Старый добрый Гурьев. Историческая публицистика

Разин в яицком городке

Т. Айнетова, ст. археограф облгосархива

История Нижнего Яицкого каменного городка (ныне г. Гурьев), связана с именем руководителя крестьянского восстания XVII века Степана Разина.

Вот как рассказывают архивные документы о Гурьеве в период разинского восстания.

В мае 1667 года по выходе с Дона на Волгу Степан Разин из-под Саратова направил в Яицкий городок гонцов к казакам с просьбой идти к нему на соединение. А второго июня этого же года из Астраханской приказной палаты была отправлена Наказная память стрелецкому голове Ивану Яцыну об усилении обороны Яицкого городка и преграждения Разину пути в море. Но уже в июле в устье Яика Степан Разин разгромил отряд стрельцов во главе с Б. Северовым, посланным из Астрахани для преследования разинцев, и подошел к Яицкому городку, имея 35 стругов и «тысячи полторы и больше» присоединившихся к ним «работных людей» и стрельцов.

В это же время царь созывает специальное заседание для расширения вопроса об усилении борьбы с разинцами и осматривает войска, направлявшиеся на подавление восстания. 7 августа 1667 года астраханский воевода И. Хилков доложил в Москву о том, что Разин уже овладел Яицким городком. Разинцы совершили вылазку из него и на волжской протоке Емансуге разгромили князя Алея.

В ноябре на Дону собрался казачий круг для обсуждения послания, с которым к Разину по распоряжению царского правительства обратился войсковой атаман Дона К. Яковлев. Царские воеводы направили из Саратова в Яицкий городок делегацию во главе с сотником московских стрельцов С. Микулиным убедить Разина прекратить движение и принести покаяние царю. Разинцы убили Сивцова, остальным членам делегации удалось бежать. Попытка правительства ликвидировать движение разинцев дипломатическим путем закончилась безуспешно. И в феврале 1668 года из Астрахани вышел трехтысячный отряд правительственных войск для борьбы против С. Разина. Однако из-за нежелания стрельцов сражаться против разинцев отряд, возглавляемый воеводой Я. Безобразовым, был разбит. Безобразов потерял убитыми двух сотников, пятьдесят одного стрельца и девятнадцать солдат. 44 человека перешли на сторону разинцев.

Разинцы, забрав с собою пушки, ядра и другие боеприпасы, в одну из мартовских ночей покинули Яицкий городок и ушли на 24 стругах к берегам Персии.

В апреле этого же года к городу спустились по уралу 13 казаков из верхнего Яицкого городка (г. Уральск). Они сыграли ведущую роль во вспыхнувшем в июле восстании стрельцов-годовальщиков. Восставшие «посадили в воду» (т. е. утопили в Яике) стрелецкого голову Б. Сакмышева и выбрали атаманом Григория Андреевича Рудакова. Во главе с ним взбунтовавшиеся стрельцы-годовальщики и казаки покинули город и ушли в море на поиски Разина. В устье Урала они разбили отряд стрелецкого сотника Д. Тарлыкова, направлявшегося в Гурьевскую крепость, и захватили 600 четвертей муки, 15 пудов пушечного пороха, 10 пудов свинца и 2 пушки.

Гурьевский орешек

В. Дариенко, кандидат исторических наук

В великой крестьянской войне 1670—1671 гг. город Гурьев занимает особое место. Хотя Разин находился в водовороте крестьянской войны на всем ее протяжении, тем не менее именно в Гурьеве к нему пришла великая слава предводителя подневольной бедноты, здесь рос его авторитет вождя борющихся масс, на Яике он приобрел значительный политический вес.

Накануне крестьянской войны Яик, особенно его низовья, представляли собою один из узлов острейших социальных противоречий феодально- крепостнической России. Беглые крестьяне, основавшие на «запольной реке», то есть вне государственной границы, казачьи общины, в ожесточенной борьбе отстаивали свою политическую независимость, а также право на промысловые угодья, в которые вторглись предприниматели Гурьевы, воздвигнувшие в устье реки (1640—1662 гг.) рыболовные сооружения (учужные заводы) и солидную крепость (Яицкий каменный город).

Потерпев ряд серьезных неудач в схватке с правительственными войсками, яицкие казаки совместно со своими союзниками, с казачьей беднотой Дона, не оставили мысли о возвращении нижнеяицких угодий и ликвидации правительственной и частнопредпринимательской укрепленной базы. Более того, они решили, воспользовавшись слабостью коммуникаций, превратить ее в собственный опорный пункт. «Писал-де к нему, Стеньке, казак Федька Сукнин, чтоб он, Стенька, збирался большими людьми и пришед к Яицкому городку, тот городок взять и учуг разорить, а самому сесть в том городе». Слово «сесть» (засесть) в то время означало: поселиться, закрепиться. Разин твердо принял предложение своих яицких собратьев и, еще будучи на Дону, заявил тамошнему атаману о намерениях идти на Каспий, взять Яицкий городок и в нем засесть.

Сте́пан Разин – донской казак, предводитель восстания 1670—1671 годов, крупнейшего в истории допетровской России.

О начале похода на Яик (весна 1667 года) Разин сообщил в Гурьев из Саратова. Пройдя без боя нижневолжские крепости, 36 мятежных стругов с тысячью повстанцев остановились недалеко от устья Яика на острове Шутовы шалыги. Тщетными оказались усилия астраханского воеводы, пытавшегося не пускать Разина на Яик. 2 июня в погоню был выслан из Астрахани полутысячный отряд полковника Ружинского, триста стрельцов головы Северова. По побережью шли отряды стрелецких голов Лопатина, Голочалова, письменского головы Оксентьева.

Разин успел до прихода основных сил вступить в контакт со стрельцами гурьевского гарнизона, склонить их на свою сторону, и они заставили, чтобы городской глава крепости Яцын сдал ее без боя. Разинцы укрылись за стенами форта.

Падение Гурьева вызвало серьезную тревогу в столице.

19 июля 1667 года царь созвал совещание. Вместо князя Хилкова было решено назначить в Астрахань нового воеводу – князя И. Прозоровского. В Москве И. Прозоровскому выделяют в дополнение к астраханским вооруженным силам четыре полка стрельцов с пушками и впервые появившимися в то время гранатами. Значительные силы были выдвинуты из городов пограничной укрепленной линии – Симбирска, Саратова, Самары и других городов. Вызвались стрельцы из Красного Яра, а также астраханские, ногайские, едисанские и юртовские служилые татары. Операция намечалась на весну 1668 года, с тем чтобы атаковать повстанцев с моря и суши, не дать им возвратиться в Поволжье, где накопилась масса социально-взрывного материала.

Однако длительное нахождение крепости в руках разинцев подрывало престиж правительства, будоражило население Поволжья, Дона, Воронежа и других областей. Там активно началось формирование отрядов бедноты, отправлявшейся на соединение с Разиным. В этих условиях власти лихорадочно ищут любые средства, чтобы как можно скорее погасить очаг движения на Яике. В отчаянии они готовы на любые средства урегулирования отношений с Разиным. Посылаются несколько лиц для «уговоров» и с Дона, и из Астрахани, но Разин оказался непреклонным.

Потерпев дипломатическую неудачу, астраханские воеводы предпринимают попытку овладеть Гурьевской крепостью до наступления весны. Для штурма были двинуты внушительные силы под командованием воеводы Безобразова. В его рати находилось: полтысячи солдат, 1057 конных и 700 пеших стрельцов, четыреста служивых татар – всего с командирами и обслуживающим персоналом около трех тысяч человек при одиннадцати орудиях. В состав войска были включены также иностранные специалисты по взрывным работам во главе с Томасом Бели. На них возлагалась задача разрушить крепостные сооружения.

Однако для царских воевод явно не по зубам оказался небольшой гурьевский орешек. Несколько раз Безобразов водил свою рать на приступы, но всякий раз оказывался отброшенным, разинцы без труда отбивали атаки.

Причина, конечно, не в прочности крепостных сооружений. Самоотверженность разинцев, а главное, широкое и острое политическое брожение в самих правительственных войсках – вот главные источники, питавшие развернувшееся антикрепостническое движение и обеспечивающее неприступность города. Например, в одном из донесений Безобразов сообщает, что на сторону повстанцев из его рати перебежало столько же людей, сколько потеряно за время штурмов и вылазок.

Тогда Безобразов решил перейти к осаде крепости, но и она не дала результатов. Власти пытались использовать продажных калмыцких тайшей (князей). По их наущению тайши Дайчки и Мончак обложили Гурьев десятитысячным войском. Однако штурм и на этот раз не принес желаемых результатов. Рядовые кочевники сражались неохотно, начали роптать и были уведены. А вскоре между ними и разинцами установились добрососедские отношения. «А с калмыцкими же людьми Мергеня тайши, – сообщали лазутчики, – у тех казаков торги беспрестанные».

К весне 1668 года положение повстанцев становится тяжелым: закончились запасы продовольствия. Блокированные с суши ратью Безобразова, разинцы лишились возможности пробиться к яицким казакам в районы Индерских гор и реки Чагана. С открытием навигации с Астрахани должны были подойти новые подкрепления. Короче, Гурьевская крепость превращалась в ловушку. Повстанцы принимают решение прорвать блокаду до прихода морских сил. В ночь на 23 марта (по другой версии – 12 марта) 1668 года двадцать четыре вооруженных струга вырвались из кольца окружения.

С уходом Разина из Гурьева борьба на Яике прекратилась. Она вспыхнула с новой силой летом, когда началось продолжавшееся до глубокой осени восстание стрельцов гурьевского гарнизона, поднятых казаками, пришедшими из Уральска. Участие трудового населения Яика в антикрепостническом движении, возглавленном С. Т. Разиным, событиями 1667 – 1668 гг. не ограничилось. После возвращения Разина из персидского похода яицкие казаки упоминаются в составе его отряда в Астрахани. Когда воевода пытался произвести перепись казаков и пушек, взятых на Волге и Яике, их «нигде по их казачьим правам не повелось».

Глубокий след в памяти трудового народа оставил знаменитый поход Степана Разина на Яик. Он проходил сквозь массу сказаний, легенд, песен. Имя борца за свободу вошло в пословицы и поговорки. Пушкин настолько был поражен следами разинского движения, что не удержался от искушения поведать о том в своей «Истории Пугачева». Поэт как всегда оригинален: мимоходом, как бы нечаянно следуя легенде, но словно о действительном факте рассказывает о матери Разина, якобы живущей не на Дону, а на Яике, а между тем проводит мысль о преемственности освободительных движений России и их народных вождей – Разин сражается в рядах пугачевцев. «Настала весенняя оттепель, – пишет Пушкин, – реки вскрылись, и тела убитых под Татищевой поплыли мимо крепостей. Жены и матери стояли у берега, стараясь узнать между ними своих мужей и сыновей. В Озерной старая казачка каждый день бродила над Яиком, пригребая к берегу плывущие трупы и приговаривая: «Не ты ли мое детище? Не ты ли мой Степанушка? Не твои ли черны кудри свежа вода моет? И, видя незнакомое лицо, тихо отталкивала труп».

В годину напряженных битв с угнетателями народ неизменно обращался к памяти Разина, Пугачева и других героев освободительных движений. Именно в разгар Гражданской войны, в 1919 году, воздвигается в Москве первый памятник вождю крестьянской войны. На его открытии В. И. Ленин подчеркивает, что Разин «… сложил голову в борьбе за свободу».

За свободу Прикаспия сражались знаменитые чапаевские полки, среди которых храбрейшие носили имена Разина и Пугачева.

Последняя надежда Пугачева

В. Дариенко, кандидат исторических наук

«Звал на Нижние яицкие форпосты, с тем чтоб, забрав оных казаков, ехать в Гурьев, а из Гурьева плыть за море в орды».

(Из протокола допросов пугачевцев).

Следователям не верилось. Сидора Кожевникова пытали снова и снова. Но казак действительно так запомнил последние беседы Пугачева, когда они бежали от Сальниковой ватаги, потеряв в низовьях Волги последний отряд повстанческой армии. Остались члены следственной комиссии в недоумении и после того, как слова Кожевникова подтвердили с пыток Творогов, Горский, Чумаков, Еремин – все приближенные Пугачева. Почему на нижние форпосты, почему в Гурьев, почему в орды? Ведь все резоны на Дон, в Сибирь или еще куда-либо.

Давайте мы с вами сами попытаемся проследить мотивы последних надежд предводителя величайшей крестьянской войны.

Нижними форпостами в просторечье называли систему пограничных укреплений вдоль Урала, в которую входили крепости Горская, Кулагина, Гурьевская, Сарайчиковская, Баксаевская и форпосты: Красноярский, Харкинский, Гребенщиковский, Зеленовский, Тополевой, Яманхалинский и Гурьевский редут, который почему-то до сих пор называют на старый манер «редуть». Гарнизоны Нижне-Яицкой укрепленной линии в отличие от Уральска были в значительной мере многонациональными. В Горской крепости, к примеру, треть жителей состояла из татар и калмыков, а в Кулагиной – более чем наполовину. Всего по крепостям и редутам расселялось около 1100 человек, преимущественно, если не исключительно, беднота из яицкой казачьей общины, в которой демократические порядки и так называемые казачьи «вольности» давно стали предметом воспоминаний.

Емельян Пугачёв – донской казак, предводитель крестьянского восстания 1773 – 1775 годов в России. Казнен в Москве на лобном месте на Красной площади.

В Гурьевской крепости, кроме казачьей команды (более 100 человек), постоянно находилась рота солдат, поскольку казачеству нижних форпостов в последние годы не только правительство, но и уральские войсковые власти не доверяли. В городе проживало несколько семей астраханских купцов и рыбопромышленников, ватажных бурлаков, беглых и беспаспортных. Последних чиновники укрывали под видом домашних работников, обратив их, по существу, в настоящих рабов.

Резко возросшие к середине XVIII века социальные различия прежде всего прослеживались не в Уральске, являвшемся административным, хозяйственным и торговым центром казачьей общины. (Кстати, заметим, Уральская крепость до конца крестьянской войны оставалась в руках сторонников царского правительства.) С основанием Нижне-Яицкой укрепленной линии войсковые власти выселяли из Яицкого городка (Уральска) социально враждебный им элемент, казачью бедноту. Например, в Гурьев после битья кнутом был сослан один из активнейших предводителей восстания на Яике 1772 года Иван Ульянов и многие другие.

«Вся страна, – писал о Нижнем Яике путешественник Паллас, – не что иное, как солонцеватое болото. Там бывает летом столь несносное от комаров мучение, что для злодеев лучшей муки почти и выдумать неможно».

Все современники, судя о казачестве по жителям Яицкого городка и окрестностей, указывали на его общий материальный достаток. О гурьевчанах Паллас писал, что все дома у них «ветхие, наполнены тараканами и стоногими червями, не удивительно, что многие из гурьевских жителей больны бывают».

Яицкое войсковое правительство – и это признавали царские власти – особенно притесняло трудовое казачество нижнего Яика, рассматривая его как черную провинцию. «Состоящие в учрежденных крепостях и форпостах вниз по Яику-реке старшины и казаки 1000 человек служат без всякого жалованья, жалованье подлежащие положено было и производилось, так же бы и провиантом и фуражем снабжаемы были, но Войско Яицкое сняло их на себя».

Правительственный документ признает, что, несмотря на ежегодный большой падеж лошадей, «несколько тысяч», население не получает поддержки. Вдобавок к стихийным бедствиям его не снабжают хлебом. «Достают хлеб казаки нижних форпостов с великой нуждою и покупают весьма дорогою ценою. И в Гурьеве-городке за провоз дают немалую сумму. Муку казаки в Гурьеве тройною ценою покупают и из всего того приходят в неоплатные долги».

Войсковые власти раздували бюрократический аппарат. «С некоторого времени заведены сперва обер, а потом ныне и штаб и обер же офицеры, и здесь оные ездят по форпостам на казачьих подводах без всякого платежа прогонных денег и возят всякую тягость и там вступают в непринадлежащие до них земские дела, а именно: чинят расставку по форпостам старшинам и казакам по своей воле, кого куда поставить захотели, и переводят с места на место, старшин штрафуют, а на место их других определяют, также казаков наказывают».