ШИЛО_В

Председательствующий: Елена Федоровна, мы все это слышали от Вас и вашей группы уже не раз, наше отношение к данным предложениям Вам известно. Есть что-то более конкретное? А-то получается некий сломанный речевой бот в Вашем исполнении.

Елена Федоровна: А вот на счет этого, в частности, относительно исполнения и обязательного принятия к сведению альтернативной информации и альтернативных данных, поведает Матвей Сергеевич. Матвей Сергеевич, представьте, пожалуйста, ситуацию по данному вопросу.

Я: Собственно, с этим аспектом все просто, принятия решений, заключений и протоколов в сами данные включаются, но в финальных решениях к исполнению они не учитываются. Об этом говорит не только наш мониторинг, но даже службы внутреннего мониторинга некоторых государственных ведомств. Причем, альтернативные данные не включаются по-умолчанию, то есть нет никаких официальных контраргументов или обоснований. Это является прямым нарушением, как минимум, двух международных конвенций и около десятка внутренних нормативных актов, среди которых есть прямые директивы председателя госсовета. Показательным и вопиющим является пример, когда одна из государственных монополий для государственных субсидий формирует запрос исключительно исходя из своих данных, игнорируя даже данные правительства. И при этом, этот запрос удовлетворяется. И таких примеров масса. В этом, по моему мнению, и есть одна из главных проблем по заявленной сегодня теме.

Председательствующий: Ясно, вы предлагаете устроить информационный хаос при принятии решений.»

Далее слово было передано другим выступающим. Но чем примечательно именно то мероприятие? А тем, что нас, в большей степени Шилова, очень сильно не устроило последнее высказывание председательствующего. Да так, что мы решили организовать в отношении него процесс о допустимости и правомочности подобных высказываний и суждений.

Не могли бы Вы нам это остановиться чуть подробнее?

Я к этому и веду. Тем более, много времени это не займет. Собственно, сам процесс был довольно бюрократичный и процедурный, и примечателен не он, а его результаты, которые были оглашены на финальном слушании. И это было первое за долгое время появление Авдея Наумовича в высших государственных структурах, пусть и не публичное. Процесс, как Вы понимаете, был закрытым. Финальное слушание проходило в Верховной комиссии по этике, и вот его основная суть: «

Глава комиссии: Авдей Наумович, в качестве основного заявителя, выскажете официальное прошение комиссии.

Шилов: Прошу комиссию, на основании предоставленных и рассмотренных материалов, отстранить указанного государственного служащего от занимаемой должности с запретом занимать любые должности в государственном секторе в течение трех лет.

Глава комиссии: Прошение понятно. На основании рассмотренных материалов, в виду существенных доказательств и систематичности указанных нарушений со стороны обвиняемого, комиссия постановила: удовлетворить прошение группы лиц об отстранении от должности и запрете на работу в государственном секторе указанного гражданина. Решение комиссии носит настойчиво-рекомендательный характер и передается в главный секретариат государственного совета.»

Данное решение для нас было очень неожиданным. Максимум, на что мы рассчитывали, было вынесение предписание о внесении корректив в поведение. Но чтобы прошение было полностью удовлетворено, даже близко такой вариант не рассматривался.

По-началу, мы даже думали, что это чье-то сведение счетов. Но если чуть углубиться, то становится понятно, что данный процесс был слишком сложный и долгий для «стандартного» сведения счетов в государственном секторе. Нам ничего не оставалось кроме, как согласиться с тем, что мы действительно представили неопровержимые доказательства, аргументы и доводы, а самое главное, убедили в прямом вреде государству от подобных действий со стороны данного чиновника, в результате чего его отстранили по всем существовавшим на тот момент правилам. Более того, поскольку мы не рассчитывали на то, что наше прошение удовлетворят и указанное лицо снимут сложности, мы не продумали, как будем нивелировать его месть и ответные шаги, а они последовали. Разумеется, для нас все его потуги на этой почве не стали проблемой. Да и что он мог, находясь, пусть и в официальной, опале? Тем не менее, кое на что нам отвечать пришлось, а вот если бы мы были готовы, то до этого вообще бы не дошло. Я это вспомнил лишь для того, чтобы еще раз проиллюстрировать на сколько подавляющее большинство тогдашних чинуш были мелочными и склочными, как уж сейчас не знаю, и знать не хочу.

А вот после того, как мы «сняли» с должности этого достаточно высокопоставленного чиновника еще и отбив, при этом, все его мстительные нападки, да еще и используя только объективные, на сколько это возможно, аргументы, произошло событие из области фантастики. Точнее, мы тогда посчитали его фантастическим, это сейчас мы понимаем, что по другому и быть не могло, но обо всем по-порядку. После той «маленькой победы» над бюрократической машиной у нас, даже близко, не было никакой эйфории, мы спокойно продолжили заниматься текущими задачами ОАММ. Шилов своими, мы своими. И где-то через месяц после оглашения вердикта по прошению, Авдей Наумович собрал нас на срочную виар-конференцию. Вот ее примерное содержание: «

Шилов: Буквально вчера произошло событие, которое, признаться, не то что предположить не мог, у меня даже на горизонте подобных вариантов не было. К сути, со мной связался руководитель внутреннего управления госсовета, и вот по какому поводу – предлагает нам, то есть ОАММ, стать главной организацией по оценке и анализу комплексной ситуации внутри государства. Ваши соображения?

Я: Какова мотивация и аргументация?

Шилов: Да-да, упустил, исправляюсь… Мотивация простая: давно хотели и была необходимость, но не было достойной команды. В процессе со «снятием» чиновника подобного ранга, мы показали, что достойны. Аргументация еще сильней – настояние Самого.

Матвей Сергеевич: Ясно – настоятельная просьба с обязательным исполнением. Что тут рассуждать? Надо исполнять. Какие варианты?

Шилов: Это все понятно, вопрос в том, как, в каком виде? Видение надо предоставить через неделю.

Елена Федоровна: Сделаем, не проблема. По-сути, нам надо адаптировать нашу существующую модель под их хотелки. При этом обязательно и без остатка учесть весь опыт с инвестклиматом.

Шилов: Целиком и полностью согласен, только вот поскольку для меня подобное предложение абсолютная неожиданность, я даже предположить не могу, какие у них могут быть хотелки.

Матвей Сергеевич: Может это происки Лобова?

Шилов: Очень сомнительно. Он бы сам уже давно связался, да и занят он сейчас совершенно другими заботами.

Елена Федоровна: Давайте исходить из явных интересов Верховного. Каковы они?

Я: Это-то, как раз, не сложно – чтобы вся «свора придворная» его не «загрызла». Какие у его еще могут быть интересы?

Елена Федоровна: И как в этом ему можем посодействовать мы? При том, что мы ну никак не его сторонники.

Матвей Сергеевич: Полагаю, что только превентивным воздействием располагаемой информацией, других вариантов я не вижу. Полномочий же нам никто не даст.

Я: Мить, поясни, не уловил.

Матвей Сергеевич: Да просто все, разыгрывается следующий оборот: «вот тебе последний шанс образумиться, поизучай и прими верные решения; если нет, то готовься к соответствующим процессам в отношении тебя».

Я: Теперь понял. А сейчас-то почему они так не могут?

Шилов: Это-то как раз понятно – они не знают, что требовать к выполнению. У меня картинка сложилась, у вас я вижу, тоже. Картинка нормальная, действуем исходя из нее. Реализацию описанного Матвеем Сергеевичем «оборота» и предложим.»

И весь этот концепт мы упаковали, расписали и визуализировали за три дня, да так, что было понятно даже школьникам. Оставалось представить его руководителю управления и ждать ответной реакции. Причем, мы все же оставляли вероятность того, что это может быть негативно для нас, поэтому и к этому мы тоже подготовились. Но, к вопросу о полномочиях, все прошло, можно сказать, в позитивном неожиданном для нас ключе – наш концепт был не просто принят, были даже даны небольшие полномочия в вопросе пресечения искажений и неправильного использования данных. Правда, было одно существенное условие – во всех своих отчетах и выводах мы должны были убеждаться, что называется, воочию, и все, что могли устранить самостоятельно, применяя наши полномочия, должны были устранять. Но, я бы не назвал это каким-то отягощением, даже наоборот, Шилов воспринял это с некоторым воодушевлением.

Так и есть. Только вот, как водиться, совсем без неприятностей не обошлось. И первой из них было проявление Лобова. Разговоры с ним никогда не были приятными, особенно после передачи программы и ГОИ, а тут, в этом контексте, да еще и, как оказалось, без его ведома, ну совсем получился разговор на грани его самообладания. Состоялся он, по-случайности, в нашем присутствии, когда мы с Авдеем Наумовичем составляли консолидированный план действий ОАММ, с учетом новых обстоятельств и задач. Содержание его было, приблизительно, следующим: «

Лобов: Ты Авдей, со своей бандой, хотите заставить меня жалеть о том, что я вас репутационно не уничтожил, когда у меня была возможность?

Шилов: И Вам здравствуйте, Евгений Генрихович! Нельзя ли пропустить часть с угрозами, и перейти непосредственно к сути?

Лобов: Авдей, ты себя неприкасаемым возомнил? Тебе разуверить в этом? Сам решу, что и как мне делать. В общем так, ребятки, слушайте внимательно и внимайте, если хоть какое-то малейшее поползновение в сторону моих интересов, или я увижу, что вы пользуетесь своей осведомленностью о программе и ГОИ, я вас с вашей конторкой захлопну так, что про вас уже точно никто и никогда не вспомнит.

Шилов: Господин Лобов, мы будем действовать в точном соответствии с нашими договоренностями с Управлением, и никаких исключений, особенно основанных на угрозах, мы делать не будем. Если Ваша деятельность, на основании наших данных и выводов, не будет представлять интереса для соответствующих служб, то и опасаться Вам нечего. Это все зависит от вас. Могу гарантировать, что предвзятости к Вам с нашей стороны не будет. Более того, наша деятельность не подразумевает анализа чего-то или кого-то конкретного, мы занимаемся комплексным мониторингом…

Лобов: Знаю я, чем вы занимаетесь. Будем считать, что мы друг друга услышали. Не делайте из меня врага, с которым не справитесь.»

На этом Лобов разорвал подключение. У нас же по итогам этого разговора сформировалась только одна мысль – и это каждый аппаратчик, в случае негативных выводов для него, будет принимать все на свой личный счет. Мы, конечно же, другого и не ожидали, но данный разговор с Лобовым нам явно проиллюстрировал, как это может быть. И с этим надо было что-то делать. Лучшим решением на тот момент было приглашать кого-нибудь из Управления к участию в таких вот разговорах, пускай разбираются между собой в своих кругах.

Я правильно понимаю, что именно после этих событий, связанных с соглашением с Управлением, ОАММ стала главной независимой структурой государства по мониторингу и аналитике?

Ну, можно сказать и так. Хотя, не скрою, что в самих верхах, да и среди всего госаппарата, мы воспринимались, как организация, которая делает их грязную работу, чтобы их руки оставались чистыми. Проще говоря, роль крайних с нас никто не снимал, даже наоборот, она за нами еще больше закрепилась, так как, в случае чего, всегда можно было сказать: «это не мы, это они», пусть и все все понимали. Тут ведь еще какой аспект присутствовал, публичности-то нашей деятельности для Управления никто не давал, и не собирался давать, это уж точно не в интересах верхов. Точно также, как не было большой огласки в случае снятия с должности того чиновника. Так-что для широких масс и обывателей мы так и оставались, лидерами «ДВиК», а ОАММ некой аналитической структурой. Про Шилова к тому моменту уже практически забыли, так как тогда, если не появляешься в публичном пространстве больше недели-двух, то все, выпадаешь из поля зрения главных информационных потоков. Сам Авдей Наумович, разумеется, считал это благом для себя, и не только потому, что был нелюдимым, а еще и потому, что это была, своего рода, перезагрузка его общественного образа. «Всем известно, что лучше всего запоминается первое и последнее. А еще лучше это все запоминается, когда средняя часть не вспоминается вовсе», этого его точное восприятие происходящего. Конечно, были неоднократные попытки и нашей стороны, и со стороны Видова вытащить Наумовича из информационной тени, даже изоляции, но на все эти попытки он отвечал односложно: «Не вижу резона». И правда, особого смысла в этом не было, скорее мы руководствовались наших субъективным пониманием должного положения вещей.

Глава 24.

И каковы же были ваши первые существенные результаты в вашем новом, пусть и не официальном, статусе?

Почему же неофициальном? Вполне официальном, только не публичном. Достоверно известно, что наши отчеты рассматривались наравне с отчетами государственных ведомств. Но, для начала хотелось бы остановиться не на первых серьезных результатах, а на том, как мы реализовывали все эти вновь возникшие задачи. Во-первых, стало понятно, что «сидением на одном» месте мы не обойдемся, надо было ездить по стране и наблюдать все воочию. По этому поводу, Авдей Наумович вновь запустил «жабу», живучая все-таки машина оказалась. Правда, на этот раз, мы ему компанию не составили, так как: «Вы уже давно самостоятельные, самодостаточные фигуры, нечего вам меня сопровождать. Для оценки на месте достаточно только моих глаз.», с такой установкой он начал свой, казавшийся бесконечным, объезд страны. У нас, конечно же, тоже были разъезды, но, как правило, они совмещались с задачами, связанными с «ДВиК». И уж явно не в таком безвылазном режиме, как у Авдея Наумовича. Мне лично кажется, что состояние «постоянно в пути», наиболее соответствовало его характеру и мировоззрению на тот момент.

И сколько в общей сложности длился этот объезд?

Более четырех лет, с небольшими перерывами для участия в мероприятиях госсовета, академсовета и наших крупных мероприятиях. Тут важен еще такой момент – во время своего объезда Шилов параллельно основным задачам проводил, своего рода, ревизию или инвентаризацию всего, что важно было учесть в масштабах государства. Физически такого давно никто не делал, все полагались на данные различных ИИ, нейросетей, виртуальных аналитиков и так далее. «Человеческий мозг ничто и никогда не заменит. Иногда полезно и субъективное восприятие». Так появился, пожалуй, самый главный научно-аналитический труд его жизни «О положении дел через призму крайностей», который стал одной из основ всего современного «альтернативного мышления». И современный «ДВиК» и подавляющее большинство современных неорганизованных альтернативщиков основывают свои доктрины и тезисы именно на этом труде.

Вот и для меня «О положении дел…» является базой для понимания реального государственного устройства и функционирования. Но, мы можем вернуться к этому труду позже? Когда к этому подойдем хронологически. Хотелось бы продолжить о том, как работала сформированная вами, на тот момент, система, и как вы решали весь этот широчайший спектр задач.

Позже, так позже. Продолжаем про повседневность ОАММ. А самым интересным во всей этой повседневности, как раз таки и была, так сказать, экспедиция Шилова, что не удивительно. В ОАММ к тому моменту моменту было все отлажено до автоматизма, даже с учетом новых задач от Управления. Нам оставалось только развивать все это: разрабатывать новые методики, формировать новые формы отчетов, расширять спектр исследований. Все это было так же не сложно сделать, так как все вытекало из логики текущей деятельности. Что же касается «ДВиК», то тот темп и те объемы мероприятий, которые были взяты при нашем «первичном пиаре», мы продолжали и даже немного наращивали. На основе рассказанных ранее принципов, движение окончательно было преобразовано из популистского, в движение, которое может «проанализировать, предложить и сделать». Мы даже допустили практику, при которой многие участники движения параллельно участвовали в деятельности других организаций и даже политических партий, разумеется не провластных и, тем более, не крайних взглядов. Кстати, подобный подход себя оправдал со всех сторон, во влиятельности мы от этого только выиграли. Но, сейчас не о «ДВиК».

Да-да, к нему мы еще вернемся. Если вы утверждаете, что самым ярким в деятельности ОАММ была «экспедиция» Авдея Наумовича, то можно о ней чуть подробней? Каким был первый запоминающийся момент из того периода?

На самом деле, яркие и запоминающиеся моменты начались сразу же с первой «остановки» Шилова. Начать он свою экспедицию решил с самого северного мегаполиса страны, как он выразился «самого забытого и депрессивного скопления людей в нашем государстве». В рамках первых оценочных поездок, перед ним стояло три основные задачи: оценить реальную реализацию базовых и гарантированных прав; оценить общее состояние инфраструктуры; оценить деловую среду. Да, надо сказать, что в каждом из пунктов Авдей Наумович останавливался не больше, чем на дав-три дня, этого ему было достаточно. И еще один немаловажный аспект, с Шилова было взято обязательство сообщать о необходимости принятия срочных мер. Так вот, на второй день пребывания в том северном мегаполисе, Шилов сообщил Управлению и, автоматически, нам о том, что очень плохо реализуется, а в некоторых случаях даже саботируется реализация программы «северных дотаций». В результате чего, структура расходов, как частных так и муниципальных, очень сильно отличается от остальной части страны. Потенциальные последствия и фактическое положение, думаю разъяснять не нужно. По этому поводу к Авдею Наумовичу была направлена направлена специальная группа по урегулированию этого вопроса, с нас, соответственно, нужны были предложения по этому урегулированию. Лично нам их делать не пришлось, Шилов сам с этим прекрасно справился. Тем более, что решение было достаточно простое – целевое первоочередное финансирование. Если чуть подробнее, то средства, выделенные в рамках этих дотаций предлагалось расходовать на социальные нужды до расходования средств мегаполиса. Прибывшая от Управления группа такое предложение приняла, лишь существенно сократив направления расходования, и, что не удивительно, существенно бюрократизировав процесс. В общем, программа «северных дотаций» была полностью переподчинена группе, считай центру в лице Управления. Чиновники же, занимавшиеся этой программой на постоянной основе в мегаполисе, остались не у дел. И вот, после отладки программы по новой схеме, был проведен «разбор полетов» по этому поводу, с отстранением соответствующих лиц, точнее несоответствующих. Этот разбор и стал первым ярким запоминающимся событием в рамках нашего сотрудничества с Управлением.

И что же на нем произошло?

А это, я думаю, Матвей Сергеевич расскажет лучше, он был непосредственным участником того процесса.

Да уж, это действительно был процесс, даже более комплексный, чем любой судебный. Собственно, вот, что примечательного произошло: «

Шилов: Да, я подтверждаю, что для бесперебойной реализации данной программы никаких мер принято не было, и программа фактически не исполнялась. Матвей Сергеевич, может это проиллюстрировать на примере положения о программе.

Глава Управления: Не нужно, мы хорошо ознакомились с выводами Матвея Сергеевича, предоставленными ранее. Вопрос несколько в другом – возможно ли управление данной программой из центра?

Шилов: Возможно, но крайне не эффективно.

Глава Управления: Спрошу по-другому, при условии реализации нововведений в программе, результаты будут лучше?

Шилов: При прочих равных, да. Субъективные аспекты и влияние никто не отменял.

Глава Управления: А с этим никто и не спорит. Ваше мнение мы услышали.»

Вот такое сжатое, сухое мероприятие вышло. Но из этого события можно сделать ряд достаточно однозначных вывод. Почему оно и запомнилось. Первое – мы окончательно убедились в своей роли составителей оснований для снятия тех или иных персон. Второе – никто из верхов не собирался ничего менять глобально, их интересовали локальные изменения удобные для них. Ну, и третье – началась очередная волна централизации.

На счет этих самых «волн централизации», надо пояснить. Вообще, если говорить образно, в историческом масштабе наблюдается некое «дыхание» государственной структуры – оно то централизуется, это своего рода «вдох», и децентрализуется, это своего рода «выдох». Вот наше сотрудничество с Управлением и выпало на начало фазы «вдоха». Самое примечательное здесь то, что все периоды централизации в нашей стране были связаны с очень негативными событиями: войнами и различными кризисами. Понятно, что в случае войны централизации не избежать, да и нельзя, наверное по другому воевать. А вот в случае с другими кризисами, сама централизация их и порождала. Вот и в нашем случае мы заключили, что раз войны, к великому счастью, ничего не предвещает, значит будет очередной внутригосударственный кризис. Осталось только понять с чем он будет связан и в чем он будет заключаться. А сверхзадачей было понять, как избежать или минимизировать последствия этого «дыхания», ведь без него государство «задохнется».

Если говорить о фазах централизации и их негативе, то и при фазах децентрализации было полно малоприятных моментов, мягко говоря. Хотя, если сопоставлять напрямую «вдох» и «выдох», то больший позитив наблюдается именно во втором случае. Оно и понятно, ведь, например, удары в боевых искусствах делаются на выдохе, так достигается наибольшая эффективность удара. Но, что мы перебрали с аллегориями. Если кратко подытоживать, то в подавляющем большинстве случаев централизация всегда сопровождается и серьезной мобилизацией госаппарата. Только вот для чего была эта мобилизация, нам на тот момент не было понятно. Поэтому мы в режиме «для себя» начали прикидывать различные варианты развития подобной ситуации.

И какие же сценарии вами рассматривались в первую очередь?

Таких сценариев было всего два: первый и самый явный – внешняя угроза, второй – прореживание государственного аппарата. На самом деле, к этим сценариям было прийти достаточно просто. Особенно, если учесть, что это была середина электорального цикла, которая практически исключала все движения, связанные с заменой, подменой или сменой правящей верхушки. Мы склонялись к тому, что второй сценарий был наиболее вероятен, так как для внешней угрозы было ну очень мало предпосылок, даже если их «притягивать за уши». А вот возможные причины возможного прореживания государственного аппарата нужно было понимать. Мы сошлись на трех главных факторах этого процесса: растущая очень быстрыми темпами виртуализация и автономные синтетические интеллектуальные системы, высокая степень подконтрольности жизнедеятельности, нехватка человеческих ресурсов в реальном секторе. Все эти факторы напрашивались сами собой. Только вот до этого, даже при наличии этих факторов, госаппарат планомерно разрастался, вопреки всему, так что у нас не было уверенности в реалистичности данного сценария, поэтому мы выработали еще и третий. Этот сценарий основывался на переворачивании нашей логики в возможную логику верхов, на основании нашего сверхбогатого опыта общения и взаимодействия с ними. По нему получалось, что все эти мобилизационные процессы нужны были для окончательного и бесповоротного закрепления их в текущих статусах. Проще говоря, нами рассматривалась еще одна попытка реализации давней мечты многих поколений верхов – «передача должности и статуса по наследству». И в эту логику наши задачи, связанные с Управлением, вписывались очень гармонично.

Это означает, что третий сценарий оказался верным?

Не совсем, точнее, в будущем сам поймешь и сделаешь выводы. Конечно, мысли о возрождении «престолонаследия» в головах верхов присутствовали всегда, иначе это были бы не они. Но, на тот момент мы сконцентрировались на вопросе – к каким последствиям это может привести. Кстати, в этом вопросе мы пришли к выводам, что последствия не будут однозначно негативными или однозначно позитивными, а самое примечательное, что наши изыскания не показали каких-либо существенных изменений для той части населения, которая не относится к государственному сектору. Что это означало для нашей деятельности? Все просто – ни смотря ни на что мы должны были выявлять и устранять максимально возможное количество неэффективностей, перекосов, саботажей и так далее. Иными словами, ничего не поменялось, кроме одного – понимания того, что всю нашу деятельность, в случае необходимости, обязательно используют и против нас, для реализации своих корыстных намерений. Также, как это было с Лобовым, только в гораздо более экстремальном варианте. Вот с такой вот установкой и новыми вводными мы продолжили свою деятельность.