Укрощение строптивых
- -
- 100%
- +
Они наняли экипаж и несколько часов спустя вернулись в порт, утомленные невыносимой жарой и обилием впечатлений. В порту было полно народу, недавно подошел еще один поезд, и пассажиры спешили заполучить равнодушных кули, чтобы перегрузить багаж с поезда на судно. Коляски и экипажи заполнили весь подъезд к причалу, да еще добавило суматохи какое-то торговое судно, которое пришвартовалось тут же. Его немытые, грязно ругающиеся матросы высаживались на берег.
– О Боже! – вырвалось у миссис Траубридж, которая продвигалась вперед, помогая себе зонтиком расталкивать толпу. – Никогда не видела ничего подобного! Молодой человек, будьте внимательнее, вы же стоите на моей юбке!
Высвобождая юбку, она вдруг покачнулась и со стоном опустилась на ближайший ящик. Рот ее был открыт, она часто и тяжело дышала.
– С вами все в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась Иден, склоняясь над ней.
– Должно быть, это от жары, – с трудом дыша, отозвалась миссис Траубридж. – Вдруг закружилась голова. – Энергично обмахиваясь веером, она улыбнулась Иден дрожащими губами. – Дорогая, принеси мне воды, пожалуйста.
Иден поспешила выполнить просьбу, но не знала, где найти воду. На счастье, ее обеспокоенный вид привлек внимание проходящего мимо старшего рулевого, который сразу же послал подручного на торговое судно за водой. Осторожно, стараясь не расплескать воду, Иден пробиралась через снующих во все стороны людей. Однако спешила она напрасно – миссис Траубридж лежала в обмороке, когда Иден наконец добралась до нее. Несколько прохожих склонились над несчастной женщиной, стараясь привести ее в чувство.
Встревоженная девушка попыталась пробиться к своей опекунше.
– Пожалуйста, – умоляла она, – пропустите! Но никто не обращал на нее ни малейшего внимания, пока какой-то мужчина, стоящий на коленях рядом с миссис Траубридж, не обернулся на звук ее голоса. Его худое загорелое лицо приняло изумленное выражение.
Он протолкался сквозь толпу к Иден и крепко взял ее под руку:
– Иден! Что вы здесь делаете?
– Прошу вас, скажите, что с миссис Траубридж? – вырвалось у девушки. Она восприняла появление графа как нечто совершенно естественное. – Она попросила меня принести воды... – Иден протянула почти пустую жестяную кружку.
Суровые складки на лице графа разгладились.
– Мне очень жаль, мисс Гамильтон, но, боюсь, вода ей уже не понадобится...
Иден непонимающе уставилась на него; ее лицо под широкой соломенной шляпкой выглядело удивительно юным и напуганным. На белой блузе и голубой юбке остались темные пятна от пролитой в толкучке воды, и Хью охватила болезненная досада оттого, что у Иден вид измученного, ничего не понимающего семилетнего ребенка.
– Не понимаю... – прошептала Иден.
– Полагаю, сердце не выдержало, – мягко сказал Хью. – Из-за жары или из-за возраста...
– Нет, – слабо отозвалась девушка. – Нет! Вы хотите сказать... Не может быть! Не верю! Мы только что вернулись, мы осмотрели город, она сказала, что у нее кружится голова, и попросила принести воды и... Нет! Нет! Не может быть, что она умерла! – Кружка выскользнула у нее из руки и с грохотом упала на землю. – Я должна увидеть ее, – потребовала Иден, но Хью по-прежнему крепко держал ее под руку.
– Она мертва, мисс Гамильтон. Ни вы, ни я уже ничем ей не поможем.
– Не верю! Не верю! Пустите меня к ней!
Хью взглянул в изможденное лицо девушки, что-то буркнул и насильно усадил ее на каменную скамейку, стоявшую в тени портовых сооружений.
– Подождите здесь, – властно приказал он. – Я выясню, что можно сделать. Главное, ни при каких обстоятельствах не уходите до моего возвращения, понятно?
Иден молча кивнула в ответ, подчиняясь его властному тону, но Хью знал эту упрямицу достаточно хорошо, чтобы принять на веру ее согласие. Вернувшись в док, он остановил молодого человека, в котором признал служащего одного из делийских банков, и попросил его ненавязчиво последить за девушкой.
Когда через полчаса он вернулся, то неподдельно удивился, увидев Иден на том же самом месте. Она сидела, понурив голову и сложив руки на коленях. Девушка случайно подняла глаза и увидела, как он подходит. Лицо ее засветилось искренней радостью.
– Где вы были? – спросила она дрожащим голосом, поднимаясь со скамьи ему навстречу.
– Договаривался.
– О похоронах?
– Нет, разумеется. Об этом позаботятся египетские власти, – нетерпеливо объяснил Хью. – Я говорил о вас, мисс Гамильтон, о том, что вы остались в Александрии без сопровождения.
– Мне не нужно...
– Нужно, очень нужно, – резко оборвал ее Хью. – Вы не сможете продолжать путь в одиночку. Позвольте сообщить вам, договориться было чертовски трудно! Ваши попутчики смотрят на вас как на парию, никто из них не хочет брать на себя ответственность за вас. Не скажу, что меня это удивляет, – добавил он сердито.
– Мне это безразлично, – сухо заметила девушка. – Вам незачем...
– Боюсь, есть зачем, – опять перебил ее Хью. – Я, например, отказываюсь подниматься на борт «Периона», зная, что мне придется терпеть бесконечные охи и ахи матрон, которых вы, несомненно, шокируете своим поведением. Незамужние англичанки, мисс Гамильтон, просто не путешествуют в одиночку из Индии в Англию.
Лицо девушки вытянулось от удивления.
– Вы плывете на «Перионе»?
– Чудесное совпадение, правда? – По тону Хью было ясно, что он рад этому не более Иден. – Я, как ни странно, тоже еду в Англию.
– Но как вы так быстро догнали нас? Суровые складки прорезали худое лицо Хью Гордона, он посмотрел в полные ужаса синие глаза Иден:
– Я охотился на берегах Сутледжа, когда меня срочно вызвали в Англию. Мне было гораздо быстрее добраться до Бомбея, чем возвращаться в Калькутту, так я и сделал. А багаж едет следом.
Лицо Иден приняло выражение, которого Хью уже давно не видел: надежды, ожидания и несомненной радости. Граф ошибочно истолковал его, и слова, готовые сорваться с его уст, так и остались невысказанными, когда девушка, опередив графа, спросила:
– Так вы ехали через Раджастан, да? Пожалуйста, скажите, вы не проезжали через Маяр?
– Я поехал севернее Биканера, это далеко от Маяра, – ответил Хью с непонятной горечью в голосе. – Кажется, «Перион» готовится к отплытию, – добавил он, когда раздался резкий высокий гудок. – Пройдемте на борт.
«Я никогда не избавлюсь от него», – подумала Иден, обиженно глядя в непроницаемое лицо человека, сидящего напротив нее в крошечной лодке, которая везла их к пароходу. Опять он неожиданно вторгся в ее жизнь, начал распоряжаться, будто имел на это право, и все с обычным высокомерием...
Иден твердо решила, что совсем не рада встрече с графом, хотя, справедливости ради, должна была признать, что его присутствие в такое тяжелое для нее время послужило немалым утешением. Девушка успела искренне привязаться к пожилой женщине, и при мысли о бедной миссис Траубридж у Иден болезненно сжалось сердце.
– По крайней мере она не страдала, – тихо произнес Хью. Иден непонимающе посмотрела на него. – Я говорю о миссис Траубридж.
Иден согласно кивнула, решая про себя, сумеет ли она когда-нибудь разобраться в своих чувствах к этому человеку. Он бывал невероятно суров, иногда даже пугал ее, но в то же время, как только она решала для себя, что граф ей совершенно не нравится, он обязательно говорил или делал что-то доброе, и девушка опять терялась.
«Возможно, я несправедлива к нему, – подумала Иден. – В любом случае нам придется плыть в Англию вместе, надо постараться быть с ним хотя бы вежливой». К тому времени, когда египетский лоцман вывел корабль из гавани на зеленые морские просторы, Иден уже забыла об этом решении. Что касается ее, она будет счастлива, если никогда больше не увидит Хью Гордона. Во-первых, каюта, которую он выбрал для нее, была невозможно мала и не проветривалась, а во-вторых, он нашел ей просто ужасную попутчицу.
Миссис Камилла Северанс хорошо знала Хью. Раньше она была актрисой и сейчас случайно оказалась в одном поезде с ним, а затем и на одном корабле. По просьбе графа она любезно согласилась сопровождать Иден во время плавания. Не было ничего удивительного, что Иден сразу же ее невзлюбила.
Хью предупредил Иден, что миссис Северанс вдова, занимает хорошее положение в обществе, и девушка представляла себе женщину, похожую на миссис Траубридж. Но, как оказалось, Камилле Северанс едва исполнилось сорок, щеки ее были покрыты толстым слоем румян, на ней было ярко-фиолетовое атласное платье, а вокруг витал тяжелый запах розовой туалетной воды.
Несмотря на свое недолгое общение с европейскими дамами, Иден мгновенно разглядела в ней удручающее сходство с самыми дешевыми наложницами Малраджа. А откровенное заигрывание миссис Северанс с графом не способствовало тому, чтобы это мнение изменилось. В ее присутствии Иден испытывала одновременно неловкость и обиду и, как только граф представил их друг другу, сразу же ушла из каюты, говоря себе, что не собирается терпеть присутствие этой дамы в течение долгого плавания.
– Не может быть, чтобы ему нравились такие женщины, – шептала она себе, в горле у нее застрял комок, но Иден объясняла это тем, что рассержена и обижена.
Стоя у борта, она смотрела на зеленую морскую воду сквозь слегка прикрытые веки, но видела вовсе не постепенно тающий вдали египетский берег, а требовательные прохладные губы графа Роксбери. Она вдруг подумала: целовал ли граф когда-нибудь напомаженные капризные губки Камиллы Северанс так, как целовал ее?
Мысль эта была настолько невыносимой, что Иден почувствовала себя маленькой и глупой. Как он, наверное, смеялся над ней, когда она рассердилась на него той ночью в Маяре! Вот Камилла Северанс уж точно не стала бы противиться объятиям графа, в этом Иден была уверена, уж она-то не стала бы бросать ему в лицо глупые детские обвинения.
«Это невозможно!» – подумала девушка, представив Камилу и графа вдвоем в каюте, и непонятная тяжесть сдавила ей грудь. Она, кажется, слышала, как смеется Камилла и как, прижавшись к графу, шепчет ему на ушко милые пустячки, вспоминает их прежние встречи...
– Надеюсь, каюта вам понравилась, мисс Гамильтон? – внезапно раздался голос графа у нее за спиной.
Иден обернулась, и опять в ней зародилась необъяснимая уверенность в том, что граф смеется над ней. Ей неудержимо захотелось ударить его по красивому лицу, но ее удержала решимость не давать графу повода считать ее маленькой и взбалмошной девчонкой. Усилием воли она придала своему лицу равнодушное выражение и с холодным достоинством ответила:
– Благодарю вас, ваше сиятельство. Миссис Северанс и я, несомненно, прекрасно поладим.
Приподняв короткий шлейф дорожной юбки, она повернулась, гордо вскинула подбородок и пошла прочь. Было в этом резком уходе что-то оскорбительное для графа.
– Черт побери! Что на нее нашло на этот раз? – изумился граф, глядя вслед уходящей девушке.
Глава 10
Когда «Перион» вошел в более прохладные воды, погода изменилась. Теперь Иден большую часть времени прогуливалась по палубе быстрым шагом, наслаждалась солнцем и соленым морским ветром, дувшим в лицо. Она редко надевала шляпу, и лицо ее загорело и обветрилось, как у настоящего моряка. Блестящие волосы, которые Иден всегда стягивала узлом, выгорели на солнце неровными прядками. У нее завелось много друзей среди команды, и, хотя Хью явно не одобрял ее разговоров с моряками, он понимал, что увещевать Иден бесполезно. Иден Гамильтон была необычной женщиной, и графа не удивляло, что девушка чувствовала себя уверенней в компании моряков, чем в своем обществе. Он видел, что Иден ожила, повеселела, и не вмешивался.
Сам граф все плавание был занят в основном собственными делами и, к огромному разочарованию женского общества, держался уединенно. В высших слоях общества вошло в моду совершать большое турне по Индии, поэтому на пароходе было полно молодых людей из знатных семейств, которые возвращались домой из долгой поездки, но граф Роксбери был, безусловно, самым знатным пассажиром «Периона» и к тому же свободным. Последнее вселяло надежду в почтенных матрон с дочерьми на выданье.
Иден хорошо понимала, что личность графа вызывает живейший интерес в обществе, одно только его присутствие приводило женщин в трепет. Она знала многих из них гораздо лучше, чем подозревал Хью, беседовала с ними достаточно часто и была в курсе всех сплетен. И несмотря на то что до некоторой степени разделяла всеобщее восхищение графом, она не могла до конца принять всеобщее обожание, которое он вызывал. А повинна в этом была Камилла Северанс.
Десять лет, проведенные на лондонских подмостках, многому научили Камиллу. Она сразу же обрушила на свою молоденькую подопечную лавину россказней о бесчисленных любовных похождениях графа, расцвечивая их самыми невероятными подробностями. И хотя Иден отказывалась верить и половине того, что поведала ей в полумраке каюты миссис Северанс, ей пришлось признать, что Хью Гордон вполне похож на человека, способного на такие приключения. К сожалению, только одно не пришло Иден в голову – бесконечные излияния Камиллы были вызваны главным образом ревностью.
Но в одном отношении Иден все же была права: Камилла Северанс обладала безошибочным женским чутьем, и, как только увидела Иден, она сразу же поняла, какое впечатление производит эта молоденькая златокудрая красавица на противоположный пол. Камилла прекрасно разбиралась в мужских сердцах и умах, они были для нее открытой книгой. Познакомившись с Иден, актриса мгновенно пришла к выводу, что если Хыо Гордон еще не переспал с Иден Гамильтон, то только из-за ни о чем не догадывающейся девушки.
Камилла искренне недоумевала, как можно быть такой слепой. Неужели девушка не догадывается, какое впечатление производит на него ее красота?
«Да будь я вполовину так хороша...» – с горечью думала Камилла. Но она знала, что не ей тягаться с Иден, и, понимая это, не могла удержаться, чтобы не очернить человека, которого обожала, в глазах потрясенной и наивной девушки.
Неизвестность ужасно мучила Иден – она верила и не верила рассказам Камиллы, но, на всякий случай, стала избегать графа, а уж если встречи избежать не удавалось, то держалась с ним подчеркнуто сухо. Положение значительно облегчалось тем, что граф большую часть времени был занят написанием писем у себя в каюте, а когда появлялся на палубе, разговаривал в основном со знакомыми мужчинами. Иден надеялась, что ее отношение как-то заденет графа или по крайней мере вызовет обычные насмешки с его стороны, но время шло, а он, казалось, вообще забыл о ее существовании.
Это открытие привело девушку в совершенно необъяснимую и непонятную ярость. Он, наверное, думает, что, если переложил ответственность за нее на чужие плечи, теперь может даже не здороваться. «А вдруг он теперь не замечает никого, кроме соблазнительной миссис Северанс?» – думала она ночью, лежа без сна в душной каюте.
Иден беспокойно металась на жестком матраце уже не один час, полагая, что не засыпает из-за полной луны, которая ярко освещала серебряным светом каюту. Потом наконец угомонилась, перестала ворочаться и вдруг поняла, почему так часто отсутствует по ночам миссис Северанс. У Иден перехватило дыхание.
– Нет! – неожиданно вслух произнесла Иден. – Не верю!
Девушка быстро встала, оделась, накинула на голову шаль и вскоре очутилась на залитой лунным светом палубе. Ее удивило, как много пассажиров не спят, а до сих пор разгуливают. Она быстро прошла мимо них и направилась на подветренную часть корабля, где густая тень скрывала ее от посторонних глаз.
Здесь Иден остановилась и передохнула, не в силах разобраться в своих чувствах: облегчение или грусть навевает прохладный ночной ветер? Она посмотрела вдаль, где дрожала и переливалась лунная дорожка. Звезды тускло мерцали в небе, которое было скорее темно-синим, чем черным. Иден еще раз глубоко вздохнула и понемногу стала успокаиваться, очарованная красотой ночи.
Она не знала, сколько стоит вот так у борта, когда необъяснимое шестое чувство подсказало ей, что она уже не одна. Девушка обернулась и затаила дыхание: рядом кто-то стоял. Иден разглядела высокого мужчину с растрепанными ветром волосами. Лицо скрывала густая тень, но Иден сразу же узнала его...
Однако Камиллы Северанс рядом с ним не было. Иден застыла, потрясенная открытием. Он молчал, и девушка не была уверена, что он догадывается о ее присутствии. Но почему-то вся боль, поселившаяся в сердце, вдруг непонятным образом покинула его. Иден ничем не выдала себя, только неслышно повернулась к безбрежному, переливающемуся в лунном сиянии морю. Было тихо-тихо.
– Почему вы не в постели, мисс Гамильтон? Уже поздно.
Иден совсем не испугалась, когда Хью неожиданно заговорил, ей не показалось странным, что он сразу узнал ее, хотя она стояла в густой тени.
– Не спится, в каюте очень душно, – ответила она, – и потом, в такую ночь грех спать.
– Очень романтичное заявление, – усмехнувшись, сказал Хью, – боюсь, мало кто из ваших попутчиков согласится с вами. Большинство дам считают, что шум паровых машин и запах угля лишают ночь всякой привлекательности.
– Ну, это скоро кончится. Капитан Прингль сказал, что к утру мы уже пройдем Гибралтар.
Хью подошел и встал рядом, опершись для удобства одним плечом о спасательную шлюпку.
– Полагаю, вы направляетесь в Эдинбург, – спросил он. Слова Иден напомнили ему, что конец их путешествия уже близок. – Вы нашли там родственников?
Иден кивнула, запоздало припомнив, что граф не знает содержания пакета, который он доставил ей тем давним утром в Дели. Она рассказала ему, что кузина Изабел спаслась тогда в Мируте, тайком была вывезена из Индии сочувствующими индийскими друзьями и в конце концов попала в Эдинбург, где живет под присмотром пожилой тетушки.
– Все эти годы она была уверена, что я погибла. Для нее было большим потрясением узнать, что это не так. Я тоже была не менее потрясена, когда получила письмо, написанное ее рукой, – закончила Иден.
Хью молча слушал, лицо его по-прежнему скрывала тень.
– История спасения мисс Изабел так же драматична, как и ваша, – заметил он наконец. – Вы, кажется, с нетерпением ждете встречи?
– Если бы не Изабел, я бы ни за что не уехала из Индии, – проговорилась Иден и тут же прикусила губу, потом пристально посмотрела в скрытое тенью лицо графа и добавила несколько торопливо: – Как странно, что вы уехали из Индии так неожиданно.
Она хотела только перевести разговор, чтобы не рассказывать, что собирается вернуться в Индию вместе с Изабел, как только сможет. И уж конечно, не имела в виду совать нос в его личные дела – она отлично знала, что он никогда не говорит о себе или своих делах, и поэтому ее несколько удивило, что граф вдруг разговорился и рассказал ей, что неотложные вопросы, связанные с его владениями в Сомерсете, стали причиной такой спешки.
– Удивительно, что вам удалось сохранить имение в Англии и резиденцию в Дели, – отозвалась Иден, серьезно обдумывая услышанное. – Наверное, нелегко управлять имениями, если живешь на другом конце света?
– Можете поверить, нелегко, – скупо подтвердил Хью, – а сейчас я как раз решаю, что же со всем этим делать. Имение, титул – все, что я недавно получил в наследство. Я унаследовал все это после смерти дядюшки, девятого графа Роксбери.
– Так вы родились не в Индии? – с любопытством спросила Иден.
– Нет. Мне было восемнадцать лет, когда я впервые попал в Индию. Приехал навестить дядюшку, который служил в Лахоре, а вместо этого очень скоро занялся торговлей, стал поставлять шерсть и английский текстиль для армии Ост-Индской компании.
– Шерсть? – искренне удивилась Иден.
– Да, на северных границах бывают сильные холода, – напомнил ей с улыбкой граф. – Армия нуждалась в теплом обмундировании. Я удачно поставил дело, – добавил он с едва различимой горечью. – Компанию главным образом интересовало то, что можно было вывезти из Индии, – шелка, чай, лес и тому подобное, но они не задумывались о том, что их разрастающейся империи также необходим был импорт.
– У вас была фирма в Калькутте, – напомнила Иден, – и в Дели, мне рассказывал мистер Паскаль.
– И обе потерял во время бунта, – отозвался Хью, теперь уже не скрывая горечи. – Двенадцать лет честного труда пошли прахом, пока я изображал богатого наследника в Англии. Меня вызвали к смертельно больному дяде сразу же после начала восстания, и с тех пор я только и делаю, что разъезжаю туда-сюда, потому что мои некомпетентные поверенные никак не могут разобраться в делах.
– Но вы тем не менее принимали деятельное участие в политической жизни, – заметила Иден, вспомнив его недавнюю поездку в Маяр.
– Я люблю Индию, мисс Гамильтон, – откровенно ответил Хью, раскуривая сигарету. Свет от зажженной спички осветил суровые черты его красивого лица. – Я люблю ее народ и свой, конечно, и поэтому, наверное, генерал-губернатор счел мой двенадцатилетний опыт работы в Дели достаточным, чтобы поручать мне время от времени деликатные дела.
– По-моему, вы скромничаете, ваше сиятельство, – неожиданно сказала Иден.
Граф посмотрел на нее, веселые искорки засветились у него в глазах.
– Вы так думаете?
Иден не удержалась и улыбнулась в ответ, ее лицо засветилось в темноте. Хью резко отвернулся и почти грубо сказал скорее себе, чем ей:
– Не понимаю, что это я с вами так разоткровенничался? Думаю, вам пора возвращаться в каюту, мисс Гамильтон.
Девушка, озадаченная внезапной переменой в его настроении, посмотрела на его сильные руки, сжимавшие поручень, на лицо, которое вдруг посуровело.
– Да, – отозвалась она неуверенно, – наверное, пора. Спокойной ночи, ваше сиятельство.
Граф стоял, пока не стих звук ее шагов, и только потом оторвался от борта. Он едва заметно улыбнулся одними губами, но это была холодная улыбка, не коснувшаяся его глаз. Вернувшись в каюту, Хью долго лежал без сна, положив руки под голову и наблюдая за медленным, ритмичным покачиванием светильника под потолком.
А Иден тем временем вернулась к себе и неожиданно остановилась в дверях, увидев Камиллу Северанс. Какое-то время обе женщины с удивлением разглядывали друг друга, потом Камилла молча начала расчесывать волосы, а Иден быстро расстегнула кринолин, сняла платье и скользнула в постель.
– Где это вы так задержались? – не выдержала наконец миссис Северанс. – Чем вы занимались?
– Смотрела на луну.
Последовало молчание.
– Не уверена, что одобряю это, дитя. Вы не боитесь, что в темноте можете наткнуться на какого-нибудь не очень щепетильного матроса?
– Я встретила только его сиятельство, – успокоила ее Иден.
– Вы говорите о графе Роксбери? – с неожиданным интересом спросила миссис Северанс.
– Да, – ответила Иден, – мы случайно встретились на прогулочной палубе.
– Понимаю.
Иден задумалась. Что-то в голосе женщины подсказало ей, что она сказала лишнее. Но миссис Северанс решила не продолжать разговор. Она помолчала немного, легла и погасила лампу на крошечной тумбочке рядом с кроватью.
Иден обрадовалась, что расспросы прекратились, натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза. Мерное покачивание судна мгновенно усыпило ее.
К утру «Перион» все еще не обогнул южной оконечности Испании, как это оптимистически предполагал капитан Прингль. Из-за неполадок в паровых машинах ночью пришлось несколько раз останавливаться, и, к огромному разочарованию и даже тревоге некоторых дам, было объявлено, что придется остановиться для небольшого ремонта в Кадисе.
Иден обрадовалась, когда узнала, что пассажирам разрешили сойти на берег во время этой недолгой вынужденной остановки. После длительного плавания она с нетерпением ждала возможности походить по берегу. Вместе с несколькими дамами, настроенными так же, Иден села в шлюпку, которая отвезла их по зеркально гладкой воде в древний финикийский город.
Площади, залитые солнцем и обсаженные со всех сторон пальмами, и сады дивной красоты очаровали их. Они провели несколько часов, прогуливаясь по городу и восхищаясь его средневековым духом. Но утро сменилось горячим полднем, и большинство дам выразили желание вернуться на судно. Одна только мисс Синтия Невилл, страстная любительница живописи, не соглашалась вернуться, пока не увидит церковь Сан-Фелипе-Нери со знаменитым изображением Девы Марии кисти Мурильо.
Дамское общество на «Перионе» любило перемывать косточки мисс Невилл, считая ее чудаковатой. Старая дева сорока трех лет, она обучала английскому языку оставшихся без родителей индийских детей в миссионерской школе в Калькутте. Поэтому неудивительно, что единственным человеком, которого не смущала и не отпугивала эта женщина, оказалась Иден Гамильтон. Именно Иден вызвалась сопроводить ее в церковь, поскольку этого не подобало делать в одиночку.
– Но, дорогая Иден, я вовсе не уверена, что у вас хватит времени, – предупредила ее миссис Лоутон, обеспокоенно глядя в сторону порта. – Будет ужасно, если вы опоздаете! – Это была та самая Амелия Лоутон, с которой Иден плыла на пароходе «Остров Уайт» из Адена и которую так шокировал рассказ Харриет Траубридж о жизни Иден в Индии, правда, до тех пор, пока она не узнала, что девушка путешествует под негласным покровительством графа Роксбери. Это открытие мгновенно изменило ее мнение об Иден. – По-моему, капитан Прингль объявил, что мы отплываем в два часа, – добавила она с беспокойством.