La Vanda

Глава 1. Рукопожатие не по сценарию

Вспышки бьют сразу с трёх сторон, и я привычно разворачиваю плечо туда, где свет ложится мягче, — десять лет учат телу то, чему не учит никакая консерватория. Выхожу из машины, каблук скользит по мокрой плитке, и я на автомате ловлю равновесие, не переставая улыбаться. Платье цвета лаванды — ну разумеется, лаванда, кто бы сомневался, — тянет в районе рёбер, и я незаметно поправляю его, пока объективы щёлкают, как будто фотографируют не меня, а саму идею меня.

«Лада, сюда! Лада, в профиль! La Vanda, один вопрос!»

Я не оборачиваюсь на последнее. Вопросов сегодня будет достаточно, и не от журналистов.

Это тоже выступление, просто без музыки. Без зала, без партитуры, без права на фальшивую ноту — камера её не прощает так же беспощадно, как не прощает её ухо концертмейстера. Разница только в том, что на сцене я знаю, где кончается номер. Здесь номер не кончается никогда, просто меняется декорация: сегодня — мрамор и шампанское, завтра — перелёт, послезавтра — студия.

У входа, у огромных дверей, подсвеченных снизу синим, меня уже ждёт Фирс. В смокинге, который сидит на нём так, будто сшит прямо на мышцы, а не на обычное мужское тело, с бородкой, подстриженной будто под линейку, он похож на человека, который только что вышел из спортзала и случайно попал на светский раут. Татуировки на запястьях выглядывают из-под манжет — остатки той жизни, которую он давно закрасил пиджаками от итальянских портных, но не кожей.

— Вот она, — говорит он громко, раскидывая руки, и толпа вокруг чуть расступается, как будто ему положено больше места, чем другим. — Моя звёздочка.

Объятие у него крепкое, пахнет дорогим одеколоном и чем-то спортивным, протеиновым, вечным. Он держит меня чуть дольше, чем нужно просто для камер, — ровно столько, чтобы шепнуть на ухо:

— Сегодня важно, Ладушка. Очень важно. Тут все, кто решает твою судьбу. Улыбайся так, будто ничего ещё не решено.

— А разве решено? — спрашиваю я тихо, не переставая улыбаться в объективы.

— Будет решено, когда я скажу, что решено, — отвечает он с той же улыбкой, широкой, отеческой, которая у него работает безотказно уже лет двадцать. — Ты моё произведение, детка. Я свои произведения просто так из рук не роняю.

Я киваю, будто соглашаюсь, хотя внутри что-то тонкое и упрямое сжимается в кулак. Произведение. Как будто я картина, а не человек, который десять лет не спал нормально дольше трёх ночей подряд.

Улыбаться я умею даже тогда, когда внутри пусто, — это, пожалуй, единственное, чему меня действительно хорошо научили за эти годы. Мышцы лица помнят рисунок счастья лучше, чем я сама помню, каково это — быть счастливой без репетиции. Я улыбаюсь гостям, улыбаюсь официанту с подносом шампанского, улыбаюсь двум журналисткам из глянца, которые синхронно наклоняют головы, будто у них общий суфлёр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.