Квантовиты. Книга 1. Соммелис
- -
- 100%
- +
– Прости, что втянула тебя во все это, – выдохнула Инна. – Это из-за меня ты здесь очутился.
Но парень покачал головой:
– Ты не виновата. Я сам занялся исследованием соммелиса, сам навязал тебе свою компанию. Но, честно говоря, я не предполагал, что со мной случится такое.
– Ты не предполагал, но я на момент нашей с тобой встречи уже сталкивалась с квантовитами и должна была понимать, что каждый, кто будет искать отца вместе со мной, подвергнется серьезной опасности. Ладно еще Кроссман и Мизуки, они мои друзья, а потому крепко связаны со мной, но ты… в этом деле ты был совершенно посторонним человеком, и я не имела права позволять тебе помогать мне…
На глаза Инны вновь набежали слезы. Положение казалось безвыходным. Скоро их всех начнут потихоньку поедать, но при этом они никогда до конца не умрут, и будут смотреть на эти ужасы, пока не сойдут с ума. Может, Мизуки и удастся самой избежать такой участи, может, у нее даже получится спасти город – но для Инны и остальных пленников все было кончено. Слезы потекли по щекам, перед глазами все расплылось, девушка с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать во весь голос, но в этот момент Клод вдруг тихо произнес:
– Эй, ну перестань… ты ни в чем не виновата…
– Виновата! – выпалила Инна. – Я решила искать отца. Если бы не это, то ни я, ни ты, ни Кроссман, ни кто другой бы здесь не оказались. Квантовиты согласились оставить нас в покое только потому, что папа добровольно пошел с ними, а я все испортила…
– Ты всего лишь хотела найти и спасти своего отца, – Клод осторожно сжал ее руку. – Это хорошее побуждение, и никто не знал, что все так получится.
– Благими намерениями…, – пробормотала Инна. – Клод, я такая идиотка!
Девушка задрожала всем телом, чувствуя, что еще немного, и она позорно разревется, но в этот момент Клод неожиданно взял ее пальцами за подбородок и развернул лицом к себе, заставляя посмотреть в глаза. Другой рукой он обвил ее за плечи. Посмотрев ему в глаза, Инна сразу поняла, что он хочет сделать. Девушка хотела отвернуться, отойти в сторону, ведь отец ей так сильно вдолбил в голову, что это только мешает, но Клод не дал этой возможности. Он прошептал:
– Ты не идиотка, Инна. Ты самая красивая, умная и добрая девушка из всех, которых я встречал.
Потом его лицо неожиданно оказалось близко, даже слишком близко. Инна почувствовала на себе его дыхание, и от этого по коже пробежали мурашки. Клод пока не спешил, лишь мягко поглаживал ее по щеке. В последний раз Инна целовалась довольно давно. С тех пор, как девушка поступила в институт, она начала относиться к учебе еще серьезнее, чем когда бы то ни было. Она знала, что после окончания института будет помогать отцу, и хотела быть уверенной в том, что она достаточно для этого квалифицирована. А потому свела все ненужные отношения к нулю, хотя многие парни проявляли к ней интерес. Но стоит ли ей отказываться от этого сейчас?
Пальцы Клода медленно очертили контур ее губ, а она по-прежнему не сделала ничего, чтобы оттолкнуть его. Если так будет продолжаться и дальше, то он непременно решит, что она согласна, и поцелует ее. Отец бы определенно не одобрил проявления чувств в такой напряженный момент. Должна ли она оттолкнуть Клода?..
Момент между Клодом и Инной демонстративно не замечали все, кроме ее отца. Внешне он сохранял спокойствие, но умудренный опытом многолетней дружбы Алистер заметил, что его брови чуть-чуть сдвинулись, а взгляд, направленный на парня, можно было бы назвать убийственным.
– Это нужно остановить, – сказал Павел Рябинин и хотел встать, но Алистер схватил его за руку:
– Перестань. Оставь их в покое.
Инна с Клодом ничего этого не слышали и не замечали, так как слишком увлеклись созерцанием друг друга, но вот Новак и Маклейн с любопытством покосились на них. Павел понял, что привлекает внимание и снова сел.
– Чувства – непозволительная роскошь для ученого.
– Паш, ты мне твердишь об этом с первого дня нашего знакомства, а, тем не менее, любовницу себе завел, – проворчал Алистер.
– Я же не из-за любви ее завел, – заметил Павел.
– И все же ты ее завел, – что-то в груди у Алистера снова начало ныть.
– Я не хотел говорить тебе об этом, – голос Павла неожиданно смягчился. – Знал, что ты будешь переживать, а потому предпочел скрыть. Жаль, что это именно Эшли. Просто так получилось.
Алистер грустно кивнул и вновь посмотрел на Клода с Инной. Они сидели так близко друг к другу, их губы почти соприкасались. Девушка сжимала руки в кулаки, явно борясь с собой, однако никуда не уходила. Состоится ли этот поцелуй или нет? Алистер знал ее с самого детства, и знал, каким образом ее воспитал отец. Но все же на Инну оказывал влияние не только Павел. У нее еще была мать, хоть под конец их отношения и расстроились, да и сам Алистер тоже постоянно был рядом. Ее подруга, Мизуки, всегда была просто фонтаном эмоций. Так что других примеров в ее жизни было достаточно.
Павел сидел рядом с ним, тоже смотря в ту сторону. Все его тело было напряжено, он тяжело дышал. И тут Павел задышал спокойнее, а во взгляде его отразилось облегчение. Алистер оглянулся и увидел, что Инна отодвигается в сторону, так и не разрешив парню себя поцеловать. Клод отвернулся и принялся смотреть в пол. На его лице отразилось разочарование.
Эшли Маклейн происходящий вокруг детский сад только забавлял. Это просто смешно, взрослые адекватные люди бояться поцеловаться. Что дочь, что отец. Помнится, во время секса Рябинин тоже был каким-то вялым, все приходилось делать самой, а это как-то удручало. Впрочем, теперь она свою задачу выполнила. Алистеру явно не понравилась эта ситуация, однако возвращаться к бывшей жене он не спешил, все сидел около своего друга, как приклеенный. Ну и ладно. Теперь, когда Эшли очутилась не где-нибудь, а в квантовой реальности, она начала осознавать, какие возможности открываются перед ней. Если раньше она хотела сбежать от этих людоедов, то теперь, немного подумав, женщина изменила свое мнение. Из создавшегося положения можно выжать кое-что, что могло бы принести ей то удовлетворение, которое она искала всю жизнь.
Прошло некоторое время после ухода квантовитов, как один из них появился вновь. Маклейн уже начала запоминать их лица, а потому сразу поняла, что это Тиртен. Судя по всему, он отвечал за то, чтобы переводить пленников из помещения в помещение. А может, на этот раз они послали его сюда для того, чтобы он выбрал Андмору ужин. Как бы то ни было, едва заметив квантовита, Эшли встала и, покачивая бедрами, направилась к нему.
– Здравствуй, Тиртен, – она провела рукой по его груди.
Он посмотрел на нее с долей недоумения.
– Андмор хочет тебя видеть, – ровно произнес он.
Эшли удивилась, но не подала виду, лишь слегка улыбнулась, напустив на лицо немного страха:
– Сегодня я буду главным блюдом?
– Нет, – так же спокойно сказал Тиртен. – У Андмора есть для тебя предложение. Остальное ты услышишь от него.
Квантовит протянул ей руку. Эшли пожала плечами и взялась за нее. Как бы то ни было, есть ее пока никто не собирается, так что можно было пока расслабиться. Интересно, что там хотел от нее регулятор этого странного общества?
Глава 22
Тем временем на Форисе царила не самая благоприятная обстановка. Мизуки рассказала всем, согласным ее слушать, о том, что происходило и что, по ее мнению, произойдет в квантовой реальности. Впрочем, восприняли ее слова серьезно только четверо: Рави, директор института Янне Эриксон и Виктория Домбровская со своим мужем. Когда девушка попыталась втолковать что-то случайным прохожим, они покосились на нее, как на сумасшедшую. Мизуки понимала, что ее рассказы звучат, как полный бред, но как иначе предупредить людей о том, что грядет?
Чем больше времени проходило, тем яснее ей становилось, что квантовиты собираются напасть на них всех. Она сама не понимала, откуда в ней берется эта уверенность. Наверное, совместное действие ратилии и соммелиса улучшило ее способность не просто наблюдать вероятности, но и находить среди них те, что реализуются здесь. Честно говоря, Мизуки очень сильно пугало то, что с ней происходило, но времени размышлять об этом не было. Поэтому она решила действовать.
Несмотря на то, что дело уже шло к ночи, Эриксон неожиданно вызвал всех своих сотрудников по нейроресиверу:
– То, что я сейчас сообщу вам, может показаться бредом, – сказал он. – Но, поверьте, это правда. Нам грозит вторжение неких существ, живущих в квантовой реальности. Уже много дней обсуждается пропажа наших ученых, специалистов по квантовой физике. Их похитили именно эти существа, а не я, как многие из вас, похоже, считали. И, между прочим, полиция уже обыскала мой дом и участок, и ничего там не нашла. Теперь существа планируют напасть на нас, и если они это сделают, то нам всем наступит конец. Чтобы вы понимали, они считают себя высшими существами – а потому человеческий род для них не более, чем животные, чье мясо очень вкусное. Да, они нас едят. Не исключено, что они уже съели пленников, и вскоре перейдут на нас. Поэтому вы, как ученые, должны придумать…
Но в этот момент его голова вдруг заболела так резко, как будто по ней ударили чем-то очень тяжелым. В ушах засвистело, связь, похоже, оборвалась, и Эриксон весь скрючился, борясь с болевым шоком, который грозил его отключить. Этого, однако, не произошло, но, когда мужчина пришел в себя, оказалось, что нейроресивер не работает.
– Похоже, квантовитам не понравилось то, что я хотел сделать, – заключил он. – Пожалуй, ты была права, утверждая, что нам нельзя встречаться в институте. Если бы мы туда пошли, они убили бы всех разом. Когда каждый в своем собственном доме, сделать это сложнее.
Мизуки грустно кивнула:
– Ученые Вам не поверили. Судя по всему, они вернулись каждый к своим делам. Может, это и хорошо. Я боялась, что они прихлопнут весь город.
– Но почему они до сих пор этого не сделали? – спросил Эрикссон. – Если у них там такие крутые технологии, то почему бы просто не послать такой импульс, который всех убьет, а не просто отключит связь?
Мизуки медленно подошла к окну. Со стороны казалось, что она просто вглядывается в темноту, но на самом деле перед ней сейчас разворачивалась реальность, и не одна. Возможности, как тысячи карт, раскладывались перед ней, и она перебирала их, выискивая наиболее верный вариант.
– Мы – их источник пищи, – выдохнула она. – Как когда-то люди на Земле устраивали фермы, на которых выращивали скот, чтобы потом употребить его в пищу, так же хотят сделать и они. Они поработят нас, дадут возможность жить какое-то время, может, даже работать. Но, в конце концов, возможно, даже раньше, чем мы думаем, будут забирать по одному, убивать и есть. Для этого им нужно сохранить город в целости и сохранности.
Виктория Домбровская в объятиях Тадеуша дрожала:
– Какой ужас!
– Мы не сможем их победить, – процедил сквозь зубы Эриксон. – Ты уверена, что они смогут выйти из уровня идеи в реальность?
– Смогут, – вздохнула Мизуки. – Во время моих перемещений они получили достаточно информации, чтобы произвести нужные преобразования со своими телами. И они преуспеют. Совсем скоро.
– Тогда у нас нет шансов. Если они могут предсказывать будущее, то они разгадают все наши планы, что бы мы ни задумали, и помешают. Им для этого даже не нужно выходить в реальность.
– Значит, у нас только один выход. Действовать непредсказуемо.
Произнеся это, Мизуки вдруг бросилась бежать из гостиной дома Инны. В то время как остальные растерянно смотрели ей вслед, Рави последовал за ней.
– Куда ты бежишь? – крикнул он, когда девушка очутилась на улице.
– Нужно торопиться, пока они не поняли, что я делаю! – воскликнула Мизуки и встала на ховерборд.
Недолго думая, парень взял свой и поехал за ней. Скорость была почти критической, удерживаться на доске становилось все труднее, но они упорно продвигались вперед. Холодная ночь ледяными руками обхватывала их тела, но никто не остановился и не пожаловался на дискомфорт. Через некоторое время они прибыли на место.
– Но это же психушка! – пораженно крикнул Рави. – Зачем нам сюда?
Мизуки не ответила. Она сошла с ховерборда, сунула его в небольшую прихваченную с собой сумку и бросилась в обход. Девушка понятия не имела, откуда она знает, где именно находится черный ход, которым можно было пользоваться лишь сотрудникам, но путь туда был настолько четок и ясен, что она просто не стала об этом задумываться. Мизуки и Рави проникли в подвальное помещение.
В нем находились хозяйственные аппараты для обслуживания больницы: прачечная, нагревательные аппараты и прочее. На первый этаж вела лестница. Мизуки и Рави поднялись по ней наверх и оказались в комнате вахтера. К счастью, в данный момент его там не оказалось, видимо, он дежурил у главного входа в больницу.
На стене висел щиток с ключами от всех помещений в здании. Мизуки быстро схватила ключи для первого этажа и сказала Рави:
– Бери для второго и третьего.
Парень посмотрел на нее с недоумением:
– Зачем?
– Потом объясню, – отмахнулась Мизуки и вышла в коридор. Рави взял ключи и последовал за ней.
Первым делом они на цыпочках направились к комнате санитаров. Тихонько приоткрыв дверь, Мизуки увидела, что все спят. Тогда она заперла дверь на ключ снаружи и повернулась к Рави:
– Открывай все двери и выпускай пациентов наружу.
Парень по-прежнему не понимал, что происходит, но понадеялся на то, что Мизуки знает, что делает и отправился к лифту.
Мизуки подошла к первой палате на этом этаже. Перебрав ключи и обнаружив на одном из них нужный номер, она открыла дверь. Оказалось, что это общая палата, в которой спало сразу пятеро пациентов.
Несомненно, они под соммелисом, но это даже хорошо. Громко крича «Вставайте!», Мизуки принялась их тормошить. Нужно признать, сумасшедшие спали не очень крепко. Наверное, они уже достаточно долго принимали соммелис, и потому у них развилась толерантность к его приему, отчего отвар действовал не так хорошо.
– Вставайте! – закричала Мизуки. – Вы свободны! Бегите в коридор, и через черный ход на улицу!
Похоже, психам настолько надоело сидеть взаперти, что они с радостью приняли ее приглашение. Издавая странные звуки, они выбежали в коридор. Мизуки вовсе не была уверена, что им удастся далеко уйти, поэтому понеслась дальше.
Санитары услышали крики и проснулись. До Мизуки донесся стук в запертую дверь – видимо, они пытались ее выломать. Девушка поспешила к следующей палате. Вскоре Мизуки уже бежала по коридору среди группы освободившихся пленников. Ее идея была проста: выпустить на свободу как можно больше неуравновешенных и непредсказуемых людей, и тогда квантовиты не смогут предсказать практически ничего из того, что произойдет в Форисе.
Разумеется, весь Форис находился в опасности, но почему-то, бегая по психиатрической клинике, Мизуки ощутила прилив радости. Всю свою жизнь девушка сдерживала свои нелепые порывы. Иногда ей так хотелось разбить что-нибудь или вести себя еще более эксцентрично, чем обычно, но большинство людей в городе сохраняли спокойный нрав и занимались серьезными вещами, а не развлечениями. Мизуки чувствовала, что ей душно там – и теперь все ее тайные мысли и желания вырвались на волю.
В конце концов, санитары общими услиями выломали дверь и выбежали в коридор. Мизуки попыталась увернуться от их рук, но ей это не удалось и ее схватили. Она вдруг заметила длинную иглу, готовую впиться ей в тело, и забрыкалась еще больше. Однако сила санитаров была несравнима с ее силой, и девушка проигрывала…
– Что вы делаете? – неожиданно раздался женский голос. – А ну прекратите! Ей нельзя ничего колоть!
Игла замерла, как и Мизуки, которая боялась, что напорется на нее при резком движении. Голос шел с той стороны коридора, которая была ей не видна, а санитары держали ее так, чтобы она не могла развернуться. Однако даже так Мизуки узнала говорившую.
– У нее в крови наверняка много соммелиса, если вы сейчас ей дадите еще один транквилизатор, она может уснуть и не проснуться, – доктор Селия Риччи медленно приблизилась к ним, и вскоре Мизуки увидела ее лицо.
Как ни странно, даже при том, что вся клиника давно вырвалась из-под контроля, женщина умудрялась сохранять поразительное спокойствие. Черные волосы были собраны в гладкий пучок на затылке, а темные глаза оставались ясными и чистыми даже несмотря на то, что время было далеко за полночь. Узнав пленницу, Селия вскинула брови:
– Неужели это Мизуки? Я давно уже задавалась вопросом, куда ты пропала. Ходили слухи, что ты исчезла вместе с учеными из НИИ, одна из которых твоя подруга.
– Так и было, – подтвердила девушка. – Но сейчас я вернулась и занята очень важным делом.
– Выпускаешь на волю сумасшедших и крушишь мою клинику? – слабо улыбнулась доктор Риччи. – Тебе так не понравилось пребывание здесь?
– Вы не понимаете, – пробурчала Мизуки. – Если я этого не сделаю, то квантовиты смогут напасть на Форис.
Ее слова звучали полным бредом, но Селия Риччи понимающе кивнула.
– Да, конечно же, Мизуки. Но, полагаю, ты уже сделала достаточно, и теперь тебе пора немного отдохнуть…
– Ничего вы не понимаете! – выпалила Мизуки. – Ничего! Город в опасности, а мы и в самом деле как глупые животные, которые пасутся на лугу и даже не подозревают, что совсем скоро их убьют и отправят на стол к какой-нибудь заплывшей жиром семье.
– Твои галлюцинации тебя совсем запутали, – Риччи продолжала говорить мягким, успокаивающим голосом. – Думаю, тебе нужно немного поспать, а утром, когда ты придешь в себя, мы вместе обсудим, какая именно опасность нам грозит и что с этим делать…
– У меня нет на это времени! Ничего, сейчас я вам докажу.
Мизуки постаралась отрешиться и от державших ее санитаров, и от психиатра, которая, похоже, не собиралась с ней спорить, но и заниматься делом тоже не позволит. В этой реальности перемещаться было труднее, гораздо труднее, чем в квантовой, иначе Мизуки не стала бы тратить время на поездку на ховерборде. Квантовая реальность нестабильна даже с учетом фильтров, в ней все возможно, а потому достаточно одной лишь мысли, чтобы очутиться в другом месте. Здесь же это все равно, что пытаться пройти сквозь твердый камень.
Мизуки усиленно думала о месте у лифта, а тем временем санитары схватил ее покрепче и потащили куда-то, вероятно, намереваясь запереть в одной из палат. Так как девушка не делала даже попытки двигаться, ее ноги безжизненно тащились по полу, словно она была трупом. Почему у нее не получается? Может, она ошиблась, и в реальности вообще нельзя перемещаться таким способом? Может, действие соммелиса и ратилии подошло к концу? Но ведь они лишь усиливали способности, которые были заложены в человека, а вовсе не добавляли что-то еще. Любой при достаточном желании и упорстве мог бы видеть вероятности и даже путешествовать по ним – нужно только долго тренироваться и разобраться, как это делается. А она-то уже знала, как, значит, это должно быть просто. Риччи что-то рассказывала о том, насколько излечивает человека долгий и глубокий ночной сон, когда Мизуки удалось за что-то зацепиться.
Вероятность, в которой она находилась, словно завибрировала, приняла неустойчивое положение. Рядом с этим путем, в котором ее отводят в палату и запирают там до самого утра, появились другие пути, и Мизуки видела их очень ясно. Она ухватилась за тот, в котором ей удалось вывернуться и убежать, выпрыгнула в эту вероятность на несколько секунд, а потом пробежалась по коридору до самого поворота. Ей вслед неслись крики и топот ног, но Мизуки этого не слышала. Очутившись у лифта, она прижалась к стене и принялась тяжело дышать. В реальности требовалось гораздо больше сил и энергии, чтобы совершить переход. Но потом она вновь нащупала ту вероятность, где она была все еще в плену, и поменяла ту Мизуки и себя саму местами. Теперь ее копия внезапно вновь оказалась в руках тех, кто видел ее побег, а в этом мире, где она по-прежнему должна была быть в плену, девушка внезапно исчезла прямо на глазах Риччи и санитара.
Вот только сил на этот маленький фокус ушло так много, что теперь Мизуки не могла подняться с места. Каждая клетка ее тела болела и не желала двигаться. Девушка закрыла глаза и прижалась лбом к полу, отчаянно надеясь, что дурнота пройдет. Но ее организм был уже на последнем издыхании. Прошло несколько секунд, и она отключилась.
Очнулась Мизуки, лежа на кровати. Над ней белел знакомый потолок, а рядом на стуле сидела нахмуренная Селия Риччи. Конечности пока двигались слабо, поэтому Мизуки еле слышно прохрипела:
– Сколько времени я была в отключке?
– Около двух часов, – осторожно произнесла Риччи, поглядывая на нее с опаской.
– Вам удалось вернуть контроль над клиникой и отловить всех сбежавших?
– Нет.
– Это хорошо, – выдохнула Мизуки и закрыла глаза.
Силы потихоньку восстанавливались, но все равно их было слишком мало, чтобы делать хоть что-то, кроме того, чтобы дышать. Она и не подозревала, что попытки манипулировать вероятностью могут привести к такому результату. В квантовой реальности все эти перемещения казались такими простыми, такими легкими… А квантовиты и вовсе скакали из комнаты в комнату, практически не задумываясь. Да, но недаром же они не могли выйти в Форис, будучи реальным объектом, а не идеей. Если бы это было так просто, они бы давно уже их захватили.
– Честно говоря, Мизуки, я в замешательстве, – заговорила Риччи. – Мы вели тебя в палату, и вдруг ты исчезла прямо из рук санитаров – и мы оба это видели. А потом тебя нашли, лежащую без сознания, около лифта. Конечно, возможно, что и мне, и им это привиделось – но общая галлюцинация, такая, о которой нас заранее не предупреждали и такая, которой мы совсем не ожидали? Да и потом ты же как-то очутилась у лифта. В общем, я не знаю, что и думать. Что это было, Мизуки? И как ты это сделала?
Девушке очень хотелось рассмеяться, но сил на это уже не осталось. Поэтому она лишь открыла глаза и прошептала:
– Доктор Риччи, пора бы Вам уже научиться смотреть на мир шире. Не все то, о чем рассказывают вам сумасшедшие – вранье.
– Возможно, конкретно в твоем случае, я ошиблась, – вынужденно согласилась психиатр. – Но что все это означает?
И тогда Мизуки собралась с силами и вкратце рассказала ей обо всем, что произошло с того самого момента, как она увидела на границе их города скалу. На это ушло некоторое время, и она беспокоилась, что безумие может пойти на спад, но вряд ли сумасшедшие, пробывшие в заключении не один год, так просто успокоятся.
– И вот я пришла к выводу, что пользоваться этими способностями в реальности очень трудно. А если не принимать соммелис и ратилию, то и вовсе невозможно. У меня почти не осталось сил на то, чтобы двигаться, и вряд ли я в ближайшее время смогу совершить еще один переход, – закончила она.
Риччи слушала ее молча, лишь время от времени задавая уточняющие вопросы – казалось, она просто выясняет подробности фантазий ее очередного пациента, но в глазах женщины было понимание, которого никогда не бывает у психиатра, который не верит тому, что слышит.
– Это все кажется таким невероятным…, – пробормотала она. – Инопланетяне, квантовая реальность, манипуляция вероятностями… Как такое возможно? Как может рациональный человек такое принять?
Мизуки лишь тяжело дышала. Рассказ ее утомил.
– Я не знаю, что сейчас происходит в квантовой реальности, и вряд ли смогу сейчас туда вернуться, – сказала она. – Но одно знаю точно: квантовиты не рискнут высадиться на Форис, пока он находится в нестабильном состоянии. Жизненно важно, чтобы сумасшедшие продолжали по всему городу совершать неожиданные поступки, иначе нам всем конец.
Но Риччи покачала головой:
– Ты понимаешь, о чем просишь? Человек в неадекватном состоянии может навредить или даже убить других. Это опасно для жителей Фориса.
– Более опасно, чем высокоразвитая раса, намеревающаяся нас съесть?
– Я не знаю, – покачала головой женщина. – То, о чем ты рассказала, напоминает какой-то фантастический фильм, а не реальность. Мне трудно представить, что кто-то может считать нас настолько неразумными, что наши жизни ничего для них не будут стоить.
– Но это правда! – воскликнула Мизуки.
– Даже если так, разгуливающая по улицам города компания сумасшедших – это слишком опасно.
– А Вы сделайте так, – предложила Мизуки. – Попросите Ваших санитаров вмешиваться только в том случае, если один из сумасшедших нападет на кого-то из жителей, но до тех пор пусть они их не трогают.
– И как я все это объясню? – доктор Риччи явно была в отчаянии. – Если кто-то узнает, что я разрешила душевнобольным людям свободно ходить по городу, меня лишат моей работы.
– Неужели Вы не пожертвуете своей карьерой ради жизней других людей?