Привратница. Знак Феникса

Глава 2 Без памяти

На улице стоял ноябрь. Солнце совсем не грело, даже если подставить ему лицо со всей открытостью ребёнка. Погода стояла пасмурная, туманная. Жёлтые листья совсем уже опали и оставляли деревья голыми, мрачными.

В крохотном городке Наумовск, в областной больнице очнулась девушка. Она была напугана. Совсем ничего о себе не помнила. Её нашли около мусорных баков на выезде из города, недалеко от посёлка Бездетное. Рядом лежало выкинутое кем-то зеркало. Думали мёртвая. Пульс был совсем слабым. Приехала полиция и скорая помощь.

При ней не было никаких документов. Когда пришла в себя, начали расспрашивать, но она не могла ничего о себе рассказать.

Не знала, как зовут, кто такая, сколько лет. Даже своё отражение в зеркале видела будто впервые. Узнала её одна из санитарок в больнице.

«Так это ж Васька пропавшая!»

Так девушка узнала своё имя. Бабушка Женя (так звали санитарку) рассказала, что мама Василисы умерла месяц назад.

— Цирроз...сама понимаешь. Она не была плохой же, да Васенька? Она так долго искала тебя, убивалась! А ты в секте какой-то была? Не расскажешь, нет? Ой горе-то какое! Чего только в жизни не случается! Никто не вечен. Тебе яблочка принести?

Она все это говорила с наигранной заботой. Чуть позже Вася узнала, что она хотела бы взять над ней опеку.

— Денежки лишними не бывают. Бедняжка одна совсем. Ну да ничего! У неё свой дом есть, хоть какой! Можно продать его, как только она подрастёт. С её халупы много не возьмут. Восстанавливать дороже. А у меня обустроить давно пора. Я поставлю её на ноги! – рассказывала кому-то с энтузиазмом бабушка Женя.

От всех этих разговоров становилось тошно. Баба Женя так часто охала и ахала о горемычной судьбе сироты, что девушке было невмоготу это слушать. Она жила в той же деревушке и приходилась соседкой. Лишь одна польза была от неё. Заботливая баба Женя принесла ей документы из дома, а именно паспорт. Чтобы можно было заполнить обходной лист с пропущенными графами. На странице с пропиской девушка узнала свой забытый адрес. Как только голова Василисы перестала болеть, она приняла решение сбежать из больницы. Она очень хотела попасть домой.

При первой же возможности она сбежала. Впрочем, за ней никто особо и не смотрел. Проблема была в её одежде. На ней была лишь больничная сорочка. Из одежды удалось найти чей-то свитер и спортивные штаны, а на ноги напялить калоши, размера на три больше, чем нужно. Василиса считала себя плохим человеком и внутри всё протестовало.

«— Я ворую чьи-то вещи и сбегаю, хотя обо мне заботились. Это неправильно!»

Она старалась отогнать эти мысли. Кусая губы, надевала колючий бежевый свитер. Какое-то внутреннее убеждение вело её. Знала, что нужно уйти.

Дорога до дома тоже была нелёгкой. Хотя бы потому — что она не знала куда идти. Всё было незнакомым и непривычным. Однако, бродя по городу, она почувствовала себя лучше. Свежий воздух отрезвлял. Тело почти не болело. Слабость понемногу уходила.

Девушка спрашивала дорогу у людей. Они странно смотрели на неё - кто-то с презрением, кто-то с сочувствием. Наверное, дело было в несуразной одежде. Может подумали, что она наркоманка. В какой-то момент она почувствовала себя на грани истерики. Ведь никто не спросил: "Девушка, Вам помочь? У вас всё хорошо?"

В глубине души Василиса хотела это услышать. Когда поняла, что всем в общем -то плевать, то перестала чувствовать стеснение. Надо было попасть домой. Эта ключевая мысль плотно засела в голову.

По началу было даже интересно. Она смотрела на невысокие здания и постоянно спрашивала себя:

«Узнаю ли я эти дороги? Бывала ли я здесь?»

Город был совсем небольшим и вытянутым. На весь городок одна больница. В центре располагался пятачок с разными магазинами и рынком, чуть подальше парк и детские площадки. Вдоль главной большой дороги, стояли оранжевые однотипные пятиэтажки или унылые серые двухэтажки.

Плохо стало, когда понемногу начало темнеть. Поднялся ветер и на лицо начали падать крупные капли осеннего дождя.

Как ей объяснили, надо было выйти из городка, перейти через мостик и потом будет поворот направо. И уже свернув, идти ещё километра три. В сторону посёлка. Автобус уже не ходил. Да и денег не было.

На удивление Василиса дошла до мостика быстро и остановилась. Мост располагался над небольшой речкой. Она смотрела на воду и как расходились круги от капель. Потом посмотрела вдаль и увидела совсем крошечные очертания домиков. Именно в этом момент сердце забилось быстрее. Стало страшно и не по себе. Тело пробила дрожь.

Василиса опёрлась на грязную, жёлтую ограду. Дыхание сбилось, и она начала плакать. Вдруг пришло осознание, что она одна. Совершенно не понимает, что происходит, и что больше её никто не ждёт. Мир стал таким огромным, а она лишь маленькая песчинка в этом круговороте жизни.

Память отгородилась ширмой. Не было сожаления об утрате матери, о которой рассказывали. Ведь она её даже не помнила.

«Зачем я сбежала и куда?!»

Проносились панические мысли. Но надо было встать и идти дальше.

— Мне надо домой. – произнесла вслух самой себе.

Собственный голос успокоил, и она почувствовала себя живой. Сделала несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы успокоиться.

Василиса прошла по мосту, скрестив руки на груди. Волосы намокли, одежда тоже. В галоши потихоньку капала вода с одежды. Она не сразу услышала, как ей посигналили. Рядом остановилась синяя машина. Василиса хотела убежать.

Она остановилась. То ли холод так притупил, то ли другое чувство. Узнавания.

Из машины выбежал парень. Высокий и темноволосый. Он был одет в чёрную куртку и тёмные джинсы. Ему на вид было около двадцати лет. Парень смотрел на неё странно, будто увидел привидение. Чёрно-карие глаза казались огромными из-за темноватых кругов под глазами.

— Вася?! Ты как здесь?! Где ты была?!

Он взял её за плечи. Но Василиса машинально отдернула его руки.

— Ты кто такой?! — грубо спросила его.

Его лицо удивлено вытянулось.

— Василиса...Садись в машину! Ты вся промокла! Простудишься!

Он будто сначала хотел сказать что-то другое. Парень открыл перед ней пассажирскую переднюю дверцу. Василиса замешкалась и подозрительно смотрела на него. Но потом покачала головой, будто сама себя уговорила и неловко плюхнулась на переднее сиденье. Одежда была насквозь мокрая, что можно выжимать. Он тоже сел и включил печку на полную.

— Куда ты шла? – нервно спросил он.

— Домой. – Хрипло выдавила девушка.

Он проехал немного и свернул направо.

— А откуда ты шла?

— Из больницы.

— Где тебя носило все время?

Его обвинительный тон заставил почувствовать себя неуютно. Будто она в чём-то провинилась.

— Я не знаю.

— Как это не знаешь?!

— Я ничего не помню. Очнулась в больнице.

— В смысле ничего не помнишь?! Прям совсем ничего?

— Совсем.

Воцарилось неловкое молчание.

— Ты не помнишь меня?

Василиса посмотрела на него в этот момент. Что-то непонятное проскользнуло в его голосе. Но она подумала, что от усталости просто показалось.

— Я даже себя не помню, – с усталостью и грустью произнесла девушка.

— А как твой адрес? Как ты узнала его?

Из-под свитера Вася вытащила зелёную папку.

— Мне сказали, что моя мать умерла.

— Кто сказал тебе?

— В больнице. Соседка.

Ехали довольно быстро. Дорога была сельской и неровной, то и дело качало, как на волнах. За окном проплывали поля, прежде чем начались первые частные домики. Василиса с интересом осматривалась, пока он не остановился около невысокого зелёного деревянного забора.

Она смотрела на дом, в котором прожила столько лет и не узнавала его. Он казался ей неуютным, тёмным и мрачным. Запустевшим. Василиса почувствовала тревогу.

Она внимательно посмотрела на Тимура, пытаясь угадать его мысли.

— Мы приехали. Я не понимаю зачем ты ушла из больницы. Ты не совсем здорова. Нужно было отвезти тебя обратно. Я не думаю, что тебе стоит возвращаться.

— Нет! Мне не надо обратно! — Почти с испугом сказала Василиса.

— Тебя не было так долго. Я уже тебя похоронил...Я не знал, что думать. И вдруг ты такая живая здесь...Это какой-то бред. – Он говорил это, опустив вниз голову.

Она вдруг осознала, что будто-то бы он не рад. По словам говорил одно, но за ними было что-то ещё.

"Возможно он просто растерян" — подумала она. Это немного покоробило.

— Как тебя зовут? – спросила Василиса.

Он поднял голову, нахмурился.

— Тимур.

Видимо, она ожидала чуда. Что сейчас он скажет имя и занавес откроется. Но ничего не произошло.

И она не знала, как ещё что-то спросить у него. Смутилась.

— Мы учились вместе. – добавил он.

И снова странная тишина. Она была неуместная и вязкая, как сироп. В голове проносился рой мыслей. Но усталость и пустота в душе взяли вверх.

— Спасибо, что подвёз, – только и сказала Василиса, собираясь выходить из машины.

— Тебе нужна помощь? – спросил он.

Она увидела этот олений взгляд, берущий за душу, но ответила:

— Нет, не надо, я справлюсь. Пока, Тимур!

Сразу же мысленно себя отругала:

«С чем я собралась САМА справляться?!»

Она вышла из машины. Он не пошёл за ней и не окрикнул. Уехал.

Калитка оказалось открытой. Она закрыла за собой дверь, накинув в петлю дверной кованный замок в виде крючка. В душе была тревога. Оглядывалась. Всматривалась в кромешную тьму. Старый, деревянный, небольшой дом с облупившейся на нём краской и чёрной крышей. Участок был маленький и запущенный. Было темно, но удалось разглядеть какие-то старые ведра, высокую иссохшую траву и кирпичи. Она ничего не почувствовала внутри себя. Только досаду и тревогу.

Дверь в дом тоже была открыта. Это немного разозлило. «Заходи и бери, что хочешь!» — с раздражением подумала она, вспоминая бабу Женю не самым лестным словом. Хотя сейчас этот было очень даже на руку. Василиса закрыла дверь за собой.

Передо ней был небольшой коридор. Она попыталась включить свет. Пару раз щёлкнула выключателем. Света не было.

Снова накрыла паника. Опять захотелось плакать.

«Что я здесь делаю?»

Но какая-то внутренняя сила не давала расслабиться. Надо было найти сухую одежду и свечи.

— «По любому здесь должны быть свечки».

Действовать приходилось буквально на ощупь. Повезло, что на некоторое время погода утихомирилась. В мутные окна заглянула луна. Её света хватило, чтобы разглядеть очертания убогой мебели. Первым делом решила переодеться. Взгляд сразу же упал на старый лакированный шкаф. Этому старичку было лет пятьдесят – не меньше, но выглядел бодрым. Хотя в темноте всё кажется другим. В шкафу был бедлам. Главным образом из-за того, что многие полки были сломаны, и поэтому одежда сваливалась одна на другую. Василиса не помнила было это так всегда или кто-то шнырял здесь.

Как будто бы это было неважно. Одежда нашлась быстро. Колготки, джинсы, толстовка, нижнее бельё. Василиса быстро скинула с себя прямо на пол, мокрую одежду. В спешке оделась, побежали мурашки. Почувствовав наконец тепло, она выдохнула и на короткое время стала счастливой. Появились силы обшаривать шкафы. Зажигалка нашлась почти сразу. Лежала около плиты. Свечи же нашлись в верхнем кухонном шкафчике в самом углу. Подсвечником послужила крышка от бутылки. Девушка начала получше разглядывать обстановку. Она стояла на кухне, которая была самой большой комнатой. Две другие были совсем маленькие - в одной комнате помещались лишь диван и стол, а в другой кровать и тумбочка. На одной стене в комнате висела картина с лесным пейзажем.

Она даже не стала разглядывать его. Искала фотографии. Но ничего такого не было или не бросалось в глаза. Дом так и оставался незнакомым и чужим. С таким же успехом можно забраться в любой другой дом. Разочарование ощущалось физически. Она почувствовала, как в груди что-то сжалось, а потом к горлу подступил ком. На глазах выступили слёзы. Она сердито смахнула их и приказала глубоко дышать. Обстановка была удручающей и бедной. Хотя даже удивительно, что здесь ничего не разграбили и не вынесли.

Захотелось сжаться в комок, сползти по стене и рыдать взахлёб, обнимая колени.

— Не сейчас! — сказала она вслух и собственный голос вновь успокоил. Она сорвала с кровати плед и запахнулась в него. Промелькнуло что-то белое возле ноги. От неожиданности она испугалась и отпрыгнула. Приглядевшись, увидела игрушку - небольшого белого мишку.

— Ты будешь моим собеседником. – С облегчением сказала Вася и прижала его к груди. Она больше не надеялась ничего вспомнить — ни имён, ни лиц, ни того, зачем вообще сюда пришла. Холодильник щёлкнул, открываясь, и выдохнул затхлый, кисловатый воздух. Внутри было пусто, только в углу лежала странная мохнатая масса: когда‑то это был хлеб, теперь — зелено‑синяя плесень, густая и ворсистая, будто кусок чужого мира. В шкафчике отыскалось несколько конфет. Василиса повертела одну в пальцах: на поверхности копошились крошечные чёрные жучки. Она стряхнула их резким движением, почти не глядя, и положила конфету в рот — голод оказался сильнее брезгливости. Рядом нашлись чайные пакетики: сухие, ломкие, как старые воспоминания.

— Делать нечего и есть нечего. – Подытожила она.

На плите стоял чайник. В канистрах под столом была вода.

— Странно, что не вырубили газ. Но хоть чай попью.

Луна давно уже скрылась за тучами. Погода опять испортилась.

— Какая она непостоянная. – С досадой сказала она медведю, имея в виду осень.

Медведь был прекрасным собеседником. Слушал и молча соглашался. Наконец чай был налит. Девушка грела руки о чашку, сидела на табуретке, укутанная в плед и смотрела на свечу.

— За мной же придут органы опеки. Может это не так и плохо... Может хоть поем нормально. По документам мне семнадцать лет. Я родилась 13 июля. По дате поступила в больницу 31 октября.

Что-то шевельнулось в голове.

— На западе отмечают Хэллоуин, а у славян праздник назывался Велесова Ночь. Ты знал об этом?» — неспешно просила она. Медведь не знал таких подробностей.

– Вот и я не знаю откуда я это знаю.

Внезапно по спине пробежал холодок. Среди шума капель дождя она расслышала, как скрипнула калитка. Василиса быстро посмотрела в окно. Во дворе стояли тёмные мощные фигуры. Все в толстовках с капюшоном. Один поднял вверх голову и посмотрел прямо на неё. Сначала она разглядела неясные очертания лица парня, а потом, на мгновение, ярко на его лице возникла белая маска черепа. Будто лицо было вымазано белой глиной. Только глаз не было – вместо них чёрные дыры. Пустота провалов в глазах была огромная и глубокая, и казалось могли высосать душу без остатка. Этот морок длился около секунды, а потом вновь лицо стало человеческим. Василиса вскочила с места и побежала к двери. Надо срочно забаррикадироваться.

Девушка закрылась на верхнюю щеколду и шпингалет. Как раз в этот момент кто-то нанёс сильный удар ногой по двери. Девушка закричала от страха.

— А ну открывай! – раздался мощный бас с той стороны.

Дверь не выдержит. Бежать некуда. Кто-то кинул один из кирпичей, лежавших во дворе. Зазвенело стекло один раз, а на второй раз - окно разбилось.

— Что вам надо от меня?! – закричала она.

С той стороны притихли.

— Открой дверь! Мы все равно её разнесём!

— Уходите! — Василиса схватилась руками за голову.

— Как ты выжила, маленькая дрянь?! — раздался мощный бас за дверью.

Слезы покатились градом. От страха она заревела. Забилась в угол небольшой прихожей. Василиса смотрела, как подпрыгивает дверь с каждым ударом. Она молилась, чтобы дверь не открылась.

Но тут раздалось:

— Дай сюда топор!

Раздался грохот. Девушка увидела, как мелькнул край лезвия в двери. Это моментально отрезвило и заставило резко подняться. Оцепенение пропало. Оставались секунды. «Окно!» – промелькнула спасительная мысль.

В одной из комнат были занавески. Значит за ними должно быть окно. Расстояние было небольшим, но показалось гигантским. Василиса поскальзывалась на разбитых стёклах, цеплялась за пол, поднималась. Резким движением отдёрнула занавески в комнате. Так и есть. Спасение. В этот момент дверь с грохотом открылась. Незнакомцы вошли. В тот же момент Вася распахнула окно, встала на подоконник и сиганула вниз, в темноту. Высота была метра три. Земля была мягкой, но мокрой. Девушка резко вытянулась и побежала. На заднем дворе росли плодовые деревья и стоял небольшой забор из скрученной проволоки. Под небольшим весом он выгибался в разные стороны. Руки жгло и были неприятно липкими и скользкими. Сердце стучало так бешено, будто стояло в горле.

Девушка сильно порезалась на стёклах. Носки соскальзывали с маленьких дырок в сетке. Она почти перелезла. Но не успела. Кто-то схватил и оттянул её обратно. Василиса больно упала на землю, так, что вышибло весь дух.

Надо ней склонился кто-то. Снова промелькнуло его лицо в виде белой маски черепа. Она закричала от страха.

— Я поймал её!

Обидчик схватил девушку за волосы у самой макушки. От резкой боли посыпались искры из глаз.

— Кому ты рассказала?!

Она не отвечала и пыталась вывернуться и пнуть его ногой. Но тут же получила по лицу сильную оплеуху. Василиса упала на землю, закрывая лицо. И тут же получила удар жёстким ботинком в бок.

— Я ничего не знаю...– прошептала она, – помогите...

Она лежала и загребала руками землю, не в силах подняться.

«— Ну, вот и всё. Меня поймали». – Подумала она.

Её вновь схватили за волосы, заставив встать на колени.

В нос ударил сильный запах перегара.

— Как ты выжила? – спросил парень.

Он присел напротив. Василиса всматривалась в его лицо через капюшон. Маленькие чёрные бешеные глаза, мясистый нос, тонкие губы противно улыбались. Она буравила его ненавистным взглядом.

Парень продолжил:

— Пташка нашептала, что ты была в больнице. Ничего не помнишь... Я хочу тебе верить.

— Что тебе надо?

— Ты знаешь...— Он с такой издёвкой произнёс эти слова, что по телу пробежала дрожь. Василиса почувствовала, как медленно опухает разбитая губа.

— Не трогай меня!

- А то что?

Девушка промолчала и закрыла глаза.

— Где ты пряталась от меня всё время? Зачем вернулась? Мы спрашивали твою маму, но она была несговорчивой. Успела сдохнуть раньше, чем отдала деньги. Теперь ты вернулась и будешь отрабатывать по полной!

Ужас сковал с ног до головы, будто её облили холодной водой. Но неожиданно, она почувствовала сильное жжение на тыльной стороне руки.

«Да что здесь происходит?!»

Девушка закусила губы, чтобы не закричать.

«Помогите хоть кто-нибудь... Я хочу исчезнуть» - молилась про себя.

Тут в своей голове услышала чужой голос:

— «Обратной дороги не будет!»

Жжение в руке становилось невыносимым. Василиса стянула рукав кофты. На предплечье сияла красная татуировка. Раньше её не было. Рисунок светился огненным светом, озаряя всё вокруг себя.

— Мать твою! Что за...?

Голоса растворились в нескончаемой нецензурной брани. Обидчики испугались и отступили назад. Она всматривалась в рисунок.

«Это же птица - феникс!» – озарила мысль.

И в эту секунду её не стало. Вокруг того места, где она была, образовался ровный круг из пепла

Глава 3 Дом ведьмы

«Ducunt volentem fata, nolentem trahunt»(лат.)1[1]

Что мы знаем о ведьмах? По сказкам и легендам они злые, могущественные властительницы природы. Живут в лесной глуши на отшибе. И убивают каждого кто приблизится.

Отчасти это правда.

Особенно последнее. Дом для них священен. Запретная территория для чужака. Бывают, конечно, исключения из правил.

Василиса почувствовала что-то мокрое на лбу. Вскочила, как ошпаренная. Голова кружилась. Небольшая комната. Тряпка со шмяканьем упала на деревянный пол.

— Ну что ты вскочила?

Раздался хриплый женский голос где-то рядом. Василиса обернулась, но никого не увидела. Было жарко. На лбу выступила испарина.

— Не вертись и успокойся!

Прямо перед ней из пара постепенно возник женский облик. Фигура, укутанная в тёмный саван.

Захотелось закричать, но горло пересохло.

— Кого ты видишь перед собой? – спросила фигура.

— А кого должна? — промолвила девушка.

Женщина засмеялась. Сотканная из пара фигура, приняла окончательный облик. Василиса разглядела широкое лицо, густые чёрные брови и ресницы. Но удивительнее были глаза. Раскосые и необычного фиолетового цвета.

«Как фиалки», – подумала она.

Женщина кивнула, словно соглашалась. На какое-то мгновение даже показалось, что она умеет читать мысли.

— Не читать. Читать мысли я не умею. Могу уловить их направление.

Василиса молчала. Наблюдала за женщиной. Неуловимым движением та достала из кармана пучок трав и добавила их в таз с водой. Добавила кипятка. Запахло мятой. Потом она села на одну из скамеек.

— Ну что ж, мы снова встретились.

— Кто Вы?

— Я привратница.

— А где я?

— В Тайной. Или в бане, как тебе угодно.

Девушка окинула всё взглядом. И только сейчас поняла, что из одежды на ней лишь белая простыня. Василиса почувствовала, как краска разлилась по, и без того пунцовым, щекам.

Женщина наблюдала, казалось, без всякого интереса. Как человек повидавший слишком много всего.

— Ты двенадцатая, – сказала она с нескрываемой грустью.

И снова дрожь пробежала по телу Василисы.

Откуда-то она достала кувшин.

«Опять какие-то фокусы!» – с досадой подумала Василиса.

При этом бровь привратницы, как бы осуждающе, поднялась вверх. Она налила что-то из кувшина в изящный золотистый фужер и протянула со словами:

— Aut bibat, aut abeat!2[2]

Трясущейся рукой девушка взяла фужер.

— Это же вино? — спросила она с любопытством.

Запах был чуть сладковатым и терпким. Цвет был алый, гранатовый. Василиса не дождалась ответа. Терять было нечего. Она сделала неторопливый глоток. Жидкость немного обожгла горло. Вкус был приятный, немного медовый. По телу пробежалось тепло. Перестало трясти. Страх пропал.