Измена. Разбитое сердце

Глава 1

«Вы знаете, где сейчас ваш муж?»

Такой простой вопрос. Но как же от него мерзко на душе. Мерзко от того, что я чувствую как за другим экраном ухмыляются, печатая мне эти злосчастные буквы.

Я сама задаю себе этот вопрос без всяких помощников каждый вечер, сервируя стол. Смотря на часы, когда ужин уже давно остыл, но мужа все нет.

В последние дни Кирилл будто забывает о том, что у него есть его дом. Что в этом доме есть я…

Обидно ли это? Да, но я понимала. Всегда старалась понимать, когда у него был кризис в фирме. Когда нужно наладить производство. И вроде все восстановилось, а мужа рядом все так же нет.

Дела пошли в гору, а наша семейная жизнь на грани бездны. И держу ее будто только я сама.

Я не могла найти причины неожиданной холодности и отчуждения Кира, он всегда был любящим. Наш брак всегда казался мне счастливым.

Но смотря на это сообщение от незнакомого номера, внутри впервые прокрадывается столь ужасное сомнение.

Действительно ли Кир был со мной счастлив?

Я не нахожу сил ответить, как следом за столь коротким сообщением присылается фотография.

Взгляд сначала утыкается за разобранную пастель. Двое лежащих на ней людей, и даже посмотрев на лицо не сразу осознаю, что задержала дыхание, ведь на ней мой муж. На этой пастели лежит мой Кир.

Красивый как всегда, темные волосы немного отросли, кажутся влажными, растрёпанный. Он полуобнажённый в одним брюках. Именно в них он сегодня уходил утром, отрешенно отмечаю. Широкие плечи, подтянутый, на прессе заметны кубики, хотя он уже несколько месяцев не мог выбраться в спортзал.

Его лицо расслаблено, он отвернут от камеры и смотрит прямо на обнаженную девушку под его боком. Она прикрывается застенчиво простыней и улыбается открытой лучезарной улыбкой в камеру, от которой я чувствую лишь горечь во рту. Ее темные волосы лежат на его плече, а его губы целуют ее висок.

Довольные, расслабленные и счастливые…

Пока мое сердце разбивается в дребезги мой муж счастлив. Без меня.

Я все никак не могу отвести взгляд от его лица. Будто наваждение, увеличиваю его, рассматривая его губы, его глаза, его тело….

Не до конца понимая, как можно в это поверить. Не зная, как это может быть мой муж?

Ещё утром он говорил мне, что любит. На годовщине месяц назад всем с громкими словами говорил, как счастлив, что именно я его жена… а теперь? Что теперь?

Он только месяц назад предложил задуматься о детях. Пройти к гинекологу, сдать все анализы, он жутко хотел планировать беременность правильно…

“Мы наконец-то выплыли из кризиса и можем настроиться на ребенка.”

Мне всегда было тяжело от его нежелания детей, но я понимала, что он хочет устойчивости.

Правда, мы были довольно богатой семьёй и до этого, но Киру было мало.

Я надеялась, верила его словам,… а теперь смотрю на это фото.

Не знаю, как это могло вязаться с его действиями? Как это могло случиться после всех его слов и обещаний? Как это вообще могло случиться с нами?

В коридоре слышится открывшаяся входная дверь, на столик звякает упавшая связка ключей. И одновременно с этим на телефон приходит новое сообщение.

«У вашего мужа наконец-то будет ребенок.»

Мои руки дрожат, вцепившись в телефон так, что побелели пальцы, в глазах защипало, будто предвестник слез. Но я все ещё могу прочитать очередное сообщение, будто издевку кинутую, чтобы явно добить меня.

«Но не от вас, а от любимой женщины.»

Делаю вдох, но никак не могу выдохнуть, прижимая руку к груди, сквозь боль выдыхаю рвано, слушая сзади шаги столь любимого мужа.

Муж…

Жмурюсь, желая исчезнуть, испариться из этой комнаты, из этого слишком роскошного дома.

– Почему еще не спишь? – спрашивает он устало, проходя мимо меня к холодильнику и доставая бутылку воды. – говорил же, буду поздно.

Он кривится, повернувшись к плите. На ней стоит уже давно остывший ужин. Думала дождаться его, чтобы разогреть уже когда он вернётся, но…

По его лицу понимаю, что все было напрасно. Моя забота доставляет ему одно лишь раздражение.

Зачем этот брак? Зачем это все?

Я смотрю на него и знаю лишь свои ответы.

Я его люблю. Всегда любила. Жила одним лишь им. Все для него, все как он хочет. Даже цвет этой современной, но такой бездушной кухни, был выбран им. Хотя он подходит к этой рабочей поверхности лишь раз за день…

Что в нашей жизни есть общего? Что в этой жизни моего?

– Ложись спать, – говорит он, доставая завибрировавший телефон. – мне нужно отправить пару писем.

На негнущихся ногах я поднимаюсь со стула, двигаюсь в сторону коридора как кукла.

Не зная, как задать столь простой вопрос.

Где ты был сегодня вечером?

На самом выходе из кухни, замираю, слушая как он быстро набирает сообщение. Оборачиваясь на него, смотрю на его сосредоточенный профиль.

Собранный, властный, по одному лишь взгляду видно, что точно пишет не той брюнетке, а по работе.

Но…

Как теперь можно в это верить? Он казался таким искренним, когда говорил мне слова любви.

Или я всегда обманывалась?

– Кир, – хрипло зову я.

Горло саднит, и такой короткий зов мужа доставляет жгучую боль. А после и вовсе отчаянье, когда он, даже не поднимая головы, машет мне рукой вместо прощания.

– Да, спокойной, – на автомате говорит он, будто я уже пожелала ему что-то.

Сглатываю, чувствуя тягучий ком в горле.

Разворачиваюсь и продолжаю путь наверх уже чисто на автомате. Смотрю вокруг отрешенно, отмечая фоторамки, на которых мы счастливые, влюбленные, не думающие ни о чем.

Или только я. Я никогда не думала ни о чем, кроме нашей с ним семьи.

Закрыв дверь в нашу спальню, тяжело выдыхаю, оглядывая широкую кровать, дверь в большую гардеробную, которую я так и не сумела до конца заполнить, как бы Кир не ругался.

Поднимаю руки и дотрагиваясь до щек, ощущая холод.

Слезы льются без звука. У меня нет сил даже на истерику, когда падаю на пол, наконец осознавая действительность.

Изменил.

Кир мне изменил…

А я такая трусиха, что даже не могу закатить ему скандал.

Ему настолько все равно, что я даже не уверена, что он заметит этот самый скандал.

Стирая слезы раз, другой, ненавидя себя за слабость, пытаюсь снова оглядеться.

Чтобы там ни было, надо…

Что надо?

Что ещё надо?! Почему он так поступил? Что я сделала? Мало любила? Мало заботилась?

Я была даже слишком заботливой. Слишком послушной. От меня самой почти ничего не осталось…

Работу бросила ещё давно. Стала домохозяйкой лишь из-за его слов, что это не по статусу мне работать.

Не по статусу…

Зато изменять очень даже статус обязывает, ухмыляюсь я с грустью.

Сжав ладони в кулаки, в последний раз вытираю слезы и поднимаюсь с ворсистого ковра.

Несмотря на ярость, всколыхнувшую мое разбитое сердце, иду в гардеробную и достаю чемодан.

Скандал устраивать смысла нет, муж даже не заметит, если я исчезну из этого дома.

Так зачем кричать? Зачем бить посудой и спрашивать у него, как он мог?

Он смог. Он разлюбил. Он изменил.

Факты.

Просто факты моей новой жизни.

Тряхнув головой, пытаюсь унять нахлынувших вновь слезы, но не удается и приходится складывать вещи с ними.

Не сильно разбираясь, что в руках: джинсы или кофта, вечернее платье или лёгкий сарафан, кидаю их без разбора даже не складывая.

Я пять лет все укладывала, следила за чертовым порядком. Зачем? Чтобы сейчас собирать свои вещи, после того как муж ее уничтожил?

Он меня уничтожил. Выпил без остатка.

Закрываю глаза на миг и тут же раскрываю, чтобы продолжить.

Дышать в этом доме с каждой минутой становится тяжелее. В каждой комнате чудится его терпкий аромат с нотами табака и кофе. Раньше от него кружилась голова, хотелось зарыться в его одежду и вдыхать ещё и ещё, а теперь от него мелко дрожат руки и тошнит.

Все обман, мерзкий, гнусный обман.

Наша семейная жизнь, наш дом.

Накидала вещей до самого верха, закидываю две пары обуви и застегиваю застёжку.

Оглядываю полупустые полки гардеробной и выдыхаю. Чтобы я тут не оставила, вряд ли сильно пригодится. Проживу и без этого. Ноги моей здесь больше не будет.

Я киваю самой себе и спускаюсь вниз. Чемодан вышел тяжёлый и больно тянет руку, но я все же умудряюсь доковылять до двери и даже взяться за ручку.

– И куда это ты? – раздается за моей спиной и я вздрагиваю, виновато оглянувшись.

Но тут же себя одергиваю, запрещая чувствовать вину. Это не я сделала что-то не так!

Это он, это его вина!

– Я уезжаю, – кусаю губу, надеясь, что голос не дрогнет, но он сдает меня со всеми потрохами.

Но слезы все же сумела сдержать. Я не позволю себе плакать, нет. Не на его глазах.

– Это я понял, – он кивает на чемодан и делает шаг ко мне, переведя взгляд уже прямо на мое лицо. – Я спросил. Куда?

Темный взгляд жёсткий, будто готов отчитать даже за одну мысль о том, чтобы уехать куда-то ночью. Руки снова начинают дожать и сглатываю прежде, чем залезть в карман пальто и вытащить телефон.

Я быстро открываю диалог и столь мерзкое фото, выставляя перед собой как щит.

Если он жаждет крови, пусть кидается на кого-то другого. Я плясать под его дудку больше не стану.

– Мне прислали, чем ты занимался этим вечером, – говорю я, наблюдая как он уткнулся в фото и хмурится, – пока я ждала тебя, ты… ты был там.

Он поднимает бровь на последних моих словах и переводит взгляд уже на меня. И я вдруг понимаю, что он абсолютно… равнодушен.

– И что? – спрашивает он, подтверждая все мои опасения.

Не опровергая ничего и теперь окончательно разбивая все мои надежды.

Глава 2

– Что значит “и что”? – выдыхаю я еле слышно, растерянно смотря на него.

Ему даже не стыдно? Он вот так просто признается, что это правда?

Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.

Даже избитые слова о том, что я все не так поняла были бы сейчас больше к месту чем его полное равнодушие к ситуации.

– Катя, – он прикрывает глаза, и чешет переносицу, будто он очень устал, – что ты от меня хочешь?

– После этого?! – срываюсь я, поднося телефон к лицу, – ты спрашиваешь, чего я хочу?! Ты… да как ты мог?!

– Мог, что? – снова уточняет он, внимательно посмотрев на меня, пока я ещё больше завожусь от собственной ярости и бессилия.

– Изменить, – чеканю я одно слово.

– Изменить, – кивает он, хмыкает и уточняет, – в штанах?

– Что? – я растерянно смотрю на его ухмылку, не понимая, как можно было сейчас найти что-то смешное.

– Я тебе изменил в штанах? Ладно, хорошо, допустим может и в штанах, а я куда смотрю? Прямо в голову девушки? Я даже не пытаюсь спасти свои глаза от ее волос, которые явно должны в них попасть. Кто нас фотографирует? Почему вся фотография выглядит слишком профессиональной?

– Это ты!

– Это я, сам удивлен. Но только вот у меня был действительно сложный рабочий вечер, – пожимает он плечами, закатив глаза, – а теперь дома от чего-то ещё и сложный разговор. И я так понимаю грядущий развод? Все верно?

– Кирилл, не заговаривал мне зубы. Это ты на фото, и ты не первый день приходишь значительно позже, чем обычно, и…

– И что Кать? И из-за этого следует разводиться? Из-за недопонимания и чьей-то подставы? У тебя в руках лишь одна фотография, от которой больше вопросов, чем фактов измены. Порушишь брак? Не станет жалеть уже завтра или через неделю?

– Она беременна, – выдаю я, отвернувшись от него, не желая видеть его и слышать.

– Поздравь. – говорит он совершенно равнодушно, делая ко мне шаг. – чей бы это ни был ребенок, поздравь и забудь.

– От тебя. – глухо шепчу я, стараясь не заплакать. – Этот ребенок от тебя.

– Мой ребенок будет только от одной женщины, – говорит он и я впервые за весь разговор слышу в его тоне злость, его ладонь касается моего подбородка, и он поворачивает меня к себе, пристально рассматривая мое лицо. – от тебя. Ты поняла? Хватит вестись на провокации, Кать. Да, раньше их не было. Но я предупреждал тебя, наше положение подымается. Они будут снова. Если ты продолжишь так поступать… мы оба устанем, независимо от того как сильно любим друг друга.

От его слов сердце замирает, возрождая столь прекрасную надежду. Смотря в его глаза, я так хочу ему верить.

Но сомнение, что прокралось в сердце не унимается. И я выдыхаю, прежде, чем попытаться сделать шаг от столь любимого мужа.

– Я хочу… – начинаю я, но так и не заканчиваю свою фразу.

Он рывком притягивает меня за талию в свои объятья, закрывая рот поцелуем и не позволяя больше сказать ни слова.

Старый проверенный метод, он явно не последний мужчина попытавшийся так заставить замолчать женщину. И от этого ярость, только утихшая внутри, подымает свои когти и пытается вцепиться в его ворот рубашки, отталкивая от себя.

Но его это ничуть не останавливает.

Его язык с легкостью проскальзывает в мой рот, начиная страстно играть свою безумную игру. Покусывая мои губы, сводя с ума. Я еле плыву по поверхности реальности, пытаясь уцепиться мыслями, что расслабляться нельзя, но его руки проводят узор по моей спине, вжимая меня в свое тело.

Мой стон срывается с губ, против моей воли, и он не намерен останавливаться, поднимая меня в воздух, подхватив одной рукой за попу. Почти сразу прижав к стене.

– Кир, ты… – шепчу я, хватаясь за его плечи и смотря помутневшим взглядом.

Его губы на моей шее совсем не дают сосредоточиться. Его горячее дыхание словно огонь, ласкающий кожу. Каждое прикосновение вновь пробуждает столь, казалось бы, позабытое желание, которое теперь я пытаюсь подавлять.

Но ничего не выходит, когда он запускает руки под блузку, его пальцы без особой преграды пролезают под бюстгальтер к груди, сжимая грудь с силой, которую он никогда раньше не проявлял.

Наши занятия любовью всегда были нежными, ласковыми. А сейчас будто жгучий яростный огонь страсти, неизвестный мне, но не менее желанный.

У меня перехватывает дыхание, стоит его рукам медленно провести вдоль бедер, а после резко вжать меня в его пах. Он жаждет меня не меньше, чем я его и это сводит с ума.

Я не понимаю где заканчиваюсь я, а где начинается он, когда он спускает с моих бедер расстёгнутые джинсы, запуская руки в трусики. Мысли ускользают, и я полностью теряю контроль, окончательно позволяя ему вести нас в этой незнакомой страсти, полностью упав в бездну.

– Никогда не отпущу тебя, – шепчет неожиданно он и это обещание звучит яростно и жгуче, обжигает мою нежную кожу, и я замираю.

Мир вокруг нас исчезает, оставляя лишь нашу страсть и желание. Но его слова пульсируют в висках, и я, сглотнув, дергаюсь в его руках.

– Ты… любишь меня? – удается мне прошептать, посмотрев прямо ему в глаза.

Только теперь до меня доходит, что он зол. Он очень и очень зол. И его желание это настоящий ураган ярости, который он пытается затушить с помощью секса со мной.

– Люблю, – зло говорит он, хватая меня за подбородок, он прижимается лбом к моему лбу, смотря на мои губы, оглядывая лицо, – с ума схожу, как люблю…

И снова целует с еще большей злостью, кусая нижнюю губу, его руки вжимают меня вновь к нему, так чтобы больше не сумела вырваться, и я сдаюсь.

Джинсы летят в сторону вместе с трусами, он даже не до конца избавляется от своих брюк, спуская их и подняв меня на руки, держа за ягодицы без подготовки входит полностью в меня.

Я глушу в себе протест, одновременно получая горячее удовольствие. Это кажется безумием, его толчки жгучие, пульсирующие, быстрые, жадные, совершенно нетерпеливые.

Это настолько незнакомо, что мне кажется, что мой пик настанет намного скорее, чем с его ласками и нежностью. Я уже не сдерживаю стоны, цепляясь за его плечи, ногти впиваются в ткань, оставляя даже через нее следы на его коже.

Мой. Он мой муж. Никому не отдам.

Наш секс едва ли длиться долго, так быстро мы никогда не заканчивали. Так яростно и жестко, пытаясь доказать друг другу каждый свое обещание.

Ни я, ни он не отпустим друг друга. Он и я муж и жена и мы все еще любим друг друга. И точно так же жгуче сходим друг от друга с ума.

Он кончает в меня, и я стону ему в рот в очередном поцелуе, стискивая пальцами плечи, чувствуя, как начинаю дрожать от нахлынувшего волнами оргазма.

Он глубоко и часто дышит, слегка отодвигая меня и заглядывая в мое лицо.

– Никогда. Больше. – говорит он, цедя каждое слово тяжело, – не делай такие глупости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.