

– Два дня пути! – простонал Ибадим. – Не успеем. А если на лошадях, до утра вернемся?

– На лошадях? – Охотник подумал и мотнул головой. – Нет.

– Не надо рисковать, – сказала Айна, – передатчик будет действовать еще семьдесят часов после катастрофы. Спасибо Рибану. Пусть все случится, а потом пойдем и возьмем наши вещи..

   Тут ожил хозяин дома.

– Кабы на лошадях… – прокряхтел он. – Все лошади на селе с ума посходили – третий день в тайгу идти не хотят. Собаки и те со двора носа не кажут и воют по ночам. Люди сказывают, лихо какое-то по тайге бродит.

– Бродит, – подал голос Гуар-Ну. – Чужие в лесу. Не пойдут туда ни лошади, ни собаки. Только человек ничего не видит и не слышит.

   Старик и охотник принялись креститься.

– Но мне туда нужно, – сказал Ну.

– Куда это тебе нужно? – спросил Отай.

– Мне нужно идти в лес и поговорить с ними. До семи утра еще есть время.

– Что?! – взревел Ибадим. – Ты с ума сошел?!

– Я должен попытаться еще раз, – тихо и даже виновато произнес контактер. – Я должен попробовать их… предупредить.

   Такин неторопливо подошел к двери и демонстративно загородил ее собой.

– Это несерьезно, – сказала Айна. – Ничего не изменить. Завтра все случится, что бы мы не делали. Таков сценарий, и нам его не переписать. Не нужно жертв. Давайте все останемся в живых. Хотя бы это будет нашей удачей. Еще неизвестно, удастся ли нам вернуться домой.

– Я должен попытаться, – упрямо повторил Ну. В голосе его неожиданно появились металлические нотки. – Я пойду туда. Это мой долг! Они прилетели, чтобы помочь нам. Мы одни тут знаем, что случится завтра утром, и мы не имеем права ничего не сделать. Простительно только незнание, но мы знаем, поэтому нам не будет прощения!

– Хорошо, хорошо. – Ибадим поднялся. – Ты в чем-то прав. Я иду с тобой. Прямо сейчас. Если в течение двух часов ничего не получится, возвращаемся. И никаких споров. Два часа. Понял? – Ну двинулся к двери, обошел Такина и вышел. В сенях хлопнула дверь. – Отай, что у нас с оружием?

– В одном автомате осталось три заряда, в другом два.

– Два я возьму, три – твои. Заприте двери.

   Координатор поймал брошенный автомат, закинул на плечо и, ворча и чертыхаясь, выбежал за контактером.

   Отай посмотрел им вслед и подумал, что больше не принимает решений в экспедиции. Теперь здесь главный Ибадим, и он, Отай, как не странно, совсем не против. Все изменилось в тот момент, когда Ибадим сказал: «Я сам объявляю им войну…» Чиновник не был шпионом, скрытым специалистом или кем-то в этом роде, он просто оказался настоящим мужиком, способным на поступки. Отай был в этом абсолютно уверен.

   Хозяин дома и охотник следили за происходящим молча. Они были охвачены ужасом, который им внушали непонятные речи гостей, их странный вид и их страшное оружие, сверкающее красным глазом.

– Сынки, а сынки, – решился заговорить старик, – а что будет-то завтра утром?..

11

   Контактер шел впереди, временами останавливался и застывал на одном месте с закрытыми глазами. Ибадим терпел. Он не был полностью согласен с Ну. Конечно, они знают, что будет завтра, но предотвратить катастрофу не в их силах. Им не спасти неведомых друзей. Они достаточно пережили за эти дни, они рисковали, боролись, они сделали все, что могли. Это война, настоящая война. Проект спровоцировал ее начало, теперь обратной дороги не будет. Только победа или поражение. Это плохо, это страшно, но что же тут поделаешь? Возвращение к спокойствию и миру для них возможно теперь только через эту войну. А, может, и не только для них.

   На этот раз они не вошли в лес, а двигались вдоль его границы, Время шло. Минули условленные два часа, потом три, четыре, а Ну все никак не мог остановиться.

– Два часа прошли, – напомнил Ибадим. Ему не хотелось отрывать контактера от поисков, но время действительно поджимало.

   Ну замер, прижал ладонь к глазам, потом повернулся к нему. Во взгляде была тоска и боль.

– Спасибо, что заговорил со мной. Я никак не мог оторваться.

   «Оторваться?» – подумал координатор, кашлянул и спросил:

– Ну что… там?

– Я не смогу говорить с кораблем, – проговорил Ну хрипло и сжал голову руками. – Они мешают мне. Они говорят страшные вещи. Они обещают уничтожить Землю, если мы не прекратим совать свои носы куда не следует. Они говорят, что сейчас мы просто подопытные твари, а тогда станем рабами духа.

   Ибадим сглотнул. Ему стало жутко. Значит, все время, что они шли, контактер переговаривался с внеземным разумом, а он даже ничего не заметил.

– Они, – продолжал Гуар-Ну, – грозят, что превратят нас в животных и заставят пожирать своих детей. Они сказали, что предки людей дали клятву верности расе господ и скрепили ее кровью Великой рыбы. Теперь ничего нельзя изменить… Они сказали, что так было и так будет всегда, всегда, всегда…

   Ибадим слушал и чувствовал, что куда-то проваливается. Чтобы выбраться из облепившей его душной темноты, он ухватился за два слова, показавшихся ему очень неуместными, и начал думать. Мыслительный процесс заставил его прийти в себя.

– Кровью… великой рыбы? – проговорил он громким шепотом, будто рядом, кроме Ну, находился еще кто-то. – Рыбы? Ты точно расслышал? Он сказал – рыбы?

– Да.

– Черт… Что бы это значило?

– Не знаю.

– А еще он что сказал?

– Больше ничего.

   Ибадим попробовал бодро улыбнуться:

– Ну, вот видишь. Не бойся.

– Я не боюсь, – сказал контактер. – Мне все равно, что будет потом.

– Когда потом?

   Гуар-Ну промолчал. Он не хотел говорить о том, что сейчас главное для него – вернуться домой, отправиться в горы, найти Целондрока и рассказать ему о Великой рыбе. Старый мудрец знает все о прошлом и будущем. Он найдет ответы. Они вместе будут искать ответы. И они их найдут. А что будет с ним потом Ну мало интересовало.

– Ладно, – вздохнул Ибадим, закатал рукав и взглянул на маяк, постоянно настроенный на сигнал Айны. – Скорее! Что-то случилось!

12

– Дядька Никадим! Дядька Никадим!

   Сначала стучали в дверь, потом забарабанили в окно. Голос был детский, надломленный от волнения.

   Старик вопросительно взглянул на Отая и шепнул.

– Это пастушонок местный, Петька, молоко мне, старому, носит.

– Ладно, – кивнул Отай, – открой, только о нас ни слова.

   Старик распахнул окно, и голос пастушка ворвался в дом.

– Дядька Никадим, ты чего заперся-то? Тут такое делается! Жандармы приехали из города, на лошадях, а с ними солдаты, с винтовками все! Политических ловят, говорят! Ищут по избам, погреба переворошили, в сено вилами тыкают! – Мальчишка со стуком поставил на подоконник крынку молока. – Ну, побежал я дальше смотреть!

   Он унесся, сверкая грязными пятками.

   Старик торопливо закрыл окно и хлопнул себя по бокам.

– Что же мне с вами делать теперь? Может уйдете в лес от греха подальше? Поймают ведь, и меня подвесят рядом с вами на солнышке сушиться… Откуда ж вы на мою голову свалились!

– Плохо дело, – произнес из темного угла охотник.

– Не подвесят! – вдруг громко произнес Такин. – Никого не подвесят!

   Никто не ожидал того, что случилось в следующее мгновение. Ударом локтя в голову Такин опрокинул Отая со скамьи, отшвырнул кинувшуюся наперерез Айну, рванул с пола автомат и вылетел из комнаты. На пороге оглянулся и бросил:

– Я их отвлеку, а вы уходите в лес! Уходите!

   Айна заметалась между оглушенным Отаем и дверью, не зная, как поступить.

   Тут из своего угла вышел охотник.

– Сиди, я сам за ним, – сказал он, отодвигая ее от двери. – А вам и правда лучше бы в лес.

13

  Охотник догадывался, каким путем пойдет мальчишка. Изба старика стояла на самой окраине на некотором удалении от других домов, и прямо от покосившегося забора начиналась высокая трава, в которой вилась, спускаясь к лесу узкая тропа.

   Он вышел из дома и прислушался. Он прислушался к шуму травы и двинулся вправо. Так и есть, парень решил идти по дороге и войти в село с другой стороны. «Очень глупо», – подумал охотник.

14

   «Сожгу их к чертовой матери, – возбужденно думал Такин, – если уж нам тут оставаться, так хоть чтобы не зря… Предатели, мерзавцы, я им покажу… Хозяева… Они узнают, кто хозяин… Я им покажу, кто здесь хозяин…» Такин был полон решимости. Он собирался уничтожить предателей тремя зарядами и обеспечить друзьям безопасный отход. Он шел прямо по дороге, не старался таиться. У него в руках было оружие, которое станет известно здесь через полтысячелетия. Так чего ему бояться. пусть враги боятся!

   Всадников он увидел еще издалека. В увеличитель прицела он разглядел, что делается в деревне. Жандармы и солдаты носились взад-вперед, гоняли жителей, кого-то били. Одна изба горела.

   Такин ускорил шаг. Он чувствовал, как ярость внутри него разгорается все больше и вот-вот сожжет его самого.

   Выйдя на расстояние удара, он вскинул автомат. Красный глаз прицела хищно сверкнул. Такин подождал, пока несколько конников соберутся в группу, и нажал спусковую кнопку. Мгновение, и в толпе вспыхнул огонь. Сельчане бросились врассыпную. Люди горели не так как невидимки, пламя пожирало их гораздо медленнее. Такин рассмеялся и провел рукавом по корпусу автомата. Осталось целых два заряда, а половины врагов уже нет.

   Он прицелился снова и в глазок увеличителя увидел, что в его сторону несутся четверо всадников. Сухо затрещали выстрелы. Его заметили, но это не вызвало у него испуга. Он презрительно сощурился и сплюнул. Ну, давайте, идите поближе. Ближе!

   Пуля просвистела у виска, опалив горячим дыханием. Такин не шелохнулся. До ближайших построек было далеко. Можно было как-нибудь добежать до леса, но Такин и не думал прятаться или бежать. Выждав немного, он выпустил второй заряд. Преследователи и их кони превратились в факелы. Люди и животные валились в траву, орали, катались, пытаясь сбить пламя. Тщетно. Они были обречены.

   Такин огляделся, и торжество на его лице сменилось тревогой. Со всех сторон на него мчались всадники. Они не стреляли, только кричали что-то. Их было немного, человек семь.

   Последний заряд испепелил четверых. Но это был последний заряд. Такин отшвырнул оружие и стал пятиться.

– Падай в траву и ползи к лесу! – послышалось откуда-то. – Падай, дурень!

   Голос показался знакомым. Но Такин не расслышал слов.

15

   Охотник кусал губы от отчаяния. Оставшись без оружия, парень совсем растерялся и, кажется, даже перестал слышать. Он кричал ему, что надо падать и ползти, но тот не шевелился.

   Всадники спешились и побежали, придерживая болтающиеся на боку шашки и что-то выкрикивая. Трое первыми приблизились к парню и вдруг отлетели от него, словно соломенные куклы. Охотник даже приподнял голову от удивления. Двое не двигались, третий все-таки поднялся и сразу выхватил шашку. Удар – и оружие вылетело из рук, а сам его хозяин крутанулся волчком и рухнул в траву. Увидев это, остальные четверо остановились, и в сердце охотника закралась надежда – может удастся парню сбежать. Но нет, со стороны села уже мчалось подкрепление, и на этот раз преследователей было не меньше дюжины.

   Один из солдат вскинул винтовку. «Нет! Не стреляй, ирод! – резануло в сердце охотника. – Мальчишка ведь совсем…» Выстрел – и парень упал на одно колено. Еще выстрел – и схватился за руку. Убедившись, что жертва беспомощна, все разом бросились на нее, как гончие на раненую лисицу.

   Охотник закусил кулак, чтобы не закричать, и начал медленно отползать. Добравшись до леса, он заполз за широкий змеистый корень и только отсюда, дрожа, решился взглянуть на происходящее.

   Все было кончено. «Пошла!» – крикнул наездник, и лошадь испуганно рванулась вперед, поволочив по земле привязанного к ней веревкой человека.

   Когда все стихло, и в поле не стало слышно других звуков, кроме шелеста травы, охотник выполз из своего укрытия и, держась леса, побрел к дому старого лешего Никадима. Он мог скрыться и забыть обо всем, но почему-то не сделал этого.

   По дороге нога его стукнулась во что-то твердое, металлически поблескивающее в утоптанной ногами и копытами траве. Это было оружие чужаков.

– Кто же вы такие? – прошептал охотник. – Кто?..

16

   Ночь пришла темная и холодная.

   На болоте горели огоньки светляков. Было очень тихо. Жутко поскрипывали во мраке скрюченные редкие деревья, тяжелый дух топи выворачивал внутренности.

– Страшные места, – проговорила Айна. – Страшное время… Охотник не вернется. Сбежит. Вот увидишь. Завел нас сюда и бросил… Я хочу домой.

   Отай обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Хочу домой, – повторила девушка. – Это болото оказалось сильнее меня. Оно меня сломало.

   Отай ничего не ответил, только еще крепче прижал ее к себе.

   Послышался тяжелый всплеск, и на пригорок выскочил бородатый охотник. Бросил толстый шест и подполз к ним.

– Не замерзли? Тунгусов встретил, кочевников. Олени у них разбежались. Ищут. И правда что-то в лесу неладно. Огды, говорят, сердится.

– Кто? – встрепенулась Айна.

– Да бог ихний, тунгусский. А так люди хорошие.

– Что еще? – мрачно спросил Отай.

– Увезли парня вашего, – сказал бородач, – заковали в железо и в город отправили под охраной. Сам видел. Живой он, рука и нога перевязаны. А в селе засады остались. В лес-то идти ночью боятся, утром облаву будут делать.

– Да уж, – криво усмехнулся Отай, – утром…

   «Отай! Айна!» Голос Ибадима прозвучал глухо, но совсем близко.

   Охотник вскочил и схватился за посох.

– Это наши, – успокоил Отай, тоже вставая на ноги. Взглянул на маяк и кивнул. – Точно, наши. Эй! Сюда!

   Ибадим и Гуар-Ну вылезли из топи, по пояс облепленные грязью. У обоих в руках были длинные палки.

– Живы? Все живы? – бросился к друзьям координатор. – А Такин где? Где Такин?! – Узнав, что случилось, он сразу принял решение. – Надо спасать парня. Если он жив, мы не можем его здесь оставить. Это исключено. Мы с охотником найдем лошадей, догоним эту телегу и перебьем охрану. А вы сидите здесь и никуда не двигайтесь.

– Нет, – сказал Отай, – не пойдет. На этот раз я иду, потому что ты еле на ногах держишься, а я уже сегодня наотдыхался.

– Хорошо, иди ты, – согласился Ибадим. Он и правда не чувствовал в себе сил для такого дела. Переход черед болото дался ему нелегко. Ноги все еще дрожали от напряжения. – Возьми автомат, а мы будем ждать здесь.

– Нет, здесь нельзя, – возразила Айна. – На болоте оставаться нельзя. Взрывная волна поднимет всю эту грязь и накроет нас.

– Она права, – сказал Ибадим.

– Но в село тоже нельзя, – заметил Отай.

   Следивший за разговором охотник решил вмешаться.

– Хватит разговоров-то, – пробурчал он. – Идите лучше за мной. все.

17

   Отай не ожидал, что все пройдет так гладко. Освобождение Такина оказалось делом совсем несложным для человека двадцать третьего столетия.

   Пробравшись в темноте в село, они очень быстро нашли и коней, и ружье, отобрав все это у дремлющих на посту солдат. Отай действовал четко. Он не задумывался о гуманности своих действий, ему было все равно, выживут эти люди после его ударов или нет. Война есть война. Он должен был спасти Такина. На этот раз он не собирался никого оставлять в чужом времени.

   Они мчались по холмистой степи. За ними следовало облако пыли. Дорога белела в темноте широкой полосой. Конвой не мог уйти далеко, уверенно говорил охотник, присматриваясь к следам копыт и колес. Вот тут они остановились, объяснял он, ощупывая притоптанную траву, тут поехали быстрее, а вот тут еще кто-то к ним присоединился. При сообщении о «кто-то», Отай вздрогнул. Только бы не великаны…

   Наконец они увидели конвой. Картина была мирной и безобидной. Телега двигалась медленно, западая то на один, то на другой бок. Скрип колес далеко разносился в ночной тишине. Сидящий на козлах мужик дремал, то ронял голову, то вскидывался и оглядывался. Конная охрана из пяти человек тоже клевала носом. Лежащего в телеге Такина Отай хорошо не разглядел. Только виднелась болтающаяся в такт движению повязанная бинтами нога.

   Он вопросительно взглянул на бородача.

– Они, – сказал охотник.

– Отлично. Вот, что сделаем. Нужно отвести охрану в сторону, а то наш парень тоже может поджариться. Не побоишься?

   Охотник презрительно усмехнулся, поднял ружье и сделал несколько выстрелов в воздух. Конвой проснулся и стал стрелять в ответ. Бородач дернул поводья. Его лошадь захрапела, ударила копытом и рванулась вниз.

   Как и ожидал Отай, конвоиры бросились за бородачом всем скопом. Он дождался, когда охотник оторвется от преследователей на необходимое для удара расстояние, и выпустил заряд. Ночь превратилась в день. Оранжевый клубок, в котором метались серые тени, покатился по степи. Вспыхнул сушняк.

   Мужик бросил вожжи и побежал прочь, вопя и спотыкаясь.

   Отай опустил автомат, спешился и подошел к телеге, наклонился над Такином и ударил его несколько раз по щекам. Парень открыл глаза.

– Старший? – Сухие губы растянулись в улыбку. В голосе Такина не было удивления. – Я так и знал…

   Отай крепился как мог, но глаза все равно увлажнились и в носу защипало. Он поднял парня на руки, бережно усадил на спину лошади и вскочил в седло. Заметив, что охотник глядит на него, пряча усмешку в дремучей бороде, он отвернулся и провел рукавом по лицу.

– Кто вы такие? – спросил охотник. Лошадь под ним нетерпеливо топталась. – Сдается мне, что никакие вы не политические. Сила какая-то в вас… неправильная что ли. Вроде и люди, и нелюди, и наши, и чужие.

– Ну, пошла! – рявкнул Отай и вонзил пятки в бока взмыленного животного.

18

   Они решили больше не прятаться, а переждать ночь в овражке неподалеку от села. Близкое присутствие людей немного успокаивало, хотя вой собак, предчувствующих неладное, в ночной тиши нагонял страх и тоску. Разведчики ждали утра, поглядывая на часы.

   Небо было синим и чистым, солнце весело подмигивало с высоты. Ближе к семи часам воздух начал постепенно накаляться. Стало жарко и сухо, непривычно для здешних мест.

   Отай стащил через голову майку.

– Как в пустыне какой-нибудь.

– Наверное, это из-за того, что там идет сражение, – сказала Айна. – Осталось восемнадцать минут. Сейчас их собьют.

– Где они упадут?

– Где-то на северо-западеа.

   Все повернули головы на северо-запад.

– Нас точно не заденет? – проговорил Ибадим.

– Да пусть задевает, – хрипло сказал Такин. – Пусть. Мы не смогли ничего сделать. Мы слабаки, мы никто против хозяев, ни нас, ни человечества вообще не должно существовать. Мы ничего не можем. Зачем мы вообще нужны? Люди – это раса трусов, негодяев и предателей, которые могут бить только себе подобных. И вранье, что все от того, что никто ничего не знает. Знают, кому нужно, все прекрасно знают. Еще как знают! А мы… – голос парня сорвался. – А мы… наш Проект…он как комариный укус для них, несерьезно, слабо, глупо… стыдно даже…

– Успокойся, береги силы, – ласково сказала Айна и сжала его ладонь. – Если бы наш Проект был таким слабым и глупым, они не потратили бы на нас столько сил. Мы им еще покажем.

– Да, – произнес Гуар-Ну и снова замолчал.

– Осталось десять минут, – задумчиво сообщил Ибадим. – Десять минут.

– До чего осталось-то, до чего?! – взорвался охотник. Бородач даже покраснел от злости. За всю ночь он не проронил ни слова, сидел в стороне, настороженно прислушиваясь к разговорам чужаков и ничего не понимая.

– До падения в тайгу, вон туда, космического корабля, – неожиданно ответил Отай и сразу подумал, что не следовало этого делать. Ради самого же таежного жителя. – Только лучше бы ты этого не знал, приятель.

– Чего-чего? – Брови бородача поползли на лоб.

– Меньше, чем через десять минут на землю с неба упадет корабль из космоса. Дирижабль когда-нибудь видел? Нет? Тогда мне трудно объяснить. Да и не нужно тебе этого знать.

   Охотник еще больше помрачнел и отвернулся.

– Время, – сказала Айна. – Быстро наверх! Отсюда ничего не увидим!

   Разведчики выползли из убежища. Утро было ясным. Со стороны села доносились звуки жизни. Люди начинали новый день, не подозревая, что- где-то среди звезд кто-то погибает ради них.

– Смотрите, – замирающим голосом произнес Ибадим.

    Над горизонтом появилось серое дымное облачко.

19

   Небо треснуло, и из трещины вырвалось пламя, охватившее половину неба. Будто распахнулись врата ада, выпустив на волю жар преисподней. Будто лопнули швы мироздания. Нестерпимо сияющий посланец ада ринулся к земле, оставляя почти вертикальный след. Еще не долетев до поверхности огонь вдруг превратился в черное облако, растекся над тайгой. И мир содрогнулся.

20

   Земля задрожала.

– Ложитесь! – завопил Отай и толкнул закаменевшего бородача. – На землю! Головы снесет! Уши зажмите!

   Страшный грохот прокатился по тайге. Сразу вслед за ним последовал еще один удар. И в небо взметнулся черный дым, изорванный языками пламени. Столб достиг самого неба и стал утолщаться на конце, образуя «шляпку гриба». Одновременно воздух разорвал громкий звук, словно выстрелили из сотни пушек одновременно. Нет, скорее, с таким грохотом рушатся горы… Звуковые удары один за другим волнами накатывались на людей, раздирая перепонки. Степь продолжала вздрагивать. Все пространство раскалилось в одно мгновение. Воздух, земля, казалось, даже одежда приварилась к телу.

   Когда адская канонада стихла, стали слышны плач и крики, доносящиеся со стороны села. Людской вой стоял в раскаленном воздухе, дополняя апокалиптическую картину. Земля перестала дрожать. Место взрывав продолжало выбрасывать в небо дымные протуберанцы, но черный «гриб» слегка побледнел.

– Господи, спасибо тебе, – произнес Такин, со стоном разгибая спину. – Спасибо тебе за то, что мы не остались в доме у реки. Там бы нам точно пришел конец… Конец!

   Айна поднялась сначала на колени, потом, опираясь на руки, встала на ноги. Голова кружилась, в висках стучала кровь. Остальные со стонами и проклятиями поднялись вслед за ней. Только охотник все еще не вышел из ступора.