- -
- 100%
- +
– Она не моя! И никакого отношения ко мне не имеет, если ты не знаешь! Ну, и что Жанка?
– Жанка поругалась с Юлей, она оператором у нас на линии стоит уже неделю, а раньше с ней всегда работала. Жанка подошла и начала хвастаться, что, мол, линия сломалась, они остатки смеси доработали, сделали контейнеры, и раньше домой пойдут.
Аня, наконец, доела стаканчик мороженого и весело отряхнула руки. Артёму показалось, что сон и усталость куда-то вдруг улетучились. А может, он просто о них забыл, переключив внимание на то, что никак не укладывалось в его голове.
– Ну, поругались? Юля отвлеклась и куда-нибудь засунула пальцы? – спросил Артём, припоминая, что пару недель назад укладчица с его линии умудрилась запихать палец под ленту конвейера и сильно порезалась. Помощь ей оказывал Гия – тот самый, из-за отъезда которого Артёма перевели в ночную смену.
– Если бы! – Ане снова было трудно удержаться от смеха. – Юля обозвала Жанку дурой, а Жанка…
– Что Жанка? Ну, не томи! Говори!
– Прости, – вдохнув поглубже, Аня, наконец, справилась со смехом. – Короче, Жанка отошла, взяла с конвейера стаканчик с мороженым, ну, уже после закалки, твердый, и завинтила Юле между глаз.
– А Юля?
– А ей-то что было делать? Схватила швабру и врезала Жанке по шее со всего размаху! – Аня снова начала гоготать.
Посмеивались и механики в мастерской: они вдруг живо начали обсуждать произошедшее. До Артёма доносились их «представляешь», «прикинь» и «вот дают» и запах дыма дешевых сигарет, заставивший его поморщиться.
«Что за ночь? – думал про себя Артём, – Только первую ночь работаю, а уже столько всего случилось. И Алина не написала, и линия сломалась, и я непонятно как уснул, и эта погрузка. Зачем я на нее согласился? И сейчас…».
На лестнице раздался шум: немолодая женщина-врач в белом халате и синей жилетке и молоденькая полная медсестра с чемоданчиком быстро поднимались по ступенькам.
– Ну, идти-то куда? – переводя дыхание, спросила медсестра.
– Туда, в цех, – Аня показала на стеклянную дверь. – Давайте я вас провожу.
Она вскочила со скамейки, одним прыжком оказалась перед врачом и медсестрой, открыла перед ними дверь в цех. Что-то эта вся история Артёму напоминала. Он пытался вспомнить, но от этих попыток снова стало клонить в сон, постреливать в затылке и даже заныли мышцы на руках и ногах.
– Разобрались? Проводили? – на лестнице показалась дежурная с проходной. Она выглядела заспанной и помятой.
– Ага – успел ответить Артём.
Дежурная мгновенно исчезла, зато вернулась Аня.
– Ну что там? – Артёма интересовали подробности. Он, в отличие от многих, не спешил бежать туда, в цех, мешать Василичу разбираться в ситуации, а врачам оказывать помощь. Да и на это уже просто не было сил.
– Ничего, осматривают. Интересуются, что случилось. Говорят, что сообщат в милицию.
– М-да, не завидую Василичу, – Артёму действительно было его жаль. – Спрашивать-то с него будут. К нему и так начальство придирается.
– Нет, мы Василича твоего не дадим в обиду! – весело продекламировала Аня, раскачиваясь на скамейке.
Артём смутился.
– Не мой он! Что ты всех моими делаешь? И вообще, ты в курсе, что мы с тобой сейчас грохнемся с этой скамейки, и помощь оказывать будут уже нам. И вот тогда Василичу действительно попадет!
Аня притихла и прекратила раскачиваться. Они просто сидели рядом, молча. Притихли и в мастерской. Через несколько минут дверь в цех открылась и из нее быстро вышли врач и медсестра. Они посмеивались:
– Да, кому рассказать – не поверят. Бывает же такое, – врач поправила халат и направилась к лестнице.
– Что с ними? – робко спросила Аня.
– Ничего страшного, днем сами в травмпункт сходят по месту жительства. У одной гематома на шее, у другой подозреваю трещину в переносице и легкую черепно-мозговую травму – отчеканила врач. – Но, ничего, не волнуйтесь, девушка, жить они будут.
– Просто какое-то «убей мою подругу» получается, или, вообще, как в мыльной опере какой-то! – бросила на ходу медсестра. Артём не удивился – люди с ее комплекцией всегда склонны смотреть на жизнь с легкой иронией.
«Вспомнил! – осенило Артёма. – Вспомнил, что мне напоминает вся эта история! Ту песню, которую я слушал по радио сегодня там, на крыше. Я еще удивился, что такого не бывает, что все это взято не из жизни, придумано каким-то ловким словоблудом. Нет, не все так просто. Интересно, кто написал ее? Надо будет глянуть».
– Подождите, подождите, пожалуйста, доктор! – Василич пулей вылетел из цеха.
Врач уже успела спуститься вниз. Откуда-то с лестницы послышался голос медсестры:
– Что там? Снова кого-то избили мороженым?
– Нет, стойте, – Василич бежал по ступенькам, держа в руках сверток с мороженым. – Это вам! Спасибо вам большое! Угощайтесь!
– А нас с территории-то выпустят с таким угощением? – вопрос медсестры звучал как-то по-особенному издевательски.
– Выпустят, конечно! Спасибо вам большое, что приехали так быстро!
Послышался шелест оберточной бумаги – медсестра приняла угощение. Василич поднялся по лестнице наверх и присел рядом с Артёмом и Аней.
– Вова, а Вова! – крикнул Василич.
– Чего? – отозвался кто-то из мастерской.
– Угости сигареткой – попросил Василич и вздохнул.
Угрюмый механик, высокий, в измазанном чем-то черным рабочем комбинезоне вышел из мастерской, протянул Василичу пачку, дал закурить от зажигалки и молча удалился, как будто его и не было.
– Год не курил – признался, затягиваясь, Василич. – Целый год. А сейчас покурю, пока начальство не пришло. Ну, что сидишь, Тёма? Собирайся домой отсыпаться. Завтра тяжелая смена будет, машина придет снова. Да и линию починят, надеюсь.
Артёму не хотелось заводить разговор. Он медленно направился по лестнице наверх, припоминая…
В эту ночь одинокие люди
Одинокими быть перестанут!
Вот это уже интересно.
Только зачем петь про любовь?
Так, это про бабские выкрутасы,
Только твоя, везде за тобой,
Как Крупская за Лениным.
Но что же мешает?
И вот это место мне нравится,
Где они про подружку поют.
И снова про одиноких,
Которые больше таковыми не будут.
К ним придет любовь.
А к ней?
Нет, она слишком гордая,
Чтобы отдать его сопернице.
Но она все хорошо продумала,
Она ему поможет,
Нужно разорвать этот порочный круг,
Бедная подружка.
«Да, сурово – подумал Артём, переодеваясь и вспоминая конфликт Жанны и Юли. Он не ходил в цех любоваться на них – вид крови и побоев страшил его. Из кармана халата выпали двести рублей. Артём бережно поднял их и, вновь свернув, переложил в джинсы. – На дороге не валяются, куплю что-нибудь вкусненькое Алине или на телефон ей положу. Интересно, что она мне там написала?».
Взяв пропуск у Василича и попрощавшись, Артём вышел по территории за проходную. Хотя был не закат, а рассвет, что-то общее с происходившим накануне поздно вечером, несомненно, было. С той лишь разницей, что вечером все шли с работы, а Артём на работу, а сейчас – рокировка.
В общежитии дежурила баба Даша. Она взглянула на Артёма и заохала:
– Бедный, уморился! Ты бы поел! И выспаться тебе надо!
– Поем и высплюсь, баба Даша – ответил Артём. – Как раз этим сейчас и займусь. У меня все под контролем, будьте спокойны.
Он быстро вошел в комнату, разделся, взял смену белья и шампунь, и помчался на другой конец коридора в душ. Артём сознательно не смотрел телефон: он был уверен, что Алина ему написала. Он предвкушал что-то доброе или даже страстное, что можно было прочесть перед сном в качестве награды за труд, за все запакованные контейнеры, загруженные в рефрижератор коробки, за запах аммиака и разбитое состояние, знакомое всем, кто хоть раз в жизни работал в ночную смену.
Теплый душ расслаблял, но Артём торопился. Переодевшись в чистое, он так же бегом пересек коридор в обратном направлении. В комнате напротив кухни по-прежнему пьянствовали – было слышно, как кто-то бормочет, разговаривая с включенным телевизором.
В холодильнике у Артёма стояли три банки «Пепси», пара стаканчиков йогурта, а в самом дальнем углу томился в ожидании своего часа обрезок докторской колбасы, завернутый в полиэтиленовую пленку. Он потянулся за йогуртом, но передумал и открыл газировку. Пузырьки приятно покалывали в горле. Артём быстро осушил всю банку, поставил ее на стол, лег на кровать и взял в руку телефон. Было одно непрочитанное сообщение.
«Привет! Прости, но мы расстаемся. Я выхожу замуж и забираю документы. За ними приедет мама. Так что не увидимся. Не грусти, сникерсни. Алина».
Чувство третье.
Одиночество
Артём откинулся на подушку. Слезы полились рекой. Он закрыл глаза и проснулся от того, что подушка была вся мокрая от слез. Оказалось, что проспал он всего-навсего три часа. Телефон, видимо, скатился по одеялу и теперь лежал на полу. Артёму не хотелось за ним тянуться. Да и от кого он теперь ждал сообщения? Почему она поступила с ним так? Артёма волновало только это. Ведь никаких поводов для расставания у них не было – наоборот, все было замечательно: и радость, и поцелуи, и прогулки, и одна-единственная ночь, проведенная в ее комнате, и планы на будущее. Чего ей не хватало? Или этого, наоборот, оказалось много?
«Я выхожу замуж и забираю документы, – Артём прокручивал в голове эти слова снова и снова. – Так что не увидимся». Ответить или не отвечать? Промолчать? Проигнорировать?
Артём облокотился на стоявшую у кровати тумбочку, привстал и поднял с пола телефон. Он все еще надеялся, что вот-вот увидит сообщение от Алины, где она спрашивает как дела и пишет, что все предыдущее, ею написанное, не иначе как шутка. Просто шутка, которой не стоит верить, которую нужно забыть как можно скорее и более к ней не возвращаться.
Но никаких сообщений на телефоне не было. Артём набрал только одно слово «Почему?» и отправил. Минута ожидания, вторая, третья. Неожиданно он понял, что Алина ответила, вон оно, сообщение. Но как его открыть? Оно никак не открывается? Как? Бешено давить на все кнопки и, в конце концов, от беспомощности просто швырнуть телефон со всей силы в угол комнаты, чтобы он разлетелся, рассыпался, разбился…
Артём проснулся через три часа, сжимая в руках телефон, не лежа, а практически полусидя. От этой неудобной позы ныла шея.
– Как гнусно – произнес Артём вслух и сообразил, что рядом никого нет, а телефон цел и невредим, и на него пришло сообщение.
«Потому что мне надоела твоя беспомощность. И это не было серьезно. Прощай». Слезы снова начали заполнять глаза.
– Все кончено – сказал сам себе Артём. – Да ты успокойся, все будет хорошо, ведь сейчас уже ничего не сделать. Надо успокоиться. Она так хочет, и пускай, пускай. Раз она так решила, я не могу возражать. И не имею права, не имею…
Он лег поудобнее, поправив подушку, отложив телефон и стараясь ни о чем не думать. Уже не нужно было куда-то спешить, ради кого-то стараться, зарабатывать, переживать. Но образ Алины трудно было стереть каким-то внутренним волевым решением – он как был, так и продолжал существовать. Чувства никуда не делись, да и не могли деться. Разум выгонял Алину, а сердце не спешило, вернее, даже не собиралось.
Артём вспомнил, как хорошо им было вместе. И ту ночь у нее в комнате, страсть, тепло и конфеты, которые они уплетали за обе щеки. Шоколад таял – и оттого руки, а от них и тела, были в прямом смысле сладкими, это было совсем не преувеличение.
И все это было ложью, притворством, лишь инстинктами – и не более? Нет, этого не может быть! Все было по-настоящему. Кажется, Алина была абсолютно счастлива, если только кто-нибудь вообще способен ощутить это самое абсолютное счастье. И на что она все это променяла? На другое счастье? А, может быть, он просто богаче и ему не надо метаться в поисках денег, засыпать над учебниками, стараясь сдать сессию без троек? И не надо подрабатывать в злачных местах, в автомастерской и на хладокомбинате?
Артём задремал. Когда он проснулся, на часах было начало четвертого дня. Не одеваясь, прямо в одних трусах, он залез на подоконник. На столе щелкнул телефон – такой звук установлен был на получение сообщения.
«Разве у тебя есть деньги на будущее? А у него есть! Прости. И забудь этот номер».
Артёму было уже все равно, про деньги он уже догадался и не собирался строчить ответы, тем более что баланс счета телефона приближался к нулю. За окном привычно шагали прохожие, шумели машины, откуда-то издалека донесся даже протяжный гудок электрички от железнодорожной станции. Слезы все равно норовили прорваться – Артём глубоко вдохнул. В комнате было душно.
«Надо пойти поесть» – подумал Артём.
– Ну, поспал? А чего грустный такой? Неужели бросила? – бабу Дашу было не провести, она все понимала без слов, просто глядя в глаза и следя за реакцией. – Да ладно, не расстраивайся, другую найдешь, еще лучше! Какие твои годы!
Артём налил в кастрюльку немного воды и посолил из стоявшей на большом столе общей солонки.
– Ты бы оделся, чего в трусах ходишь? Увидит кто!
– Да нет никого, баба Даша, – Артём поставил воду на сильный огонь, и стоя рядом с плитой, рассматривал пакетик с гречей. – Кому меня в трусах тут рассматривать? Да и жарко так, в комнате вообще не продохнуть!
– Угу – согласилась баба Даша. Ей было скучно сидеть на вахте, и она рада была возможности поговорить хоть с кем-нибудь. Но Артём числился у нее в любимчиках. – Наверное, гроза снова будет сегодня. Суставы как-то жмет, прихватывает. Ох, чувствую я!
Она облокотилась на дверь.
– А почему бросила-то, сказала? – как оказалось, баба Даша искусно выжидала момент, чтобы тактично расспросить о подробностях. – Приключилось чего? Или просто надоели друг другу?
Артём молчал. Вода начала закипать. Ему вдруг показалось, что он бывает на кухне слишком часто: со вчерашнего дня к плите явно никто не прикасался. Подумать только – он так ждал Алину, пытался устроить все так, чтобы было лучше, чтобы у них был шанс на что-то большее, чем даже эти отношения. И чем все закончилось? Он в городе, безвылазно, работает в ночь, один. А она далеко и уже не с ним.
– Не знаю, баба Даша, я во всем этом так запутался!
– Ну, она-то что тебе говорит?
– Говорит, что нашла уверенного в себе и при деньгах, вот что! – у Артёма дрогнула рука, и опуская пакетик с гречей, он разбрызгал кипяток вокруг кастрюли. – Это ужасно и обидно. Стараешься – а что ей нужно в результате? Она молчит, а потом тебе сообщает, что выходит замуж. Мол, прощай.
– Она так и сказала? – немного неуверенно спросила баба Даша, и сделав шаг назад, выглянула в коридор – ей показалось, что со стороны вахты доносится какой-то шум. Но там никого не было.
– Нет, не сказала, – вздохнул Артём. – Написала. Только вот зачем было притворяться? Вселять какую-то надежду, а все для того, чтобы потом так обойтись со мной?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.