Его щупальца
- -
- 100%
- +
Я потянулась руками и зашарила, пытаясь понять, где я и что вокруг, но кроме каменного ложа внизу, была лишь пустота.
Внезапно над ухом в тишине раздался вкрадчивый голос Тилори́на, будто он отчётливо видел в темноте и всё это время наблюдал за мной:
– Раздвинь ножки, – сказал он.
– Что?! Нет! Хватит! – стуча зубами, воскликнула я, но мне в лицо выдохнули тёплый воздух, и опять терпеливо прозвучали слова:
– Раздвинь ножки. Я хочу сунуть в тебя свой член.
– Тилори́н, прошу, не…
Он замер, и тишину нарушал лишь мягкий шелест волн.
– Тебе больно? – спросил насильник, а я замялась, понимая, что нет, и уже собралась с мыслями, чтобы соврать, но этой заминки хватило, чтобы я услышала, как он ухмыляется, выпуская воздух сквозь зубы: – Раздвинь ножки. Пошире. А ещё знаешь что? Раздвинь писечку руками. Давай.
– Я не… – я поняла, что горло сдавливает рыданиями, но он не дал договорить:
– Ты делаешь то, что я сказал, и не сопротивляешься, – мягко прошептал он, – а я трахаю тебя нежно, даю тебе попить, поесть и даже поспать. Поверь, в твоих интересах быть лапочкой, я и так держусь – ты не представляешь как. Давай. Раздвинь ноги и покажи мне свою писечку. Сделай вид, что хочешь меня.
Я, чувствуя к себе глубокое отвращение и ненависть, послушалась и развела ноги. Затем, всхлипнув, опустила руки вниз и развела пальцами половые губки в стороны, чувствуя себя последней шлюхой.
Тилори́н надо мной замычал, а следом зашуршало, и его дыхание раздалось ниже – у самого пупка:
– Хочу тебя полизать, сладкая, – сказал он, и я почувствовала, как выдох влажно осел у меня на лобке, длинные мокрые волосы холодной змеёй легли на бедро, а следом растянутые половые губки обдало ещё одним выходом, и его язык оказался прямо там. Он уверенно скользнул в меня, горячей поверхностью задев пальцы, а после задёргался, стараясь просунуться глубже, а мягкие губы прижались вплотную. Нос упёрся мне в клитеральный капюшон, а Тилори́н замычал от наслаждения.
Кроме его языка и лица, что вжималось в мою промежность, я не чувствовала ничего. Разве что костяшками на ощупь угадывались играющие желваки. Я ничего не видела, не понимала, где мы, я даже не могла представить, в какой позе находится эта мразь, что сейчас похотливо совала в меня свой язык, будто собака лакала хозяйский суп, пока не поймали.
Тело подводило. Тело просило ещё. Мои руки на гениталиях дрожали, но только я попыталась убрать пальцы, как Тилори́н рявкнул: «Не смей!!!» – и эхо отразилось от невидимых стен. Я поспешила развести половые губы опять пошире, и он снова начал жадно «лакать» меня. Потом притёр лицо вплотную, смешно засопев носом, и после на секунду отстранился:
– Я хочу, чтобы ты стонала, – сказал он снизу и опять заелозил языком. Потом остановился, ожидая моих действий и повторил: – Я хочу, чтобы ты стонала. И просила меня отыметь тебя. Давай, проси!
– Пожалуйста… – прошептала я и всхлипнула.
– Ну?!
– Пожалуйста… Полижи меня ещё… – проговорила я с отвращением, а Тилори́н сладострастно протянул своё «о-о-о-о» и опять вжался лицом мне между ног, хлюпая языком так быстро, словно опаздывал.
Половые губы выскользнули из пальцев из-за обилия слюны и я, боясь, что насильник разозлится сильнее, взяла пальцами складки и растянула снова, открывая ему всё, что он хочет. Тилори́н восторженно заскулил, а я застонала. И потому что боялась, что он станет кричать на меня ещё, и потому что больше не могла сдерживаться, и хотелось хоть как-то выразить всё то, что меня обуревало. Даже не проснувшееся простое физиологическое и обусловленное инстинктами вожделение, которое заставил меня испытывать этот мерзавец своими «ласками», а все те чувства страха, ужаса и омерзения, которые я пережила с тех пор, как наше судно пошло ко дну.
А ведь все остальные спокойно переправились. Весь экипаж! И мой жених, Сашенька – он первым похватал чемоданы с жилетом и был таков! Даже не обернулся. И теперь он, скорее всего, уже плывёт на спасательном судне, а я – одна здесь, а надо мной издевается какая-то морская тварь. Так грязно и похотливо, что у меня самой никогда бы не хватило фантазии на такое.
Тилори́н оторвался и рявкнул:
– Если ты рыдаешь, не забывай просить меня!
– Пожалуйста, отымей меня! – с отчаянием простонала я, чувствуя, как половые губки опять выскальзывают из пальцев.
– Ты плохо просишь, проси выразительнее!
– Пожалуйста, засунь в меня свой член и кончи в меня! – с ненавистью сказала я, растягивая себя снова ему навстречу.
В ответ послышался полный похоти стон, плеск воды, словно он остервенело умывался, а потом приближающийся шёпот:
– Сейчас, сейчас, моя сладкая, сейчас я тебе суну, моя девочка.
На лицо капнуло с его волос или, быть может, с носа, а промежности коснулась толстая головка члена и надавила, раскрывая меня и всовываясь внутрь, несмотря на то, что я попыталась отпрянуть. Выпустила из пальцев скользкую, покрытую его слюной кожу гениталий и схватилась за водоросли по бокам, но Тилори́н, будто видел, безошибочно схватил мои запястья, выдрал вместе с водорослями, согнул мои руки в локтях так, чтобы судорожно сжатые кулаки оказались у моей головы, и сказал:
– Ну-ну, тебе не уползти, моя хорошая.
Стиснул запястья чуть сильнее, неотвратимо заполняя меня до самого конца так, что я почувствовала, как к моим ягодицам плотно прижались налитые яички, а к клитеральному капюшону прислонился прохладный рыбий скользкий и лысый лобок.
Рядом мокро зашуршало, на ноги изнутри и снаружи опёрлись щупальца, будто Тилори́н пытался занять устойчивую позицию, чтобы был жёсткий упор. На лицо вместе со стекающей водой внезапно что-то вязко капнуло, будто насильник на меня плюнул.
Я дёрнулась, и тут же одно запястье освободилось, а меня за щёку поймала его ладонь. Большой палец ловко всунулся мне в приоткрытый рот между зубов, заставляя раскрыть пошире, а после совсем рядом я почувствовала тяжёлое возбуждённое дыхание. Судя по звуку, Тилори́н выпустил ещё один плевок, и мне тут же капнуло прямо на язык тёплым. Я попыталась вырваться, схватилась обеими руками за его крепкое запястье, пытаясь обхватить и задержать, но он был сильнее, и начал грубо иметь меня и гнусно хохотать, зажав мне рот ладонью, чтобы я не могла выплюнуть его слюни.
Гад дёргался быстро, рвано, так, что меня качало на поверхности, и если бы он не прижимал мои ноги, я бы соскользнула с камня по водорослям обратно в воду. Член вбивался в меня до основания, расширяя измученные половые губки так, что они ляпались ему на лобок.
И вот в какой-то момент он опять начал мерзко стонать. Протяжно, сладострастно, будто дрочил в ванной сам, и его никто не мог услышать. Гулкий плеск пространства разрывали хлёсткие частые хлопки, хлюпанье и возня. Тилори́н, когда я, сдавшись, выпустила его запястье и закрыла лицо руками, сложил локти по бокам от моей головы и, улучив момент, залез языком мне в ноздрю – там, где не прикрывали мои ладони. Я увернулась, попыталась упереться ему в грудь, а он стал вылизывать моё лицо, всё повышая скорость фрикций. И постанывал, подкручивал бёдрами, словно старался войти как можно глубже.
– А-а-а-ах… Ща кончу, ща кончу… – высоко и жалобно простонал он мне в ухо и принялся дёргаться часто и меленько, будто это были конвульсии.
Его слюна всё ещё была у меня во рту, но он уже не следил за мной, и я могла порывисто выдыхать без препятствий. Впрочем, сплёвывать всё равно уже было нечего – я проглотила большую часть, а внимание сосредоточилось внизу, где головка осьминожьего хрена опять раздувалась, чтобы заполнить меня вязкой спермой.
Я почувствовала, как она прыскает внутри. Как стреляет, подёргивая член каждый раз, когда он напрягается, чтобы наполнить меня. Сам Тилори́н при каждой судороге вжимался в меня, будто боялся, что прольётся мимо. И жарко дышал мне в лицо.
– Ну вот видишь, как хорошо было? – запыхавшись спросил он, а в голосе слышалась улыбка. – Не волнуйся, я только начал.
5. Молоко осьминога
Когда дыхание Тилори́на успокоилось, а член опал, он медленно и аккуратно слез с меня, а после я почувствовала над лицом его дыхание, будто он лежал сбоку, склонившись близко, и вглядывался в меня.
– Устала, моя хорошая, – ровным тоном сказал он, чуть помолчал, а потом продолжил: – Здесь нет пресной воды. И еды. Которая подойдёт человеку. Но я умею выделять «молоко», чтобы дать тебе напиться и поесть. Тебе придётся пить у меня изо рта. Давай, это приятно, – и он прислонился губами к моим, будто спрашивая разрешение.
Я почувствовала новую волну отвращения, но пить после всего хотелось на самом деле, причём сильно, и я, помедлив совсем немного, приникла к нему и почувствовала, как между губ у него потекло что-то густое, похожее на йогурт. На вкус, и правда, напоминало молочную детскую кашку, чуть более жидкую, но аппетит внезапно разыгрался, и я прижалась плотнее, поглощая то, что он выделял. Тилори́н не прерывался, иногда чуть приостанавливался, чтобы перевести дух, но продолжал и давал мне до тех пор, пока я не перестала пить. Затем медленно отстранился, сглотнул остатки, и я почувствовала на груди его руку.
– Хочу полизать твои сосочки, – как ни в чём не бывало сказал он и склонился, проехавшись по коже мокрыми волосами. Губы сомкнулись горячим нутром на соске и вобрали его в себя, а рука стала мять вторую грудь.
Жажда отступила, в животе было как-то очень приятно, будто правда поела что-то очень полезное и легко усваиваемое, но это никак не влияло на моральную сторону вопроса.
– Тебе не надоело? – с истерической дрожью в голосе спросила я, а он оторвался и хихикнул:
– Нет. А тебе?
– Я не хотела изначально! – простонала я.
– Я знаю, – ответил он и пояснил: – Поэтому я и отымел тебя сразу, чтобы ты не нервничала. Ну и не сильно сопротивлялась потом, когда проснёшься. Ну, раз уже всё, то зачем? – чуть помолчал и со слышащейся в голосе улыбкой прибавил: – А вообще, если честно, я мечтал, чтобы ты пришла в себя в тот момент, когда я буду в тебя кончать. Чтобы увидела меня, а я…
Он жарко выдохнул и всосал сосок вместе с частью груди. Потом с хлюпом выпустил и переместился, чтобы взять второй.
– Это был мой первый раз! – с отчаянием призналась я, чувствуя, как носоглотку щекочут подступившие слёзы, и всхлипнула, а Тилори́н приподнялся, продолжая лапать мои груди одной ладонью по очереди. На вторую руку он, видимо, облокотился, чтобы нависать надо мной сбоку.
– Я знаю, – бессовестно ухмыльнулся он в темноте. – И тебе повезло, что это был я. Серьёзно, я лучший любовник для тебя! Тебе понравится, я обещаю! Ваши человеческие мужчинки только на всякий блуд способны, а мой член ждал тебя, я подготовился, я всё без травм провёл. Ты бы видела, как я аккуратно надорвал твою плеву! Да даже акулы кровь не почуяли! А я тихонечко скользнул, твои хрящички все пересчитал, тёпленькую такую нежную, в самое донышко, да… – он повёл руку по моему животу вниз, но потом замер, задумавшись, и сказал: – Впрочем, я действительно утомил твою писечку. Нельзя так, – и с ухмылкой в голосе тихо приказал: – Встань на четвереньки.
– Что?!
– Встань на четвереньки, – повторил он, – встань, потом положи лицо на водоросли, а ручками раздвинь свою сладкую жопку. Я хочу отыметь тебя в эту дырочку.
– Нет! – воскликнула я, и тут щупальце крепко обмоталось вокруг моей ноги. Не больно, но я ощутила, насколько крепко оно может сжать.
– Я не хочу пугать тебя, сладкая, – сказал гад. – Но просто знай, что я могу заставить тебя силой. И, как бы, не то, что я сильно прям именно так хочу… Но то, как я тебя хочу – оно может всё терпение мне по пизде пустить, так что лучше повинуйся. Я серьёзно. Мне вообще сейчас нехер делать, заставить сделать всё, что мне хочется. Поэтому тебе лучше сделать всё добровольно и не сносить мне башню. Я же лапочка, ты же видишь? Я правда стараюсь. Давай, становись, мой член уже готов и ждёт.
Я, всхлипывая и ненавидя себя, стала подниматься, перекатилась, опёрлась на руки, а затем медленно встала на колени, выставив зад, как кошки во время течки.
– Правильно, моя сладкая, – послышался сзади голос насильника. – А теперь раздвинь булочки. А я, так уж и быть, полижу тебя сначала туда.
«Боже, фу!» – подумала я про себя, но промолчала и послушно улеглась на плечи, повернув голову, чтобы водоросли не мешали дышать, и раздвинула пальцами ягодицы. Ощутила анусом его тёплое дыхание, а следом меня стало влажно щекотать. Он приступил сразу, и едва похлопал языком сверху, как тут же полез внутрь. Напряг язык, превратив его в острый кончик, и засунул, насколько хватало длины. Пошевелил, растягивая сфинктер, затем подёргал туда-назад, после чего отстранился, и я поняла, что он придвинул ко мне пах.
Но член он не спешил совать, а мне прямо на чуть раскрытую дырочку прыснуло смазкой. А следом я услышала, как рядом разворачивают кольца щупальца. Ощутила один конец на ягодице под пальцами, а следом ещё один на соседней. А после Тилори́н стал аккуратно, но неотвратимо засовывать мне их в зад по очереди, шевеля всё чаще и засовывая всё глубже, на грани боли, но не допуская её.
В этот момент я осознала, что вокруг уже не темно, а где-то надо мной всё сильнее разгораются фосфоресцирующие мхи. Я видела их в стороне, где было чуть-чуть. А вот сверху их, похоже, было намного больше, и сейчас Тилори́н мог видеть мою развратную позу во всех подробностях. Впрочем, судя по тому, как он ориентировался в темноте, свет ему был не особо нужен, а щупальца, уже перестав меняться, лезли в меня кончиками одновременно, растягивая так, чтобы было видно внутренние стенки ануса.
– О да, моя сладкая сучка, – выдохнул гад, и я почувствовала, как мне в растянутую дырочку ляпнулся крупный плевок.
Часть слюней пролетела мимо и обвисла на половых губах, а часть потекла внутрь вместе с очередным движением осьминожьих конечностей, которые продолжали залазить в меня всё глубже, бесстыдно раскрывая все внутренности насильнику. Повезло, что смазка действительно оказалась годной, и больно было лишь раз, когда я испуганно сжалась из-за плеснувшей рядом волны.
Наконец ему, похоже, надоело, и Тилори́н вылез, погладил мои раздвигающие половинки пальцы, а затем прислонил ко мне затвердевшую скользкую головку.
– Сейчас будет хорошо, моя сладкая, – сказал он, а следом надавил и скользнул на половину члена внутрь быстрее, чем я успела сжаться.
Пенис растягивал меня и заполнял всё глубже. Прошёл разработанный участок и двинулся туда, докуда щупальца не достали. Это казалось бесконечным. Хотелось протестовать, это было унизительно и мерзко, но он не останавливался, пока не всунул всё, а затем лёг на меня сверху, из-за чего живот отозвался несильной тупой болью, как при несварении, и я услышала дыхание над ухом.
– Пошевели попкой, – приказал насильник тем шёпотом, в котором слышалась зловещая улыбка.
Я послушно попыталась вращать тазом, но болезненно вскрикнула. Тилори́н досадливо зашипел, а затем выпрямился так, что я чувствовала лишь его член, и всё. Чуть вышел и стал потихоньку покачиваться сам, не погружаясь слишком глубоко.
– Кстати, как тебе нравится у меня в гостях? – спросил он светским тоном, пока совал свой бесстыдный писюн в меня.
– Что?! – воскликнула я, и руки, раздвигавшие ягодицы соскользнули, и я почувствовала кожей половинок толстый ствол и лобок гада.
– Не отпускай! – рявкнул он. – Я хочу видеть, куда я тебя трахаю. Это моя задница! Раздвинь булочки, давай.
Я послушно вернула руки на место, а он продолжил иметь меня в зад.
Не знаю, плакала ли я. Возможно, всё выплакала ещё в воде, и сейчас уже не понимала: пот это или слёзы стекают по лицу. Сзади слышалось тяжёлое дыхание, иногда лёгкие шлепки, когда спрут задевал сколькими лысыми яичками мои половые губы. И всё. Эта подводная мразь опять просто дрочила мною свой ненасытный член. Распутно и бесстыдно, наслаждаясь моей покорностью. Похоже, с полной уверенностью, что вправе.
– Ты отпустишь меня? – спросила я жалобно, чувствуя, как из усталых пальцев опять выскальзывает моя кожа, а он охнул и переспросил, словно не расслышал:
– Что?
– Ты отпустишь меня, Тилори́н? – повторила я дрожащим от слёз и коротких фрикций голосом и перехватила ягодицы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.