Скажи им, что я сдался

Какой он шустрый. И об этом подумал.

– Я… – Ён всего-то собирается рассказать, что – вероятно – встретил Гао незадолго до его смерти. И прыткости этого мальца любой бы позавидовал. Не похоже, что он планировал умирать. Нет, ни разу не похоже.

Телефон начальника Пона звонит, прерывая Ёна. Видя номер того, кто хочет с ним переговорить, Син Тэ бледнеет сильнее и шикает:

– А ну умолкли!

Затем он берёт трубку и заискивающе приветствует собеседника.

Тратить время на простое ожидание жаль, и Ён подходит к тумбочке.

– Можно? – тянется он к книге.

– Да, тут всё осмотрели, – разрешает Диан, отвернувшись от трупа. Надо же, даже не лезет вперёд, чтобы осмотреть умершего, пусть одним глазком, пусть издалека. – Только не забудь их надеть, – он кидает Ёну перчатки. – И к Гао не приближайся! Даже не дыши в его сторону! Вот испортишь что-нибудь на месте преступления – точно башку оторвут! Уж ты не сомневайся!

Ён берёт книгу, стараясь держаться запрета и не осмотреть – хотя бы бегло – труп. Нарываться никто не хочет, а Ёну и подавно не надо создавать лишних проблем, как напутствовал ему накануне отец. Он вертит её, изучая с каждой стороны. Буквы, убористо напечатанные на страницах, он видит впервые. Многие языки канули в небытие после объединения народов. Однако по иллюстрациям Ён предполагает, что перед ним сборник сказок.

– Выбивается из общей композиции. Лежала неряшливо, хотя всё вокруг расположено аккуратно. Старый экземпляр, – рассуждает он вслух, надеясь привлечь к своим наблюдениям Диана. Тот прибыл на место преступления раньше и явно услышал и разнюхал больше, чем Ён. – Добыть такой непросто. Зачем ему сказки? Детская книга? – Он быстро листает несколько страниц, но никаких ответов она в себе не хранит. – Сам достал? И во сколько же тогда ему обошлось это самодурство? Ему её кто-то принёс? – Ён смотрит на Диана, но тот гипнотизирует сборник сказок. – Есть ещё что-то? – захлопывает он книгу, и Диан вздрагивает.

– Он хоть понимал, что в ней написано? Или ради картинок искал? – чешет он затылок.

Взгляд у него потерянный, будто у заблудившегося в лабиринтах улиц мальчишки. – Что тут? «На-род-ные сказ-ки»? – читает он.

– Ты знаешь этот язык? – Ён снимает перчатки, но замирает, услышав Диана.

– Меня в детстве учили. Что-то вроде сохранения традиций и другой чуши… Хотя сейчас мне кажется, это делалось для того, чтобы мы почувствовали хоть малую толику принадлежности к чему-то, неважно чему… Лишь бы иметь какие-то корни… Тебе что книжек на языке далёких предков не читали?

– Мне их вообще не читали, – продолжает осматриваться Ён. – Даже проекцию, не то что оригинал.

– Иногда мне тебя жаль, – отворачивается Диан. – А я крайне редко кого-то жалею.

Ён предпочитает пропустить его комментарий мимо ушей. Он не наблюдает больше ничего интересного, потому с важным видом достаёт телефон и делает несколько фотографий книги.

– Перенести новые файлы в мои резервы? – спрашивает Борд.

– Пока не надо, – отвечает Ён.

Он боится, что сделал очередную бессмысленную глупость, которая будет показана всем в участке, если он отправит эти фотографии в Борд. Всё-таки это снимки с места преступления, и они точно пойдут в полицейскую базу данных. Если только не останутся мирно лежать на телефоне.

– Диан, опросил гостей и персонал? – окликает его начальник Пон. Тот неохотно кивает. Ён по пути в номер почти никого, кроме полицейских, не заметил, так что Диану в этом плане особо и делать было нечего. – Поезжайте тогда в участок, – приказывает он, прикрывая динамик телефона ладонью. – Там и обсудим дальнейшие действия. Что встали? – не выдерживает он, когда оба его сотрудника не двигаются с места. – Живее!

– Целый выходной насмарку, – жалуется Диан. – Я надеялся не покидать стен квартиры до следующего утра. Как тяжело всё-таки работать в маленьком, обделённом участке! Сотрудников раз-два и обчёлся. Вечно крайним остаёшься! А моя социальная батарейка, между прочим, медленно заряжается. Поэтому, свинорылый, будь любезен, не лезь ко мне. По крайней мере, до тех пор, пока начальник Пон не вернётся.

Ён и не собирается. Сперва ему нужно прийти в себя, затем принять реальность, в которой человека, провозглашённого новым мессией, больше нет. И жизнь покинула его тело в районе, где долгое время не происходило даже мелких краж. Рядом с полицейским участком. Прямо под боком у Ёна.

«Этих курток не меньше десятка тысяч выпустили, – уверяет он себя и садится за компьютер. – Или вообще миллионов этак сто…»

Про Великого Гао написано несколько книг и множество статей. В одной из них Ён находит то, что искал. Правда, радости от этого никакой. Куртка, которую носил Гао, от и до разработана его поклонниками. Уникальная, другими словам. В каждом пере на вышитых крыльях красовалось имя того, кто принимал участие в создании подарка. Ён смотрит на записи комнаты, в которой умер Гао. Отсортированные данные из Борд всех, кто был на месте преступления сразу загружают в архив, и поскольку имя Ёна мелькает среди следователей, которые будут вести дело, доступ к нужной папке у него есть. Куртка никому, кроме него, важной не кажется, поэтому найти её среди прочих улик стоит немалых времени и терпения. Несколько проекций, которые Ён вертит и крутит, как это позволяет техника, приближает и отдаляет, лишь бы доказать самому себе, что он зря беспокоится. Что ни при каких обстоятельствах он не встретил бы в ночи на малолюдной улице Великого Гао…

Однако в вышитых белыми нитками перьях действительно читаются имена.

– Борд, – тихо говорит он, чтобы Диан не услышал. – Отправь, пожалуйста, на мою почту самый чёткий скрин правонарушителя, которого мы встретили в ночь с девятнадцатого на двадцатое мая на пересечении Поварки и Черничного переулка. Со спины, чтобы хорошо был виден узор на куртке.

– Высылаю, – сообщает Борд, едва Ён замолкает.

– И проверься снова. – Хотя в голове бардак, оставить без внимания недавний сбой он не может. – Был какой-то шум. Я не совсем разобрал, но кажется, я попал на линию, на которую не должен был.

Борд лаконично щёлкает и притихает. На ближайшие минут двадцать она будет занята проверкой целостности файлов и наличия системных сбоев, так что Ён возвращается к возне с курткой. Туман сильно портит картину. Большинство присланных Борд изображений расплывчатые. Благо, нарушитель стоял близко к машине и когда повернулся, чтобы бежать, этих секунд хватило, чтобы заснять его спину под нужным углом и с довольно недурственной точностью.

Борд снимает круглосуточно, однако памяти в ней немного. Через неделю этого видео не будет. Потому Ён прерывает проверку программы просьбой:

– Борд, отвлекись. Сохрани, пожалуйста, всё, что успела записать с нарушителем, который нам попался.

– Передать данные в полицейский архив?

Ён морщится.

За последние дни он успел лично побывать на двух местах преступления, что вынуждает его переосмыслить кое-какие из своих поверхностных, как ему теперь думается, суждений. Например, он больше не собирается портить жизнь человеку из-за глупой выходки. Лично найдёт того парня и, если этот глупый щенок жив, проведёт беседу. Чтобы не относился безответственно к Борд (многие душу готовы продать, чтобы её не отняли – перед глазами всплывает образ старика, сидящего на ступеньках полицейского участка, – а он мудрит с ней или даже ломает). Чтобы не шутил над полицейскими (некоторые ради выслуги за любую мелочь готовы штамповать записи в личное дело). Чтобы осознал, что Гроб ближе, чем ему кажется (кому, как не Ёну говорить об этом). Сейчас права на жизнь добиться до предела сложно, а вот лишиться его проще некуда. Если пакостник не одумается и продолжит нарушать порядок, так тому и быть, Ён создаст файл с информацией о его нарушениях и отправит в архив участка.

– Пока просто сохрани.

– Что-то не так?

– Ты можешь различить в узоре на спине имена?

Всё-таки у неё возможностей больше, чем у обычного человеческого глаза. Подретуширует, уберёт замутненность, прибавит контрастности – и увидит или не увидит то, что Ёну не под силу.

– Дымка плотная, – говорит Борд, – но я различаю некоторые буквы.

– Буквы? – напрягается Ён. – Сверь с изображениями куртки на сегодняшнем месте преступления.

Борд долго молчит. Так долго, что Ёну кажется, она издевается над ним.

– Узоры идентичны, – выносит она свой вердикт. – Буквы расположены точно так же, на обоих изображениях.

– Уверена? – Сердце подводит Ёна. Словно превращается в камень и вот-вот с шумом грохнется на пол, оставив кровоточить и болеть оборванные сосуды. – Что мне теперь делать?

– Что случилось? – Борд не успевает проанализировать ситуацию, и Ён одновременно рад и расстроен её медлительности.

– Что же получается? Если бы я погнался за ним и, чем чёрт не шутит, поймал бы… Он бы выжил? Всё так сложилось из-за моего малодушия?

– Слишком много «бы», – поправляет Борд. – Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать. Выразись, пожалуйста, точнее…

– Ко мне в кабинет, – невесть откуда взявшийся начальник Пон зовёт подчинённых без всякого вступления и твёрдой походкой идёт к себе.

От внезапного пробуждения Диан вскакивает со стула, но сразу напускает на себя безучастный вид и, потирая покрасневшие глаза, тащится следом. Ён сворачивает изображения, нехотя встаёт и присоединяется к ним.

– Больга Враш отказывается от вскрытия, – сообщает начальник Пон. – Они согласны закрыть дело как можно скорее и планируют похороны.

– Ну разумеется, они отказываются, – скрещивает руки на груди Диан. – Куда так торопятся?

Он озвучивает вопрос, возникший в голове каждого присутствующего в кабинете.

– Любопытство кошку сгубило, – остужает его пыл Син Тэ.

– И как всё-таки оформляем?

– Сказано найти виновного.

– А если его нет?

– Он должен быть. Обсуждению не подлежит. Это приказ.

Ён слушает вполуха, потому Син Тэ Пон перестаёт говорить и смотрит на него, не отрываясь.

– Понимаю, ситуация треплет нервишки, – наконец говорит он, – но грызть ногти перед начальством во время серьёзного разговора… – Ён резко опускает руку. И когда только успел! – Чего притих? Есть предположения, кто мог быть к этому причастен?

– Кто желал зла Великому Гао? – Ён не знает, что ответить, потому и тянет время очевидными вопросами.

– Я бы в первую очередь подумал на ненавистников, вроде свинорылого, – через силу усмехается Диан и легонько хлопает его по плечу. – Бездумная зависть не одного человека сгубила.

– В этом есть смысл, – кивает начальник Пон. – Проверь соцсети на наличие подозрительных комментариев. Выделяй тех, кто писал под его выступлениями чаще остальных.

– Разве не могли стать причиной люди из Больга Враш? – говорит Ён, когда Диан подходит к двери. – Наверняка в такой большой компании есть что посерьёзнее, чем незарегистрированный ввоз детей в город. Как был найден труп?

– Никто не вернул ключ-карту. Ну и никто также не заплатил за дополнительное пребывание в номере. Двери не открывали, и хозяину пришлось использовать свою карту доступа. Обычное дело, – Диан останавливается, но дверную ручку не отпускает. Значит сам не прочь обсудить дело, просто считает, что никому, кроме него, это не надо.

– А замки там какие?

– Старые, – продолжает Диан. Вид у него странный. Будто всё это время ему не давали дышать, а теперь позволили сделать глоток свежего воздуха. – Можно выйти из комнаты, дверь захлопнется и открыть её можно будет только карточкой. Но да, – он не позволяет Ёну перебить себя. – Если кто-то был внутри с жертвой, то он спокойно мог выйти, и дверь в этом случае автоматически встанет на замок.

– А трупный запах? – Ён невольно вспоминает убийства в «Холодной Луне». Да, нашли тела быстро, разлагаться то месиво не начало, но всё равно смрад был невыносимым. Почему же в случае с трупом, пролежавшим больше суток, нет никаких запахов? Если бы процесс разложения замедлили, то не удалось бы быстро определить дату смерти. Тогда что вызвало несвойственную организму реакцию? Какие-то естественные причины? Или кто-то вмешался?

– Ну он же святоша, – Диан краем глаза смотрит на начальника Пона. Ён тоже замечает, что тот становится бордовым от кончиков ушей до шеи. Злится! Вот-вот сорвётся на своих подчинённых. – Такие не зловонят…

– Я к чему говорю. Может быть, Гао действительно был убит? Тогда мы могли бы расследовать по-настоящему. Ну, то есть искать реального преступника.

– Чем глубже роешь, тем сильнее рискуешь остаться без головы, – напоминает Диан, которому минуту назад за то же самое прилетело от начальника. – Нам нужно поскорее закрыть дело. Копание под знатных персон его не ускорит, неважно причастны они или нет. Я правильно понял? – Начальник Пон расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки и задумчиво кивает. – Что случилось на самом деле, тоже неважно. Обойтись, в общем, малой кровью, – продолжает Диан. Теперь он не делает паузу, даже чтобы вздохнуть. – Плевать на себя и наш долг. Мы должны спасти глупых людей, оказавшихся под разваливающимся небоскрёбом, именуемым Великим Гао… – В его голосе улавливаются нотки сарказма.

– Да-да, версия Диана нам подходит, – торопливо повторяет Син Тэ. – Похороны будут проходить через два дня. К этому времени нужен будет отчёт.

– Так быстро? – удивление Ёна передаётся и начальнику Пону:

– Думаешь, не успеете найти подозреваемого?

– Я про похороны.

– А чего медлить? – не понимает Син Тэ Пон. – Не наше это дело! У нас другие проблемы. И да, на сопровождение гроба направлено много полицейских со всех участков города. Во время процессии ожидается большая давка, так что придётся поучаствовать в этом маскараде. Вас двоих точно направлю, – указывает на них поочередно начальник Пон. – Насчёт Лии и Че Баля не уверен. Посмотрим, как отреагируют на смерть Великого Гао. Да и чем меньше людей с нашей стороны будет привлечено к этому делу, тем меньше проблем. Меньше тех, кто может растрепаться, о чём не следует трепаться. Правда ведь?