ШИЛО_В

Вот и мы в отношении северных территорий начали с понимания того, какой концепт был у Шилова и чего добивались верхи, чтобы и Авдея Наумовича не подставить, и чтобы у верхушки не возникло оснований для обвинений нас в потакании ему. Благо для нас стразу же стало очевидным, что у верхов задачи те же, старые и примитивные: минимум затрат, максимум отдачи, мертвая стабильность, ну и если получиться, применение чего-нибудь из опробованного в своих корыстных целях. Да видение Наумовича нам удалось разглядеть сразу же, так как мы более, чем детально и предметно знали все его предыдущие разработки. Поэтому первое время в новой конфигурации, примерно года два, прошло достаточно спокойно, на столько, что особо никто не заметил, что образовался новый государственный округ, что он достаточно быстро стал вполне самостоятельной внутригосударственной единицей, что некоторые методы, применяемые здесь, впоследствии распространились на всю страну. В общем все в лучших традициях массового государственного пофигизма.

Глава 42.

А дальше, как я понимаю случилось исчезновение…?

Нет-нет, Юрий, этому, как Вы помните, еще предшествовал целый ряд громких, резких и резонансных выступлений и публикаций со стороны Авдея Наумовича. После них он вновь заставил всех обратить внимание не только на себя и на северный округ, но и по другому посмотреть на все происходящее в нашем государстве. Под всеми понимается не только наша страна, но и международное сообщество. Вспоминая же про тот период, надо начать с того, что и для нас такая экспрессия со стороны Шилова была полной неожиданностью. Нет, разумеется, как мы уже отмечали, в его поведении произошли существенные изменения в сторону меньшей сдержанности, но чтобы настолько агрессивно, это было заметно даже на фоне его «нового характера». Началось все с ничего не предвещавшего, вполне себе рядового доклада о состоянии северных земель на одной из секций, изрядно разросшегося к тому моменту, госсовета. Вот его ключевая часть: «

Шилов: На вверенных мне в управление территориях постоянно проживает не более девятнадцати миллионов человек, а напрямую мы обеспечиваем около тридцати двух миллионов жителей нашей страны, не считая себя. При всем при этом нас назойливо контролируют и отвлекают больше пяти с половиной миллионов чиновников государственного аппарата. В результате, мы больше четверти времени, которые могли бы потратить на созидание, тратим на удовлетворение самолюбия всей этой армии контролеров. Я давно уже обращал внимание на то, что количество чиновников и ведомств у нас не просто избыточное, а такое количество, извините за аллегорию, висит гирями на всем созидательном, что есть в нашем государстве. И за все свое время работы на государственной службе я так и не нашел ответа на вопрос «Зачем столько?» Даже мало-мальски вменяемого довода я не услышал. Но в целом я хочу обратить внимание даже не это, а на то, что реальная деятельность практически всех органов государственной власти никак не совпадает с заявленными целями и задачами. А уж если дело в интерпретации этих целей и задач, то значит сами цели и задачи обесценились, поскольку формулировка любой цели должна быть максимально прозрачной. Если это не так, то значит у нас с вами большие проблемы с государственным планированием.»

Конечно, ничего нового Авдей Наумович не сказал, это было мнением подавляющего большинства еще самостоятельно мыслящих граждан, но так как это было заявлено публично и с «высокой трибуны», да еще чуть ли не в форме обвинения, то реакция на это выступление получилась достаточно яркой.

Это точно. Первыми, как водится, отреагировали центральные государственные информпотоки, обвинив Шилова, ни много ни мало, в расшатывании государственных устоев. И сами же, как это не удивительно, получили за это серьезные нагоняи от верхов, да такие, что им пришлось резко делать опровержения и сглаживать ситуацию. Дело в том, что подобная реакция со стороны государственных СМИ лишь подтверждала и укрепляла слова Авдея Наумовича, а это им ну никак не было нужно, поэтому вся их деятельность в этой связи была направлена на всестороннее «погашение реакции». Вплоть до того, что даже с общественниками была «проведена работа» на предмет не реагирования на ту речь, что бывает крайне редко, я имею в виду разговоры верхов и общественников. В общем, резонанс по той речи удалось достаточно быстро загасить. Что было сделано в отношении Авдея Наумовича мы, опять-таки, знать не можем, но по тому, что нам пришло предписание остановить на некоторое время законотворческую деятельность в отношении северного округа, можно понять, Шилова, мягко говоря, не похвалили. Но на этот раз, публичное молчание с его стороны продлилось не долго – в свет вышла его вполне знаменитая публикация «Регулирование ради регулирования саморегулирования в не отрегулированном», в которой он достаточно детально описал и доказал, как бестолковость самой псевдо-системы, так и ее исполнителей. Лично я прочитал ту публикацию раз десять, если не больше. Вышла она на одном из крупнейших международных ресурсов для публикаций, так-что верхушка ее показательно проигнорировала, дескать это не про них и их не касается.

Думаю, что Авдей Наумович поступил так вполне сознательно, в виду того, что после нее было его выступление на международном собрании местных властей. А само выступление свелось к следующему: «

Шилов: Ситуация органов местного самоуправления во всем мире состоит в постоянном балансировании между запросами жителей и государственных властей, которые редко когда совпадают. Не буду сглаживать углы, что очень и очень многие деятели местных властей рассматривают свою работу исключительно, как первый этап в карьере. А их личные амбиции связаны лишь с получением все большей власти. Но надо также отметить, что именно на этом уровне любого государства находится большинство созидательных чиновников, которые действуют не только из личных интересов, а прислушиваются и решают вопросы своих местных жителей. С моей точки зрения это может и должно стать хорошей базой, для изменения сущности всего чиновничества в мире.»

После той речи мне даже позвонил руководить Управления, с вопросом: «А не прорезались ли у Шилова политические замашки?». На что я ему ответила, что если бы прорезались он был бы первым, на ком это отразилось. Разумеется, он сильно обиделся и воспринял это, как акт агрессии, вплоть до того, что в отношении меня провели дисциплинарную проверку. Но я этого уже давно не опасалась, так как поставить на контроль Шилова, кроме нас троих, все равно им было некого, так-что я даже не поинтересовалась, какое же предписание мне было вынесено. Возвращаясь же к Авдею Наумовичу, скажу, что и в этот раз верхи максимально демонстративно не обращали внимания на сделанные заявления.

Верхушка-то не обращала, а вот то самое активное меньшинство в местных органах власти начало активную «бомбардировку» государственных органов на предмет пересмотра кучи всего, вплоть до бюджетов. Дошло до того, что был созван внеочередной генеральный госсовет, касавшийся полномочий местных властей. И что характерно, без участия Шилова, не смотря на то, что власти на местах требовали его присутствия в первую очередь. Но верхи на то и верхи, что они прекрасно осознавали, к чему могло привести присутствие Авдея Наумовича на том мероприятии, поэтому ему было строго-настрого запрещено участие, а нам было поручено это проконтролировать. Правда, как мне показалось, Наумович и не планировал принимать участие в том госсовете, ведь он уже добился того, чтобы местные власти проявили хоть какую-то активность. Однажды он сказал: «Все мы знаем, заезженную фразу: «Движение – жизнь». Так вот, даже если инициировать деструктивное движение, это все равно будет позитивней, чем застой, так как мы также помним, что действие рождает противодействие, а противодействие деструктиву всегда будет созидание.» Полагаю, что этого он и добивался той речью на международном съезде.

Вероятно… А пока верхушка утихомиривала низы на местах, Авдей Наумович разразился еще одним, весьма резонансным и широко освещенным действием – подал иски к каждому из «веселой троицы». Причем по нескольким составам. Это было полнейшей неожиданностью даже для нас, несмотря на то, что у Шилова были все материалы и основания для этого. И надо подчеркнуть, что одним из составов для каждого из них было обвинение в саботировании государственных обязанностей. А примечательно это тем, что при подобном обвинении процесс по нему становиться публичным. Проще говоря, я считаю, что Авдей Наумович в большей степени добивался не реального обвинения или осуждения этих троих, а публичного представления того, кем они являлись на самом деле. Кстати, сам факт подачи исков, Наумович так же сделал достоянием общественности, написав открытое письмо в стиле: «Считаю важным донести до сведения общества, что мною были поданы иски к таким-то гражданам», тем самым он как бы приглашал общественность к участию в этих процессах, ну или, но крайней мере, расширял зрительскую аудиторию для еще большего резонанса. Ты-то, Юр, наверняка помнишь весь этот процесс?

Я его не только очень хорошо помню, именно я его и освещал от своего ресурса. А каждое цитирование Авдея Наумовиче в ходе этого процесса приводило к очень заметному росту подключений. Например, первое же отрытое заседание высшей дисциплинарной комиссии по тем искам показало нам максимум интереса к нашему ресурсу за всю его историю. Особенно, вот эта часть: «

Шилов: Хочу, чтобы высокая комиссия поняла меня правильно, как по букве, так и по духу принятых норм. У меня нет, и не может быть личных претензий к ответчикам, так как я их все это время воспринимал и относился, как к должностям, к набору функций, которые они должны исполнять, и именно эти самые функции ими либо не исполнялись совсем, либо истолковывались в свою пользу, для достижения сугубо личных целей. И в ходе данного процесса я покажу на сколько же все законодательство в отношении государственного аппарата настроено исключительно для реализации личных, персональных интересов. Сразу же хочу обратить внимание на то, что ответчики не раз инициировали в отношении меня различные дисциплинарные процессы, и мой нынешний иск может быть истолкован, как некая месть им за это. Это совершенно не так, по одной простой причине, в случае удовлетворения иска я потерю любую возможность занимать государственною должность и буду вынужден вернуть сумму всех заработанных средств за время моей государственной службы. Так-что не только не получу никаких выгод от удовлетворения иска, а я еще и понесу существенные потери. Но готов идти на это, дабы доказать и показать необходимость серьезных и глубоких изменений во всем государственном устройстве.»

А вот на это верхушка уже не могла отреагировать, так как это было не иначе, как покушение на всю ту базу, на которой они держались до сих пор – так называемый «вопрос трактовки». И первое, что они сделали, это инициировали по всем возможным фронтам процедуру исключения «ДВиК», и нас вместе с ним, из парламентов всех уровней. Таким образом, они как бы говорили Шилову: «Если тебе нечего терять, то мы уничтожим твоих соратников». Опять же, в этом всем явно прослеживался почерк Лобова, который одновременно хотел и себе защитить, и этих троих клоунов отмазать, и пролезть за счет этого снова в самые верхи.

Была только одна «маленькая» нестыковочка – ни единого, даже формального, повода для вывода «ДВиК» из законодательной системы не было, плюс к тому времени мы уже успели провести норму об участии в «снятии» всех местных парламентов независимо друг от друга. Тем не менее, все местные провластные силы ринулись решать поставленную задачу, как обычно, тупо, не обращая внимание ни на что. Смысл их действий сводился к тому, чтобы задергать каждого из нас в отдельности по различным каналам, чтобы мы совершили ошибку или несколько, которые бы привели к появлению формальных оснований для нашего исключения. И начали они почему-то с меня. Сначала они пытались притянуть аффелированность – не прошло. Потом злоупотребление – аналогично. Потом, очевидно с подачи Лобова, мне пытались вспомнить мои огрехи, когда я работал на него, но видать сам же Лобов быстро смекнул, что это может быть использовано против него, поэтому это направление развивать не стали. Ну и все в таком духе. А сколько было грозных разговоров я даже вспоминать не буду. И такое проделывалось с каждым из нас.

Точно… Дошло до того, что приступая к очередному рабочему периоду приходилось больше думать не о законотворческой деятельности, а о том, как и от чего придется отбиваться дальше. Благо, к тому моменту алгоритмы законодательных инициатив у нас были отлажены, а самих инициатив было столько, что хватило бы на несколько созывов, правда подавляющее большинство из них были направлены на отмену или пересмотр действующих законов и норм. Короче, время и возможность отбиваться у нас были. Да еще мы вновь обрели союзника в лице Видова, пусть, как показывает опыт, временного и очень ненадежного, но на тот момент такого нужного. Видову же тот процесс был интересен самим фактом ослабления «троицы», а вместе с ними и Лобова, так как в этом случае он устранял своих главных конкурентов на поле использования сложных ресурсов. Все мы прекрасно понимали, что как только процесс завершиться, чем бы он не завершился, Видов тут же самоустраниться, но в тот момент у нас не было роскоши отказываться от его участия. Что на счет этого думал Шилов, мы опять же сказать не можем. Участие же Видова, а вместе с ним и всего научного сообщества, заключалось в проведении крупномасштабной оценочной и аналитической работы относительно деятельность «веселой троицы», главной целью которой было предоставить железобетонные предпосылки для проведения официальной проверки их деятельности за весь период. За эту задачу Видов принялся с характерным рвением и даже жадностью, еще бы, такие перспективы перед ним открывались в случае успешности процесса.

Да и пес с ним, с Видовым и с его перспективами. Главное, что он сделал, так это дал почву для размышлений самим верхам, на предмет того, нужны ли им эти трое вечно куда-то влипающих «красавцев». Ведь если посмотреть по большому счету, от них к тому моменту было больше вреда, чем пользы, просто верхушка была занята своими вопросами, и особого внимания на их художества не обращала, а Шилов с Видовым заставили обратить внимание верхов на них. Кстати, поймал себя на мысли, может на это и был изначальный расчет Авдея Наумовича со всем этим процессом? Очень на него похоже. Как бы то ни было, верхушка включилась в тот процесс очень серьезно, думаю, что они даже сами того не заметили. В итоге, пришлось участвовать даже верховному. Об этом еще расскажем. Пока же, как я считаю, нужно обязательно упомянуть открытое обращение Авдея Наумовича к общественным организациям, по поводу этого процесса, особенно вот эту его часть: «

Шилов: Я прекрасно понимаю и осознаю, как ко мне относятся и воспринимают в среде общественных организаций, особенно после инцидента, связанного с программой развития малых территорий. Но согласитесь, что на тот момент это было вполне оправдано, особенно если учесть, что большая часть тех общественных организаций были, фактически, подразделениями крупных корпораций. И потом, посмотрите к чему это привело – степень независимости и реального представления общественных интересов с тех пор возросла многократно. Я не ставлю это себе в заслугу, ни в коем случае, я лишь хочу подчеркнуть, что существование общественных организаций возможно не только на корпоративные или государственные средства. В этой связи я убедительно прошу все действительно независимые общественные организации дистанцироваться от процесса, инициированного мной, в отношении трех конкретных персон, и стать своего рода альтернативным мнением, с целью вынесения своего вердикта по нему. И ваш вердикт будет не менее важен, чем вердикт официальный, так как будет являться наглядной оценкой их деятельности, а значит и деятельности всех структур с ними связанными. В конечном итоге я призываю и прошу вас обо одном – проявите самостоятельность.»

Вообще, к такого рода открытым обращениям прибегали только самые высокопоставленные лица, в других случаях они просто не работали, по понятным причинам. Но в случае с обращением Авдея Наумовича все сработало по той причине, что ну очень уж заметной личностью он стал, как он и не старался этого избежать. Что же касается эффекта от того обращения, то после него абсолютное большинство общественных организаций просто решило не вмешиваться в процесс и дождаться окончательных его результатов, и уж потом реагировать, дабы не рисковать. Оставшееся же меньшинство общественников действительно заняло наблюдательную позицию и активно комментировала и дала свои оценки ходу процесса. В общем, обращение Шилова вполне себе сработало, лучшего и нельзя было ожидать.

Да, вот только и эти трое воспользовались тем обращением в свою пользу, обвинив Авдея Наумовича в подстрекательстве к предвзятости. Понимаю, звучит коряво, и даже нормы такой нет, но дисциплинарной комиссии нужна была любая возможность для «спускания процесса на тормозах», вот они и воспользовались тем предлогом, чтобы приостановить процесс и типа разобраться не были ли нарушены процессуальные нормы. Очевидно было всем, что это было банальным затягиванием с целью поиска решения, причем решения максимально оптимального для верхов, но против этого уж точно ничего нельзя было поделать. Авдей Наумович же той паузой воспользовался в свойственной ему манере, продуктивно – создал на одной из северных территорий еще одну зону с возможностью использования чистого международного капитала. Та зона была предназначена для сохранения редких видов северных растений, и, что удивительно, именно это на ней и делалось. Правда пришлось «поделиться» этой зоной с Видовым, как я понимаю, для того, чтобы он продолжал оставаться союзником. Но главное в ее создании было не это, а то, что этой зоной для чистого международного капитала верхи уже обеспокоились, так как две – уже тенденция, и тенденция не в их интересах. А это означало то, что им пришлось отвлечь некоторые ресурсы и усилия от процесса над «троицей» для противодействия проникновению чистого международного капитала в нашу страну без их участия. Проще говоря, Шилов несколько ослабил верхушку, распылив их внимание и усилия. Да еще сделал это так, что они впопыхах возобновили процесс, чтобы, как я понимаю, быстрее его завершить и сосредоточиться на противодействии новой для них угрозе. И поспешили они настолько, что даже не сформировали окончательную официальную позицию по деятельности «веселой троицы», что на фоне оценок Шилова, Видова и независимых общественных организаций выглядело не просто слабо, а даже смешно.

Как бы то ни было, привело это к достаточно странному, лично для меня, результату. Во-первых, что касается «троицы», давление на верхушку Шилову и компании все же создать удалось, поэтому достижения по их делу получились довольно серьезными. Да, каждый их них остался на своей должности, и получил публичное предупреждение с испытательным сроком, но при это они были выведены и сняты со всех сопутствующих позиций: в советах директоров, в профильных советах, и даже в госсовете они представляли себя не самостоятельно, а через профильных заместителей председателя правительства, ну и Лобова, конечно. Кстати, на счет Лобова, его тот процесс также затронул, в негативном плане. Не затронуть он его, как мы все прекрасно понимаем, не мог, в виду того, что «троица» и он – давняя тесная связка. Так вот, его также вывели из всех ключевых советов, оставив лишь возможность «немого» участия в госсовте, ну и в парламентских советах, куда пустят. Главным же выигравшим, в очередной раз, оказался Видов, получив самое широкое поле деятельности для науки, да еще и существенно укрепив свое влияние на высшем государственном уровне. Что же касается Авдея Наумовича, то и ему были вынесены предписания за «несвоевременное реагирование», территория северного округа была уменьшена на треть, и подчиняться он стал старшему, точнее его к тому моменту «разжаловали» в просто министра, развития малых земель, то есть Пирову. Такая вот подлянка от верхов. Верхушка же добилась главного для себя в том процессе – недопущения наглядного, публичного копания во всем государственном устройстве и в том, что с ним связано. Пусть это и вышло криво-косо, но «раскрытия глаз» массам удалось избежать.

Что же касается нас, то и нас не миновали последствия тех разборок. Мы уже отмечали, что в ходе самого процесса на нас было оказано жесточайшее давлении со стороны верхов, его мы худо-бедно выдержали, а вот последствия его завершения для нас троих были куда, как более печальными. Если коротко, то нас банально поснимали со всех руководящих должностей, в том числе и по контролю за Шиловым. Мы, конечно же, остались участниками высших парламентских структур, и тех же органов контроля за северным округом, но исключительно на рядовых позициях. Причем это было охотно поддержано со стороны самих же наших «коллег» парламентариев, так они, почему-то, посчитали, что поддерживая Авдея Наумовича, мы ставим под удар перед верхами и их. Дебильный вывод, если честно, но тут уж, что есть, то есть. В общем, так вот мы и стали рядовыми парламентариями-законодателями, и остаемся таковыми по сей день. Надо признаться, что лично я только рада этому. Знаете, усталость, возраст, особенно сильно это ощущается на фоне беспрестанных попыток пробить глухую стену сверхамбициозного своекорыстия верхов. Вон и друзья-коллеги с этим соглашаются. Вообще, нынешние наше положение что-то вроде активной, деятельной пенсии, с одной стороны мы больше не вовлечены до бескрайности во множество государственных процессов, с другой имеем некоторое влияние на то, что происходит в отношении граждан. Да и верхушку такое наше положение устраивает – мы и ни на что не претендуем, и под присмотром, и какая-никакая польза от нас есть.

У меня в связи с этим есть один неразрешенный вопрос, почему Авдей Наумович пошел на обострение с верхами в виде иска к «троице» именно тогда?

Спустя некоторое время, могу сказать, что я бы сегодня удивился если бы он этого не сделал. Просто-напросто все к этому располагало: и доказательная база, и уровень его узнаваемости, и заинтересованность Видова и многое другое. Но с моей точки зрения, главным фактором были позиции нас троих – мы были, как никогда, максимально возможно выведены из под удара, да еще и обладали существенной самостоятельностью и сопротивляемостью ко всем возможным проявлениям верхов. По крайней мере, мне хочется думать, что именно это стало главным призывом к действию для Шилова. Ведь вряд ли он добился бы такого результата, если бы ему пришлось постоянно оглядываться на нас. Сам же он неоднократно говорил: «Я не сумасшедший, вопреки расхожему мнению, и не буду говорить, что мне нечего терять, это не так, просто я готов ко всем возможным сценариям, которые сам себе могу представить, вплоть до самых экстремальных. И чем меньше в них будет внешних факторов и переменных, тем больше я буду готов». Вот он и свел все к наиболее возможному минимуму факторов – он и все остальные.

Как я понимаю, ваше последнее общение с ним состоялось после завершения процесса? Не могли бы вспомнить его содержание?

Да, к нашему огромному сожалению, больше никто из нас с ним не контактировал. Да и сам тот разговор был весьма коротким: «

Шилов: Смею надеется, что вы прекрасно осознавали и принимали все риски, связанные с завершенным процессом, и вам не надо разъяснять, для чего он был необходим. Думаю, вам также понятно, что полученный результат это максиму, на что можно было рассчитывать в нынешних условиях, и вы обошлись минимальными потерями. Если как-то могу, хоть немного компенсировать эти потери, то я готов, в меру сил и возможностей…

Я: Авдей Наумович, о каких компенсациях может идти речь? Наоборот, мы Вам очень благодарны, что Вы инициировали этот процесс. Если бы этого не сделали Вы, то через некоторое время это сделали бы мы, но с гораздо худшими результатами.

Матвей Сергеевич: Да и потерь-то никаких нет. Скорее наоборот, мы теперь имеем возможность перестроиться на спокойный, но деятельный образ жизни.

Елена Федоровна: Согласна, усталость от этих бесконечных противостояний накопилась приличная, пока необходимо передохнуть, а там видно будет.

Шилов: В таком случае, больше не мешаю. Успехов!»

После этих слов Авдей Наумович разорвал соединение, и мы так и не смогли понять что же он услышал.

Глава заключительная.

Судя по тому, что вы за все это время мне рассказали, смею предположить, что Авдей Наумович понял вас именно так, как вы того хотели.

Вот и нам остается только предполагать, особенно сейчас…

Извините, что перебиваю, на счет сейчас, можете поведать свою версию его исчезновения?

Мы втроем уже не раз это обсуждали. Если коротко, вывод один – все, о чем мы тебе до этого рассказывали к этому и привело. Если же продолжить хронологию, то после нашего последнего с ним разговора наступило затишье по всем фронтам и направлениям: аппаратчики боялись, что последствия процесса над «веселой троицей» распространяться на них; верхи были заняты полным и окончательным нивелированием ситуации; выборные представители пытались придумать, как «по горячим следам» урвать себе какую-нибудь выгоду; общественники радовались, что не разразился очередной кризис; бизнес, как мне показалось, вообще ничего не заметил. И даже на мировом уровне все казалось неестественно тихим. Только Видов становился все более и более заметной фигурой. Настолько, что в конце концов он даже подчинил себе Лобова. Не буду подробно останавливаться на этом моменте, сколько таких подчинений-переподчинений было, есть и будет? Глобально, роли не играет.