Мой истинный – злодей любовного романа

10

— Десять плетей за несоблюдение правил, — леди Рори щелкает пальцами, и один из стражников моментально пускается исполнять приказ.

Я не вижу, но слышу, как он достает орудие пыток. До последнего не верю, что мне сделают больно, и цепко слежу за надзирательницей. Она ведь просто пугает меня, да? Не посмеет поднять руку!

В книге от лица Эльфиры ничего не было про то, что феи избивают слуг! Это же аморально, жестоко и вообще прошлый век! Хотя о чем речь? Я в другом мире. Тут иные правила.

Из глаз летят искры, когда первый хлесткий удар рассекает кожу на спине. Раненое место горит от боли и жара. Мне кажется, чувствую, как от крови мокнет платье…

Успеваю набрать в легкие воздух, чтобы закричать, приказать остановиться! Но слова застревают в горле, мысли превращаются в неразборчивый шелест. И все заглушает вопль боли.

Невыносимо!.. Разве может быть так больно?.. Это же сон! Просто сон!

«Или нет?» — опять проносится в голове, и на этот раз я не сомневаюсь.

Так и есть.

Я вовсе не в видении, насланном усталым разумом.

Все, что происходит со мной, реальность.

— Еще, — холодно приказывает Рори, и на мою спину обрушиваются новые удары.

Один, второй, третий…

Я сбиваюсь со счета. Перед глазами темнеет. Я не боюсь, а уже молюсь о том, чтобы потерять сознание, лишь бы все кончилось.

— Нравится? Это цена твоей вины, — безмятежный голос надзирательницы пробирается под израненную кожу. – Плеть смазана ядом эльфийского корня. Для фей он – сам по себе пытка. Но ты молодец. Держишься лучше многих.

Сквозь пелену перед глазами вижу, как колко Рори улыбается. Гадина!

Когда град ударов стихает, я едва дышу. Надеюсь, что это конец пытки, но…

— Еще пятнадцать плетей за разбитую посуду, — командует Рори.

Успеваю бегло взглянуть на фейку-официантку. Та стоит как можно дальше, у стены. Она затравленно прячет глаза, нервно заламывает пальцы. Знает, что следующая часть мучений частично произойдет и по ее вине…

Поменяйся мы местами, решилась бы я признаться, что наказание должны поделить пополам?

Мысли вышибает новым ударом. Все повторяется: свист плети, мой крик, брызги крови на темном полу… Кажется, я вижу клочки чего-то тонкого, полупрозрачного, которые падают рядом со мной.

«Крылья», — мелькает догадка, от которой все внутри холодеет.

Они и так были помяты, а теперь…

— Хватит!

Мне не хватает сил, чтобы поднять голову и взглянуть на того, чей возглас прервал наказание. Голова повисла и кажется неимоверно тяжелой, будто шея вот-вот сломается. Тело – бесполезная оболочка. Я едва могу пошевелить хотя бы пальцами на руках…

— Леди Рори, что здесь происходит? – тот же мужской голос.

Звучит властно, но я улавливаю кое-что еще. Нотки волнения.

— Страж Гринн, не переживайте. Вы охраняете порядок. Я делаю то же самое, но по-своему. Эта фейка всего за вечер нарушила столько правил, что ее могла бы ждать казнь. Я же смягчилась. Все ограничится шестьюдесятью плетьми.

Сколько?!

Возмущение и злость разрядами бегут по телу. Они оживляют ослабшие мышцы, притупляют боль. Я вскидываю голову и пронзаю Рори убийственным взглядом.

Шестьдесят?! Да даже смерть будет гуманней!

— Леди Рори, вы жестоки, — с осуждением цедит вступившийся за меня страж. – Даже в казармах максимальным наказанием считается лишь пятьдесят плетей. А ведь в рядах стражей девушек нет.

Он стоит между мной и Рори. Лица его не вижу. Могу различить лишь перламутровую броню, стрекозиные крылья и рыжие длинные волосы, что спускаются парню почти до талии.

— И что ты предлагаешь? – кривит алые губки Рори. – Отпустить эту бестолочь? Тогда другим это развяжет руки, а мой авторитет будет подорван.

— Не будет. Ведь отпускать вам нарушительницу не придется. Я сам забираю ее.

О-о-о, мой спаситель в сверкающих латах и волосами цвета закатного неба! Если бы я могла двигаться, то обняла бы так крепко, что доспехи треснут!

Я прикусываю губу, чтобы сдержать рвущуюся на лицо улыбку.

Рано!

Рори может встать в позу и не отпустить меня. Да и сам спаситель может оказаться не меньшим чудовищем… Не время расслабляться.

— Я приказываю отпустить вашу работницу. Дальше она переходит под мое попечительство.

Рори хмыкает. Пытается держать маску невозмутимости, но ясно, что происходящее ее задело. Надзирательница вовсе не всесильна!

— Забирай, — выплевывает она и резко поднимается с кресла. Воздушная юбка струится за ней водопадом, когда фея улетает прочь. Уже почти покинув зал, она язвительно добавляет: — Только не пожалей потом о том, что взял на себя такой балласт.

И почему эти слова звучат зловеще?

11

Точно по щелчку пальцев стражи отпускают меня и ровным строем покидают комнату вслед за Рори. Моя знакомая с моечной пятится к двери. Я ловлю ее неуверенный взгляд, и тогда девушка трусливо выдавливает:

— Прости, — и убегает, будто мои раны заразны.

В комнате остаюсь я и рыжеволосый страж по имени Гринн.

Я сижу на полу, влажном от моей крови, а он, убедившись, что мы наедине, приближается и опускается рядом на корточки.

— Надин, — неожиданно ласково говорит он и медленно поднимает руку к моему подбородку. – Посмотри на меня.

Мне не нравится, что он касается меня так, будто мы давно знакомы. Его пальцы трогают мое лицо, спускаются к шее…

Я поднимаю глаза, лишь бы Гринн остановил движение.

— Зачем ты влезла в неприятности, Надин? – он сжимает мое плечо, открытое в легком изодранном платье. – Я ведь просил тебя быть осторожной. Забыла, что твоя репутация скоро сможет повлиять и на мою?

Погодите… Это еще что значит?

«Забыла. Расскажи», — хочу выдавить я, но с губ срывается лишь хрип.

Я так устала, что едва держусь в сознании. А терять его рядом с этим парнем ой как не хочется! Интуиция подсказывает, что за нежным взглядом и мягким голосом может скрываться опасность. Ничуть не меньшая, чем надзирательница Рори, которая под маской «наказания вместо казни» пыталась забить меня плетьми до смерти.

Кем бы мне в этом мире не приходился страж по имени Гринн, я рядом с ним в зависимой позиции.

— Надин. Отвечай, когда спрашиваю, — он не повышает голос, но я слышу в нем первые стальные нотки.

Плохой знак. Еще хуже, что ничего не могу сделать!

Моего «спасителя» бесит молчание, но мозг у Гринна совершенно не работает, раз не видит, в каком я состоянии. Не время для допросов, стрекозел!

— Боль… но…

Только выдавив это, скукоживаюсь на полу. Тело дрожит, спину жжет. Я не сдерживаю слез, и они крупными каплями падают на ладони, что лежат на коленках. И даже утереть их не могу. Позорище.

— Я дам тебе обезболивающее, но сначала ты меня выслушаешь, — Гринн встает и делает несколько шагов из стороны в сторону возле меня.

Несмотря на то, что он меня спас от Рори, не испытываю ничего, кроме отвращения.

В своем мире давно бы уже скорую кто-нибудь вызвал! А тут какой-то внезапный разбор полетов. Очень удобно высказывать претензии, когда собеседник даже ответить не может.

— Разве мы не договаривались, Надин? Я помогаю тебе выплатить долги, чтобы ты могла распрощаться со статусом пропащей, а потом мы женимся. Был такой уговор?

Я едва не давлюсь воздухом.

Вот так поворот! У меня в этом мире жених есть?!

Подружки из реальности сказали бы «наконец-то», но мне сейчас так говорить как-то не хочется. Вижу ведь, что Гринн — вариант так себе. Не понимаю, что двигало местной мной раньше. Почему согласилась на сделку с Гринном? Судя по его поведению – вряд ли от большой любви.

Тем временем мое молчание Гринн принимает за согласие и продолжает, наворачивая круги рядом:

— Но, похоже, ты совсем не ценишь мою помощь. Не понимаешь, что женитьба даже на бывшей пропащей – это репутационное пятно? И сегодня ты сделала все только хуже. Скажи, Надин. Зачем мне такая жена, как ты?

Он останавливается и награждает меня презрительным взглядом сверху вниз.

Чувствую себя так, будто он только что плюнул мне в лицо и размазал слюни по заплаканным глазам и бледным от ужаса щекам. Если бы боль и раны не сковывали тело, давно бы уже ушла.

Отвратительный разговор. Мерзкий тип.

«Пошел ты», — думаю я и пытаюсь вложить эти слова в свой взгляд.

Гринн не считывает. Либо притворяется, что не понимает моих настоящих эмоций…

— Сирота, которая унаследовала родительские долги. Да еще и взяла их все на себя, не пожелав разделить с сестрой! Без меня тебе в жизни такие горы золота не достать. Забыла, что тебя изгонят из королевства, если не внесешь деньги в казну до конца года? Забыла, что только я могу тебе помочь? И вот так ты мне платишь! Вот такая твоя благодарность?!

Стараюсь пропускать истерику Гринна мимо ушей. Думаю о том, что он сказал как бы вскользь…

В этом мире у меня есть сестра.

Глаза снова становятся влажными от слез. Но впервые за недолгое пребывание в этой странной реальности – от радости, а не от боли или страха.

В прошлой жизни, в которой меня звали Надей, у меня не было никого. Я была круглой сиротой из детского дома. А здесь…

Интересно, какие у меня отношения с сестрой? Я взяла ее долг на себя из-за страха перед ней? Или потому что так сильно хотела помочь?

— Слушай, когда я с тобой разговариваю!

Я так задумалась, что не заметила, как Гринн оказался рядом. Он вдруг хватает меня за плечо и резко дергает. От малейшего движения раны ноют, а во мне волной поднимается злость напополам со страхом.

Преодолев слабость и боль, я вскидываю перед собой руку. Выставляю ее между нами с Гринном, как знак: «Не приближайся!».

И тот действительно замирает на несколько секунд, а потом, больше не прикасаясь ко мне, со странной дрожью в голосе спрашивает:

— Откуда у тебя эта метка?

12

Я испуганно смотрю на свое запястье. Именно на него с выпученными глазами указывает Гринн.

— Я спрашиваю тебя! Что это такое?! Откуда?!

У меня никогда не было татуировок. Не было их и в момент моего «прыжка» в этот мир. Я точно помню!

Но сейчас нет смысла отрицать – на коже запястья цветет черный узор. Его форма напоминает руку, будто кто-то стиснул запястье ладонью, испачканной в чернилах. Только вместо кожного рисунка – завитки в причудливой форме.

— Кто касался тебя? – рычит Гринн мне в лицо.

Его рука дергается. Он хочет схватить меня за шею, заставить смотреть ему в глаза… На миг он замирает, будто его что-то останавливает. Но тут его лицо искажает пугающая ярость, Гринн перестает сдерживаться. Его пальцы сжимают мою шею.

— Говори. Кто. Тебя. Трогал!

Нечем дышать! Перед глазами чернеет!

Замахиваюсь слабой рукой, чтобы оттолкнуть ублюдка, но это злит его еще больше. Он сильнее стискивает мою шею и кричит:

— Я развяжу тебе язык! Больно, значит? Сейчас вылечу!

Грубая рука с шеи перемещается к лицу. Я мычу, брыкаюсь, а Гринн нажимает мне на щеки, заставляя открыть рот. Больно. Как же больно! Приходится подчиниться, и тогда чувствую, как в рот льется что-то сладкое, терпкое… Оно щекочет язык и быстро ударяет в голову.

Боль будто отступает, но мир начинает раскачиваться.

— Эльфийское вино сносит башню, да? – мерзко усмехается гад. – Тебе уже легче, я вижу. Так что говори! Кто трогал тебя, дрянь?!

Дрянь?!

— Я тебе яз… язык вырв…

Собственный язык заплетается. Он будто опух во рту, слова складываются с трудом. Однако новый приступ боли внезапно возвращает ясность ума.

На этот раз жжение вгрызается не в спину, а в запястье. Как раз туда, где появился странный рисунок.

Открываю глаза и вижу, что Гринн, будто безумный, коротким ножиком режет мою кожу. Руку заливает кровью, она льется алой рекой!

От этого зрелища меня одновременно мутит и пронзает током.

— Пусти! – визжу я и пытаюсь вырвать руку, ногой пнуть Гринна хоть куда-то!

Делаю только хуже. Гринн сильнее стискивает запястье и цедит:

— Ты только моя. И никакая метка истинности тебя не спасет! Уяснила?!

Уяснила. Мой жених – чокнутый негодяй!

Что за истинность – понятия не имею, хоть и догадываюсь. Похоже, я суждена другому, но Гринна это категорически не устраивает.

И снова думаю о том, что дело – сто процентов! – не в любви!

— Говори! Кто тебя касался! – снова приказывает безумец и глубже вводит лезвие ножа.

— Да много кто! – ору, лишь бы пытка прекратилась.

Оперный театр! Да даже Рори в сравнении с Гринном была ангелом!

— Говори!

— А-а-а! Пусти!

— Отпущу, когда скажешь!

— Фея-официантка. Стражи! Возможно, высокие гости в зале…

— Не заговаривай мне зубы, — Гринн резко придвигается ко мне.

Его зеленые глаза оказываются так близко к моим, что вижу в зрачке собственное отражение. Бледное, дрожащее от страха…

— Тебя трогал темный. Я вижу по метке! Где ты с ним успела позажиматься?!

Обмираю. Вспоминаю эльфа с кухни, красивого, но пугающего. Он ведь касался меня… Неужели…

— Вот ты и попалась, — мерзко тянет Гринн и смеется. – А теперь говори, он уже отымел тебя?

Опешив, могу только глупо хлопать ресницами. Не верю своим ушам!

— Молчишь?! Я заставлю тебя признаться! Я срежу эту идиотскую метку с твоей кожи! Ты снова будешь только моей!

Проклятье! Он ведь не шутит!

Мне становится так страшно, что дышать выходит с трудом. В горле точно стоит пробка, которая не пускает воздух в легкие.

— Ты можешь это остановить, дорогая Надин, — Гринн гаденько улыбается и отстраняет нож от моей руки.

Лезвие полностью в моей крови. Ее же капли алым покрывают ладони Гринна.

Его голос снова становится мягким, когда мучитель спрашивает:

— Просто скажи мне. Ты еще девственница?

В другой ситуации я бы послала его куда подальше. Никого не касается моя личная жизнь! Но сейчас от ответа зависит, буду ли жить вообще… Поэтому просто киваю, дрожа всем телом.

Надеюсь, что это окончит мои страдания. Но, похоже, они только начинаются.

Ведь Гринн вдруг сально улыбается и говорит:

— Вот и прекрасно. Плевать на метку. Я сделаю тебя снова своей – по праву первой ночи.

А в следующую секунду он с треском рвет на мне платье.

13

— Ч-что ты делаешь? П-прекрати! – сиплю я и пытаюсь отползти от Гринна.

Раненой рукой прикрываю грудь, которая видна через разорванный лиф платья, второй пытаюсь защититься от «жениха».

— Отстань от меня! Я дам тебе все, что хочешь!

— Тогда раздвигай ноги, красавица, — сально улыбвается гад и ударом заставляет убрать руку от груди. – Дай на тебя посмотреть, прежде чем начнем!

Он толкает меня в плечо, я заваливаюсь на пол и кричу. Кричу так, что в ушах звенит! И тогда Гринн решает, что надо бы меня заткнуть...

На губах и языке – противный вкус чужого рта. Гринн стонет в мои губы, а я продолжаю дергаться и пытаюсь орать. Только вот страж сильнее, массивнее и не вымотан пытками.

Он наваливается сверху, сжимает мои запястья и заводит их над головой. Кожу холодит пол. Между колен вклинивается нога Гринна.

— Ты же хотела стать моей женой! Чего сейчас ломаешься?!

— Зачем ты это делаешь?! – кричу сквозь слезы.

Глаза Гринна жадно блестят. Но смотрит он будто сквозь меня.

Что он видит? Чего добивается? Что он получит, кроме моего тела, если стану его женой?

Когда сил бороться больше не остается, и я решаю, что это конец, зал содрогается от приказа:

— Прекратить немедленно!

На несколько секунд Гринн замирает, а я под ним даже дышать перестаю. Наблюдаю, как он поднимает глаза, бледнеет, а затем медленно отстраняется.

Тут же прикрываюсь и спешу встать, однако выходит только сесть. Я вся дрожу, будто несколько дней провела под ледяным ливнем.

В зале снова целая толпа народу. Уже знакомые стражи, Рори и какие-то седовласые фейцы и фейки. Похоже, надзирательница привела их на разборки с Гринном, но совсем не ожидала, что этим меня спасет.

Рори смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Это длится всего несколько мгновений, но я успеваю считать ее ужас. Успеваю заметить, как тяжело она сглатывает, вдруг заметив на моем запястье метку.

— Что здесь происходит?! – кричит один из старейшин.

Судя по дорогим одеждам, спускающимся до пола, и диадеме с драгоценным камнем на лбу, он здесь главный.

Молчу, потому что сама понятия не имею! Знаю только, что только что меня сильно «пронесло». Если бы не появление фейцев, случилась бы страшная трагедия, которая оставила бы шрам на всем моем будущем.

— Моя будущая невеста подверглась пыткам, мой король, — Гринн склоняет голову и опускается на колени.

Король?! Сам Зэрн?!

Выпучив глаза, смотрю на старика. Ну да, его внешность соответствует тому, что было описано в книге. Высокий, худощавый, как сухая коряга. Седая борода аккуратно подстрижена. Фиалковые глаза, которые и унаследовала Эльфира.

Но с чего это вдруг он пришел сюда? Сомневаюсь, что прибежал лишь из-за жалоб Рори!

— Я лишь пытался поддержать Надин и успокоить ее, — продолжает Гринн. В глаза королю Зэрну он не смотрит, а весь его вид кричит о раболепии.

— Лжец! – выпаливаю я.

Не знаю, допустимо ли такое поведение при короле… Вряд ли, конечно. Но молчать не буду!

Вижу, что все присутствующие теперь смотрят на меня. В основном – с недоумением и раздражением. На лице Гринна так и читается: «Заткнись, дура!». Рори же глядит с интересом… Как и сам король.

Однако взгляд его устремлен вовсе не на мое лицо.

— Ваше высочество! – Гринн на коленях ползет в сторону короля. – Не верьте ей. Разум Надин помутился после пыток. Я бы не стал причинять вред будущей невесте! Я даже долги за Надин закрываю, лишь бы помочь ей! Зачем мне вредить?..

— Умолкни, — жестом обрывает его король Зэрн. – Мы пришли не из-за того, как ты обращаешься с этой фейкой…

Вот как? А зачем тогда?

Хотя я уже догадываюсь.

— У нее метка, — говорит король. — Мы нашли истинную Калеба Роузена.

И тут моя челюсть отвисает.

14

— Это невозможно, — качаю головой я. От этого движения перед глазами все начинает плыть. – Калеб Роузен ведь… принц…

… Принц, чью свадьбу я должна была сорвать, но уже точно не успею. Эльфира будет несчастна в браке с чудовищем, а королевству фей придет конец.

Так было в книге.

Но в чертовой книге не было ни слова про истинную Калеба! Поэтому…

— Невозможно! – повторяю я.

Король медленно приближается ко мне. В полушаге от него идут ко мне и два стражника.

— Роузен уже полчаса как ищет свою истинную, — голос Зэрна похож на змеиное шипение. – Проклятый мальчишка плевать хотел, что уже женат на моей дочери! А все из-за метки, которая появилась на его ладони!

Вжимаю голову в плечи. Почему-то появляется ощущение, что меня обвиняют в чем-то. Будто это я виновата, что стала истинной парой. Я накинулась на Калеба и свела его этим с ума!

— Я даже не уверена, что видела именно принца, — упрямо говорю я, а король хмыкает.

— Принц тоже не уверен, кто именно его истинная, — кривая улыбка трещиной ползет по морщинистому лицу. – Поэтому и приказал перевернуть весь замок, проверить всех гостей! Щенок. Приказывать мне вздумал!

Прекрасно. Выкрутасы показывает Калеб, а по шее за него я буду получать?

— Почему вы уверены, что именно я его истинная? Это может быть ошибка. Мало ли…

— Рисунок не соврет, как и его цвет, — подмечает Зэрн, а Рори добавляет:

— А еще господин Роузен особенно сильно просил проверить девушек с кухни. Мол, он думает, что именно там пересекся с девушкой, обещанной ему судьбой.

— Поэтому вы и здесь, — выдыхаю я.

Что ж. Насколько я знаю, истинность в этом мире – это священная связь душ, в которой рождаются сильные пары. Брак истинных увеличивает магический потенциал супругов. Но гарантирует ли любовь и счастье?

Мы с Калебом подходим друг другу… магически. Но сойдемся ли мы, как люди?

Думаю о том, что произошло на кухне, а потом… Вспоминаю, каким мерзким Калеб был в книге, и морщусь. Он издевался над Эльфирой, относился к ней хуже, чем к слугам, пытал ее друзей…

Нет. С таким я не хочу иметь ничего общего, даже если вселенная считает, что лучше пары мне в жизни не найти.

— И какие у меня теперь варианты? – спрашиваю, уже не предвкушая ничего хорошего. – Вы выдадите меня Калебу?

Ответ короля совершенно не вяжется с моими ожиданиями:

— Нет. Мы спрячем тебя от него.

15

Меня спрячут от Калеба Роузена? Не понимаю, мне стоит радоваться или впору начинать паниковать?

— В честь чего такой подарок? – спрашиваю настороженно.

Все еще сижу на полу, прижимая порванное платье к израненному телу. Я не в том положении, чтобы задавать вопросы… Но разве можно просто покорно подчиниться неизвестности?

— Подарок? – кривит губы Рори. – Ты совсем ничего не понимаешь что ли?

Перевожу взгляд на короля. Тот жестом приказывает стражам окружить меня.

Тревога удавкой закручивается вокруг горла.

— Ваша с Калебом истинность – помеха, — говорит Зэрн, поглаживая седую бороду узловатыми пальцами. – Ради мира Ульвании нужен брак Калеба и Эльфиры. Но высока вероятность, что найдя истинную, Роузен откажется от моей дочки. Тогда перемирие окажется под угрозой.

Король говорит логичные вещи. И не знай я, чем на самом деле кончится политический брак Эльфиры и Калеба, точно бы подчинилась приказу сидеть тише травы.

— Вам нужно пересмотреть план по урегулированию мира, — торопливо выпаливаю непрошенный совет. Понимаю, что вот-вот меня схватят и утащат в какую-нибудь всеми забытую темницу… И тогда я не смогу даже словом помочь Ульвании.

— Я не спрашивал мнения пропащей, — сморщенная физиономия Зэрна похожа на изюм.

Фу. Ненавижу изюм!

— Да послушайте же вы!

Меня хватают под руки. Смотрят на меня, как на блоху.

— Калеб чудовище! – ору, когда меня уже оттаскивают к двери. – Эльфира будет страдать рядом с ним!

Пока меня тащат, всматриваюсь в лицо короля. Жду, что на нем промелькнет тень жалости к родной дочери… Но Зэрн сух, как мои глаза, в которых не осталось ни слезинки. Все пролила.

— Эльфира принцесса. Ее долг перед королевством важнее личного счастья.

— Хотя бы попытайтесь найти другой выход! – кричу в отчаянии, и тут Зэрн будто взрывается.

— Нет никакого другого выхода! – отрезает он, взмахнув рукой. – Мы должны слиться с врагом, потому что противиться ему бессмысленно!

Прикусываю губу, понимая, что спорить бесполезно. Зэрн уверен, что войну феям не выиграть. Хотя, если верить книге, победителя определит всего одна битва.

Между Ульванией и Тэйном, государством темных, есть нейтральные земли. Древний договор обязывает стороны не вступать в бой за эти территории. Но вовсе не он сдерживает фей и эльфов.

В нейтральные земли заходит русло реки Кайли – единственный источник пресной воды на территориях Тэйна. Понятно, что эльфы ревностно следят, чтобы вражеские войска не приближались к реке. Феям, искусным в магии природы, проще простого отравить ее воды, так что даже приближение к «ничейным» землям считается военным вызовом.

А феи в честном сражении не победят. Им не хватает людей, знающих военное ремесло. Эльфы – сильные воины, способные к боевой магии. А еще они мастерски владеют теневыми чарами, что делает их хорошими шпионами и лазутчиками. Закаленные солдаты, которых уважают и боятся. Они доказывали свое могущество уже не раз, побеждая Ульванию, когда та пыталась отвоевать хоть клочок нейтральной земли. Якобы ради добычи ресурсов… Но даже сама Эльфира – рассказчица книги – сомневалась в чистоте намерений своего народа.

Феям всегда тяжело дышалось из-за соседства с Тэйном. Избавиться от нависающей тени мощного государства любой ценой – вот к чему стремится Ульвания.

И прямо сейчас я мешаю этим планам.

— Спрячьте ее в заброшенной темнице, — велит король, уже не глядя на меня.

Мысленно пытаюсь себя успокоить: «Надя, ну, посидишь несколько дней под землей, зато потом будет легче! Это почти как снять номер в однозвездочном отеле, вот увидишь!»

«Ага, — отвечаю сама себе, едва сдерживая нервный смех. – Сравнить отель с темницей? Гениально! Спасибо, психика, что пытаешься смягчить этот абсолютно травмирующий опыт!»

— И сколько ее будут держать взаперти? – вдруг подает голос Гринн.

Надо же. А я уже и забыла, что мой горе-жених еще тут.

Ни слова в мою защиту не сказал, зато уже интересуется, когда снова сможет заявить на меня права.