- -
- 100%
- +
Я по быстрому сварил себе пельменей, закрыл дверь, чтобы до Кузи не доносился запах вкусных пельменей и мигом их проглотил. Когда я уже попил чаю и мыл посуду, на кухню зашел Кузя. Он поводил своим носом и посмотрел на меня, – он был обижен тем, что я его не позвал на пельмени. Пришлось ему сказать, что он обжора, и уже пообедал сегодня. За обедом ко мне пришла спасительная мысль – мне надо было найти мертвую воду, – живую воду с отрицательным эффектом, и я, после перекура отправился на ее поиски.
Пришел на место, посмотрел на едва живые струйки живой воды и стал ходить по окрестностям, – мне надо было найти кусок засохшей травы рядом с источником. Наконец, мне повезло: я нашел струю воды, которая вытекала из сланцев. Она текла по совершенно сухой траве, а ниже по ее течению находились сухие ивовые кусты. Я набрал в пластиковую бутылку этой многообещающей воды, и поспешил обратно домой.
Ее надо было сначала испытать, посмотреть на ее действие, а уж потом применить – к кабачкам, огурцам и Кузе. Я вылил немного на длинную лиану кабачка и задумался: если она подействует, то урожая кабачков и огурцов мне не видать…
Мне надо действовать осмотрительней – я мог выплеснуть с водой и ребенка и еще погубить курицу с золотыми яйцами. Остаток дня я потратил на борьбу с урожаем и напрасными попытками накормить кота досыта. Лишь поздним вечером, лежа в холодной постели, я, наконец, порадовался, что этот переполненный разными плохими и хорошими событиями закончился.
Встал я на следующий день очень рано – меня разбудил голодный Кузя, и я, накормив кота вареными кабачками, отправился в огород, где сразу отправился к грядке с кабачками. Дойдя до грядки, я обратил внимание на нормальный стебель кабачка, на который я вчера вылил принесенную воду. Остальные кабачки были таких же огромных размеров и принесли громадные, до метра длиной плоды. С огурцами в теплице была похожая картина – они вылезли на улицу и большие огурцы лежали в меже, и часть на грядке, где должна была вырасти клубника.
С этим огородом времени на девушек и на рассказы мне не хватит, подумал я и отправился думать, как мне поступить с урожаем. Но прежде я достал колбасу из холодильника и умильным голосом стал звать Кузю. Он не заставил себя ждать, – как только его нос унюхал запах колбасы, он был готов продать душу дьяволу, чтобы получить кусочек.
На кухню ворвался гигантский кот с торчавшим вертикально длинным хвостом и закружил по комнате. Он был вне себя от чарующего запаха, а кроме того, он был голоден, как волк, – кабачки для него были чересчур вегетарианской едой, и он снова захотел пообедать, только колбасой. Я подумал, сколько он готов ее съесть – наверняка очень много: вагон и маленькую тележку с колбасой…
Я налил в его миску отрицательной воды и накрошил туда хлеба, а наверх положил, как вишенку на торте, кусок колбасы. Через долю секунды он слопал все, что было в миске, и повернул свою морду ко мне. Ему не хватило ни хлеба, ни воды, ни колбасы. Мине пришлось достать кастрюлю с вареными кабачками, порезать туда колбасы и два раза налить этого вкусного супа в миску. Мне показалось, что ему хватит, но Кузя так не считал, – он хотел еще. Но я был непреклонен, – нет и все, и начал убирать пищу в холодильник. Кот посидел несколько секунд перед пустой миской, потом помыл ее и, не сказав даже спасибо, отправился по своим важным кошачьим делам.
Наступал летний вечер. Я попил чаю и отправился в огород. Там я устроился поудобней, перед теплицей и грядкой, на которой под огромными листьями притаились кабачки. Мне надо было решить, кого напоить отрицательной водой, а кого нет. Держа дымящую сигарету в руке, я думал, потом выкинул окурок и решил, что пусть растут, – и огурцы и кабачки.
На следующее утро я отправился в магазин и договорился о доставке за смешную цену огурцов и кабачком нового супер сорта. Потом вернулся домой и перелил в пустые пластиковые бутылки остатки положительной, живой и отрицательной воды. Может, она мне еще пригодиться – для растений, а может, для животных, а может, и для меня.
На кухню пришел кот Кузя. Он накануне решил все свои дела с конкурентами, соседскими котами, и был очень доволен этим. У него был обычный размер и аппетит. Поэтому я достал из холодильника кусочек колбасы, налил ему в блюдце молока и отправился смотреть телевизор.
Волшебник-шутник
Целую неделю шел, не переставая дождь. Такого холодного лета здесь, может быть, никогда не было. На нашем садовом участке ничего не выросло, – все утонуло, и, наверное, мне следовало посадить рис и осенью собрать большой урожай. Но ни морковь, ни редис, ни лук с укропом и петрушкой, не были готовы к такому избытку влаги, и отказались давать урожай. Лучше всех чувствовали кабачки, которые испаряли воду в атмосферу своими огромными листьями, а грядка, на которой они блаженствовали, была постоянно мокрой от дождя, но их это не беспокоило. Мне надо было приготовиться к кабачковой диете, с которой я слез в прошедшем декабре, когда я достал из морозилки последний кулек с прокрученными на мясорубке кабачками и приготовил себе блинчики.
Мудрая груша в этом году устроила себе выходной, и я был за это благодарен ей, потому что иначе мне надо было думать, что делать с грушами, которые вырастали на ней в огромном количестве, – обычный урожай составлял почти тридцать ведер груш, и я не успевал давить из них сок. Ее родственники, две яблони не собирались устроить себе отпуск, и на них, как обычно красовались зеленые и красные огромные яблоки. Из-за дождя они падали в огромном количестве на грядки с клубникой, и я их постоянно собирал, для того, чтобы сварить из них компот.
Вначале я хотел их сушить, как делал каждое лето, но в этом году такой фокус не прошел бы, – я остановился как раз вовремя, когда уже собрался их резать на просушку. Пошел непрекращающийся дождь и закрыл эту тему: при такой погоде они никогда бы не высохли. Но в моем роду, наверное, были трудолюбивые крестьяне, которые весь урожай пускали в ход, и я вспомнил, что компот, который я сварил в том году из яблок, закончился в самый разгар зимы, а я к нему так привык, что это событие меня сильно огорчило. Прошлой осенью я сварил около пятидесяти литров компота, и чтобы он внезапно не кончился зимой, как в том году, мне предстояло сварить как минимум литров сто. Яблок на это количество компота должно было хватить, а хранить его я собирался в овощной яме.
В том году весь компот стал бродить в овощной яме, и я его вытащил в мастерскую. Тут подоспели морозы, в мастерской стало холодно, – к моему счастью, и он благополучно замерз, в этих пластиковых пятилитровых бутылках. Я не стал эти бутылки выкидывать и хорошо сделал, потому что, когда одна забродившая бутылка с компотом растаяла, то он оказался таким вкусным, что я облизывался, глядя на остальной замерзший компот. Оказывается, что бактерии вызывающие брожение, погибли от холода, и компот был такой, словно его недавно сварили.
Так что мне стало ясно, на что пустить урожай яблок – на изготовление компота. Теперь я из окна кухни с вожделением смотрел на падающие с дерева яблоки и готовил себя к их резке, чтобы потом сварить в больших кастрюлях, процедить полученный компот и перелить его в пластиковые бутылки.
Однажды вечером разразилась страшная гроза, – всю ночь грохотал гром и сверкали молнии. К тому же с неба лили потоки воды, и я порадовался, что успел собрать красную смородину, иначе все ягоды сбило с веток, и я бы остался без варенья, и без пирогов. Под утро потоки воды прекратились, но гром грохотал по-прежнему и в небе сверкали молнии. Я проснулся рано и выглянул в окно полюбоваться необыкновенным и редким зрелищем: – молнии были очень красивые и какие-то странные, – не синие, с фиолетовым оттенком, а с необыкновенным цветом: красные, зеленые и оранжевые. Уже рассвело, и мне было видно, что на ветвях яблонь почти не осталось яблок, – их сбила буря, и они попадали на дорожки и в клубнику. Решив, что больше не буду ложиться в постель, я поставил на плиту чайник и пошел умываться. Заодно сделал зарядку и без сил вернулся на кухню: позавтракать.
Сидя за обеденным столом, я наметил план действий на утро, – надо было собрать яблоки и поставить их во двор, чтобы они высохли. Солнце уже взошло и осветило мокрый огород. Солнечные лучи упали на клубничные кустики, на дорожку, и на них что-то засверкало, как будто на них кто-то разбил зеркало. Я зажмурился от нестерпимого блеска, а когда вновь открыл глаза, оказалось, что на дорожке лежали не яблоки, а какие-то блестящие предметы. От них и отражались солнечные лучи.
Я мигом встал, одел кроссовки и вылетел в огород, чтобы разобраться, какой дед мороз насыпал на дорожке елочные игрушки. Но это не были новогодние игрушки, которые вешают на елки перед новым годом. Вся дорожка была усыпана кристаллами разных цветов, и именно они преломляли солнечные лучи. Яблок не было и в помине, а вместо них лежали крупные кристаллы аметиста, хрусталя, топазов и прочих драгоценных камней. Мне было не пройти по этому ковру из драгоценных камней. В кустиках клубники была такая же история, – вместо яблок там лежали кристаллы. В общем, какой-то волшебник-шутник превратил упавшие яблоки в драгоценные кристаллы, и лишил меня не только работы по резке яблок, но и зимнего компота.
Я конечно, тут же взял самое большое ведро и стал собирать драгоценный урожай. Кроме кристаллов кремнезема, – хрусталя, аметиста и топаза, там были изумруды, алмазы, рубины, сапфиры и масса других кристаллов, названия которых я сразу не мог найти в своей памяти. Все кристаллы были очень крупными, – размером с яблоко, и как я мог заметить, все они были без трещин.
Когда я наполнил кристаллами три больших строительных ведра и поставил их в мастерской, то она сразу же стала напоминать сокровищницу из волшебной сказки. Пока я собирал драгоценный урожай, солнце спряталось в облаках, и дождь не заставил себя ждать: сначала упали редкие капли, потом они превратились в моросящий дождик, и я одел штормовку, чтобы еще раз проверить кусты клубники, – вдруг я в спешке пропустил несколько кристаллов. Обыскал все грядки с клубникой и нашел на них еще несколько крупных кристаллов: рубин, сапфир, изумруд и алмаз. Кроме них, в клубнике ничего не оказалось. Целое ведро под найденные кристаллы занимать не хотелось, и я просто засунул их в карман куртки. Потом пошел в дом, а по пути снял с себя куртку и повесил ее на гвоздик.
На кухне я заварил крепкий чай, положил в кружку двойную дозу сахара и достал из холодильника блинчики из кабачков, которые я спек на днях. У меня получился торжественный второй завтрак, которым я отметил свою необыкновенную удачу, – сбор урожая, которому просто не было цены. После такого обильного и сытного завтрака я уселся в кресло и задумался, что теперь мне делать с этим сокровищем. Он стоил очень много, и за одно ведро можно было купить несколько десятков вилл на Мальдивах, или на Канарских островах, вдобавок еще слетать в космос в качестве туриста и купить гарем где-нибудь в мусульманской стране. Я думал долго и незаметно задремал. Проснулся через несколько часов, стряхнул с себя сон и приободрился.
Сразу пошел на кухню, выпил остывшую заварку и пошел рассортировать кристаллы по видам драгоценных камней:– аметисты в одно ведро, изумруды в другое и так далее. Перед такой ответственной работой я сел, набил трубку и закурил, прикидывая, сколько мне ведер надо найти в своем хозяйстве. Потом решил, что нужное количество найду, и пошел в мастерскую, которая превратилась в филиал сокровищницы какого-то сказочно богатого падишаха. Открыл в нее дверь и ахнул: в ней стояли три больших ведра, доверху наполненными большими красными и зелеными спелыми яблоками. Кристаллов в них не было, – одни спелые яблоки, которые так и просились в компот. Я почесал в затылке, походил туда-сюда по мастерской, и решил, что все, – и кристаллы, и ковер из драгоценных камней мне приснились.
Мне было очень жалко, что такой прекрасная сказка на самом деле оказалась сном. Ничего мне теперь не светит,– ни гарема из симпатичных девушек, ни виллы на Лазурном берегу, ни туристический облет планеты Земля на звездолете. Я в печали уселся на табуретку, достал из кармана куртки сигареты с зажигалкой и уже приготовился закурить, как в кармане куртки что-то звякнуло. Я в недоумении засунул в карман руку и вытащил из него гость крупных кристаллов, которые были настолько крупные, что я едва их смог удержать. Это были кристаллы алмаза, рубина, сапфира и изумруда.
Волшебное снадобье для лентяев и мошенников
Человек это настолько предприимчивое существо, что постоянно придумывает себе все новые занятия, хобби и проблемы. Самое невинное хобби в умелых руках может превратиться в угрозу всему человечеству, а если человек вдруг придумал, как без особого труда превратиться в миллиардера, то он готов развить это свое умение до таких высот, чтобы все деньги мира оказались только у него.
Суда и законы не всегда поспевают за действиями таких чересчур смышленых и одаренных людей, а чтобы пресечь эти их действия, у всех просто не хватает времени, туда и сообразительности. Самые одаренные мошенники с ловкостью обходят придуманные властями правила и судебные нормы, чтобы успеть накопить богатство, влияние и власть. При этом возникают разного вида проблемы,– и чтобы от них избавиться, изобретаются новые, хитроумные способы – не всегда законные, но очень действенные.
Сейчас, когда у меня почти все есть, мне лень уже придумывать новые способы зарабатывания денег, новые хобби и увлечения, и просто стало скучновато жить. Поэтому я постоянно думаю, как изобрести себе новое дело, или вспоминаю старое, уже забытое, – для того, чтобы мои мозги не ржавели, а клетки мозга постоянно обновлялись. Но это достаточно трудное дело – изобретать, а главная трудность для меня состоит в том, что просто стало лень шевелить своими извилинами.
Вот, уже и зима почти прошла, впереди была весна-красна, но я так обленился зимой, что мне уже неохота было даже посуду помыть после завтрака. Это стало проблемой, с которой надо было срочно что-то делать. Перевоспитывать себя мне было уже поздно, и надо было найти какой-нибудь другой способ борьбы с ленью.
После долгих размышлений, я придумал, как с этим злом бороться – надо всем самодостаточным людям делать прививку против лени, привычки осознавать, что у них все есть, и не надо особенно шевелиться, как раньше, когда у них ничего за душой не было, а карманы были пустыми. Тогда никогда не возникнет чувства самоудовлетворённости, а напротив, всю жизнь, до самой смерти они были обязаны думать, чтобы изобрести что-то новое и наполнить свой недостаточно полный карман. К этим людям я иногда причисляю и себя, когда просыпаюсь чем-то недовольным – погодой, своим здоровьем, нескончаемыми домашними делами и когда у меня что-то не получается.
Таких прививок, судя по всему, еще нет в медицине, и мне первому досталась такая почетная обязанность изобрести вакцину против лени. На моей книжной полке скопилось полным-полно всяких книг про здоровье и народных средств против всяких недугов. Одни я приносил маме, которая любила их читать, другие, для меня, в основном были про народные способы лечения, в том числе и про лекарственные травы. Некоторыми я пользуюсь постоянно, но в них, и в других, посвященными исключительно лекарственным препаратам я не видел даже намека на такую вакцину. Есть, конечно методы и лекарства против хандры, депрессии и расстройства памяти, но этого, на мой взгляд недостаточно. К моему сожалению, в народной медицине не было лекарственной травы, которая бы мне помогла, и я, перечитав кучу медицинских книг, понял, что лекарства против лени не существует.
С трудолюбием и упорством я взялся за это нелегкое дело. Эта вакцина, по-моему, должна основываться на лекарственных травах, про которые я знаю не понаслышке, – сам ими пользовался не раз. Но лечиться лекарственными травами надо достаточно долго, времени для этого требуеться много, а надо для быстроты достижения положительного результата надо было выделить те травы, которые помогают от лени, и выделить из них фермент, который можно будет использовать как в таблетках, или через внутривенное вливание. Мне надо было вакцину сделать самому, испытать на ком-то, и потом принимать полученные таблетки, или вводить его шприцом в свою задницу.
У меня в теплице с давних пор висят некоторые лекарственные травы, которые я применял при самолечении и остался не только в живых, но и сумел с помощью их победить ряд недугов, – связки пижмы, сенная труха, березовые веники, золотой корень, лебеда, мокрица, подорожник, пустырник и другие растения, названия которых я уже позабыл. У меня была непростая задача – выделить из них фермент, который мог бы победить лень.
Сложное оборудование, которое применяется на фармацевтических фабриках, где производят в огромных количествах лекарства, в лабораториях, где его изобретают, а потом тестируют на мухах и мышах, я использовать не мог – у меня его попросту не было. Но мне его и не надо было, – я пользуюсь дедовским, народными средствами, проверенными временем.
Сначала я установил, путем проб и ошибок какие лекарственные травы вызывают желание потрудиться, а потом сначала изготовил из них настой, который на водной бане сгустил почти до порошкообразного состояния. Оставалось их смешать в нужных пропорциях: чтобы желание потрудиться не мешало человеку жить, наслаждаться всеми благами цивилизации, заниматься любовью и отдыхом. А то может получиться, что трудолюбие и желание постоянно заниматься какой-нибудь работой сделает из человека робота. Так что в этом вопросе требовалась осторожность и благоразумие, тем более первому испытателю, – (мне) излишняя потребность потрудиться совсем не нужна.
В мензурке плескалось красивая зелено-фиолетовая жидкость, которая у меня получилась в конце всех манипуляций с лекарственными травами. Она приятно пахла и на вкус походила одновременно на вишневый ликер и касторку, – я лизнул ее перед тем, как попробовать.
Как раз у меня было стойкое неприятие к любой работе – хотелось завалиться на диван, почитать что-либо, например свои рассказы, или усесться в кресло, чтобы посмотреть мультики или советскую кинокомедию. И мне было любопытно, отобьет ли мое снадобье охоту к ничегонеделанью.
Достал из шкафа стопку, налил в нее тридцать грамм, представил себе, что это простая водка, зажмурился и опрокинул внутрь. Потом по привычке, взял корочку хлеба, понюхал и крякнул. Хорошо пошла!
Чтобы случаем не повторить, я взял трубку, табак и отправился во двор – подымить. Но спокойно насладиться процессом курения я не успел. Только сел и набил трубку табаком, поднес к ней зажигалку, сразу вспомнил о том, что надо вынести рассаду огурцов в теплицу и посадить – она мне уже надоела на подоконнике. К тому же огурцы уже выпустили свои усы, которые жадно тянулись к моим книгам, наверное, желали почитать…
Пришлось мне отложить трубку, зажигалку и отправиться разбираться с огуречной рассадой. Оказывается, чтобы их пересадить в теплицу, мне надо было убрать телегу, дрова, потом вспахать землю, проборонить, удобрить а лишь потом посадить рассаду. Пока я закончил с этим, сиюминутным вроде бы делом, прошло часа три, и когда все я переделал, то вспомнил сначала о своей трубке, а потом и о принятом ранее снадобье.
Все стало понятным – у меня пропала лень и появилось стойкое желание потрудиться. Снадобье подействовало, и срок его действие примерно составил три часа. Это меня порадовало, но возникло желание изготовить противоядие от этого сильно действующего лекарства.
Пришлось опять приниматься за опыты с лекарственными травами, готовить из другого набора лекарственных трав настой, устраивать водяную баню для него и тестировать полученное противоядие на себе. Работа продолжалась до тех пор, когда я не получил пол-литра жидкости оранжево-красного цвета. Она пахла одеколоном «Красная Москва», но на вкус напоминала яблочный сок.
Я замахнул сто грамм этой необходимой для меня жидкости, закусил по привычке соленым огурцом и отправился перекурить во двор. Спокойно покурил, потом вспомнил, что я давно не отдыхал и со спокойной совестью отправился на диван.
Когда проснулся, на душе у меня было так спокойно и комфортно, что я чуть было не простил своих врагов, и чуть-чуть не отправил свои сбережения ВСУ, подумал о детях, которые нуждались в деньгах на какую-то необходимую им операцию. Кроме того, я начал думать о вечном покое. Я решил додумать эту приятную мысль за чашкой кофе на кухне. Но когда нашел кофе и выпил, то пришел в себя и понял, что надо прекращать тестировать свои лекарства на себе, а привлечь для этого волонтеров.
В те далекие времена, когда я учился на менеджера, у меня хорошо получались рекламные объявления. Надо было написать рекламу для моего волшебного лекарства от лени и противоядия. Мне это удалось без всякого труда, и когда я разместил эти свои объявления на «Авито», то уже через полчаса начал получать просьбы продать и лицензию и весь запас лекарства. Думал я недолго – сначала я установил цену для обоих лекарственных препаратов, а потом известил всех страждущих о том, что им требовалось раскошелиться сначала, а уж потом я сообщу, где закладки с первым препаратом и вторым.
Лицензию на полученный лекарственный препарат я еще не получал, о чем я сообщил всем заинтересованным в ней коммерческим фирмам. А когда я получу, то устрою среди желающих заняться производством этих микстур аукцион по продаже. Все многочисленные заинтересованные коммерческие фирмы решили поучаствовать в этом мероприятии и начали наперебой спрашивать, где и когда состоится обещанный аукцион.
Смартфон мой уже раскалился добела от предложений, и я сдался, – назначил высосанную из пальца цену за лицензию и снадобья. Цена оправдывала результат от применения этих лекарственных препаратов и была, на мой взгляд не очень и высокой, но и немаленькой. Я думаю, что в любом коммерческом банке найдется эта сумма.
Выстрелы
Сейчас, перед Новым годом, молодежь развлекалась петардами, фейерверками и всякого рода хлопушками. Иногда прямо под своими носами у прохожих раздавался грохот или взрыв, но они уже к этому привыкли и не обращали на эти резкие звуки ни малейшего внимания. Я тоже к этому почти привык, но вздрагивал, когда рядом взрывалась петарда или несколько: – звуки огнестрельного оружия все еще сохранялись у меня в памяти и они действовали мне на нервы.
Поэтому я практически не обратил внимания на очередь из автомата, которые донеслись до меня, когда я переходил улицу в неположенном месте. Может это гаишники расстреливают непокорных пешеходов, вроде меня? Или наоборот, пешеходы расстреливают автомашины и заодно гаишников, чтобы они не облагали их штрафом, когда они переходят улицы в неположенном месте…
Я живой и невредимый перешел улицу и лишь потом завертел головой, чтобы увидеть стрелка. Он стоял на одном переулке, метрах в ста от меня, и держал в руке автомат Калашникова. Уже настали сумерки, и я не мог хорошенько рассмотреть вооруженного автоматом этого пешехода. Но в том, что он держал в руках автомат и расстреливал что-то над собой, у меня не вызывало никаких сомнений. Вообще-то подходить к человеку, который держал в руках боевое оружие не стоило, и я собрался идти дальше, но он опять поднял автомат куда-то в небо, и снова раздалась очередь. Подальше от греха я спрятался за фонарным столбом и выглядывал из-за него, стараясь узнать, что это он расстреливает в сумерках.
Потом, когда пальба прекратилась, и этот ненормальный повесил автомат на плечо, а я вышел из-за столба и предпринял попытку огородами смыться от этого сумасшедшего пешехода, сверху на меня свалилось что-то мягкое и пушистое. Я в ужасе отскочил на несколько метров и, споткнувшись об какой-то камень, упал. Пока я собирался встать, или уползти по-пластунски подальше, стрелок успел подойти ко мне на несколько метров и я заметил, что автомат он снял и был готов открыть огонь. Я сразу завопил, чтобы он не стрелял, – тут лежу я, мирно настроенный пешеход, который вышел на вечернюю прогулку. Но он не обратил на мои крики никакого внимания, и снова раздалась короткая очередь. Стрелял он не в меня, а в какой-то предмет, который находился в нескольких метрах от меня.
Я тут же нашел придорожную канаву и свалился в нее, готовясь к броску – подальше от этого стрелка. Но бежать было уже поздно: – он подошел ко мне достаточно близко и пнул что-то, лежавшее у него под ногами. Потом сказал, чтобы я вылезал: – у него нет желания тратить патроны на случайных пешеходов. Под случайным пешеходом, он, конечно, подразумевал меня, – больше на этой улице никого не было. Я, конечно, встал и вылез из канавы. Этот стрелок тут сказал мне, что, типа, одного он уже подстрелил, и показал на его жертву. Под ногами у него лежал пушистый розовый ком, и он не подавал никого признака жизни.