Как я не умел любить

Я посчитал ее лучшей представительницей прекрасного пола – женщиной, пренебрегающей теми культурными стереотипами, на которых она воспитывалась. Конечно, есть мужчины, даже не мечтающие о том, чтобы встречаться с сильной дамой. Это нормально, у каждого из нас свои предпочтения. Но есть нечто неотразимое в женщине, которая пытается экспериментировать и открывать в постели что-то новое, неизведанное. На мой взгляд, восхитительная ирония заключается в том, что общество верит, будто сильные женщины непривлекательны. А я тогда чувствовал, что это абсолютно не так и что верно как раз противоположное: это создает дополнительное возбуждение в спальне.

Хотя опять же – эта раскрепощённость и в какой-то мере завышенные требования к партнеру. Не то что это очень уж глупо, но зачем? Первую неделю я, грешным делом, думал, что Аня хочет мне понравиться, и даже в душе гордился собой, что как говорится соответствовал. «Хочет казаться современной…Примеряет на себя роль мужчины…Мечтает изменить соотношение сил между полами…В этом ли современность!..» – думал я, переливая в руках мягкие струи душистых шоколадных волос дремлющей после, черт возьми, какого слияния Ани и, любуясь этим совершенным телом, спящей женщины. Она стремительная и помешанная на сексе не вписывалась ни в одну из известных мне теорий вечных отношений между мужчиной и женщиной.

Так, одноклассник, моряк, избороздил не только все моря и океаны, но и не пропустил ни одного борделя. После приличного возлияния, он вещал приятелям свою теорию цветовой дифференциации грудных наконечников в зависимости от среды проживания особ прекрасного пола. По его теории цвет грудных окончаний: молоко, кофе с молоком и черное кофе, как и цвет кожи, зависит от активности солнца в местах проживания. На базе его богатой статистики от экватора до Мурманска, выходило, что чем севернее проживает дама сердца и как следствие бледнее ее наконечники, тем больше женщина просит. Аня, несмотря на цвет, типичной для средней полосы России, в похотливом энтузиазме просила слишком много. Конечно, она знает в совершенстве искусство нежности, ласки, но мы прибавим к этому нечто трезвое, рациональное. Мы обязательно обретем гармонию, без марафонских эксцессов на изнурение. Иначе эти ласки доведут меня до ранней могилы.

Проснувшись, она обворожительно улыбнулась, медленно, тихо, обещающе–зазывно провела двумя руками по моей груди и еще ниже в места, которые давно бы пора оставить в покое. Аня, перемещая голову вдоль моего тела, внимательно наблюдала за реакцией, искоса всматриваясь в мои глаза. После очередного минета, я не смог промычать что-то типа: «Эй, я от тебя уже без сил», вновь дал слабину, а она, радостно отдаваясь и лаская, отдала приказ:

– Действуй!

– «Круто…» – подумал я и немного приуныл.

– Давай! – гаркнула она свирепо, как сержант на плацу.

Мне в данной ситуации, как поставщику женского удовольствия, отступать уже было некуда. Я подчинился и очень старался. Услышав очередную джазовую композицию подумал:«А здоровый я мужчина!» Она же рыдает от изнеможения, «выдержав» хоккейную команду. После чего мужественно делится планами покорить «дистанцию» в одиннадцать раз, намекая на команду футбольную. В чем-то она права, тогда подумал я, у женщин «верхний предел», в отличие от мужчин, определяется врожденной чувствительностью и эластичностью вагины.

Так продолжалось две недели. Хотя мы были одного возраста, кроме секса редко находили другие темы для разговора. Аня оказалась девушкой исключительно для искусных плотских утех. В общем, у нас было не так много общего и внезапно емкий в плане секса роман по моему плану должен потихоньку сходить на нет. Я уже прикидывал как поставить точку в отношениях. Так можно удивить свою подругу сексом в новом необычном месте. Например, в таком, чтобы ей не понравилось. Или проделать подобное непотребство уже в спальне. Если честно, я уже был готов на такое. Аня, возможно, также подозревала, что к чему. Мой план наконец был осуществлен, хотя и не совсем так, как я себе представлял, и уж точно не так, как бы мне хотелось.

В последнее воскресенье декабря поехали мы в Ораниенбаум, небольшой городок под Питером, название которого переводится как «померанцевое дерево».

Зима в том году была на удивление теплая, без снега. Хоть Новый год отодвигай. Мы забрели на безлюдную аллею бывших катальных горок. С моря дул ветер, изредка моросил дождик. Трава в такую питерскую погоду становилась изумрудной, что подчеркивало величие выстроившихся в два ряда елей. Обилие оттенков зеленого зимой походило на неожиданную встречу с весной и придавало сказочный характер нашей поездке. Все дышало в эту предновогоднюю пору хвоей и праздником.

Смеясь, Аня забралась под одну из ёлок. Там она оказалась еще прекрасней, как редкостная птица в своем родном лесу. Я, догнав ее, стал целовать, приговаривая голосом Морозко:

– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?

– Ой, Морозко, очень холодно!.. Так замерзла, – между поцелуями подыгрывала Аня.

Я решил пошутить от обратного, что как будто именно я – женщина:

– А я потёк, внизу у меня все горячо.

– Что хочешь пошалить прямо здесь? – кокетливо, оглядываясь по сторонам, спросила Аня.

– Почему нет, это чудо слиться с этой безлюдной идиллией, – переведя взгляд с Ани на этот великолепный ландшафт.

– Колготки и штанишки не хочется снимать, – раздумывая, сказала Аня, но при этом, поёжившись от холода, как всегда твердо отдала приказ:

– Раздевайся.

Я в предвкушении от симбиоза окружающей красоты и орального чувственного общения, ожидая от такого слияния чего-то необычного, опустил брюки, обнажив нечто, что уже не помещалось в обычные рамки. Аня обхватила мое богатство холодными руками. Я, оперевшись на ель и подняв голову вверх, стал рассматривать колыхания макушек померанцевых древ.

«Я, наверное, какой-то особенный!» – думалось мне. На ум пришла легкомысленная песенка про французский поцелуй. Я с нетерпением ожидал нового чувственного волшебства…Как гром среди ясного неба прозвучали слова Ани:

– Одевайся. Руки у меня уже согрелись.

Смеясь, со словами: «Тепло, Морозушка! Тепло батюшка!», она выбежала на гаревую дорожку, где, как назло, появились непонятно откуда взявшиеся, интеллигентного вида старушки. Остановившись, они почему–то разом повернулись ко мне, приоткрыв от шокирующего вида рты. Мне с трудом удалось привести в порядок выпиравшую часть тела. Резво перебирая ножонками, выскочил на дорогу, надеясь, что они не разглядели моей ополоумевшей физиономии и вряд ли сумеют внятно описать полиции особые приметы проникшего в парк маньяка.

Я, молча, проводил Аню до дверей и не остался, сославшись на усталость. Спускаясь по лестнице, меня одолевали вопросы, на которые я не находил ответов. Для многих само собой разумеется, что в отношениях настоящий мужчина должен быть более сильной стороной, что он не должен проявлять слабость или показывать усталость. А как быть если женщина все–таки становится инициатором и превышает болевой порог мужчины в своем доминировании. Не снижается ли его ценность как мужчины? Если ты не вписываешься в эту норму, кто ты тогда? Парень для согрева? Сексуально-бытовой товар? Худшая версия того, о чем думают все, произнося слово «мужчина»? Так что странные у меня были мысли и чувства. В то же время я с облегчением подумал, что теперь не надо сюда приходить и разрыв отношений будет легким.