Принцесса для Тёмных Земель

Глава 1

- Ты не посмеешь! — кричала мать с нотками театральной истерики. Королеве Блуокса — Роксане Ловин, было уже больше сорока, но её фигура была по-девичьи изящной, лицо моложавым, а светлые волосы роскошно-густыми. Барды и художники королевского двора имели редкую привилегию оставаться честными, восхваляя красоту своей покровительницы. Жаль, что я пошла не в мать.

Покои королевской семьи выходили на небольшой, уютный садик. Затаившись среди кустов магнолии, я — вторая принцесса Блуокса, одного из королевств Союза Рубежа, с замиранием сердца слушала ссору родителей.

- Всё решено, Роксана, — пытался быть твёрдым мой отец Седерик Киллан — король Блуокса, — совет утвердил Лили.

- Мне плевать, что утвердил ваш Совет! Моей девочке и так несладко. Я не позволю отправить её на смерть!

Из-за окна донёсся шум, звон разбившейся посуды и снова шум. Прекрасно зная характеры своих родителей, я хорошо представляла, что там сейчас происходит: мать швырнула в отца подносом, бокалом или кувшином. Отец сжал её в объятиях и сейчас начнёт успокаивающе говорить ей на ухо.

Рядом с отцом — рослым, широкоплечим, пусть и набравшим жирка с возрастом, мать казалась особенно хрупкой. Художники обожали писать их совместные портреты.

Я подобралась поближе и с трудом, но расслышала его горячий шёпот.

- А кого из наших детей ты позволишь отправить в Тёмные Земли? Сару? Она ещё совсем девочка и, более того, уже имеет подписанный брачный договор. Найли? Она моя наследница: красивая, умная, прилежная. Блуокс мечтать не мог о королеве лучше.

Во рту появился привкус горечи. Я твердила всем вокруг, что ничуть не завидую старшей сестре. Обычно это было так. Обычно. Не в те моменты, когда нас сравнивал отец.

Мать ответила ему дрожащим голосом.

- Отдашь им Лили, потому что она некрасива и нелюдима?

- Роксана, — заговорил отец с отчаянием, — я не могу не отдать Тёмному Властелину никого. Не могу! Эния уже отправляла к нему невесту, королева Виолы не имеет девочек подходящего возраста, и у Эсвуса тоже есть лишь пара принцев. Других вариантов нет. Я должен отдать им одну из наших дочерей, понимаешь?

- Отдай Найли, — неожиданно попросила мать. Я прикусила большой палец, чтобы физической болью отвлечься от желания расплакаться, — она мила, как сама Принцесса Радости. Он не посмеет её обидеть.

- Принцесса Стея тоже была мила, — возразил отец, — но потомки демонов — это потомки демонов. Если нашу дочь и спасёт что-то, то явно не красота.

- И ты отдаёшь ему Лили, — заплакала мать.

Мне не нужно было видеть происходящего в комнате, чтобы знать, что отец обнял мать за талию одной рукой и гладит по волосам другой.

- Лили везде не на своём месте. Она не любит людей, и они от неё тоже не в восторге. Ей не интересны ни политика, ни дипломатия. Она не будет хорошей королевой. Я не найду ей мужа в Союзе Рубежа, а в Тихих Землях она сама сойдёт с ума от тоски. Я не способен сделать её счастливой, Роксана, не способен. Из всех наших доче...

- Ты отдаёшь ему Лили, — продолжала плакать мать, перебив отца на полуслове.

Я бесшумно отошла в сторону. Пролезла через густое зелёное насаждение — ветви не царапали и почти не задерживали меня — и бегом побежала к реке.

Я всегда была маминой любимицей. От природы жалостливая и чувствительная, она выделяла меня так, как волчица выделяет самого слабого своего волчонка. Вылизывала чаще, оберегала нежнее и всегда подсовывала кусок получше. Удивительно, но моих отношений с сёстрами и братом это не портило — другим отпрыскам королевской четы хватало внимания прочих наших родственников. Матушка, несомненно, сделает всё, что в её силах, но решения отца изменить не сможет.

Добежав до реки, я едва ли не одним прыжком взлетела на нижнюю ветку раскидистой ивы. Легла на неё животом. В глади воды виднелось моё зарёванное отражение.

Маленькое лицо с острым подбородком досталось мне от матери, крупный нос, тонкие губы и глубоко посаженные карие глаза — от отца. От него же были и волосы — не редкие, но тонкие, русо-рыжие, едва-едва достающие до лопаток. Полное тело, короткие ноги и мягкие руки с постоянно обломанными ногтями — тоже его семейство.

Я была принцессой, и потому обо мне отзывались деликатно: королевская дочка обладает исключительным здоровьем. Это было правдой. Как и любая неофитка друидической магии, я была до крайности живучей.

Мысль о магии лишь усилила потоки моих слёз.

В землях Рубежных Королевств друидический культ обладал исключительно властью.

Несколько тысячелетий назад нашими соседями была империя магов, заигравшихся с теневым колдовством. Их необдуманные эксперименты привели к трагическому финалу — прорыву границы с миром теневых демонов. Чудовища хлынули в наш мир и за считаные годы уничтожили некогда могущественную империю. Обычная магия, как выяснилось во время войны, почти не вредила теневым демонам. Зато они были уязвимы для друидики и божественного света.

Пока империя магов погибала в агонии, её соседи спешно готовили оборону у окрестностей широкой реки, позже получившей имя Рубежной. Союз четырёх государств, имевших несчастье граничить с магами, стал называться Союзом Рубежа. Тихие Земли — всё, что лежит южнее наших государств, всегда были оплотом веры и периодически слали на помощь нам паладинов и жрецов, но бо́льшую часть времени справляться приходилось своими силами. Рубежные земли, издревле выгрызающие своё существование в глухих лесах, были полны мелких друидических культов.

После начала войны культы постепенно слились в один. Выстроили иерархию, начали бороться за власть с королевскими домами. Беспрестанная угроза, довлеющая с Севера, удерживала нас от гражданской войны, но дипломатические споры всегда были жаркими. Чтобы уменьшить шансы на будущую катастрофу, было принято множество законов о разграничении сфер влияния. Одним из правил было то, что монаршие особы, даже рождённые с соответствующим даром, никогда не могли быть обучены и инициированы в культе. Правило было жёстким, но, к сожалению, необходимым. Даже сейчас я ощущала связь с природой не менее тесную, чем с родной семьёй. Страшно представить, насколько важнее дела культа стали бы для меня, пройди я обучение и будь инициирована по правилам.

Наверное. Никто не хотел экспериментировать.

У подножья дерева заскулила Весна — полукровка волка и крестьянкой псины, по весне сбежавшей в лес от нерадивого хозяина. Собаку быстро перестали искать, забыв о ней на лето, осень и бо́льшую часть зимы. Когда в самый голодный месяц сука притащила к дому единственного полудохлого щенка, то из деревни сразу же послали за мной.

Мне всегда было скучно в замке. Из-за друидического дара или из-за дурного характера, но занятия, приличествующие моему происхождению, никогда меня не увлекали. Я сбегала гулять с крестьянскими детьми, пасла гусей, с восторгом училась помогать разродиться стельной корове. В деревне меня любили и, сразу догадавшись, кто будет рад такому питомцу, передали мне суку и её волчонка.

Весна выросла чудесной подругой. Умная и преданная, она, как никто другой, понимала моё настроение. Волчица не любила посторонних, не терпела цепей или клетки и отличалась завидной своенравностью. В общем, во всём копировала свою хозяйку, как морщилась иногда моя старшая сестра.

Весна запрыгнула на ветку и наступила мне на ягодицы своими лапами.

- Ой, — возмутилась я и дёрнулась, намекая подруге убраться.

Весна забежала мне на спину и начала лапами топтаться по моей шее, тыкаться носом в затылок и шершавым языком лезть в ухо. Я невольно засмеялась, задёргалась, и, конечно же, потеряла равновесие. С синхронным визгом мы обе плюхнулись в холодную воду.

Мои слёзы мгновенно высохли. Вода — в марте-то месяце — была ужасно холодной, а платье, хотя и не настолько роскошное, как носили сёстры, всё равно мешало плавать. Хорошо хоть ветвь свисала над мелководьем, и утонуть здесь было тяжело. Побультыхавшись и с горем пополам выбравшись на берег, я побежала в замок. Весна неслась рядом, то и дело бросаясь мне под ноги. Сегодня я ещё не играла с ней, и моя волчица всеми силами привлекала внимание.

Наперегонки мы добежали до замка. Показав волчице язык, я полезла в окно своей комнаты по широким ветвям оплетающего стену винограда. Весна схватила моё платье зубами и висела на нём несколько метров, надеясь, что я утащу её с собой. Затем волчица всё-таки упала. Заскулив возмущённо и обиженно, она побежала в обход.

Я забралась в свою комнату. В нашей семье не было мерзлявых — даже мои нежные сёстры в прохладном марте ходили по улице в одном платье без муфт или шуб. Я, благодаря исключительному здоровью, могла бегать в нижней рубашке и при этом не болеть. Хотя холод я, конечно же, ощущала.

Сбросив ледяное платье, я торопливо растёрла тело сухим полотенцем. Кожа заалела. В дверь с силой заскреблись.

- Впустите, — рявкнула я.

Стражник, стоящий у дверей, запустил ко мне Весну.

- Проваливай отсюда, мерзкое животное, — закричала я, стоило влажной и дурно пахнущей псине запрыгнуть на мою постель. Волчица закрутилась, будто специально вытираясь о постельное бельё. Теперь придётся его менять. Но Весна так мило высовывала язык при этом... Так бесновато махала хвостом... Я невольно рассмеялась и упала рядом, обхватив подругу руками. Та счастливо заскулила, вылизывая моё лицо горячим языком.

- Ладно, Светлая Королева с тобой, скотина. Всё равно теперь всё менять.

Мы повозились какое-то время. Затем я тщательно вытерла и немного расчесала Весну. Сухая и чистая, та совершенно не пахла псиной, лишь землёй, листьями и мехом — странным, но очень приятным ароматом зверя.

В клетке зашуршали крысы. Я подошла к своим любимым девкам. Весна закрутилась рядом, подозрительно заинтересованная.

- Псик, — осадила я волчицу. Весна не знала команд, но прекрасно понимала мои интонации. Что, впрочем, не мешало ей пакостить из чистой любви к искусству.

Прежде в королевском замке, само собой, водились крысы. Мне было семь или восемь лет, когда я первый раз нашла в кладовой крысоловку. Крысёнку, попавшемуся в неё, удивительно повезло — удар пришёлся ему на хвост, а не на шею. Зверёныш метался и пищал от боли, а я, сочувствующая животным не меньше, чем людям, потянулась, чтобы ему помочь.

Разумеется, он меня укусил. Крысёныш прокусил мне несколько пальцев, пока я освобождала его хвост. Затем он сбежал и был таков. Нисколько не задетая его неблагодарностью, я начала свою молчаливую войну с королевским крысоловом. Я ломала ловушки, убирала отраву и выпускала тех животных, каким повезло выжить. Вскоре меня поймали. Так, родители узнали, что их дочь родилась с друидическим талантом.

Крысолова из замка пришлось выгнать — смириться со смертью вредителей я не могла. Ради мира со мной родители пригласили друида, что наложил на замок свои чары. Крысы, какими бы голодными они ни были, не смели приближаться сюда. Время от времени чары приходилось обновлять — об этом мы узнавали по нашествию грызунов. Для таких случаев отец купил ловушки, что позволяли поймать зверёнышей, не убивая и не калеча их. В начале крыс выпускали в лес, но потом я заказала большую клетку и попросила приносить их ко мне.

После этого мне пришлось само́й взяться за поддержание порядка в своих покоях — отец не нашёл служанки, что согласилась бы убираться в комнате под взглядами двух десятков маленьких чёрных глазок.

А я, восторженная интеллектом и привязанностью своих маленьких друзей, категорически отказалась от них избавляться.

Весна снова закрутилась у меня под ногами. Возмущённо бранясь, я выгнала волчицу за дверь. Не хватало, только чтобы она сожрала моих маленьких любимцев.

Весна завыла, выражая обиду от такой несправедливости. Я выпустила крыс на постель и больше часа болтала с ними, жалуясь на незавидную судьбу.

Теневые демоны, разумеется, не уничтожили всех. Тварям нужны были рабы для службы и развлечений. И как ни жаль было нам людей, что находились в рабстве у демонов, но уже через пару столетий Союзу Рубежа пришлось перестать принимать беглецов и беженцев. Магия теневых демонов меняла и мир, и людей, что жили рядом. Сейчас — спустя два тысячелетия, бывшее население империи магов уже и людьми-то назвать было сложно. Кто-то походил на нас с лица, но внутри немногим отличался от демона. Другие и духом, и телом словно вышли из самого страшного ночного кошмара.

Мы не были жестоки. Мы хотели жить. Пара катастроф, устроенных «беженцами» в прошлом, стали для нас наглядными, трагичными уроками.

Около двадцати лет назад портал неожиданно закрылся. Нелюди, оставшиеся на территории тёмных земель, клялись, что это они, наконец, избавились от своих жестоких хозяев. Возможно, это была правда. А может быть срок чар, что по глупости своей сотворили давно мёртвые маги, истёк естественным образом.

В любом случае, эту новость Союз Рубежа принял с осторожностью, но оптимизмом. С несмелой надеждой на завершение долгой войны и мрачными опасениями, как бы это не оказалось лишь изощрённой ловушкой.

Несколько лет велась переписка, затем осторожные встречи на границе. Приходившие на них вели себя как люди: разговаривали, пели, танцевали и улыбались. Мы поверили им достаточно, чтобы впустить на свою территорию. Чтобы начать слать подарки, еду и одежду. Затем, после пары обоюдных визитов, мы пришли к соглашению о мире, что по старой традиции скреплялся свадьбой. Принцесса Энии — одного из государств Рубежа, уехала в Тёмные Земли.

Её вернули через пять лет — измученную, изуродованную и безумную от пережитого ужаса. Её брат, обеспокоенный отсутствием писем, тайно проник в Тёмные Земли. Отыскал принцессу и, ужаснувшись её состоянию, похитил и вернул домой.

Бедная девушка покончила с собой, как только её оставили в комнате одну.

С тех пор мы не пытались общаться с ними, словно с людьми. Потомки демонов оказались ничуть не разумнее своих прародителей.

Снова началось кровопролитие. Король Энии был одержим местью, а другие Рубежные Королевства не могли не поддержать его.

К тому же все мы питали надежду, что без теневых демонов и их магии противник будет в разы слабее.

Надежды не оправдались. Существо, называемое у нас Тёмным Властелином и сотворившее всё это с несчастной принцессой, вело войну не в пример успешнее своих исчезнувших хозяев. Демоны были сильны — воистину, их могущество поражало воображение, но при этом чересчур кровожадны. Им чужда была стратегия. Они теряли голову, стоило начаться битве. Они ничему не учились, словно звери, способные запомнить только один трюк.

Тёмный Властелин сражался грамотнее. Он выбил нас с берега Рубежа, построил там неплохие укрепления и едва не захватил Эсвус. Только с помощью паладинов из Тихих Земель мы сумели откинуть тварей обратно. Нам даже удалось продвинуться вперёд — достижение, не случившееся с первых столетий войны, но по ту сторону реки дела наши пошли хуже. Несмотря на помощь паладинов, удержать завоёванное нам не удалось, а тёмным не хватило сил и наглости теснить нас дальше. Тяжело было сказать, кого эта война измотала сильнее. Прежде я думала, что потомков демонов, но сейчас начала в этом сомневаться. В любом случае, спустя несколько лет всё вернулось на круги своя — нас вновь разделяли воды Рубежа.

Самое ужасное, что у тёмных начали появляться друиды. Пока их было немного, но тенденция была пугающей.

С тех пор прошло восемь лет. Новостей из-за Рубежа было мало — вернее, до меня, второй принцессы Блуокса, их доходило немного. Разведчики отца, полагаю, знали больше. Мне хотелось в это верить.

Когда Тёмный Властелин потребовал снова выслать ему невесту или готовиться к очередной войне, Рубеж был вынужден согласиться на брак. Союз ещё не оправился от прошлых сражений — недалеко от границы всё ещё стояли сгоревшие замки, чьи стены даже не начали перекладывать. Тихие Земли, потонувшие во внутренних конфликтах, отказали нам в помощи. Союзу требовалось время. И Совет согласился купить его очередной девичьей жизнью.

Моей. Так уж вышло, что в этот раз на заклание тёмным отправят меня.

Я снова расплакалась. Я начала бы метаться по комнате, не сиди на моей голове и плечах маленькие серые подружки. Крысы не понимали человеческих слов, но улавливали настроение. Я чувствовала их поддержку.

И она меня успокаивала.

В дверь постучали несмело. Весна снова завыла, радуясь, что её вот-вот впустят обратно. Я вскочила на ноги и с криком «одну минутку» начала убирать крыс обратно в клетку.

- Да, входите, — закончила я.

Едва возникла щель между стеной и дверью, как в неё просочилась Весна. Следом вошла мать, мнущая в руках кружевной платочек.

- Лилит, — начала мать, и голос её сорвался на дрожь, — я дол...

- Я подслушивала, — перебила я матушку. Правящая королева замерла на мгновение. Затем кинулась ко мне и попыталась придушить в горячих материнских объятиях. Ещё через несколько минут мы с ней плакали в унисон.

Весна крутилась рядом и ставила на нас лапы. Не понимая, почему мы рыдаем, моя девочка растерянно металась вокруг и поскуливала тоскливо.

День прошёл безрадостно.

Глава 2

Меня начали избегать. Откровенно говоря, я никогда не была популярной принцессой. Я была некрасива, я была нелюбезна и, что самое страшное, я была совершенно не заинтересована в том, чтобы кому-то нравится. Давно, в далёком-далёком детстве, меня интересовали улыбки и похвала взрослых, как интересуют они любого маленького человечка. Но сейчас мне было уже девятнадцать, и желание услышать «Лилит, ты такая молодец!» в моей душе заметно поблёкло. Были люди, чьё мнение я ценила: отец, мать, Найли, верховная друидесса и Кристофер — принц Асарвена, одного из королевств Тихих Земель, что ещё в детском возрасте был обручён с моей младшей сестрой. Разница между ним и Сарой была больше семи лет, но кого интересовали такие мелочи, когда речь шла о союзе между королевствами?

В любом случае симпатии или антипатии нашей знати, придворных или тем более слуг меня не беспокоили. Я заплетала свои волосы в куцую косу, носила простые платья, а то и вовсе мужские костюмы, не пользовалась косметикой, не улыбалась мило и бранилась как стражница, на босую ногу которой упал тяжёлый щит. Мне простили бы неприятную внешность — как клялась мать — демонстрируй я смирение и кротость. Меня любезно простили бы за «грех», доставшийся мне от рождения.

Но безразличие, независимость и дерзость мне простить не могли.

В прежние дни, до того, как стало известно о моём предстоящем браке, ко мне проявляли должное почтение хотя бы из осторожности. В Блуоксе не было законов, запрещающих женщине занимать трон. Основной наследницей была моя старшая сестра, но, в случае трагедии с Найли, страна могла бы достаться мне.

Теперь этого риска не было. Теперь все те, кто прежде брал на себя труд мне улыбаться, наконец показали своё истинное лицо.

Меня не замечали. Не игнорировали прилюдно, но всеми силами избегали со мной встречаться. Даже на балы больше не приглашали.

- Пёс с ними, — успокаивала я отца, пришедшего в сущее бешенство от подобного хамства, — я всё равно бы туда не поехала.

- Лили, — тяжело дышал он, мёртвой хваткой прижимая меня к груди. Привычка. Матушка, если не держать её во время ссор, перебьёт всю посуду в замке. А потом ещё и отца в этом обвинит, — это твой дом. Что бы ни случилось, тебя всегда здесь примут.

- Да, конечно, — иронично усмехнулась я, — осталось лишь дотянуть до тех пор, пока Рори возмужает достаточно, чтобы меня выкрасть.

Отцу от моих шуток было невесело.

- Милая, я не думаю, что всё будет так плохо. Джархану не нужна твоя смерть. Как мне показалось, он ищет мира.

- Это моего суженого так зовут? — перебила я отца, первый раз услышав имя Тёмного Властелина.

- Да, — подтвердил папа, — Джархан Сильран. Наши шпионы говорят, что единая власть, оставшаяся от теневых демонов, начинает рассыпаться у него в руках. Он занят внутренними проблемами, и война с нами ему не нужна. А я начну войну, если ты пострадаешь.

Я тяжело вздохнула. Утешения отца звучали нелепо даже для меня, далёкой от интриг и политики.

- А разве не была испокон веков война тем клеем, что скрепляет воедино союзы? Рубежных Королевств, например. По твоей логике именно война ему и нужна.

Отец прикусил язык.

- Я не отправил бы тебя, не будь у меня надежды, — сказал он искренне. Как мне показалось.

- Надежда умирает последней, — резюмировала я, — сначала умру я, а потом уже ваша надежда на то, что ваша дочь цела и невредима.

Мать заплакала, и отец выпустил меня из объятий, переключившись на неё.

Именно так — в одиноких прогулках, слезах и «ободряющих» разговорах с родителями или сёстрами проходили мои дни. Хоть какую-то радость я чувствовала только во время прогулок. Гулять долго мне, однако, не позволяли. Матушка развила бурную деятельность по превращению меня в настоящую принцессу.

Времени мне оставили немного: уже через неделю в Блуокс доставили брачный договор, подписанный моим будущим супругом.

Я долго разглядывала документ. Стандартный текст, написанный аккуратными, крупными буквами, и размашистая роспись снизу.

Забавный правовой казус состоял в том, что формально меня отдавали за действующего военного противника — никакого мира с Тёмными Землями подписано не было. После трагедии с принцессой Стеей Королевства Рубежа отказались от идеи, будто с тёмными можно вести дипломатию. Она невозможна была с демонами — если верить книгам по истории, то создания Бездны принципиально не понимали концепта договорённостей с людьми. Теперь мы также воспринимали их наследников. Не люди — чудовища. Не государство, а логово монстров. Какая уж здесь дипломатия?

Отец клялся, будто последние годы тёмные сами проявляют инициативу и ищут с нами общения. Убеждал меня, что верит в возможность настоящего мира.

Я была уверена, что моей жизнью лишь покупают спокойные годы на подготовку к войне.

Матушка говорила, что я рассуждаю чересчур мрачно.

В любом случае все мы помнили, что общаемся с врагами. Не было ни сватовства, ни бала. Ни Тёмный Властелин, ни его доверенные слуги не решились посетить нашу столицу. Договор передали птицей, и я подписала его с тяжёлым сердцем.

Матушка пыталась уговорить отца провести скромную церемонию только для нас, но угомонилась, когда я клятвенно пообещала на неё не приходить.

Мама очень старалась быть полезной. Не в силах повлиять на решение Совета, она взялась обрабатывать меня. Моей матушке упорно казалось: если в Тёмные Земли приедет достаточно миленькая девочка, то даже злобные потомки демонов не посмеют её тронуть. От подобной наивности тошнило, но я старалась спорить с матерью поменьше. Не так много времени нам оставалось, чтобы тратить его на споры.

Платьев — роскошных, богато вышитых платьев мне сшили больше, чем было во всём остальном замке. Мама пригласила всех швей, которых только сумела найти, перетряхнула свой гардероб и гардероб моей старшей сестры, потребовала что-то у моих тёток и даже сама взялась за иглу. Отец икал и морщился, слыша о суммах, которые она требовала на моё приданое. Но не спорил. В конце концов, к принцессе и в самом деле должны были прилагаться наряды, даже если она и не планирует носить их иначе, чем через скандалы.

Кроме того, надо мной часами издевались парикмахерши. Эти женщины пытались не то завить мои волосы так, чтобы волнистыми они остались на всю жизнь, не то обучить меня своему искусству. Первый вариант, откровенно говоря, был реалистичнее.

От краски для лица я сумела отмахаться так же, как и от туфель на каблуках. Хоть в чём-то моя родительница пошла мне навстречу.

Ожесточённые споры разгорелись вокруг необходимости отправить со мной свиту. Я никогда не пользовалась услугами фрейлин. Не в деревню же на выпас овец мне их тащить? Десяток миловидных знатных дам числились моими помощницами сугубо для протокола. Я не знала, согласится ли хоть одна из них поехать со мной в Тёмные Земли, но была совершенно уверена, что мне самой такой подарочек не нужен. Я в Блуоксе-то предпочитала игнорировать их существование, чего ради тащить несчастных насмерть?